Текст книги "Песня ночи"
Автор книги: Валери Шервуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Дворец губернатора
Гавана, Куба
Келлз и Каролина блаженствовали на берегу океана, а в жизни Пенни тем временем произошли значительные перемены.
Этих перемен она добилась сама, добилась неустанными трудами в губернаторской постели. Но почтенного сеньора неожиданно разбила подагра, и Пенни снова стала спать одна. Губернатору было уже не до нее, и она стала опасаться лишиться тяжким трудом добытых привилегий. Такое положение дел Пенни совершенно не устраивало. В довершение несчастий бедняга губернатор так расхворался, что даже не мог спускаться к ужину, обрекая Пенни на тесное общение с Мариной. Несчастный Коррубедо лежал в своей спальне и стонал на весь дом, приводя в уныние домочадцев.
Несмотря на все старания, Пенни так и не удалось добиться расположения губернаторской дочки. Марина не стала относиться к ней доброжелательнее. Напротив, с каждым днем ненависть ее к любовнице отца возрастала. Каролина же, как было доложено Пенни, вся ушла в заботы о доне Диего, который тоже заболел. Всякий раз, как Пенни стучала в дверь, старая Хуана отказывалась открывать, ссылаясь на то, что не хочет, чтобы гостья заразилась.
– Не позволено. Зараза, – говорила Хуана на ломаном английском.
Пенни только и оставалось, что бродить по дому, бродить всеми забытой и несчастной.
Прибытие красавца галиона обещало хоть какое-то развлечение – губернатор разрешил дочери отправиться вместе с Пенни на пристань и полюбоваться кораблем. Возникли, правда, небольшие осложнения: Марина зашипела, бросив что-то вроде: «Если она пойдет, то я не пойду». Но губернатор рявкнул-таки на весь дом, заявил, что не пойдет никто, и тут же, сраженный болью, рухнул на подушки. Марина, разрыдавшись, покорилась отцовской воле.
На счастье капризной девушки, в этот момент в доме появилась гостья – Карлотта Эрнандес, приехавшая в своем экипаже. Губернатор позволил дочери уехать с ней, втайне радуясь возможности избавиться от строптивицы хоть на какое-то время. Пенни тоже не осталась внакладе. В отсутствие Марины ей было уютнее, и она смогла вдоволь наговориться с губернатором, прежде чем тот уснул. Пенни уже задумалась: не пойти ли в гавань одной? И тут в дверь постучали. Затем послышалась чеканная поступь по каменному полу и раздался приятный мужской голос; незнакомец на чистейшем английском, показавшемся Пенни музыкой, проговорил:
– Надеюсь, вы сообщите губернатору, что я прибыл сюда по очень важному делу и буду весьма разочарован, если меня откажутся принять.
Англичанин! Пенни вихрем сбежала вниз и остановилась как вкопанная при виде высокого темноволосого красавца с военной выправкой, одетого в голубовато-серый атлас. Он вскинул голову, затем низко поклонился.
– Какая красавица, – сказал он прежде, чем кто-либо успел произнести хоть слово. – Мог ли я надеяться, что вы окажетесь губернаторской дочерью?
– Надеяться-то вы могли, но были бы жестоко разочарованы.
Незнакомец, чья рубашка сияла белизной, а жабо было самое роскошное из всех, что Пенни доводилось видеть в жизни, перевел дух.
– Боже, вы говорите по-английски?
– Говорю, – кивнула Пенни, разглядывая визитера. – А вы кто такой, сэр?
Из-за спины англичанина выступил смуглолицый испанец.
– Я дон Рамон дель Мундо, сеньорита, – сказал он, нисколько не сомневаясь, что беседует со знаменитой Руж.
Пенни брезгливо поджала губы; она прекрасно понимала, как относится к ней этот человек.
– А что это за джентльмен с вами? – спросила она.
Дон Рамон усмехнулся и отвесил даме поклон.
– Этот джентльмен, – сказал он, – выдает себя за посланника английского короля и утверждает, что прибыл к господину губернатору для переговоров. Позвольте представить вам маркиза Солтенхэма.
Маркиз Солтенхэм!
Пенни во все глаза смотрела на высокого англичанина с красивой осанкой и невыразительными серыми глазами. Маркиз вежливо улыбался. Но это же Робин Тирелл, человек, выдававший себя за Келлза, тот, кто предал его! Пенни задрожала от возбуждения – ну и дела! Этот Робин недурен собой, чем-то напоминает дона Диего. Приятные манеры, умение нравиться женщинам… Правда, черты лица несколько жестковаты, зато абсолютно правильные. И лукавая, такая обаятельная улыбка.
– Губернатор страдает от подагры. Ему не до приема важных персон, – сообщила Пенни. – Ночь он провел очень дурно и только сейчас заснул. Он никого не принимает.
– Тогда я лучше отведу маркиза обратно в Эль-Морро, – решительно заявил дон Рамон. – Пусть поживет там, пока губернатору не станет легче.
– Эль-Морро – это тот похожий на скалу форт, который виден из гавани? – спросил маркиз.
Тон англичанина не оставлял места сомнениям: в мрачную, напоминающую тюрьму крепость он совсем не стремился.
– Совершенно верно, – заявил дон Рамон. – Итак, следуйте за мной.
Испанец, уже готовый проводить англичанина, указал на дверь, но Пенни решила вмешаться:
– Уверена, губернатору будет приятно, если посланник английского короля остановится у него, дон Рамон. И губернатору очень не понравится, если он узнает, где вы собираетесь поселить гостя.
– Вы в этом уверены? – сурово глядя на Пенни, спросил комендант крепости. – Берете на себя разговор с губернатором?
– Конечно! Не волнуйтесь на сей счет, дон Рамон. Губернатора я беру на себя.
В этот момент дверь распахнулась и в холл влетела Марина в белой кружевной мантилье и в пышных юбках.
– Дон Рамон! – воскликнула она, приятно удивленная.
– Донна Марина, – с поклоном проговорил комендант, – я привел с собой джентльмена, который называет себя английским послом. Мы только что пытались решить, как с ним быть. Вернуться ли ему со мной в Эль-Морро или…
– О нет, он должен остаться здесь! – воскликнула Марина, успевшая по достоинству оценить стать незнакомца и его ослепительную улыбку.
Пенни улыбнулась. В лице Марины она нашла неожиданную союзницу. Дон Рамон криво усмехнулся, глядя на Пенни. Низко поклонившись Марине, он удалился. Предоставив девушке развлекать гостя, Пенни пошла к себе, чтобы как следует приодеться по такому случаю.
Сначала она хотела сбегать в соседний дом и сообщить Каролине о неожиданном госте. Затем передумала. Гораздо забавнее будет устроить для Каролины сюрприз. А пока надо попытаться самой во всем разобраться. К Каролине она пойдет после, когда поймет, что к чему.
Ужин прошел гораздо хуже, чем всем хотелось бы. Губернатор, терзаемый подагрой, остался у себя. Марина, Робин, Пенни и старая дуэнья молодой госпожи чинно восседали за празднично накрытым столом в парадной гостиной. Марина попыталась воспротивиться присутствию Пенни на званом ужине, но новоиспеченная домоправительница дала понять, что чувствует себя в доме хозяйкой. Вражда двух женщин остро ощущалась во время ужина, так что ни о какой непринужденности и речи быть не могло.
Марина уселась во главе стола, а Пенни заняла место в противоположном конце. Маркиз и дуэнья сидели друг против друга. Марина, разодетая в филиппинские шелка, изо всех сил старалась очаровать иностранца. Недостаток английских слов она пыталась восполнить жестами, но это получалось у нее не слишком удачно. Бедняжке оставалось лишь надеяться, что англичанин не острит на ее счет.
– Вам не следует приобретать в Марике врага, – успела шепнуть на ухо маркизу Пенни, когда все встали из-за стола.
– Уверяю вас, я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать ее другом, – вполголоса ответил маркиз и предложил Марине руку.
Девушка разрумянилась, польщенная вниманием обаятельного чужестранца.
Оставив гостя с молодой хозяйкой, Пенни поднялась наверх. Заглянув к себе и прихватив колоду карт, она зашла проведать больного губернатора, надеясь развлечь его игрой, но тот все еще крепко спал. Вздохнув, Пенни решила спуститься в гостиную – посмотреть, как Марина развлекает гостя игрой на клавесине. Поскольку слуха Марине Бог не дал, маркиз с трудом сохранял на лице маску вежливого внимания. Еще немного, и он потерял бы терпение.
– Марина, – заявила Пенни, – уже поздно, а наш гость устал и хочет спать.
Марина со злостью ударила по клавишам. Сквозь зубы пробормотав что-то по-испански, она выскочила из комнаты. Следом за девушкой удалилась и пожилая дуэнья.
– Прелестное дитя, не так ли? – сказала Пенни, когда Марина выпорхнула за дверь.
Оставшись наедине с Пенни, маркиз Солтенхэм тотчас оживился. Он предложил прогуляться перед сном по галерее.
– Похоже, ваши предложения встречают у губернаторской дочери не слишком теплый прием, – с улыбкой заметил маркиз.
Пенни рассмеялась.
– Марина не принимает ничьих советов, тем более моих! Она ненавидит меня, потому что я… – синие глаза Пенни задорно блеснули, – потому что я – любовница ее отца.
Робин Тирелл многозначительно кивнул.
– Должно быть, губернатор – темпераментный мужчина, – проговорил гость с улыбкой, глядя на собеседницу. – У него превосходный вкус. Найти незамужнюю женщину такой красоты…
– Почему вы решили, что я не замужем? – спросила Пенни, подводя гостя к каменной скамье. – Не хотите ли присесть?
Глаза маркиза светились любопытством, он явно желал узнать о собеседнице побольше.
– У меня много мужей, – заявила Пенни, расправляя бархатную юбку. – И на земле, и под землей. Но разве мы пришли сюда, чтобы обсуждать мое положение?
В холодновато-серых глазах маркиза вспыхнули огоньки.
– Нет, разумеется… Простите, могу я называть вас сеньоритой, моя дорогая?
– Вы можете называть меня Руж, – с ослепительной улыбкой сказала Пенни. – Поскольку известность я приобрела именно под этим именем. А если это имя вам не нравится, зовите меня Пенсильванией.
– Пенсильвания? – с озадаченным видом переспросил маркиз. – Разве это не название американской колонии?
– Верно. Мои родители – люди с причудами. Я родилась в Филадельфии, и мой отец решил назвать меня в честь колонии.
– А мои родители назвали меня в честь дяди, надеясь, что он оставит мне свое состояние, – с подкупающей откровенностью сказал Робин. – Но у дядюшки было другое мнение на этот счет.
Маркиз и Пенни весело рассмеялись.
– Что ж, бывает. Я вот убежала из дому в Мэрридж-Триз. Впрочем, вы не знаете, о чем речь. Мэрридж-Триз – это дубовая роща на узком перешейке между Виргинией и Мэрилендом. Там под деревьями всегда можно найти священника. За определенную мзду он обвенчает тех, кому не удалось получить родительское благословение. Но я, должно быть, выглядела слишком уж молодой, потому что мне пришлось приставить к виску святого отца пистолет, чтобы заставить его исполнить обряд!
Робин был восхищен:
– Вы угрожали священнику?..
– Да, я не оговорилась, именно я наставила на святого отца пистолет. У моего парня не было вкуса к оружию. Он любил творить дела похуже.
– Похуже? О чем это вы?
– Когда мы поссорились, он продал меня капитану корабля и таким образом избавился от моего общества. Я попала в Гавану… окольным путем, приплыла на одном из кораблей франко-испанского флота, разгромившего Нассау, что на Нью-Провиденс.
– Руж! Ну конечно!
Маркиз даже захлопал в ладоши от удовольствия.
– Теперь я понимаю. Значит, вы та самая Руж…
– Позвольте представиться – королева Нью-Провиденс, – улыбнулась Пенни. – Другие нашли бы для меня менее лестные слова!
– Вы недооцениваете себя, мадам. Ей-богу, не слышал о вас ни одного дурного слова.
– Это потому, что вы не слишком долго здесь живете, – со смешком отозвалась Пенни.
– Верно, не слишком долго, – согласился Робин. И тут же пустился в разглагольствования о том, что ему удалось пережить во время плавания.
В глазах Пенни вспыхнули веселые огоньки.
– Лорд Солтенхэм… – начала она.
– О, зовите меня просто Робином. Робином Тиреллом.
– Прекрасно. Итак, Робин, должна признаться в том, что я вам не верю. Слишком уж много происшествий за столь краткий срок.
Робин выглядел обиженным.
– Но я уверяю вас, моя дорогая…
– Не надо уверять меня, попробуйте убедить губернатора. – Пенни разразилась смехом. – С меня довольно, что назвали дату. – Она перешла на шепот: – Дата выхода из английского порта говорит сама за себя.
Робин чуть покраснел, но оправился удивительно быстро:
– Значит, мне придется изменить время…
Пенни снова рассмеялась. «Нам стоило познакомиться!» – подумала она.
– Вам следует подправить свой доклад, – проговорила Пенни. – Еще до того, как попадете на прием к губернатору. Не то он непременно заметит несовпадение!
Довольный тем, что нашел в лихой пиратке союзницу, Робин Тирелл несколько осмелел.
– И когда, вы думаете, мы с губернатором встретимся? – спросил он.
– Не раньше чем закончится его приступ подагры. Будь вы посланником испанского короля, не то что английского, он и тогда не принял бы вас, находясь в таком состоянии!
В серых глазах англичанина было что-то притягательно-порочное. «А он недурен», – решила про себя Пенни. Маркиз понравился ей с первого взгляда, а теперь, когда она убедилась в том, что он негодяй, нравился еще больше.
– Не знаю, что за игру вы ведете, Робин… – в задумчивости проговорила она.
– Назовем ее игрой на выживание, – с улыбкой ответил маркиз.
– Ну что ж, все мы играем в эту игру.
– В самом деле? – Маркиз навострил уши.
– Меня бы продали на аукционе как рабыню, если бы губернатор не решил взять меня к себе… вести хозяйство, – сказала Пенни, делая ударение на последних словах.
– Так, значит, у вас не было выбора, – с явной симпатией к собеседнице заметил Робин.
– Абсолютно никакого.
– Везет губернатору!
– А разве нет? Иметь дочку, настоящую фурию, и любовницу, которую многие считают почище самого дьявола!
Робину Тиреллу эта рыжеволосая красотка нравилась все больше. Пенни также получала удовольствие от общения с маркизом.
– Вы, случайно, не играете в карты? – полюбопытствовала она.
– Это один из главных моих пороков, – улыбнулся Робин.
– Тогда перекинемся в карты. Играть будем на откровенность: кто выиграет, тот должен получить откровенный ответ на любой вопрос.
С этими словами Пенни извлекла из складок юбки колоду карт и со сноровкой, заставившей Робина удивленно вскинуть брови, перетасовала колоду.
Первый кон выиграла Пенни.
– Итак, ваш вопрос, прекрасная леди…
Маркизу было любопытно узнать, о чем она хочет его спросить, но к вопросу, который прозвучал, он был совершенно не готов.
– Где ваша жена Реба? – с невозмутимым видом спросила Пенни.
Робин передернул плечами.
Пенни смотрела на него с чувством глубокого удовлетворения.
– Мы где-нибудь встречались? – спросил он, чуть подавшись вперед.
Пенни отрицательно покачала головой; при этом ее кудри разметались по плечам.
– Ни вы меня никогда раньше не видели, ни я вас. Скажите, ваша теща все такое же чудовище?
– Но вы меня знаете!
– Нет, – сверкнув глазами, ответила Пенни.
– Уберите карты, – сказал он. – Спрашивайте, о чем хотите, но удовлетворите мое любопытство, ответьте только на один вопрос: кто вы?
– Я – сестра Каролины Лайтфут, – сказала Пенни, ловко тасуя карты. – И я многое про вас знаю, Робин Тирелл.
Робин не верил ушам.
– Каролина Лайтфут! – воскликнул он.
– Жена капитана Келлза, – продолжала Пенни с улыбкой. – Мне кажется, Каролина имеет какое-то отношение к вашей женитьбе, не так ли, маркиз?
– К женитьбе? Да это хуже, чем тюремное заключение! – взорвался Робин. – По правде говоря, я предпочел бы оказаться в Ньюгейте! Эта ведьма, моя теща, она с ума меня сведет. И Реба с каждым днем становится все больше похожей на мать.
– Так, значит, вы от них сбежали, – подытожила Пенни. – А все остальное – выдумки!
Робин вздохнул.
– Что-то в этом роде, но не совсем так. Его величество однажды сказал, скорее в шутку… Сказал, что если мне удастся подписать с Испанией договор о мире, – имеется в виду Карибское море, – то он будет мне весьма признателен. Но официального поручения мне никто не давал. Я назвался посланником короля лишь для того, чтобы сохранить себе жизнь в этом проклятом городе. Я направлялся на Барбадос!
– Вот эта история больше похожа на правду, – сказала Пенни. – Но ее вы не станете, надеюсь, никому рассказывать. Кроме меня. Иначе вам придется отправиться в Эль-Морро, чтобы составить компанию остальным англичанам. Я бы тоже представилась посланником английского короля, окажись я на вашем месте. Но скажите, вы действительно в фаворе у короля?
– Да, пожалуй. Но чтобы достойно выглядеть при дворе, нужно иметь богатую жену.
– Ну и что, ведь у вас есть богатая жена?
– Вы себе не представляете, что это такое, моя дорогая, – с несчастной миной признался маркиз. – Я едва не свихнулся при своей богатой жене! Стоило мне не угодить жене или теще, как меня тут же стесняли в средствах! Моя жизнь превратилась в ад!
– Каролине было бы приятно об этом узнать, – со смехом сказала Пенни.
– Ах, я понимаю, что дурно обошелся с ней и с Келлзом, – признался Робин. – Но вы должны принять во внимание обстоятельства. Кстати, где Каролина?
– Откуда мне знать? – пожав плечами, сказала Пенни; она решила придержать маркиза при себе на какое-то время. – Каролина была в Порт-Рояле, когда там случилось землетрясение. Келлз, как я слышала, погиб.
– А Каролина?
– Наверное, и она умерла, – солгала Пенни.
От нее не укрылось, что сообщение о гибели Каролины несколько опечалило собеседника. Впрочем, он тотчас же снова оживился.
– И какие у нас шансы выбраться отсюда? – спросил маркиз неожиданно.
Теперь уже Пенни удивилась.
– Я понимаю, почему вы хотите отсюда выбраться, – насмешливо протянула она, – но что заставляет вас думать, что и мне не терпится покинуть Гавану?
– Вы что-то говорили об аукционе, – напомнил Робин.
– Да, но меня не продали. Я стала любовницей весьма важного господина.
– Но свободны ли вы в своих поступках?
– Я могу ходить, куда захочу, – пожав плечами, ответила Пенни.
– И из города вольны уехать? – продолжал допытываться маркиз.
– Вот в этом я не уверена, – криво усмехнулась Пенни.
– В таком случае вам хочется вырваться отсюда! – с улыбкой заявил Робин.
– Вы правы, – со вздохом призналась Пенни. – Я таки хочу покинуть Гавану. Очень.
И Пенни не лгала. Еще вчера все было иначе. Еще вчера она предпочла бы плыть по воле случая. Сегодня же, заглянув в серые глаза маркиза Солтенхэма, она поняла, что хочет вырваться с Кубы.
– Честно говоря, Карибы мне надоели. Но возможность упорхнуть пока не представилась.
– Быть может, мы смогли бы бежать вместе!
Будь Пенни понаивнее, она бы с восторгом приняла это предложение, но жизнь научила ее видеть суть проблемы.
– Чтобы нас вместе и убили? – усмехнулась она. – И вообще, советую вам быть осторожнее. Здесь вы можете доверять только мне. И, хочу подчеркнуть особо, не вздумайте откровенничать с губернаторской дочкой, хотя, поверьте мне, она в вас влюбилась с первого взгляда.
Робину, похоже, польстило это обстоятельство.
– И то, что она влюблена, может обернуться против вас, – предупредила Пенни.
Улыбка сползла с лица маркиза.
Он вздохнул, и взгляд его скользнул по ладной фигуре Руж.
– Тогда мне остается уповать на вашу благосклонность. Чудная ночь, не так ли? Не пора ли нам спать, моя дорогая?
– Робин, ни вы, ни я – мы спать не хотим. Не желаете прогуляться по ночной Гаване?
– Но разве мы…
– Можем, можем. Если, конечно, нам удастся выскользнуть из дома незамеченными. Но сначала я должна переодеться. Видите ли, испанки из высшего общества не ходят в таверны по ночам.
– Я подожду вас здесь, – с восхищением глядя на Пенни, сказал маркиз.
– Нет, так не пойдет. Марина может шпионить, и на всякий случай мы с вами поднимемся наверх, а потом вы пройдете в конец коридора и подождете меня там. Мы выйдем через черный ход.
– Но разве дом не заперт?
– Да, старый Санчо закрыл дверь, но ключ от двери черного хода он вешает на крюк, как раз в конце коридора. Мне не составит труда отпереть замок.
Маркиз сделал, как ему велели. Долго ждать не пришлось – вскоре появилась Пенни. Вместо изящного черного платья она надела платье с низким лифом и красную хлопчатобумажную юбку. Рыжие волосы скрывал желтый тюрбан. Под мышкой она несла шпагу, а в руках – туфли на высоких каблуках.
– Вы так изменились, – пробормотал маркиз.
– Конечно! Я же должна походить на уличную девку! Вчера я купила эти вещи на рынке на тот случай, если захочется побродить по городу ночью. Никто не удивится, увидев, что женщина в таком наряде выходит ночью из таверны. А это, – она указала на шпагу, – придется нести вам, может пригодиться, на улицах темно, знаете ли…
Маркиз на цыпочках прошел следом за Пенни к выходу, мимо каморки, где мирно спала кухарка. Они вышли во двор, а оттуда на улицу.
Пенни знала, куда поведет гостя. Она уже успела отметить для себя все злачные места. Они зашли в небольшую таверну с низким сводчатым потолком и закопченными стенами. Публику развлекали трое музыкантов. Пенни и маркиз сели за столик и заказали вина. Посетители хмелели, музыка становилась все громче. Неожиданно Пенни забралась на стол и, приподняв юбки, принялась отплясывать, срывая аплодисменты зрителей.
Маркиз тоже хлопал в ладоши. Затем, подхватив свою даму, усадил ее к себе на колени. Очень тихо, чтобы никто не услышал, он шепнул ей, что боится, как бы ее у него не выкрали. И заметил, что не стоило так распалять публику.
– Но мы пришли сюда, чтобы сумасбродствовать! – со смехом возразила Пенни.
Весьма довольная своим успехом, Пенни соскользнула с колен своего спутника и послала публике воздушный поцелуй.
– Уже поздно, – шепнула она Робину. – Пора возвращаться. Кухарка рано встает, если нас хватятся, беды не миновать!
Робин Тирелл тотчас же поднялся, и они вышли из таверны. На улице царила непроглядная тьма, не видно было ни души. Шаги Робина в тяжелых сапогах гулким эхом прокатывались по переулку. Неожиданно спутники обнаружили, что их преследуют – кое-кто из посетителей таверны не захотел расставаться с красивой, аппетитной женщиной, так лихо отплясывавшей на столе. Как ни старалась парочка, уйти от преследователей ей не удавалось.
– Пойдем быстрее, – сказала Пенни. – Видишь тот дом с балконом, на котором много цветов? Когда поравняемся с балконом, подсади меня.
Робин в замешательстве взглянул на спутницу и взялся за эфес шпаги.
– Ты хорошо владеешь шпагой?
– Посредственно, – признался Робин.
– Тогда слушай меня и делай то, что я тебе говорю! – распорядилась Пенни.
Времени на объяснения не оставалось, они были почти у цели.
Пожав плечами, Робин подсадил свою даму так, как подсаживал бы на лошадь. Пенни, вытянув руки, ухватилась за балконную решетку.
Позади уже слышался топот ног и крики. Робин едва успел обнажить шпагу, когда двое преследователей навалились на него. Третий же схватил Пенни за ногу, пытаясь стащить ее вниз.
Предвидя такой поворот, Пенни лягнула наглеца каблуком в челюсть и перемахнула через перила еще до того, как поверженный ею противник успел подняться.
Стоя на балконе, Пенни видела со своего наблюдательного пункта, как Робина теснят к стене. В руках у испанцев были кожи; еще немного, и маркизу пришел бы конец. Пенни схватила цветочный горшок, тщательно прицелилась и метнула его в затылок одному из преследователей. Горшок попал в цель, и бедняга рухнул как подкошенный.
Робин бросил на Пенни благодарный взгляд и весело улыбнулся, сверкнув зубами. Пенни же каким-то образом умудрилась приподнять здоровенный горшок с землей и растением и поставила его на перила. В этот момент другой преследователь с отпечатком ее каблука на физиономии стал подниматься, покачиваясь из стороны в сторону. Пенни опасалась, что у того хватит сил забраться наверх – тогда ей несдобровать. Она принялась вытаскивать растение из горшка. Взглянув вверх, детина ухмыльнулся, решив, что Пенни собирается сбросить на него горшок: он-то знал, что у него хватит ума увернуться.
Пенни, презрительно поджав губы, смотрела на противника; она уже почти вытащила из земли корни цветка. Испанец снова ухмыльнулся, жестом давая понять: давай, мол, сбрасывай горшок. И тут Пенни, выдернув из горшка растение, тряхнула корнями над головой испанца, так что земля посыпалась тому в глаза. Этого детина не ожидал, он снова упал, протирая глаза и ругаясь на чем свет стоит.
Но третий противник все еще представлял серьезную опасность. Рослый и широкоплечий, он наседал на Робина. К несчастью, Пенни в этот момент ничем не могла помочь маркизу.
Схватив пустой горшок, она по-кошачьи ловко спрыгнула с балкона. Испанец, которого она забросала землей, больше не угрожал ей, он все никак не мог протереть глаза.
Пенни осторожно подобралась вплотную к дерущимся. Между тем дом, с балкона которого она только что спрыгнула, ожил. Кто-то что-то закричал, и из дверей выскочили люди. Но ни Робин, ни его противник ничего не заметили.
Пенни же прицелилась и размахнулась, собираясь метнуть горшок в спину испанца, однако тот краем глаза заметил, что ему угрожает опасность. Увернувшись в последний миг и сбив с ног Робина, он с ревом бросился к Пенни. В этом и состояла его ошибка.
Пенни, прошедшая среди пиратов прекрасную школу, мигом отскочила в сторону и бросила горшок прямо в лицо испанцу. Не успел тот оправиться от удара, как Пенни, схватив Робина за руку, потащила его за собой.
– Быстрее! – крикнула она.
Робин едва поспевал за ней; они летели как ветер.
– Черт, – задыхаясь, проговорил Робин. – А ты отличный парень!
– Согласна. И драться умею не хуже любого из вас, – усмехнулась Пенни. – Но я устала от всего этого… Мне больше по вкусу щеголять в декольтированных бальных платьях, чтобы мужчины осыпали меня комплиментами и произносили тосты в мою честь!
Робин засмеялся. Пенни, прекрасно понимавшая, что уходящая ночь совсем непохожа на картину, которую она описала, тоже засмеялась.
Разрумянившиеся и довольные, они проникли в дом через черный ход. К счастью, все спали.
Раздеваясь перед сном, Пенни с удовольствием вспоминала свои ночные приключения. Она подмигнула своему отражению в зеркале.
– Нью-Провиденс не узнал бы меня!
За завтраком Пенни и маркиз сидели за столом рядом, улыбаясь друг другу. Было очевидно, что они стали друзьями. Марина же хмурилась – она понимала, что этих двоих связывает какая-то тайна.
После завтрака Марина, ни слова не говоря, удалилась к себе. Вскоре зашел капитан Хуарес, решивший навестить ее. Заметив, что маркиз Солтенхэм в патио, девушка была как никогда любезна со своим воздыхателем.
К несчастью, маркиз вовсе не был расстроен отсутствием внимания со стороны хозяйской дочери. Напротив, кажется, он даже почувствовал облегчение.
Жестоко разочарованная, Марина вдруг решила, что недостойно преследовать мужчину, который к тебе равнодушен. Простившись с капитаном Хуаресом, она покинула патио с гордо поднятой головой.
В тот же день, после полудня, Марина стала давать слугам какие-то странные поручения. Пенни, наблюдая за происходящим, с озадаченным видом морщила лоб. Похоже, Марина раздавала слугам цветы. Каждый из них уходил с розой в руке. Пенни могла лишь пожалеть о том, что не знала испанский настолько, чтобы понять, что происходит.
Чем занималась Марина, оставалось тайной до вечера. За ужином дочь губернатора была рассеянна; сославшись на нездоровье, она вышла из-за стола, не дождавшись десерта.
Марина, наверное, еще не успела дойти до своей спальни, когда жуткая какофония заставила всех, кто остался в столовой, вскочить на ноги. Звуки были такие, будто целый оркестр сошел с ума и безумные музыканты принялись с азартом наигрывать каждый свое.
Дуэнья Марины, оставшаяся за столом, грохнулась в обморок. Пенни и маркиз выскочили на улицу.
Такое представление грех было бы пропустить!
Первое впечатление от услышанного еще в столовой оказалось верным. Действительно, три группы музыкантов вовсю громыхали на своих инструментах, причем каждая группа – по-своему. А стоявшие тут же трое влюбленных, свирепо поглядывая друг на друга и тщетно стараясь друг друга перекричать, вопили серенады под Марининым окном. Каждый желал быть услышанным и делал для этого все возможное.
– Вижу, Марина зря времени не теряла, – пробормотала Пенни, глядя на розы в руках у каждого из участников действа.
– Что за безумие? – спросил маркиз, удивленный тем, что Пенни тащит его обратно в дом. – Уж лучше бы собрали мартовских котов, те и то поют приятнее.
– Они называют это серенадой, – пояснила Пенни. – Марина сама все это устроила, чтобы доказать нам, что у нее куча поклонников. Губернатор же выпил слишком много опийной настойки, так что ничего не услышит.
Вернувшись в дом, они увидели, как пожилая дуэнья выходит из столовой, прижимая к сердцу руку. Еще одна такая выходка, и старушка могла не выдержать.
– Марина ее в гроб загонит, – пробормотала Пенни, глядя вслед старой испанке.
– Что вы сказали? – спросил маркиз; грохот стоял такой, что он ни слова не расслышал.
– Я сказала, что Марина сведет ее в могилу! – крикнула Пенни и закрыла дверь.
Стало чуть потише, но не настолько, чтобы можно было разговаривать, не напрягая голосовые связки.
– Хотела бы я, чтобы моя спальня находилась подальше от спальни сумасбродной девчонки, – со вздохом сказала Пенни. – Бог знает, сколько еще это продлится. Хорошо еще, если они не устроят драку под окном.
– Поговорить по-человечески мы все равно не сможем, так что не сыграть ли нам в карты? – предложил Робин. – А к тому времени, как закончим игру, молодые люди, быть может, закончат петь.
– Или скорее всего сорвут голос и поневоле прекратят орать! – со смехом сказала Пенни. – Но одно хорошо – сегодня мы предоставлены самим себе, и вечер в полном нашем распоряжении. Вы уверены, что хотите провести его именно так, за картами?
Маркиз, воздавая должное сидящей напротив красотке, перегнулся через стол и коснулся рыжего локона.
– Я мшу сказать вам, как бы я предпочел провести вечер. Я бы отправился с вами в какой-нибудь уединенный уголок на побережье…
– Довольно с меня побережий. Отныне я признаю только уютные комнаты и мягкие постели.
При слове «постель» глаза Робина сверкнули.
– Отличная мысль, моя дорогая. Скажите, как сегодня губернатор?
– Ему еще хуже, чем вчера, – без особого сожаления ответила Пенни. – По крайней мере стонет он громче. Впрочем, я дала ему столько опия, что он проспит и сутки!
– Какая вы бессердечная! – воскликнул Робин.
– Я знаю. И что с того? Разве вы не рады этому обстоятельству, Робин?
– Конечно, рад. А потому позвольте пригласить вас выпить со мной по бокалу вина в каком-нибудь более уединенном месте.
– Вы имеете в виду вашу спальню? – довольно смело уточнила Пенни.
– Или вашу, моя дорогая, – последовал любезный ответ.
– Марина ни о чем не должна догадаться, – предупредила Пенни. – Она из ревности может стереть нас обоих в порошок! Хотя скорее всего она сейчас целиком поглощена серенадой.
– Я весьма осмотрительный человек. Как вы думаете, они не хватятся этой бутылки вина, если я отнесу ее наверх?
