Текст книги "Клуб четырёх теней (СИ)"
Автор книги: Валери Рэм
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Валери Рэм
Клуб четырёх теней
Пролог
“Umbrae ducunt ad lucem”[1]
Поздний вечер. Стук колес убаюкивает.
Варя смотрит на свое отражение в стекле напротив, слегка покачиваясь в такт движению поезда. Она всегда много думает, когда ездит в метро. Мысли вихрем пролетают в голове, только ни за одну Варя так и не может зацепиться.
Лука рядом. Он откинулся на спинку сидения, закрыв глаза. Опять в наушниках. Наверное, за музыкой старается прятаться от собственных мыслей.
Молчание между ними не тяжелое, а скорее привычное.
Вагон полупустой.
Перед Варей сидит пара и обнимается, они что-то шепчут друг другу на ухо, на их лицах сияют улыбки.
Она вздыхает.
Варя может всего лишь дернуть пальцем и увидеть, ждет ли их отношения счастливый конец. Соблазн слишком велик, но она не поддается.
Рядом женщина смотрит в книгу, вот только все никак не переворачивает страницу. Наверное, тоже размышляет о своем.
Варе стоит только коснуться ее судьбы и понять, какие тайны она прячет за стеклянным взглядом.
Щелчок.
Едва слышимый, но ощутимый.
Варя поднимает голову, замечая, как искрит лампочка. Треск не прекращается, она начинает неистово мигать.
Варя моргает. Вагон резко становится пустым.
Она поднимается, не понимая, что происходит. Лука снимает наушники и оглядывается.
– Ты тоже это видишь? – настороженно спрашивает Варя.
Лука кивает и резко встает.
Лампы продолжают мигать. А затем затухают. Вагон резко останавливается. Вокруг – тишина.
Пытаясь заглянуть в темноту, Варя понимает, что она не поддается ей – слишком глубокая и неосязаемая.
Пол под ними исчезает и их подбрасывает, но не вверх. В глубину вагона.
Легкие жжет, живот скручивает, по позвоночнику пробегает ток. Стекла трескаются и их выбивает. Осколки медленно рассыпаются как в замедленной съемке. Варя тянется рукой к Луке, но пальцы увязают в плотном воздухе. Он накаливается до предела.
Варя пытается окликнуть Луку, но слова так и не вырываются из ее рта, они застывают на кончике языка. Лука смотрит на нее и взгляд этот неимоверно глубокий и… знающий?
Тишина вокруг становится давящей. Неестественно. Пугающе сильно.
Вдруг из ниоткуда появляется фигура в черном. Варя не может понять, мужчина это или женщина. На лице только белая маска, из уголка рта расходится трещина.
Фигура не говорит, а лишь поднимает руку и указывает на Варю.
Она чувствует дрожь в ладони. Между пальцами светится тонкая нить, похожая на золотую паутинку. Нить дергается, словно кто-то держит ее за другой конец. И почему Варя раньше ее не замечала?
Фигура делает шаг и тихо произносит:
Цена будет высокой.
Голос ни мужской, ни женский. Он не отдается эхом, но забирается под кожу, звучит не то снаружи, не то изнутри.
Варя снова поворачивает голову в сторону Луки. И неожиданно он говорит:
– Она справится.
И все рушится.
Вспышка.
Мир схлопывается. Тонкий звон. Кажется, что он эхом отдается в сознании, давит на уши.
Варя моргает.
Вагон снова полупустой. Женщина смотрит на всю ту же страницу. Пара целуется.
Между пальцами уже нет нити. Лука глядит на нее, но не говорит ни слова.
Голос диктора громкий, резкий, отточенный:
Станция «Невский проспект».
____________________________
[1] От лат. «Тени ведут к свету»
Глава 1. Письмо
Судьбы людей как нити.
Но и они могут с легкостью порваться.
Варя
Несколько месяцев назад
Привычный маршрут по Ваське[1]. От факультета психологии СПбГУ до Покровской больницы. Шестой трамвай скользит по рельсам, мчась навстречу благоприятной погоде, которая, как говорят многие, в Питере редкость.
Варя кусает ногти, прислоняясь щекой к окну. Ей не нравятся стереотипы относительно Петербурга: сырость, туман, бесконечные дожди. Просто туристы приезжают не в то время. Просто те, кто так говорит, не был в более дождливых местах, например, в Мавсинраме, что в Индии. Поселение даже попало в «Книгу рекордов Гиннесса», о чем Варя уже давным-давно прочитала. Так она старается отогнать хаотичные мысли, которые привычно щекочут нервы. И почему она вообще об этом думает? Наверное, пытается заглушить всю ту боль, что ждет ее дальше и с которой она не желает справляться. Да и не может.
Варя бросает взгляд на Лютеранский Михайловский собор, который возвышается на фоне остальных каменных построек, уходя своим остроконечным шпилем на высоком барабане ввысь. Варя всегда вспоминает про себя: собор построен в стиле готики или неоготики? Она мотает головой, обещая себе обязательно посмотреть информацию: та уже давно не дает ей покоя.
В трамвае народу практически нет, рабочий день еще не окончен, зато пары у Вари давно прошли. Профессор Михайлов, который преподает психологический анализ произведений искусства, отпустил их пораньше со словами: «Не могу не позволить вам насладиться Петербургом в этот прекрасный день. Обязательно обдумайте мой посыл про формирование личности, опираясь на труды Эриха Фромма». И Варя обдумывает. Только пока все вспоминали известную работу «Искусство любить», она почему-то углубилась в другой его труд. Про анатомию человеческой деструктивности. И если бы Варя сказала об этом профессору Михайлову, он бы точно удивился. После того, как она открыла книгу, сразу поняла, что обсудить ее будет не с кем.
Трамвай едет по Среднему проспекту, прибывает на остановку, выплевывая пассажиров.
Но привлекает Варю не это.
На тротуаре за заборчиком она замечает девушку, одетую во все черное. В волосах болтается небольшая косичка, на плече висит массивный рюкзак с бесконечным количеством черно-белых значков. Взгляд девушки направлен в одну точку. Может быть, так сильно погрузилась в музыку, которая играет в больших наушниках с наклейками?
Что-то колет внутри. Маленькая острая иголочка. Варя сквозь стекло смотрит налево: навстречу летит трамвай, словно выпущенная из лука стрела. Варя снова кидает взгляд на девушку, которая уже перелезает через забор и встает как вкопанная. Неужели она…
Варя закрывает глаза, нутром ощущая приближение трамвая, который громко стучит железными колесами по рельсам. Веки приоткрываются, Варя выдыхает и касается пальцем стекла. По нему ползет нить, видимая только ей. Золотая, тоненькая, но прочная. Она разрезает стекло, превращаясь в витиеватый узор, уходящий к раме. Варя считает до трех, очищая мысли, которые хаотично проносятся в голове, так и норовя захватить разум, руки трясутся. Однако Варя уже проделывала этот трюк, мозг должен подчиниться. Иначе случится непоправимое.
Девушка мотает головой и начинает оглядываться. Она уже была на пути к рельсам, хотела броситься под трамвай. Он безжалостно гудит, водитель размахивает руками. Обеспокоенные пассажиры не понимают, что происходит. Девушка пятится, пока не доходит до заборчика. А затем ловко перепрыгивает его и бежит в неизвестном направлении.
Варя кивает.
Она должна доехать до больницы без происшествий.
В больнице пахнет медицинским спиртом. Очень сильно. Он ударяет в нос, заставляет невольно морщиться. Варя сдает пальто и накидывает медицинский халат, поднимаясь по ступенькам Покровской больницы. И чем ближе она подходит к палате, тем труднее дышать. Прошло больше года, а она словно в первый раз идет по этим коридорам. Белоснежные стены пугают, давят на мозг, не дают сосредоточиться. Почему она лежит тут, а Варя продолжает жить свою размеренную жизнь?
В палате никого, кроме нее. Единственного человека, ради которого Варя приходит сюда каждый раз, надеясь на чудо. Но оно не происходит. Аппарат искусственной вентиляции легких размеренно продолжает работать.
– Элька, привет, – вымученно улыбается Варя и опускается на стул. – Пришла тебя проведать.
В ответ тишина. Только прибор жизненно важных параметров пикает через каждую секунду, напоминая о себе.
Варя останавливает взгляд на трубке у Эли во рту – и замирает. Кислород медленно поступает в ее легкие, поддерживая и без того хрупкую жизнь. Ту жизнь, которую чуть не забрал несчастный случай.
Варя берет Элю за руку и скользит взглядом чуть выше, остановившись на запястье. Вокруг него завязана красная нить, которая есть и у Вари. Незамысловатый символ их дружбы, но такой ценный.
Она не знает, слышит ли ее подруга, но Варя всегда разговаривает с ней на отвлеченные темы, чтобы создать непринужденную атмосферу. Хотя бы так.
Варя поджимает губы, рассматривая Элю. Она должна быть на ее месте, но чудом спаслась. Каждый миллиметр клеточки тела кричит, напоминает о том бесповоротном событии. Сердце колотится на уровне горла.
– Сегодня Михайлов опять отпустил нас пораньше, – вздыхает Варя. – Погода просто прекрасная. Весна. Тебе бы понравилось. Мы бы пошли в нашу любимую кофейню у университета и болтали обо всем на свете.
Варя опускает голову. По щеке бежит горячая слеза. Кажется, она плачет впервые за долгое время.
После случившегося многие однокурсники приходили к Эле, верили в ее выздоровление. Потом посетителей становилось все меньше. Наверное, уже не думали, что она проснется. Но Варя верит, почти каждую неделю навещая подругу. Поэтому она должна хотя бы знать о том, что происходит в мире, пока спит. Да, именно спит. Варя не может произнести другое слово, от которого саднит в горле и от которого тугие веревки сдавливают все тело. Просто не хочет. Это означало бы то, что она смирилась, приняла участь, которая свалилась на нее и родителей Эли.
Она вымученно улыбается:
– Твой опять устроил заварушку на парах. Спорил с преподавателем до посинения. А потом вскочил со стула, пнул его и вышел из аудитории. Смоленская пригрозила отчислить его. Но, видимо, его это не особо волнует. И чем он тебе понравился?
Варя шепчет эти слова. И почему она называет того парня «её»? Ведь они практически не были знакомы, вот только Эля тогда по уши влюбилась. Самодовольный, циничный, до ужаса болтливый спорщик. Но не Варе судить. Она поддержала бы любое решение подруги. И, наверное, Эля бы сделала то же самое в ответ, если бы Варя рассказала про Клуб. Ее бы вряд ли оттолкнули способности Вари.
Но Варя старается прятать свою особенность, думая, что в один прекрасный момент сделает что-то не так, приведет чужую судьбу не к тем решениям.
Варя переводит взгляд на Элю, которая все так же лежит неподвижно с трубкой во рту. Она тянется другой рукой к ее запястью и прикладывает два пальца, от которых тут же начинает исходить золотое свечение. По лбу стекает капля пота. Только шаг – и все изменится. Все станет как прежде.
Нет.
Варя убирает пальцы и сжимает кулак. Она не может так поступить с ней, ведь это может привести к самым тяжелым последствиям. Как эту помощь воспримет сама Эля? Как будто Варя это делает только ради себя.
Девятая линия Васильевского острова. Тридцатый дом. Варя смотрит на табличку с адресом и входит в парадную. Пока она поднимается, то вспоминает, что это здание – доходный дом Радус-Зенковича, построенный еще в тысяча девятьсот седьмом году в стиле модерн. Дом давно не реставрировался, потеряв былой лоск. Но кажется, так даже лучше, потому что усталые обшарпанные стены придают этому месту шарма. В свое время здесь располагалось множество организаций, например, редакция журнала «Стадион». Теперь же на первом этаже находятся коммерческие помещения и квартиры. Это место сакральное для Вари. Потому что тут и скрывается их штаб-квартира. Квартира закрытого Клуба теней.
Варя всегда поднимается до шестого этажа пешком. Она не спеша ступает по широким тусклым ступеням, разглядывая знакомый интерьер. Например, ветхие перила, сохранившиеся до настоящего времени, причудливую лепнину с цветами и листьями и каменные стены. В воздухе витает затхлый запах штукатурки, который так нравится Варе. Как будто камень впитал в себя всю столетнюю историю, разговоры людей и сами их жизни. Она останавливается и смотрит в окно, бросая взгляд направо. Напротив – Античный дворик, куда Варя иногда любит заглядывать. Среди каменных дюн это место напоминает оазис с одинокими скамейками.
Варя проворачивает ключ, который выдал ей Лука, и заходит внутрь, снимая обувь. В прихожей тихо, ее встречает большая гостиная, несколько дверей в комнаты и ванную. Варя всегда думает, как родственники Луки смогли сохранить квартиру в первозданном виде, практически не обременяя ее ремонтом: престарелые окна, на стенах полоска с лепниной, в углу – по-бабушкински скрипучий диван, закоптившаяся дореволюционная печь и стеллажи с книгами, коллекцию с которыми собирали родные Луки. Они разные: классика, журналы по вязанию, труды советские и современные. Лука, наверное, перечитал их все, да и Варя иногда любит у него забрать увесистый том Толстого.
С другой стороны – кухня, дизайн которой застыл еще в прошлом веке: покрывшиеся коркой от жира шкафчики грязного оттенка, новая микроволновка. И еще четыре кружки на столешнице. Хмурый котик, изображенный на одной из них, устало глядит на Варю. Другая совсем белая, дочиста отполированная, что даже сияет и переливается при дневном свете. Третья – с персонажем из неизвестной Варе компьютерной игры. А на последней черными буквами красуется надпись «The Boss».
Варя чувствует, что квартира пустая, одинокая. Тишину разбавляет лишь треск работающего холодильника. Но все оказывается иначе.
Лука, выпрямившись, как прилежный ученик за первой партой, сидит на софе и читает очередную книгу. Его даже не отвлекает появление Вари, но он через время поднимает голову и кивает. Варя делает то же самое в ответ. Лука в принципе неразговорчив, только если беседа не касается дела. Варя сначала не могла привыкнуть к такому поведению Луки, но затем приняла, потому что люди разные и перевоспитывать их не стоит. Хотя, как ей кажется, Марк иногда предпринимает попытки.
– А где Влад и Марк? – спрашивает Варя, положив сумку с тетрадями у стены.
– Влад на подработке, – ровным тоном отвечает Лука, взъерошив непослушные каштановые волосы. – А Марк…
Он пожимает плечами, а затем закрывает глаза и проводит пальцами по корешку книги. Его ресницы дрожат, он поджимает тонкие губы, Варе кажется, что Лука сейчас провалится в Небытие, в другое измерение, поэтому не трогает его.
Считывать информацию старых вещей – способность Луки. Он собирает у себя дома коллекцию предметов, которые находит в антикварных магазинах. Иногда он проводит там все свободное время, а работники знают его в лицо. Только Луку этот не заботит. Кажется, его волнует только то, к чему он прикасается. Стеклянная ваза, фарфоровый сервиз, часы, остановившиеся где-то в позапрошлом веке – все это привлекает внимание Луки.
Варя идет на кухню, чтобы заварить себе кофе. Она достает любимую чашку с хмурым котиком, который устал жить эту жизнь и ставит кипятиться чайник на плиту.
Варя опускает голову. Она вспоминает ту готку, которая хотела шагнуть в неизвестность. Наверное, у нее в жизни все было не очень хорошо, раз она решила совершить такую глупость.
Но не ей решать. Это не ее жизнь, не ее судьба. Вот только она в очередной раз вмешалась, посчитав, что девушка совершает необдуманный поступок. Это неправильно, это не выход. И да, образумить чужого человека – раз плюнуть, а помочь Эле она до сих пор не может. Это разные полюса, которые никогда не пересекутся.
Нельзя вмешиваться в судьбу, если исход не ведет к катастрофе или смерти.
Так гласит одно из Правил Клуба.
Из чайника выходят клубы пара. Варя заваривает кофе, опускается на стул, и глядит в окно – редкие кучерявые облака не плывут, а будто смотрят на нее и ждут, когда она отправится в увлекательное путешествие вместе с ними.
– Ты знала, что здесь жил архитектор Гунст? – внезапно подает голос Лука. – Это его книга.
Он трясет увесистым томом. Варя вглядывается в обложку, но так и не может прочитать название.
– Он был помощником при постройке Храма Христа Спасителя, – Лука протягивает эти слова на одном дыхании. – А еще он два года провел за границей.
Варя кивает. Она не знает, что на это ответить, так как даже не задумывалась, кто такой этот Гунст. Теперь Варя в курсе.
– Будешь кофе? – Наконец она подмечает момент, чтобы выловить Луку из транса.
– Не откажусь, – произносит Лука, потирая подушечки пальцев друг о друга.
Походка у него тяжелая, неспешная, он немного шаркает при ходьбе. Как будто Лука заполнил всего себя воспоминаниями чужих людей и не может уже обратно выбраться.
Он присоединяется к Варе, потягивая дымящийся напиток.
– Была у Эли? – Лука даже не смотрит в ее сторону. Он глядит в кружку, прокручивая толстое кольцо на левом безымянном пальце.
Лука будто читает ее мысли. Варя кидает едва слышное «да».
– Если тебе нужно выговориться…
Варя перебивает его.
– Все в порядке, не переживай. – Она сжимает кружку, которая вот-вот треснет под натиском ее ладоней.
– Я знаю, что ты хочешь сделать, – отвечает Лука, потирая переносицу. – Но иногда судьба не поддается, не хочет, чтобы ее тревожили. Не тревожь и ты. Тем более, твоя память о ней еще жива.
Варя кусает ногти. Если бы было все так просто. Та авария до сих пор проносится перед глазами.
Скрипит входная дверь. Варя чуть вздрагивает, кофе плещется в ее кружке. Лука опять не обращает внимание на это, а смотрит в окно, касаясь пальцами подбородка.
– Хеллоу, голосок. – Марк заходит в гостиную, его губы растягиваются в хищной улыбке. – Ниточка.
Варя внешне старается не реагировать на словечки Марка, но внутри ее передергивает. И как только он стал частью их Клуба? От этого вопроса по-прежнему сводит зубы.
Взгляд Луки пустой, не говорящий ни о чем.
Марк с размаху плюхается на диван, отчего воют пружины, и вытягивает ноги. Его черный, донельзя выглаженный костюм слегка мнется.
– Самсонов опять подбивал принять взятку от подрядчика, – Марк смотрит в потолок и громко вздыхает. – Как же надоело.
Он закидывает ногу на ногу, достает телефон и начинает что-то судорожно строчить.
Варя не понимает, с кем он разговаривает: с ними или с самим собой. Но заварушка, в которую он влез, видимо, его очень утомляла.
Отец Марка был владельцем небольшой строительной фирмы, которая занимается реставрацией исторических зданий. Насколько Варя знала из рассказов Марка, умерший еще больше двух лет назад Александр Михайлович был по характеру не совсем простым человеком. После смерти отца Марк захотел продать компанию, но не смог. Официально Марк находится в «тени» – он не хочет погружаться во все финансовые особенности и систему управления и вмешивается только тогда, когда что-то идет не так.
– Варюша, не сделаешь мне кофейку? – Марк подмигивает. – Утомился.
– Я тебе не секретарша, – кидает Варя.
– Жаль, – цокает он. – А где Влад?
– На подработке, – хором отвечают Варя и Лука, а затем смотрят друг на друга. Варя хочет спрятать улыбку, но не получается, а Лука отворачивается.
Марк как будто не обращает на это внимания и переводит тему:
– Сегодня случайно взглянул на Самсонова через отражение. Выглядит как черт. Хотя… – Он чешет затылок и прыскает. – В аду ему и место. Рогов только не хватает.
Варя смотрит в упор на Марка, не мигая. Будто застыла во времени.
– Засмотрелась, красавица? – Марк поправляет свои черные густые волосы, зачесанные назад. – Могу тебе составить компанию вечерком.
– Хочешь драить мою комнату в общежитии? – фыркает Варя.
Ведь именно этим она собиралась заняться после посещения Клуба.
Марк смеется, запрокинув голову:
– Не мой уровень.
Варя только сейчас замечает, что в другой руке Марк держит что-то похожее на письмо. Она кивает в его сторону:
– Что это?
– Ах, да, – Марк протягивает сложенный листок. – Даже не знаю.
Он встает и пожимает плечами. А затем в один шаг оказывается рядом с Варей. Его карие глаза блестят, а она дрожит. Варя берет в руки письмо, чуть касаясь пальцами его ладони. Марк ухмыляется. Его выражение лица уже говорит о многом.
Она достает письмо, вчитываясь в строчки:
Уважаемые господа!
Потревожу вас в этот прекрасный день, но прошу о помощи.
Каждую ночь, ровно в три тринадцать, я вижу силуэт в окне. Но окна заколочены, там не может никого быть. Иногда я слышу музыку. Это не радио, а какая-то детская песня. Спрашивал соседей напротив – только разводят руками, ведь квартира давно заброшена.
Мой адрес: Стремянная улица, дом 12, кв. 13.
С уважением, Васильев Н.А.
_________________
[1] Васильевский остров Санкт-Петербурга.
Глава 2. Лиза
Не все нити можно поймать,
Не все души можно упокоить.
Варя
– Варя, позвони, пожалуйста, Владу, – сдержанно говорит Лука, а затем берет у нее письмо.
Варя кивает и отходит.
Она начинает искать в контактах номер Влада, но после невольно бросает взгляд на Луку, который касается пальцами выцветшей бумаги, проводя ими по строчкам. Он будто растворяется вместе с ними. Только она знает, что даже если Лука выпустит из себя поток чужих мыслей, то потом так же его и остановит, запечатает внутри.
– Да-да, – раздается звонкий голос по ту сторону.
– Влад, приезжай, – Варя мнется. Ей не то, чтобы сложно общаться с Владом, но он всегда словно бежит впереди паровоза и никак не запрыгнет в него. – У нас тут новое дело.
– Понял. Буду.
Варя снова наблюдает за Лукой, который продолжает считывать написанное.
Он открывает глаза. Пальцы дрожат.
– Ну что там? – Марк складывает руки на груди и демонстративно цокает, ожидая ответа.
– Все очень абстрактно, – Лука хмурится. – Я слышал пение, а еще кто-то отсчитывал ритм. И голос. Детский.
– От тебя никакой пользы, – кидает Марк, выхватывая письмо из его рук.
– Твоим способностям тоже найдется применение, – невзначай произносит Лука. Глаза Марка вспыхивают.
Марк поправляет свой черный галстук, как будто ему не хватает кислорода, его лицо багровеет. Наверное, от злости, только Лука не придает этому особого значения.
– Откуда у этого… мужика, старика или кто он вообще такой, – агриться Марк, – есть наш адрес? Как он вообще узнал о нас? Ведь мы вроде как не частные детективы на выезде.
– Вот и выясним, – Лука смотрит в сторону Вари.
– Он скоро будет, – почти шепчет она.
– Напиши Владу адрес. Мы едем.
Марк выставляет руки ладонями вперед:
– Я пас. Нечего там делать.
– Голос, который я слышал, сказал мне, что кто-то прячется по ту сторону зеркала, – Варя уверена, что сейчас Лука пытается совладать с собой, чтобы не сказать лишнего. – Но если тебе так угодно, то попробуем справиться втроем. Nemo sine vitiis est[1].
– Ага, – усмехается Марк. – Только ты у нас ангел с небес.
– Я бы поспешила, – говорит Варя, нервно поправляя за ухо волосы. – Мне сегодня еще к занятиям готовиться.
Лука кивает и идет в сторону коридора, а затем накидывает серый плащ. Варя следует его примеру и поворачивается в сторону Марка.
Он снова выгибает бровь, всем своим видом показывая, что они совершают очередную глупость.
Лука говорит спокойно:
– Сопротивление – иногда вещь полезная. Вот только чаще всего она отдаляет тебя от твоих друзей. Как это происходит и сейчас.
Марк вздыхает. Зацепили ли его слова Луки?
– Больше года назад ты вступил в Клуб и пообещал помогать тем, кто в этом нуждается, – продолжает Лука. – Поверь, твоя помощь будет неоценима. А однажды мы поможем и тебе.
Марк отводит взгляд, а затем внезапно он произносит:
– Да, я обещал помогать другим. Только зеркала могут пугать. И не все, что можно увидеть в отражении – правда.
Варя и Лука переглядываются, а затем она шепчет, глядя исподлобья:
– Ты говоришь так, будто уже видел то, чего не хотел.
Марк лишь поджимает губы, а затем берет свое пальто и выходит из квартиры.
На улице морось. Слишком резко поменялась погода. Марк, Лука и Варя стоят на тротуаре, рассматривая дом напротив. Неприметное здание ржавого оттенка не говорит ни о чем, даже не намекает на малейшие подозрения.
– Хиленько… – Марк слегка морщится, поправляя воротник пальто.
– Тебя не просили комментировать, – произносит Лука.
– А мне здесь нравится, – Варя пытается разрядить обстановку. – Только машин всегда много.
– О, бежит, – Марк смотрит налево, сложив руки на груди. – Да здравствуют марафонцы…
Варя поворачивает голову и видит, как ним несется навстречу Влад. Светло-русые длинные волосы развеваются на ветру, синяя куртка нараспашку, на плече висит потрепанный рюкзак, а глаза все такие же горящие.
Влад задевает какую-то девушку и на бегу кидает «извините», размахивая руками, рюкзак сползает на локоть, нелепо подпрыгивая в так его движениям.
– Приветик, – Влад тормозит, запыхавшись. Он улыбается и собирает волосы в небрежный хвост. – Я что-то пропустил?
– Да, – Марк смотрит на свои ногти. – У тебя шнурок развязался.
– Влад, все в порядке? – интересуется Лука.
Влад наклоняется к обуви:
– Да не спрашивай. Потом расскажу.
Интонация Влада живая, бодрая, будто он всегда готов к приключениям и никогда не унывает. Если его поместят в компьютерную игру, то он будет только рад расправиться с главным боссом, сверху попросив, как говорит Влад, «повторить катку[2]».
– А из-за чего сыр-бор? – Влад поднимается, вытирая пот тыльной стороной ладони и переминаясь с ноги на ногу.
– Председатель нашей многоуважаемой коллегии, – последнее слово Марк особенно выделяет, вкладывая в него саркастические ноты, – решил, что стоит проверить одно местечко, но он точно не уверен в своих предположениях, поэтому действует как карта ляжет. Хотя, как мне кажется, карта в этом случае окажется проигрышной. Просто потому, что какой-то старикашка… или кто он там, задел струны души нашего малыша Луки. У него же очень тонкая душевная организация, ю ноу?
– Твоя душевная организация еще тоньше, Марк, – Варя вмешивается в разговор.
– А у мисс ниточки прорезываются зубки, – ухмыляется он. – Крошечные такие, но остренькие, как у котенка. Ну, это только тебе на пользу.
– Если вы не прекратите, то мы простоим тут до заката, – Лука тонкими пальцами поправляет горловину свитера, его голос тверд.
– Ничего не понял, но я в деле, – улыбается Влад. – А куда идем?
– Видишь этот домишко? – Марк показывает вперед как Ленин на любом памятнике. – Пройдемте, товарищи.
Лука спокойно смахивает капли воды с плаща и идет первым.
В парадной что-то ремонтируют, пахнет свежей краской. Она невольно щекочет нос, даже слегка затуманивает сознание. Варя только рада оказаться в очередной парадной, чтобы поближе ее рассмотреть. Сталинка. Да, определенно.
Добравшись до седьмого этажа, они замечают единственную дверь в квартиру. Марк выгибает бровь:
– Предположим, и такое бывает.
Одиночная квартира на самом верхнем этаже? Да, это тоже кажется Варе странным. Но они уже приехали, поэтому разворачиваться и ехать домой было бы глупо.
Пищит дверной звонок. Сначала Варя вслушивается в тишину, а затем ловит краем уха приближающиеся шаги по ту сторону.
Им открывает пожилой мужчина, на вид лет семидесяти, если не больше. Выцветшие зеленые глаза смотрят прямо на нее, изучая. Сверху на плечи накинут бежевый кардиган.
– Я вас ждал, – кивает мужчина, кряхтя. Он потирает спину, чуть сгибаясь. – Прошу.
Все четверо переглядываются между собой, но проходят в квартиру.
В нос сразу же ударяет тот самый запах старости, задержавшийся здесь надолго или уже навсегда, а еще в воздухе витает аромат старого пергамента и табака.
– Проходите, проходите, не стесняйтесь, – бодро произносит старик. – Будете чай?
Соглашаются только Варя и Влад.
– Ты уверен, что это хорошая идея? – Марк склоняется к Луке, шепча на ухо эти слова.
– Нас четверо, а он один, – чуть слышно смеется Влад. – Боишься, что он надерет тебе задницу тростью?
– Молчал бы лучше… – шипит Марк.
– Здесь явно что-то не так, – перебивает их Лука. – Но я не могу понять, что. Очень странные ощущения. Варя, может ты посмотришь? Только аккуратно.
– Хорошо, – Варя вешает пальто и проходит первая.
Она кидает взгляд налево. Там находится большая кухня. Варя слышит звуки копошения, свист вскипевшего чайника, как старик напевает себе под нос какую-то мелодию.
Она закрывает глаза и начинает нащупывать нити. Сначала они витают где-то вдалеке, потом начинают приближаться, будто сами хотят, чтобы их поймали. И Варя действительно замечает за одну. Тоненькая, золотая, только слегка выцветшая. Но она не может ее коснуться и как-то натянуть, посмотреть, что будет дальше. И это Варю слегка озадачило.
Она вновь возвращается в реальность, приглаживает складки платья и идет в комнату.
Гостиная с высокими потолками будто застряла в советском времени: старые настенные деревянные часы, стрелка на которых слегка дергается и кажется, что они застыли навсегда, красный ковер с витиеватыми узорами на полу. В детстве на таких можно было различить причудливые рожицы. В углу – выцветший бордовый потертый диван с журнальным столиком, стеллажи с антикварными вещицами и книгами, на тумбочке – старый патефон из прошлого века, на котором покоится виниловая пластинка.
Марк супится, но ничего не отвечает. Влад засовывает руки в карманы джинс, слегка покачиваясь, Лука осматривает комнату. Варя подмечает восторг на его лице, хотя у нее он тоже присутствует: такой интерьер не везде встретишь, а учитывая интересы Луки, тут можно приметить много диковинных штук.
– Присаживайтесь, господа, – старик появился на пороге с чашками в руках, в которых дымится черный чай. Воздух наполняет аромат бергамота. – И дама…
Марк небрежно приземляется на диван, одергивая руки. Варя садится следом за ним, как и Влад. Мебель недовольно скрипит, проваливаясь под тяжестью севших на него ребят.
Лука так и остается стоять:
– Можно я взгляну? – Лука кивает в сторону стеллажа.
– Конечно, – живо отвечает мужчина.
Старик опускается в кресло-качалку, которая стоит напротив дивана. Все готовятся слушать.
– Зовут меня Николай Александрович.
Он потирает шею, начиная свой рассказ:
– Уже которую ночь не сплю, – Николай Александрович качает головой, его голос дрожит. – В доме напротив уже давно заколочены окна. В шестидесятых годах там случился пожар в одной из квартир. А сейчас творится какая-то чертовщина.
Он наклоняется к ним и вкрадчиво произносит:
– Ровно в три тринадцать ночи в окнах загорается свет, и я вижу девочку. На вид ей лет семь-восемь. Она смотрит прямо на меня. Понимаете? А утром все как обычно. Все опять заколочено, как будто ничего не случилось.
– Соседи так ничего и не сказали? – спрашивает Варя, поднося чашку к губам.
– Молчат, глаза отводят, – пожимает плечами Николай Александрович. – Наверное чего-то боятся.
Варя слушает внимательно, но между тем поглядывает на Луку, который открыл тетрадь с музыкальными композициями. Он тонкими пальцами поддевает старую бумагу, переворачивая страницу. Варя вчитывается в название. Этюды Баха и Моцарта.
– Знаете, – продолжает Николай Александрович, – можете считать меня сумасшедшим, но эта девочка не дает мне покоя. Сердце у меня не на месте.




























