444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Валери Рэм » Клуб четырёх теней (СИ) » Текст книги (страница 6)
Клуб четырёх теней (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 20:30

Текст книги "Клуб четырёх теней (СИ)"


Автор книги: Валери Рэм



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

– Так… – Влад протирает лицо ладонью. – Давайте успокоимся и подумаем. Сны Вари, мое перемещение во время прогулки. И все мы видели одного и того же человека.

– Кого? – спрашивает Марк.

– Мы не знаем, но…

Варя начинает описывать парня, который являлся к ней с Владом. С каждой новой фразой как взгляд Марка становится все темнее и темнее.

Затем он резко встает, со скрипом прочерчивая стулом пол и произносит:

– Ерунду какую-то устроили.

– Марк, это не ерунда! – Варя чуть повышает голос, но затем пытается успокоить себя.

– Я бы на твоем месте послушал ее, – вмешивается Влад.

– Варя, твои сны – это просто сны, не более, а ты… – он показывает пальцем на Влада, – странник, который просто забрел на рандомную улицу. Хватит…

Он выходит в коридор, накидывая пальто.

– Марк, куда ты?! – окликает его Варя.

Дверь захлопывается.

Варя и Влад смотрят друг на друга. Она тяжело выдыхает:

– С Марком в последнее время творится что-то странное.

– Не знаю, что не него нашло, – Влад смотрит в окно. – Хоть он и раньше такой был, а сейчас совсем с катушек слетел.

– Так, – Варя собирается с мыслями. – Что пелось в песнях? Давай вспомним.

Она начинает массировать виски:

– Что-то про «я чужак в этом городе» и «похоже, я был потерян».

Влад разводит руками:

– Я помню только про «over and over and over». Даже не надейся на меня.

Варя не успевает открыть рот, как раздается звонок. Она поднимает трубку, по ту сторону слышится радостный голос:

– Варя! Эля очнулась!

Это мама Эли.

Варя чувствует, как душа ушла в пятки. Она отшатывается, а телефон выпадает из рук.

– Варя? – Влад вопросительно на нее смотрит.

Она ничего не отвечает, резко выбегая на улицу.

Барабанит сильный дождь. Но она даже не думает об этом. Транспорт можно ждать долго, поэтому Варя бежит до больницы, что есть мочи.

Слезы застилают глаза. Капли метко ударяют в макушку, сигналят машины, кто-то смеется. Но все вокруг меркнет на фоне того, что она сейчас услышала.

Эля очнулась. Эля…

Ритм сердца подстраивается под эти слова, бешено стуча. Желудок скручивает, в голове пульсирует.

Ноги давно промокли, как и пальто.

Запыхавшаяся Варя вбегает в больницу на ватных ногах. Неужели все будет хорошо?

Остановившись у палаты, она видит родителей Эли, которые сразу же окружают ее. Мама трясущимися руками обнимает Варю.

– Господи, Варя, – она плачет. – Это подарок небес.

Варя понимает, что слезы начинают наворачиваться на глазах.

– К ней сейчас нельзя, – говорит мама Эли. – Только через несколько дней, когда состояние стабилизируется. Мы будем держать тебя в курсе.

– Хорошо, – отчеканивает Варя, а внутри все переворачивается от очередного осознания.

Через неделю Варе звонят и сообщают, что она наконец-то может навестить Элю. Она сразу же отправляется в больницу.

Пока Варя идет к палате, она чувствует, как дрожат ее губы и даже подбородок. Варя каждую секунду вытирает о платье потные ладони. Она всю эту неделю была сама не своя, а теперь все будет как прежде. Ведь будет? Она хотела бы в это верить.

Варя закрывает глаза, открывая дверь. Сердце бешено стучит, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.

На больничной койке лежит Эля. Лицо бледное. На этом фоне ее огненно-рыжие волосы, рассыпанные по подушке, особенно выделяются. Она лежит с прикрытыми веками. Но когда входит Варя, Эля поднимает на нее свой отрешенный взгляд. Ни радости, ни волнения. Ничего. Просто пустота.

– Эля? – вкрадчиво произносит Варя.

– Кто вы? – ее губы чуть шевелятся.

Душа проваливается в пятки. Хотя врачи и предупреждали, что Эля в первое время может никого не помнить и говорить бессвязно, поэтому нужно быть к этому готовым. Но слышать это от нее самой слишком больно. Слишком… невыносимо.

– Меня зовут Варя, – она вымученно улыбается.

– М-м-м, – протягивает Эля и смотрит в потолок.

Настает звенящая пауза, после которой Эля склоняет голову набок и спрашивает:

– А где Лука?

_________________

[1] Не останавливайся у вершины.

[2] Нет опасности, которую ты не одолеешь.

[3] Я застигнут там, где начинается ночь.

[4] В конце концов они пытаются завладеть твоей душой.

[5] Снова, снова и снова.

[6] Я чужак в этом городе.

[7] Отыщи нужный смысл.

[8] Что ж, похоже, я был потерян. В отравленных ночах, идя по следу исступления. Без будущего и прошлого, только настоящее было живым.

Глава 9. Розы

Где та грань боли, из которой не выбраться?

Марк

Каждый раз, закрывая глаза, Марк невольно видит фигуру в черном. Она не пытается что-то сказать или сделать, а лишь парит в пустоте. Что-то необъяснимое исходит от нее, до боли знакомое, до боли личное. Как будто к Марку привязывают камень и скидывают в реку, а, делая вдох, он чувствует невероятное жжение в легких и судорогу по всему телу.

Марк не хочет признавать, что запись на проигрывателе – это ключ к чему-то. Он не хочет думать, что кто-то пытается проникнуть в его сознание и убедить в чем-то. А если и попробует, то точно получит сопротивление.

Отец учил Марка верить только себе, а не полагаться на других. Так он не сможет привязываться, а впоследствии и иметь слабые места.

Эмоции – еще одна боль Марка, которую он несет в себе. Каждый раз, когда он пытается совладать с собой, внутри происходит взрыв. Он боится себя, боится, что однажды не сможет себя проконтролировать в полной мере.

Марк сидит в машине и трясущимися руками отстегивает ремень безопасности. Он приехал туда, куда не приезжал уже очень давно. Марк должен убедиться, что хоть одна опора все еще на месте. Что хоть кто-то в этом мире пусть почти и не узнает его, но все еще существует в той реальности, которую он знал.

Он выходит из машины, захватив с собой горшок с кустарниковыми красными розами, которые она так любила выращивать на подоконнике. Может быть, это поможет ей отвлечься от тягостных мыслей, а может быть, заставит вспомнить то прошлое, от которого она не хочет бежать. Если она вообще помнит.

Психиатрическая больница номер семь. Ее роскошные коридоры не помогают отвлечься. Если бы это действительно имело эффект, то Марк с удовольствием приезжал чаще. Кажется, что стены впитали в себя всю боль тех, кто находится здесь. Марк слышит крики, плачь, чувствует отчаяние и беспомощность, ощущает запах лекарств и медицинского спирта.

Перед залом для приема посетителей Марк останавливается, склоняя голову. Он делает глубокий вдох, скрипя зубами. Что он скажет? И что скажет она? За все то время, что его не было, случилось многое.

Открыв дверь, он замирает на пороге: за столом в инвалидной коляске – от бессилия она уже не может передвигаться сама – сидит его мать. Лицо бледное, каким оно было не всегда, костлявые руки, впалые глаза. Она что-то рисует на бумаге. Только это больше похоже на хаотичные линии, нежели на полноценную картинку. Она со всей силы давит на цветной карандаш, практически разрывая альбомный лист.

Марк сглатывает вязкую слюну и подходит ближе.

– Привет, мам, – голос надрывается, кажется ему чужим.

Она поднимает взгляд куда-то в пустоту, а затем снова продолжает рисовать.

Марк садится. Настает неловкая пауза. Мать продолжает нервно дергаться, держа в руках карандаш как ребенок.

– Я тебе принес подарок, – он подвигает к ней горшок с цветами. По комнате распространяется приятный бархатистый аромат роз.

– Шипы, – отчеканивает мать. – Боль.

Внутри будто хрустнули ребра, Марк обмякает на стуле, чуть ли не сползая вниз. Перед ней он может побыть слабым. Она все равно этого не увидит. Не почувствует. Не обнимет.

Время замедляется. Марк учащенно дышит, а пульс зашкаливает.

– Это розы, – он вымученно улыбается, касаясь пальцами прядей. – Твои любимые.

Она повторяет:

– Шипы. Боль.

Рука дергается, и Марк выдирает у себя небольшой клок волос.

Он оглядывает комнату, пытаясь хоть за что-то зацепиться. Только желтые стены напоминают ему о страданиях, которые они в себе несут.

– Что-то рисуешь? – он глядит на лист. – Не покажешь?

Она исподлобья смотрит сквозь Марка и прижимает листок к груди.

Он так точно ничего не добьется.

Марк лишь кивает, а мать снова продолжает свое занятие.

Марк беззвучно выдыхает и говорит:

– А помнишь, как однажды мы поехали в лес за грибами? Ты еще тогда впервые увидела белку.

Она молчит, слышно лишь чирканье карандаша.

– А когда я был маленький, случайно попал мячом в дорогой телевизор. Ты очень часто вспоминала эту историю.

Мать не произносит ни слова.

– А еще мы ездили за границу. Отец тогда…

Марк осекся. Мать замирает и поднимает на него стеклянные глаза.

– Боль.

Марк прижимает кулак к губам. Нет, он не должен был это говорить. Ни при каких обстоятельствах.

Накатывающие слезы душат его.

Это бесполезно. Марк резко встает и направляется к двери. Подальше от этого. Подальше от нее.

И в этот же момент мать хватает его за руку, сжимая настолько, насколько позволяют силы. Она смотрит на него, словно прожигая насквозь. Ее карие глаза приобретают тот самый яркий оттенок, а кожа розовеет.

Она говорит ясно и четко:

– Он в плену. Там, откуда не вернуться. Но там, где надежда еще дышит.

Марк втягивает голову в плечи, округляет глаза, а мать его отпускает и отворачивается.

Он бросает взгляд на листок и только сейчас понимает, что там среди кругов и толстых линий написано имя.

Лука.

Не надо было туда приезжать. Этот порыв вскрыл старые раны, которые и так толком не зажили. Глаза матери пустые, разум затуманен. Он не нужен ей, потому что она не чувствует. Он не нужен ей, потому что возможно сам обрек ее на эти страдания. Марк бежит от этой реальности, которой нет ни конца, ни края.

И чье имя мать написала на бумаге? Это какой-то ее знакомый, друг?

Лука.

От этого становится не по себе. По телу пробегают мурашки.

Может ли быть так, что все-таки его встреча на мосту с неизвестным человеком и обрывочные фразы песен на пластинке что-то да значат?

Марк старается отгонять эти мысли, вот только они никак не дают ему покоя. Что-то сидит внутри. Необъяснимое навязчивое чувство. Как будто он потерял кого-то, забыл, а из сознания стерли обрывки памяти.

Он подходит к квартире Клуба, но вдруг на что-то натыкается. Марк опускает голову и видит, что на пороге лежит старый кулон на цепочке. Может, Варя обронила? Но выглядит он совсем потрепанным, как будто ему уже очень много лет. Марк берет украшение в руки, касаясь глубоких царапин на поверхности.

И тут неожиданно дверь открывается и перед ним вырастает Варя.

– Марк? – она удивленно смотрит.

Он отводит взгляд. Наверное, все-таки ему было немного стыдно за то, что он так быстро ушел из квартиры, когда они слушали пластинку. Но только немного.

– Варя… – он сжимает кулон в руке.

– Я услышала, что кто-то открывает дверь, но так никто и не вошел. Решила проверить.

– Да… Это я.

Он только хочет переступить порог, как Варя разводит руки в стороны и опирается ими о косяки. Взгляд ее не то, чтобы грозный, но вполне устрашающий.

– Что ты делаешь? – хмурится Марк.

– Пока не объяснишь, что вчера было, я тебя на порог не пущу, – Марк заметил, как искрят ее глаза.

– Ничего не было, ясно? – он смотрит на нее в упор. – Настроение испортилось.

– У тебя оно всегда портится, Марк, – Варя давит на косяки еще сильнее. – Мы пытаемся разобраться, что тут вообще происходит. И ты знаешь, что без твоей помощи мы не обойдемся.

Затем после своей пламенной речи Варя вздыхает:

– Ты нам нужен, Марк. Почему ты так от всего бежишь?

– Пропусти, Варя, иначе я уйду.

– А знаешь, – Варя указывает пальцем за его спину. – Проваливай. С Владом как-нибудь разберемся.

Голос Вари распространяется на всю парадную, но, видимо, ей было на это плевать. Варя тяжело дышит, его грудь часто вздымается, светлые волосы чуть взъерошены. Она не понимает Марка. Да он и до конца сам себя не понимает.

Варя так и стоит на месте, не шевелясь.

– Я просто… просто…

Марк не знает, как объяснить Варе, что его мать лежит в психиатрической больнице. Он не знает, как объяснить Варе, что она практически не помнит ни его, ни отца. И все это произошло по его вине. Когда он впервые коснулся зеркала.

Варя вглядывается в него. Она молчит, не отводит глаза. Несколько минут, в которые Марку кажется, что его сканируют как на рентгене. Затем она пододвигается, пропуская его.

– Заходи.

Марк удивленно поднимает брови, но ничего не отвечает, проходя внутрь.

Он кидает кулон на стол, пока Варя делает ему кофе.

– Что это? – спросила Варя.

– Безделушка какая-то, – отмахивается Марк. – Не твое случайно?

Варя мотает головой.

– Тогда… – он делает глоток, – соседские дети, наверное, балуются.

– Непохоже, – Варя берет в руки украшение, верит его, разглядывает. Марк почему-то на секунду замирает, всматриваясь в ее голубые глаза, но быстро приходит в себя. – Смотри, тут есть подпись на обратной стороне.

Марк читает:

3 апреля 1881 года. Семеновский плац.

Варя открывает кулон:

– Тут портрет женщины.

Изображение немного расплывчато, но выглядит вполне прилично, учитывая, сколько кулону лет, судя по подписи.

– Если взглянуть на дату, то, можно предположить, что речь может идти о казни террористов, которые убили Александра Второго. Тогда повесили пятерых. Среди них была Софья Перовская. Но не уверена.

Брови Марка поползли вверх:

– Ты Шерлок что ли?

Она улыбается и краснеет:

– Просто немного знаю историю.

Они решают проверить информацию, чтобы подтвердить догадку Вари.

И действительно. Это дата казни зачинщиков убийства императора. Марк читает информацию на телефоне, а Варя заглядывает ему через плечо.

– Тогда посмотрим, что нам может сказать кулон.

Варя берет его в руки, но тут же она отшатывается и отбрасывает его на стол.

Марк вопросительно на нее смотрит.

– Я пыталась… но он… словно горит.

Он медленно касается поверхности украшения, но оно такое же холодное, как и было.

Варя вряд ли врет, на лице у нее неподдельные эмоции.

– Что ты видела?

– Как будто кто-то парировал мою попытку нащупать нити.

Марк переводит взгляд от Вари к украшению и вглядывается в отражение. Но видит только себя.

Но почему он так подействовал на Варю?

Через время Влад возвращается с подработки. Варя и Марк рассказывают ему о том, что произошлр.

– Странно, – Влад чешет затылок. – Кто мог его подбросить?

Варя пожимает плечами:

– Это Марк принес.

Они поворачивают головы в его сторону.

– Да я просто нашел на пороге, – рявкнул Марк. – И хватит так смотреть на меня.

– Вот бы у нас кто-то умел считывать информацию со старинных вещей, – Влад прищелкивает языком. – Было бы идеально.

Что-то екает внутри Марка. Тонкое, почти неосязаемое. Но лишь на мгновение. Он не успевает ухватиться за это чувство.

Позже они узнаю́т о легенде Софьи Перовской, призрак которой появляется у храма Спаса на Крови. На месте, где убили императора Александра Второго.

– Если призрак взмахнет белым платком, – а именно так была отдана команда своим товарищам, которые кинули бомбу, – то этого человека ждет смерть, – читает Варя.

Ребята переглядываются между собой. Марк тихо хохочет.

– Дела-а-а, – протягивает Влад. – А дайте-ка я посмотрю.

Но после каждой попытки он лишь сильнее поджимает губы.

– Пытаюсь переместиться к источнику, но очень сложно понять: слишком много образов в голове, не могу разобрать…

– А я даже не могу к нему прикоснуться, чтобы почувствовать еще раз, – говорит поникшая Варя.

– Придется разобраться, – Влад вертит в руках кулон, разглядывая его со всех сторон. – Кстати, он вроде как серебряный. Не хиханьки-хаханьки.

Кажется, что это еще одна глупость. Марку не нравится эта затея.

– Вам подкинули очередную безделушку, а вы верите.

Варя сжимает руки в кулаки.

– А раньше ты больше рвался в бой.

Видимо, Варя устала от его очередной выходки, поэтому оставила всякие попытки уговорить его.

Марк сразу вспомнил старые дела. Например, про заброшенный приют Красного креста. Тогда компания Марка хотела восстановить здание, однако в его стенах появился призрак прораба, который указывал на недостатки при реставрации.

Или дело о слепом скрипаче. В одной из парадных жильцы слышали прекрасную мелодию, но не могли найти того, кто ее исполнял. Оказалось, что когда-то в том доме жил скрипач, который умер от чахотки. Но его музыка была настолько гениальна, что впечаталась в стены дома, а сам он был забыт.

Тогда действительно было жутко и невероятно интересно. Тем более, одно из первых дел касалось лично его самого.

– На то была причина.

– И эта причина сам ты, Марк, – Варя супится.

Она как будто его читает как раскрытую книгу. Марк иногда удивляется этой способности Вари.

– Марк… – Варя заглядывает ему в глаза. – Я уже устала, но прошу тебя в последний раз. Помоги нам. Не знаю, что с тобой происходит, но хотя бы нас не бросай.

Задевают ли Марка эти слова? Определенно. Вот только нутро противится, не хочет внимать ее словам.

– А после дела попьем чай с печеньками, – подмигивает Влад.

Марк задумывается. Может действительно стоит немного отвлечься? Даже, если он впустую потеряет время, но это хотя бы поможет ему очиститься от навязчивых мыслей.

Он потупляет взгляд и едва заметно кивает.

Влад потирает руки:

– Как в старые добрые!

– Ага, – улыбается Варя. – Только с чего начнем?

– Как с чего? – недоумевающе спрашивает Влад. —Выдвигаемся на место… наверное.

И действительно, а что делать дальше? Вроде раньше как-то само собой все получалось. А сейчас они как будто в ступоре.

– Идем к храму и дело с концами, – констатирует Марк.

– А когда? – Варя смотрит на часы. – Ночью, да?

– Ну… думаю, что да, – Марк уже и сам не уверен.

– Так, – Влад выставляет руки перед собой. – Давайте пойдем к двенадцати, как и всегда.

Марк снова опускает взгляд на кулон и видит в отражении молодую женщину в причудливой шляпке, которая пристально смотрит на него.

Ночью в центре Петербурга еще многолюдно. Марк понимает, что они так никогда не смогут нормально разобраться с этим делом. А хочется сделать это как можно скорее.

Ветер стих. Мороз постепенно сходит на нет. Люди фотографируются, о чем-то разговаривают.

– Ну что, пошли в самое пекло? – говорит Влад с азартом. – Я думал, что в полночь тут пусто, а оно вон как…

Марк смотрит на строительные леса, которыми закрыт храм Спаса на Крови. Он вообще когда-то видел его без них?

– Здесь слишком много людей, – оглядывается Варя. – Я так не смогу сосредоточиться.

– То же самое, – кивает Влад.

Внутри Марка вспыхивает огонь. Ни на кого нельзя положиться. Придется действовать самому.

Марк подходит к каналу Грибоедова, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но вместо этого он видит отражения разных людей, которые, скорее всего, даже не причастны к делу. Их много, даже слишком.

Так они ничего не добьются.

– Надо было, наверное, приходить не в полночь, – Варя качает головой. – А попозже.

– Усвоим этот урок, – Влад поднимает указательный палец вверх.

– Вы не помогаете, – Марк оборачивается и хмурится.

– Придется ждать, – пожимает плечами Влад. – Здесь слишком много людей.

Марк сдается. И почему они не пошли позже? Если бы кто-то мог им подсказать…

Шло время. Людей становилось все меньше. Влад, Варя и Марк решают взять кофе, чтобы хоть как-то согреться.

В какой-то момент Влад отходит от них, ссылаясь на возможность открыть брешь, чтобы они смогли переместиться.

Варя и Марк остаются вдвоем, наблюдая за спокойной гладью воды.

– Почему ты все-таки не выгнала меня, когда я пришел? – спросил Марк, свесив руки с перил.

– Не знаю, – Варя сделала глоток. – Почувствовала.

– Что? – он посмотрел на нее.

– Боль, – она опустила взгляд. – Глубокую боль. Тебя что-то сильно тревожит, Марк. Если бы ты…

– Нет, – отрезает он.

– Но станет легче…

– Нет, Варя, – Марк произносит эти слова уже с напором. – Даже не спрашивай.

Они молчат.

– Знаешь, Марк, – подает голос Варя. – Ты ведь не такой.

– А какой же я? – он усмехается.

– Ты ранимый и чуткий, – Варя расстегивает пальто. – Ох, что-то жарко.

Марк не обращает на это внимание, пытаясь интерпретировать ее слова. Он-то ранимый и чуткий? От этой мысли внутри все сжалось. Если бы она знала…

Нет, тогда уж Варя прима-балерина.

– Это твоя броня, – она продолжает. – Но ты не хочешь, чтобы ее пробили. И, наверное, никогда не захочешь…

Варя снимает шарф, потирая шею. Она может быть права. Вот только эта броня помогает ему выживать при любых обстоятельствах. Пробей ее и вся жизнь пойдет под откос.

– Марк, – Варя трогает его за руку. Он вздрагивает от неожиданности. – Мы ведь… друзья. И все-таки ты часть Клуба, и мы поможем тебе что бы ни случилось.

Он смотрит на нее, но в то же время понимает, что ладонь Вари горячая словно раскаленные угли. Может быть, она заболевает?

– Слушай… – Марк не успевает договорить, как замечает, что она смотрит куда-то вдаль и не реагирует на него.

– Варя? – окликает ее Марк, но она не шевелится.

Но тут резко Варя отшатывается и падает.

Он успевает вовремя ее подхватить.

– Варя! – он чувствует, что она вся горит.

Марк трогает ее лоб, но сразу одергивает руку – он уже пылает.

Он пытается глазами отыскать Влада, но его нигде нет. В это же время Варя открывает глаза. Они полны ужаса и страха. Она дрожит, тяжело дышит. Ее лицо мертвенно-бледное.

– Марк, я видела… женщину, – медленно произносит Варя. – И она махала мне платком.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю