Текст книги "Позывные — «02»"

Автор книги: Валерий Гусев

Соавторы: Валерий Нечипоренко,Ким Немировский,Кудрат Эргашев,Владимир Болычев,Наум Мильштейн,Вильям Вальдман,Махмуд Атаев,Михаил Лихолит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

8

Вместе с группой инспекторов старший лейтенант Александр Цыганов пока что безуспешно разыскивал подружку и соучастницу Дрепина. Приметы, которые сообщали все свидетели, были настолько неопределенны, что отнести их можно было едва ли не к каждой третьей встречной девушке, если исключить серьги с рубинами, которые есть далеко не у всех, но ведь преступница могла и снять их?

В магазинах, в автобусах, в вестибюлях гостиниц и, разумеется, на вокзале, на автостанции, в аэропорту тот или иной сотрудник незаметно бросал взгляд на фоторобот и сравнивал изображение, сделанное по описаниям, с девушкой, показавшейся подозрительной. Искали девушку и в жилых кварталах, прилегающих к вокзалу. Ведь именно там взяли вчера грабителей, следовательно, расположились они где-то неподалеку: неудобно, да и рискованно, тащить ворованное на продажу через весь город. К поиску подключились и те дружинники-добровольцы, которые уже имели некоторый опыт и с энтузиазмом участвовали в подобных мероприятиях и прежде.

Однако время уходило, а результатов не было. И все же где-то около десяти утра Валиеву позвонил, наконец, Цыганов и сообщил, что по вызову одного из своих сотрудников он прибыл в железнодорожную гостиницу. Там минут десять назад в номере, из которого выехала молодая девушка, найдены брошенные ею мужские вещи и кое-какие мелочи туалета – зубная щетка, кремы, пуховка, – забытые ею, очевидно, в спешке. Когда горничная вошла в номер, – рассказывал с ее слов Цыганов, – там царил беспорядок.

– Высылаю к вам криминалиста, – сообщил Валиев и тут же спросил: – Что обнаружено, кроме вещей? Письма, бумаги… Может, записка какая?

– Я все уже осмотрел, Санджар Валиевич. Ничего подобного, к сожалению, нет.

– На чье имя был оформлен номер?

– В том-то и суть, Санджар Валиевич, что дежурная поселила их неофициально. Попросту говоря, взятку они ей дали, а остались в номере на ночь.

– Сейчас выедет и следователь. Допросит эту дежурную.

– Я уже доставил ее сюда. Плачет, кается. «Если бы я знала, что это преступники…» – говорит.

– Да, задним умом все богаты. Лишний раз убеждаемся, к чему приводят эти так называемые мелкие грешки… Ладно, с ней разберутся. Что сообщает она о приметах преступников?

– Говорит, явились поздно вечером. Всех толком не разглядела. По ее описаниям, главарь напоминает Дрепина.

– Он-то и сунул за услуги ей четвертак?

– Говорит, десятку…

– Да, продешевила… А что о девушке рассказывает?

– Никаких особых примет. Волосы светлые, красивая, лет двадцати.

– А серьги?

– Не заметила.

– Так, так. Оставьте там кого найдете нужным, а сами – на розыски. Пусть наш наряд внимательно осмотрит все залы ожидания и перрон на вокзале, а вы – в аэропорт.

– Я и сам так решил, Санджар Валиевич!

– Напомните всем: надо опросить кассиров, носильщиков, дежурных сотрудников железнодорожной милиции. То же самое – на автостанциях.

– Это все делается, но я напомню товарищам еще раз, чтоб были предельно внимательны.

– Действуйте, Саша!

* * *

Татьяна поспешно вышла из гостиницы и тут же остановила такси.

– В аэропорт!

– Пожалуйста. – Пожилому водителю тоже, очевидно, приятно было оказать услугу стройной, красивой девушке. – Открыть багажник? – предупредительно спросил он.

– Спасибо, не надо. Я у ног чемодан поставлю.

Машина, почти с места набрав скорость, понеслась по пустынной улице, мягко шелестя шинами по темному, недавно политому асфальту. Фонари еще не погасли, но уже розовело впереди небо. Стекло было опущено, и в машину врывался бодрящий ветерок, развевал Татьяне волосы, приятно холодил разгоревшееся от волнения лицо. Чем дальше оставалась позади гостиница, тем легче становилось на душе у Татьяны. Будто навеки уходила она от мрачного прошлого. Впереди же был дальний полет, новая, неведомая, но такая привлекательная жизнь – без Дрепина и его мерзких дружков, без ворованной добычи и пьянок в честь удачи. Без постоянного страха, убивающего день за днем душу. Как можно скорей и подальше от всего этого! За тридевять земель, в тайгу… Она прикрыла глаза и словно увидела себя в тихом лесу. Под ногами – мягкий ковер из опавших листьев – желтых, оранжевых, пунцовых. Попискивает в проседи осинника пичужка. Прозрачный воздух настоян на пьянящем запахе хвои… Откуда пришла эта мечта, а может, воспоминание? Скорее всего из детства. С той поры, когда Татьяна, бывало, жила до самого сентября, до начала учебного года, у бабушки, в маленьком поселке под Благовещенском.

С тех пор она ни разу так и не оставалась наедине с природой. «Балдение» под магнитофонный хрип, ресторанная духота – заменит ли это простое счастье лесной прогулки?…

Билетов до Хабаровска не оказалось. Татьяна расстроилась и, заметив ее огорчение, скуластая кассирша попыталась ее успокоить:

– Подождите в зале и подойдите через часок.

От Татьяны не ускользнуло, что как-то уж очень пристально изучала кассирша ее серьги с рубинами. Впрочем, что тут странного: нет женщины, равнодушной к украшениям, тем более, если принадлежат они не тебе, а другой.

– Если снимут бронь, я вас вызову по радио, – сказала все так же приветливо кассирша. – Как ваша фамилия?

Татьяна смутилась на миг. Солгать было невозможно: так или иначе, паспорт предъявить придется, иначе билет не дадут.

– Носкова.

– Ждите.

Кассирша подняла трубку зазвонившего телефона, а Татьяна медленно побрела в зал, где в креслах, поставленных широкими рядами, как в кинотеатре, сидели, читали, дремали, кто откинувшись на спинку, кто уткнувшись лицами в скрещенные руки, пассажиры, ожидающие вылета.

Было темновато и тихо. Лишь с той стороны, где находились кассы, доносился гул голосов, да одетая в пестрое платье девочка лет пяти с вплетенными в короткие тугие косички огромными бантами бродила по проходу, с любопытством и опаской заглядывая в лица спящих. Молодая мать в национальной одежде то и дело вставала и приводила ее за руку к своему креслу, но девочка вновь убегала от нее.

Татьяна пробралась в затемненный уголок, где было несколько свободных кресел, присела на крайнее в последнем ряду. Когда она шла по проходу, обернулось несколько молодых людей; но их взглядам можно было понять: она им понравилась. Двое же, оказавшихся поблизости, оба с длинными, неряшливыми космами, одетые в яркие куртки, судя по всему – изрядно выпившие, нагло уставились на девушку. Они шушукались, прыскали смехом и подталкивали друг друга. Наконец один, – он был повыше, – поднялся и разболтанной походкой направился к Татьяне. «Только этого мне не хватало», – подумала она и отвернулась. Парень остановился перед ней, широко расставив ноги в запыленных модных туфлях на высоком каблуке.

– Кажется, мы с вами где-то уже встречались, – произнес он игриво.

Татьяна взглянула на парня снизу своими большими глазами и откликнулась устало:

– Вы всегда таким образом знакомитесь с девушками?

– Каким это – таким?

– Пошлым.

– А вы всегда сразу же напрашиваетесь на нехорошие комплименты? – в голосе лохматого послышалась угроза.

– Но ведь я вас не трогала, – Татьяна постаралась смягчить ответ, чувствуя, что конфликт с этим типом ни к чему хорошему не приведет.

– Тогда я трону тебя, а?

Татьяна сделала вид, что не слышит. Ничего другого не оставалось. В какой-то миг пожалела, что рядом нет Дрепина. Она взялась за ручку чемодана, хотела подняться, но парень преградил ей путь. Девушка беспомощно оглянулась. Казалось, никто не обращает внимания на происходящее. Лишь приятель лохматого с явным любопытством следил за тем, как будут разворачиваться события дальше. И тут, словно из затемнения, возник не очень высокий и далеко не богатырского сложения человек, мягко и решительно отстранил покачивающегося парня и сел рядом с Татьяной. Лохматый на мгновение оторопел. Татьяна искоса бросила взгляд на нежданного спасителя и отметила про себя, что он молод, хотя темные волосы кое-где уже тронуты сединой. Худощавую фигуру его ладно облегал костюм из тонкой голубой ткани. Но тут же она вздрогнула: на помощь «оскорбленному» приятелю спешил хмельной дружок. Оба они принялись насмешливо изучать незнакомца. Они рассматривали его, как некое удивительное насекомое.

– Корешок, – произнес наконец высокий дрожащим от злобы голосом, – мне это показалось, или вы на самом деле позволили себе взяться за мой френч своей немытой лапой?

– Вам это показалось, – спокойно ответил незнакомец.

– Ах, какое недоразумение… – притворно сочувствующим голосом протянул второй. – Придется разобраться. Но мы же не так дурно воспитаны, наверное, чтоб решать подобные вопросы в общественном месте и в присутствии дамы? Предлагаю уладить конфликт на свежем воздухе.

– Кончай расшаркиваться перед ним! – резко оборвал высокий и ухватил соседа Татьяны за рукав. – Выйдем, если ты мужчина!

– Ну что ж, раз надо, значит, надо, – хладнокровно ответил незнакомец и поднялся.

Татьяна попыталась удержать его за руку:

– Не ходите, прошу. Они же изобьют вас…

Он лишь улыбнулся ей и пошел к выходу, не оглядываясь.

– Жди нас, малютка! Мы скоро, – бросил Татьяне высокий.

«Надо на помощь позвать! Где тут милиция? – Татьяна спохватилась. – Нет, нет! Меня же разыскивают, наверное. О боже! А тут эти подлецы убьют хорошего человека…»

Она места не находила себе, и вдруг, всего несколько минут спустя, показался ее спаситель: цел и невредим. Он приблизился к Татьяне и, улыбаясь, присел опять рядом.

– Вы? – она даже опешила.

– Я.

– А они, эти… Где они?

– Там, где им следует быть.

– Вы дрались?

– Ну, как вам сказать? Дракой это, пожалуй, не назовешь. Однако они сюда больше не вернутся.

– Вы меня прямо-таки сразили. Я так признательна…

– Не стоит благодарности.

– Как же! Вы такой решительный. Рисковали из-за незнакомой девушки. Впервые встречаю такого.

– Забудем об этом происшествии. Скажите лучше, как вас зовут?

Она протянула узкую ладонь:

– Таня. А вас?

– Александр.

– Чудное имя.

– К сожалению, довольно распространенное.

– Так же, как и мое. Вы ждете самолета?

– Не совсем так. Встречаю. А вы – улетаете? Далеко?

Татьяна подумала и сказала правду:

– В Хабаровск.

– К родным?

– Да, – испытывая страшную неловкость, ответила она. – Я учусь здесь, а сейчас – каникулы.

– Где учитесь, если не секрет?

– В педагогическом.

– Ну! – Александр искусно разыграл изумление. – Так ведь и я его окончил. Скажите, кстати, Таня, ректор наш, ну, старичок этот, как его, забыл… Он все еще на своем посту?

Татьяна не сумела скрыть неловкость.

– Да я и сама фамилию его забыла. Я же только первый курс окончила.

– Его, кажется, зовут Ерсин Умарович.

– Да, да. Милый такой дядечка.

– По-прежнему носит бородку?

– Да, он с бородкой. И седой весь.

– Разве теперь он не красится? Раньше это было предметом постоянных шуток.

Она засмеялась снова:

– Ну, вы же знаете, как далека первокурсница от таких высот, как ректорат.

– Да, конечно, – согласился Александр и тут же задал вопрос, вполне оправданный в аэропорту: – Когда же вы улетаете?

– У меня еще билета нет. Просили подойти через час.

– Это хорошо.

– Что именно: то, что обещали, или то, что через час?

– И то, и другое, – он улыбнулся.

Татьяна опустила глаза и взглянула на его правую руку: нет ли кольца на безымянном пальце.

Александр проследил за ее взглядом, и она смутилась.

Разумеется, ни о каком ректоре Ерсине Умаровиче Александр понятия не имел. И имя ректора, и его портрет были придуманы, чтоб убедиться, правду ли говорит Татьяна. Но помимо этого, само поведение девушки, ее искреннее смущение, неловкость, которую она не могла преодолеть, убеждали, что она только пытается играть роль, навязанную ей обстоятельствами. К тому же он предполагал вульгарную внешность, развязные манеры… Тут же ничего подобного не было. Ни тени пошлости. Ему даже показалось, что девушка склонна к откровенности. Возможно, сыграло роль и то, что он выручил ее из этой неприятной ситуации, которую, казалось, сама судьба создала, помогая Александру Цыганову.

Как же все-таки добиться от нее правды? В запасе, по меньшей мере, часа два. Срок вполне достаточный, чтобы выяснить основное. «Надо продолжать скрытый опрос», – решил он, но вдруг при этой мысли почувствовал сомнение: что бы там ни было, а может быть, приходится дурачить ни в чем неповинного человека? Что, если эта Таня и вынуждена скрывать что-то, но вовсе не по тем причинам, которые предполагает Цыганов? А имя и даже пресловутые серьги в ушах – всего лишь совпадение?

– Далеко же забрались вы от родных мест, – сказал он. – У вас там, на Дальнем Востоке, наверное, конкурс большой в институтах?

Она замялась снова:

– Вообще-то я из этих краев, из Джамбула.

Тут же – это было заметно – Татьяна спохватилась, но название близлежащего города было произнесено, и Цыганов сделал решающий ход:

– И я там бывал, – сказал он. – Даже знакомые у меня там есть. Не слыхали случайно о таком: Дрепин? Красивый парень. Его все в городе должны знать.

Было мгновение, Цыганову хотелось, чтобы эта симпатичная девушка не отреагировала на фамилию преступника, чтобы оказалась она непричастной к грабежам и налетам, но она посмотрела в лицо ему такими расширенными от ужаса глазами, что сомнений у него больше не оставалось.

Однако Татьяна еще цеплялась за прежний равнодушный тон:

– Я его не знаю, к сожалению, – ответила она все же дрогнувшим голосом. Мысли ее между тем не успевали сменять одна другую: «Чего ради спросил он о Дрепине? Может, Дрепин сам и подослал его ко мне, чтоб разделаться со мной? Но почему же он сам тогда не явился? Нет, не похож этот парень на дрепинских дружков. Кто же он тогда? Неужто выследили?»

«Эх, Таня, Таня!.. – пожалел почему-то Цыганов. Сомнений у него уже не оставалось. – Чем же могу помочь я тебе? Разве что удастся склонить к явке с повинной…»

– Не верю, что глаза у вас всегда такие грустные, как теперь, – сказал он вслух. – С вами что-то случилось? Нехорошее?

– Вы угадали.

– Любимый человек оставил?

– Если бы так…

– Что может быть хуже в вашем возрасте?

– К сожалению, вот бывает.

– Может, следует прислушаться к голосу совести?

Девушка снова вздрогнула и бросила на него взгляд, в котором были и отчаяние, и надежда.

– Не мучайте меня. Кто вы?

– Кем бы ни оказался, можете поверить: я ваш друг и искренне желаю вам добра.

– Что можете вы знать обо мне?

– Многое, но далеко не все. Тут уж вы должны помочь мне.

– Я так и чувствовала с самого начала, – шепотом произнесла Татьяна и закрыла лицо руками. – Я уеду, уеду далеко-далеко…

– Вот это как раз сейчас и невозможно, – все так же мягко возразил Цыганов.

– Почему? Вы же сами сказали, что желаете мне добра.

– Да. Но прежде нам придется основательно побеседовать, – и, больше не таясь, Цыганов показал ей свое удостоверение. – Я уверен: вы оказались в этой компании случайно, – добавил он.

– Пропала я, погибла! – убито проговорила Татьяна.

– Не отчаивайтесь, Таня. Теперь-то будущее ваше зависит только от вас.

– Я все расскажу, все… – она вдруг спохватилась. – А эти… где они?

– Не беспокойтесь! У нас и под надежной охраной.

– Что мне надо делать?

– Для начала – выйти отсюда вместе со мной так, будто вы, как говорится, моя девушка. Чтоб не вызывать любопытных взглядов.

Татьяна встала. Он поднял чемодан с ее вещами. Она взяла его под руку, пальцы ее нервно дрожали, но она крепилась.

– Скажите, – спросила она уже в машине, – эти хулиганы, которых вы так усмирили, они что – ваши подручные? Это был спектакль?

Александр рассмеялся:

– Нет, Таня. Оба – самые натуральные оболтусы, да еще подвыпившие. Просто они предоставили мне удачный повод для знакомства с вами, за что я им даже благодарен. Но вряд ли это хорошее слово в подобных случаях уместно.

9

В общении с Дрепиным Валиев неизменно соблюдал тот вежливый тон, который не просто был свойствен ему всегда, но и отвечал одному из незыблемых правил, которые подполковник стремился привить и своим подчиненным. Ни тени невыдержанности, но не позволять себе и заигрываний с допрашиваемым, тем более – не опускаться до воровского жаргона в тщетной надежде вызвать откровенность. Только корректность и разговор на равных.

– Здравствуйте, гражданин Дрепин. Проходите, присаживайтесь. Мы проверили ваши показания. Все сходится. Признание несомненно поможет вам. Но есть все же, не скрою, один момент…

– Никаких моментов я за собой не оставил. Смысла нет, – возразил Дрепин.

– Понимаю. Уж если очищаться, так до конца, – согласился подполковник.

– Конечно! А то отбарабанишь срок, откинешься на свободу, глядишь, а коллеги ваши снова заметут: что я, например, когда-то из гардероба чужую дубленку забрал вместо своей телогрейки. Не вам объяснять: домушнику один ляд – что две кражи, что пять. Срок дадут почти один и тот же.

– А если преступление более опасное?

– Извините, но я, как говорится, узкий специалист. Мое дело, как выражался Остап Бендер, – подобрать ключи к квартире, где деньги лежат, – он взглянул исподлобья на подполковника и добавил, нахмурившись: – Понимаю: еще что-то повесить на меня хотите!

– Ошибаетесь, Дрепин. Хотим лишь раскрыть опасное преступление, которое совершили помимо квартирных краж. Почему об этом вы молчите?

– Может, не будем говорить загадками, гражданин начальник?

– Хорошо. Речь идет о разбойном нападении. Надеюсь, вам понятна разница между тяжким преступлением и квартирной кражей?

– Не мешало бы уточнить.

– Это – грабеж с применением оружия.

Дрепин, однако, оставался спокоен.

– Далеко, ох, далеко зашли вы, гражданин начальник.

– По вашим следам движемся.

– А вот здесь сбились, гражданин начальник. За другого принимаете.

– Дрепин, – сказал, чуть подавшись вперед, Валиев, – вы уже находились под следствием и под судом, вас не надо убеждать, что чистосердечное признание смягчает приговор…

Дрепин кивнул, но возразил так же твердо:

– Нет, гражданин подполковник, чего не было, того не было.

– Учтите, Дрепин: у нас имеются доказательства. Мы проверим их, соберем дополнительные, и, если подтвердится ваше участие в разбойном нападении, суд примет во внимание уже иное: то, что вы на следствии запирались. А пока идите, поразмыслите еще раз о своей судьбе.

И все же опыт подсказывал Валиеву: что вел себя Дрепин, когда речь зашла о вооруженном нападении, слишком спокойно для человека, на чьей совести столь тяжкое преступление. Он поделился своими сомнениями с Галкиным, и тот, как и следовало ожидать, посоветовал еще и еще раз проверить под знаком сомнения все факты. Именно так вот перечитали еще раз показания Татьяны Носковой, занесенные в протокол старшим лейтенантом Александром Цыгановым. «Явившаяся с повинной», – не забыл отметить в протоколе допроса Александр.

Татьяна Носкова и впрямь, кажется, ничего не скрыла. Она подробно рассказала все, что было известно ей, о нескольких квартирных, кражах. Однако ни облигаций, ни незаполненных сберкнижек, ни, тем паче, револьвера Татьяна ни у кого из своих сообщников, как она утверждала, не видела.

– Может, она понимает, что уже не за квартирные кражи, а за нападение на сберкассу дружкам ее грозит куда более долгий срок? – произнес, советуясь с майором Галкиным, Валиев.

– Не думаю, чтобы девчонка эта была настолько осведомлена о юридической стороне дела, – ответил Галкин, помахивая ладонью, чтоб отогнать сигаретный дым. – Скорее всего, Дрепин попросту не желал посвящать ее в эту историю. Потому, возможно, он и на ташкентское дело ее не взял. Если только это именно он, а не кто другой ограбил со своей группой сберкассу.

– Но могли же во время пьянки Дрепин и сообщники проговориться, – не соглашался подполковник. – Не могло не долететь до нее хоть какое-то упоминание о сберкассе, об облигациях?

– Конечно, что-то должно было просочиться, – в раздумье произнес Галкин. – С другой же стороны, Цыганов утверждает, что девчонка не просто созналась во всем – она раскаялась и хочет порвать с преступным миром.

– А не прикидывается?

Галкин пожал плечами:

– Есть испытанный способ: проведем очную ставку.

– Ну что ж, согласен.

Сначала ввели одного Дрепина.

– Подумали? – спросил Валиев.

– Подумал.

– Что же вы сообщите нам в дополнение к тому, о чем мы уже знаем?

– Рад бы, да нечего.

– Тогда такой вопрос: почерк своей девушки вы узнаете?

– Какой девушки? – в глазах у Дрепина мелькнул испуг, но тут же он бросил пренебрежительно: – Много их было… Всех имен и то не запомнишь, а вы – почерк…

– Тогда прочитайте вот эти показания.

Дрепин делал вид, будто записи в протоколе допроса Татьяны Носковой мало волнуют его, однако это ему удавалось плохо.

– Чушь какая-то! – он отодвинул от себя бумаги.

– Между тем, – возразил Валиев, – большинство фактов совпадает с вашими собственными показаниями.

– Кто это вам наговорил? – Дрепин вновь небрежно полистал протокол.

– Введите задержанную, – распорядился Валиев.

Увидев Татьяну, Дрепин переменился в лице, однако даже тут выдержка не изменила ему, он отвернулся и бросил через плечо:

– Никогда с ней не имел ничего общего. Разве что когда-нибудь переспал по пьянке. Так это не в счет. Я уже говорил: всех их не упомнишь…

Валиев понял, конечно, что Дрепин делает отчаянную попытку выгородить Татьяну, однако сама она то ли не захотела понять, то ли не желала принять такой «подарок».

– Негодяй! – произнесла она зазвеневшим от возмущения голосом. – Трус! Сумел напакостить – умей и отвечать! – она вдруг закрыла лицо руками. – А я любила… Любила это ничтожество…

– Уведите ее! – Дрепин вскочил. – Иначе я за себя не ручаюсь!

Татьяна ушла, а Дрепин долго сидел, уставившись бессмысленным взглядом в пол.

Подполковник терпеливо ждал.

– Так что же, гражданин Дрепин, 1948 года рождения, ранее дважды судимый, разыскиваемый за побег, – скажите ли вы нам, наконец, правду до конца?

Дрепин обмяк, куда подевалась самоуверенность…

– Теперь мне терять больше нечего, – произнес он вяло. – Но я во всем уже сознался. Поймите – во всем!