444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Валери Рэм » Клуб четырёх теней (СИ) » Текст книги (страница 11)
Клуб четырёх теней (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 20:30

Текст книги "Клуб четырёх теней (СИ)"


Автор книги: Валери Рэм



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Лука? – окликает его Варя.

Поднимается сильный ветер, а тучи сгущаются. Кажется, что даже воздух завибрировал.

– Лука! – кричит Влад.

Ветер усиливается, качая редкие вереницы голых деревьев.

Варя и Влад поворачиваются к Марку. Он что, должен во всем этом участвовать?

– Лука, – само собой это имя вырывается из его рта.

Где-то вдалеке сверкает молния и гремит гром.

– Сработало? – Влад оглядывается.

– Не совсем.

Все трое оборачиваются, когда перед ними возникает Проводник. Кажется, что он соткан из самой тьмы, а появился из самого воздуха. Белая маска не выдает его эмоций, но Марк чувствует, что он как будто предвкушении.

– Вы прошли этот путь. Поверили в существование вашего друга. Это похвально. Но готовы ли вы его вернуть?

– Готовы… – неуверенно произносит Варя.

Проводник поворачивается к ней:

– Я знал, что однажды это случится.

Марк, все еще чувствуя вину, но в то же время и желание защитить, закрывает Варю собой и спрашивает:

– Случится что?

– Сделка, – Проводник протягивает руку. – Ваш друг в обмен на часть ваших способностей.

Влад открывает рот, а Варя шепчет:

– Зачем?

– Я защищаю этот город. Держу баланс. А вы мне мешаете, освобождая души. Но они принадлежат мне.

– Мы помогаем им обрести покой, – говорит Варя.

– Вы нарушаете равновесие Петербурга, – констатирует Проводник.

– Только чтобы эти души принадлежали тебе? – фыркает Влад. – Ну уж нет.

– Вы думаете, эти дворцы, эта красота – заслуга людей? Петербург стоит на костях. На страданиях. На энергии тех, кто умер при его строительстве. Я тот, кто направляет эту энергию. Я – душа этого города. Каждая душа, которую вы «освобождаете», – это кирпич, вынутый из фундамента.

Варя напрягается, Влад растерян, а Марк пытается взять себя в руки.

– Тебе нужны способности? Забери только мою.

Варя касается его плеча:

– Марк…

Он закрывает глаза и слышит:

– Нет.

Проводник взмахивает плащом и продолжает:

– Мне нужна сила каждого.

– Но почему только часть? – спрашивает Влад.

– А это вы сможете узнать у вашего друга.

Марк, сам того не ожидая, был бы рад расстаться со своей силой. Она отравляет его жизнь, мешает ему нормально существовать. Теперь ему нечего терять. Он не хочет больше пересекаться с Варей, потому что ему стыдно. Он больше не хочет быть частью Клуба, потому что ему больно.

– Согласен, – Марк делает шаг вперед.

– О, Марк, – Проводник наклоняет голову. – А с тобой я бы еще хотел поговорить наедине. После случившегося.

Марк сглатывает, а затем косится на Варю. Она ошарашенно смотрит на фигуру в черном, кусая губы.

– Марк, ты уверен? – Влад напрягается. – Это может быть ловушка.

– Мне уже нечего терять, – он снова смотрит на Варю.

Она шепчет:

– Марк, погоди… Нужно все обдумать.

– Я уже все решил. Обдумывать нечего.

– Как интересно, – чуть слышно смеется Проводник. – Он не может быть с ней, потому что она не позволяет. Какая драма… Но я-то знаю, Варя, чего ты на самом деле хочешь.

Марка словно пробивает ток. О чем он говорит?

Варя прерывает его мысли:

– Чувствую, что здесь есть живой человек. Нить слабая, но пока еще не оборвана. Влад, ты что думаешь?

– Я доверяю тебе, Варя, – произносит Влад. – Но можно ли довериться тому, кто появится перед нами?

– Не знаю, – она качает головой. – Важен ли нам Клуб? Готовы ли мы бороться?

– Клуб – это все, что у меня осталось, – выдыхает Влад. – Поэтому тут и поспорить не могу.

Похоже, для Влада важно оставаться в Клубе. Какая у него тайна? И почему он так держится за все это?

Варя поворачивается к Проводнику, сжимая кулаки:

– Я согласна.

– Согласен, – кивает Влад.

– Что ж… – голос Проводника становится низким, он распространяется на всю округу. – Не прощаюсь.

Фигура в черном исчезает, а ветер стихает. Начинается сильный дождь. Марк вглядывается в пустоту, когда видит, что из темноты появляется силуэт. Сначала он не понимает, кто это, но постепенно воспоминания начинают мелькать вспышками перед глазами. Голова словно раскалывается пополам, а пальцы начинают неметь. Молния ударят недалеко от моста.

– Это… – шепчет Варя.

– Эм… привет? – грустно улыбается Лука.

Голос кажется знакомым, но глаза чужие. И в этот миг Марк с абсолютной, леденящей душу ясностью понял: они вернули не своего друга. Они вернули тут самую пустоту, с которой только что заключили сделку.

Глава 16. Обретение

Лука

Из дневника Луки

Я обещаю себе быть прежним. Я обещаю, что теперь все будет иначе: не позволю тьме завладеть мной, не позволю чувствам одолеть меня. Ведь если долго смотреть в темноту, то рано или поздно она проникнет в твой разум, заставит сердце биться сильнее, а легкие гореть.

Я не оступился, а сознательно шагнул в пропасть. И да, многие могут ошибаться. Но только не я.

Когда-то я сказал себе, что буду честным и справедливым. Когда-то я сказал себе не останавливаться на достигнутом. И в последнем оказался обманутым. Я не честен с самим собой, я не честен с Варей, Марком и Владом. Мне кажется, что мир – это шепот глубин и море боли.

Когда я был там, то много размышлял. И мне кажется, что смерть – это не тишина. Это хор. Бесконечный хор забытых голосов, и я был вынужден их слушать.

И вот я здесь.

Сломленный своими же амбициями, убитый своими же эмоциями, наблюдаю за крахом своих убеждений и стремлений.

Я обещаю себе быть сильным. Нести все то, что кипит внутри меня. Потому что я ему обещал. Потому что он верит в меня.

Брат, прости. Я искал тебя в каждом уголке небытия. А нашел лишь его.

В квартире немного прохладно. Знакомый запах книг перемешивается с ароматом остывшего утреннего кофе и еды. И действительно. Когда Лука проходит в гостиную, то видит три чашки на столе. Только три. Внутри затянулся тугой узел. Как морской. На плите сковородка с неубранным в холодильник завтраком. Луке не нравится беспорядок в квартире. Вот только сейчас ему кажется, что будто бы так и надо. Он фотографирует эту картинку для своей памяти, чтобы знать: Варя, Марк и Влад все это время жили без него. И справлялись как-то без него. И, видимо, не так-то плохо у них это и получалось.

Влад заходит следом и присвистывает:

– Вот это ничего себе… как все поменялось. Ну, почти все.

Лука смотрит налево и видит, что все на том же месте, на каком и было перед его исчезновением: письменный стол, куча виниловых пластинок, проигрыватель. Как будто никто не трогал его вещи это время.

Тонкие пальцы прикасаются к стене, ощущая холод, который проникает под кожу. Лука слышит голоса Марка и Вари. Они о чем-то спорят. Слышит ворчание Влада, который не может выиграть в компьютерной игре.

Глаза щиплет, они пытаются привыкнуть к реальности, которая предстает перед Лукой. Этот город, эта квартира, Клуб. По коже бегают мурашки, все вокруг замедляется. Лука словно восстал из мертвых и теперь должен заново научиться жить. Не в пустоте, а в мире, полном красок и эмоций.

Садясь в кресло, Лука проводит рукой по жесткой обивке.

– Оно раньше стояло там, – Влад указывает на место у окна. – А теперь тут, у стены.

– Ты уже все вспомнил? – спрашивает Лука, глядя исподлобья.

– Пока отрывками, – Влад садится рядом и сцепляет руки в замок. – Странные чувства.

Лука кидает взгляд на распахнутую дверь в свою комнату. И там тоже все на привычных местах. По крайней мере, так кажется издалека.

– Может расскажешь, что с тобой произошло? – интересуется Влад, почесав подбородок.

– Все завтра, когда соберемся вместе.

– Тут такое дело… – мнется Влад. – Марка, скорее всего, уже не будет с нами.

– Что случилось?

Хотя он все знает. Ровно с того самого момента, как попал в Небытие. Лука всегда наблюдал за ними. Вот только не мог вернуться обратно.

– Когда тебя не было, произошло многое. Марк… он кое-что натворил и теперь они с Варей не ладят. И в общем, вот…

Марк…

Лука твердо решает поговорить с ним. Ведь ему снова надо надевать маску лидера. Если он еще им является.

– И, кстати, – Влад берет со стола записную книжку и протягивает ему. – Это твое.

Его записи, размышления. По большей степени только благодаря ей ребята вышли на него. Ведь это Лука подбросил тетрадь в магазин Баженова. И он сделал все для того, чтобы Влад пошел туда работать.

– Я, наверное, пойду, – Влад сует руки в карманы. Кажется, он бежит от Луки, как от огня. – Спокойной ночи.

В своей комнате Лука долго осматривается и не может прийти в себя. Все-таки ребята будут пока держаться особняком. Не доверяют? Не могут понять? Наверное, он и сам себя не понимает: пропасть на несколько месяцев, а потом вернуться… Конечно, никто бы на их месте не вел себя как раньше.

Лука ложиться на кровать и закрывает глаза, закладывая руки за голову. Он думал, что никогда не вернется и навсегда останется там, где вечная мгла. Где нет места радости и искренности. Где все кажется чужим.

Он заключил сделку с Проводником. Чтобы спасти брата, который исчез уже очень давно. И Серафим всегда незримо появлялся в жизни Луки: казалось, что он находится среди толпы, его голос звучит из проигрывателя, в окне виден его силуэт. И как будто он просит о помощи, малюет, чтобы его услышали. И Лука долго не мог простить себя за то, что однажды упустил брата. Ведь тот просто однажды пропал, не оставив записки или как-то зацепок. А бабушки, – единственной, кто помнила о нем, – уже не было в живых.

Тогда, на Боровом мосту, Лука встретил Проводника. После недолгого разговора он согласился на сделку: увидеть брата в обмен на память друзей. И Лука был уверен, что выберется сразу, а Варя, Марк и Влад не станут так долго его искать. Но все оказалось иначе. Он попал в Небытие – альтернативный Петербург. Только все вокруг было неживым и серым. Нева не плескалась о камни, город молчал, по улочкам проплывали молчаливые призраки. И еще одиночество. Такое бесконечное, что его не вырвать и с корнем. Оно проросло в землю, цепко сплетаясь и не желая вырываться наружу.

Или… Может это был не Петербург? Да и вроде Лука говорил с некоторыми призраками, а значит был не настолько одинок.

Увидел ли он брата? Он уже не помнит. Лука помнил до того момента, пока был в Небытие. А сейчас… Только размытый образ Серафима, когда тот еще учился в университете. С тех самых пор он и пропал. Или он пропал чуть позже?

Лука мотает головой и погружается в сон.

Когда Марк открывает дверь, то, кажется, нисколько не удивляется. Лука пришел к нему, чтобы поговорить. Взгляд Марка как у цепного пса, который готов наброситься на свою жертву. Он поджимает губы, но не отводит глаза. Смотрит прямо на него. Не как Влад. Хоть тот и вел себя неловко, но все-таки тянется к нему и, наверное, хочет понять.

– Зачем пришел? – буркает Марк, его глаза сужаются.

– Даже не пустишь меня?

– А зачем мне это делать?

– Я хочу поговорить.

– Нам не о чем разговаривать.

– Не доверяешь мне?

– Допустим.

– А если я скажу, что у тебя есть шанс наладить отношения с Варей?

– Ты… – Марк стискивает зубы. – Лучше уходи по-хорошему.

– Без тебя Клуб распадется.

– Мне плевать.

– А плевать ли тебе на Варю?

– Еще раз произнесешь ее имя, и ты покойник.

– Просто выслушай меня, – Лука запинается. – Если ты откажешься от моего предложения, то я больше не появлюсь в твоей жизни.

Марк все еще очень долго и пристально смотрит на Луку, а затем отходит, пропуская в квартиру.

Лука оглядывается:

– Не просто тебя найти после переезда. Что-то произошло?

– Не твое дело, – бросает Марк. – Лучше говори, зачем пришел и проваливай.

Теперь Марк жил в съемной студии. Да, потерять фирму отца – это удар для него, особенно учитывая характер и чрезмерную эмоциональность.

Лука присаживается на диван. Марк встает перед ним, наблюдая сверху вниз и складывая руки на груди.

– Ты же читал мои записи о Клубе?

– Ну, и?

– Ты помнишь, что я рассуждал о сторонах света?

Он едва заметно кивает.

– Я не просто так написал, что ты – север и наша точка опоры. Клуб, можно сказать, – это живой организм. Это то же самое, если у человека не будет сердца. А ты – наше сердце, Марк.

– Красиво стелешь, – Марк усмехается. – Думаешь, что твое подхалимство как-то повлияет на меня?

– А как ты думаешь, Влад или Варя стали бы подхалимничать?

– Нет. Они не такие.

– Но они в тебе нуждаются. Особенно Варя.

На челюсти Марка играют желваки, вздувается венка на лбу.

– Я не хочу ее видеть.

– А ты пытался с ней поговорить?

– Я… – Марк открывает рот. – Нет.

– Варя не может долго злиться. Не знаю, что у вас произошло, но все же поговорите друг с другом. Вам нужно многое обсудить.

– Это не так-то просто, – говорит на выдохе Марк.

– Иногда сложнее всего – переступить через себя. Это больно. Это невыносимо. Я понимаю. Но подумай, чего бы ты хотел: оставаться в тени, неся на себе этот крест или обсудить? Даже если диалог не склеится, ты все равно будешь знать, что попробовал.

– Я все потерял, – Марк смотрит вдаль, касаясь пальцами подбородка. – Мне уже ничего не нужно.

– Мы нуждаемся в тебе, Марк, – Лука поднимает голову и встречается с ним взглядом. – Я знаю, что ты боишься…

– Да какого ты…

– Не перебивай меня, – произносит спокойно Лука, выставляя ладонь вперед. – Мы все боимся, Марк. И бежать от чего-то – это нормально. Но я знаю, что ты способен взглянуть страху в глаза.

– Ты закончил?

– Пожалуй.

– Тогда не смею задерживать.

Пока Лука идет к двери, Марк кидает ему вслед:

– Ты думаешь, что если вернулся, то все тебе будут кланяться в ноги? Я тебе не доверяю. И ты это знаешь.

Лука останавливается у порога, но так и не оборачивается. Марк прав. Его возращение было лишь вопросом времени. Луку бросает в пот от осознания, что может быть его никогда не примут.

Варя сдает зачеты, Влад работает в магазине, поэтому собрать всех, кроме Марка, удается лишь под вечер. В воздухе витает неловкость: Варя мнет пальцы и заправляет за ухо волосы, Влад прищелкивает языком и чешет затылок. Они искоса поглядываю на Луку, не решаясь заговорить первыми.

Варя заваривает чай. Все трое садятся за стол.

Наступает неловкая пауза, после которой Варя подает голос:

– Лука… как ты? Мы решили дать тебе немного времени, чтобы ты пришел в себя.

Лука берет в руки кружку, заглядывая в свое отражение. Мелкая рябь искажает лицо, делает его поистине зловещим. Как будто сам Проводник смотрит на него, не хочет отпускать.

– Об этом я и хотел поговорить.

– Где ты был все это время? – шепчет Варя.

Лука втягивает носом воздух, начиная рассказывать все, что видел по ту сторону:

– Вы знаете это место. Город без ярких красок, населенный призраками. Мне казалось, что я провел там всю жизнь, вот только прошло всего-навсего несколько месяцев.

– Но как ты попал в Небытие? – спрашивает Влад.

– Я заключил сделку.

Варя и Влад переглядываются. Варя поджимает губы, а Влад рисует какие-то странные узоры на столе.

– С Проводником? – Варя застывает в ужасе.

Лука кивает.

– Но… зачем? – похоже, что Влад хоть и интересуется, но относится ко всему с опаской: его голос безжизненный, не такой звонкий как раньше, даже, можно сказать, сухой.

– Вы помните Серафима?

– Твоего брата? Конечно, – оживляется Варя, делая глоток чая. – Ты говорил, что он исчез.

– Условия были такие: ваша память обо мне в обмен на встречу с братом.

Варя сжимает кружку в руках. Влад тихо присвистывает:

– Ты хотя бы его увидел?

– Я… не помню.

– А Проводник? – интересуется Варя, подаваясь вперед.

– После того, как мы оказались на Боровом мосту, я встретил его. Разговор вышел странным, но в этот момент я чувствовал, что нужен брату. Мне казалось, что я смогу выбраться из этого города самостоятельно. Но Проводник продиктовал свои условия.

– Ты знаешь, кто он? – спрашивает Влад.

– Наверное, не больше вашего.

Марк, наверное, сейчас бы взорвался от ярости, но Влад и Варя то ли сочувствуют ему, то пренебрегают. Они держатся на расстоянии, задают правильные, но осторожные вопросы. Боятся его?

– Я не стремлюсь, чтобы вы сразу приняли меня. На это нужно время.

Варя оживляется, размахивая руками:

– Нет-нет, что ты…

– Варя, – Лука поворачивается к ней. – Я все понимаю. Я хочу все-таки спасти эти хрупкие крупицы Клуба. И понимаю, что вы пожертвовали частью своих способностей ради меня. Простите за это. Я… совершил ошибку.

Лука уткнулся лицом в ладони и замотал головой:

– Простите…

Вдруг он чувствует движение рядом с собой, а затем, что кто-то кладет ему руку на плечо.

Варя стоит рядом, в ее глазах играют огоньки печали:

– Мы все оказались обмануты. А Клуб спасать необходимо. Это правда.

– Я все для этого сделаю, – со сталью в голосе произносит Лука и осторожно касается пальцами ладони Вари.

Они ведь были друзьями. Близкими. Не как с Владом и особенно с Марком. Между ними всегда таилось то самое понимание, которое было нужно обоим.

Варя начинает собираться в общежитие. Лука стоит в проходе. Она кидает на него странные взгляды, то спотыкаясь, то снова поправляя волосы за ухо. Варя встает посередине коридора, сжимая в руках сумку и исподлобья глядя на Луку:

– Слушай… – она еле говорит. – А там… ты видел, ну… Элю?

– Да.

– Ты помог ей выбраться?

– Можно и так сказать.

Глаза Вари блестят. Она отворачивается, а Лука кидает вслед:

– Я ей передал, что ты ее очень любишь и скучаешь.

Варя стоит к нему спиной, открывая дверь и бросает тихое «спасибо».

Влад уходит спать, а Лука кидает взгляд на проигрыватель. У него же остались старые заказы, которые можно разобрать.

Лука реставрирует аудиозаписи. Он начал этим заниматься несколько лет назад, чувствуя, что это помогает собрать мысли воедино. Очищать записи от ненужных шумов – главная задача Луки. Как и в ситуации со способностями, так и в этой профессии.

Берет заказы Лука через знакомых, а те, в свою очередь, рекомендуют его своим. Постепенно у Луки появился список клиентов – как новых, так и постоянных. Восстановить записи со старых кассет, пластинок, дисков – обыденное дело, которое уже входит в повседневную рутину. Лука любит этим заниматься по ночам, когда никто не тревожит. Так он может сблизится вплотную со звуками, понять, от чего пленку или пластинку нужно «очистить», какой результат выйдет по итогу.

Лука ставит патефон на стол. Новый, практически нетронутый цивилизацией, Лука всегда бережно относится как к старым и новым вещам. Первые сохраняют дух времени, а вторые постепенно его приобретают, впитывая отголоски прошлого.

Он берет со стеллажа старую пластинку, которую передал ему клиент для реставрации. Запись восьмидесятых годов, только вот ее владелец не смог ее сохранить до наших дней в нормальном состоянии, поэтому и обратился к Луке. Он достает пластинку, вертит в руках, проводя пальцами по поверхности. Летит небольшая пыль, видимо, клиент осознал ее ценность только недавно.

Руки дрожат, Лука закусывает щеку с внутренней стороны. Такие простые радости, которые он не ценил до этого. Лука очень скучал по реставрации.

Лука включает патефон. Комната наполняется мотивами электронной гитары и отстукивающими ритм барабанами:

Мы часто помним, что почем.

И забываем о бесценном…[1]

Лука подпирает щеку кулаком и погружается в музыку, которая периодически издает шипящие звуки, прерывается. Лука уже предполагает, что ему нужно восстановить на компьютере, какие шумы убрать, что почистить.

Он начинает проваливаться в сон. Комната расплывается перед глазами.

Лука?

Он одергивает себя.

– Серафим? – звук исходит из проигрывателя, поэтому Лука двигается ближе и прислоняет ухо к колонке.

И ничего, что он – звезда.

Что он не виден днем[2].

Песня льется, как ни в чем не бывало.

Лука трет глаза, все еще пытаясь разобраться, послышалось ему или нет.

И тут неожиданно музыка искажается, помехи усиливаются, слышится тихий треск. Сквозь мелодию Лука улавливает хриплый голос:

Спаси меня, брат.

________________

[1] Группа «Диалог» – Поймем потом.

[2]Группа «Диалог» – Созвездие гончих псов.

Глава 17. Пропасть

Только так я могу забыться.

Но она говорит, что я не такой.

Марк

Когда у отца обнаружили рак, Марк не почувствовал ничего. Ни страха, ни боли. Только пустоту. Всю жизнь отец только и делал, что унижал Марка, не давал вздохнуть полной грудью. Может, в глубине души, Марк даже был рад такому исходу событий. Однако, он не знал, что будет ждать его дальше.

Когда врачи сказали о четвертой стадии, то Марк понял: это конец. Ни химиотерапия, ни лекарства уже не могли помочь. Отца отправили домой умирать в окружении близких людей. Каждый день к ним приезжала медсестра, чтобы поставить капельницу, которая могла лишь облегчить его страдания на пути к смерти.

Марк всегда наблюдал со стороны, как будто ждал, что наступит этот момент. Он стоит поодаль у двери и смотрел, как отец мучался, как он в приступе кашлял, как глаза закатывались от боли. И Марк никогда не смел походить к нему, потому что боялся получить очередную порцию оскорблений. Даже в таком состоянии.

Мать не упрекала Марка, но и не уделяла ему внимания. Она по уши была занята заботой об отце. И уже тогда можно было заметить тревожные звонки в ее состоянии: молчаливость, отстраненность, нервные тики. Марк хотел подойти, хотел сказать хоть что-нибудь. Но она закрывала дверь. И эта дверь и по сей день остается закрытой.

По ночам она плакала в другой комнате, и Марк слышал ее тихий вой. Протяжный, болезненный. И он не знал, как ее успокоить, потому что это было бесполезно. Она лишь отстранялась от Марка, отмахивалась и говорила, что все хорошо. Вот только хорошего не было. Нутром Марк чувствовал, что после смерти отца может что-то поменяться. Но чтобы настолько.

Однажды Марк ночью проходил мимо комнаты отца. Марк всегда делал это тихо, чтобы его не было ни видно, ни слышно. Но в этот раз дверь оказалась открытой, а из спальни он услышал:

– Марк…

Он вздрогнул. Отец сейчас звал его? Может быть, он в бреду. Марк остановился, вглядываясь в темноту.

И снова:

– Марк…

Он выдохнул и повернулся в сторону комнаты. Из нее доносился запах лекарств и затхлости. А еще как будто скорой смерти.

Марк медленно зашел к отцу. Он облизнул сухие губы и сделал шаг. И он показался ему как открытие другой реальности. За которую он никогда не переступал. Духота вызывала головную боль и тошноту.

Даже в полумраке Марк видел мертвенно-бледное лицо отца, впалые щеки и глазницы. Полоска света от ламп из коридора освещали его костлявые дрожащие руки.

– Я здесь… – прошептал Марк. Эти слова сами вырвались из его рта.

Отец одним лишь взглядом остановился на нем, даже не повернул головы. Сейчас его выражение лица такое, как и всегда: злое, гордое, не способное к сочувствию. Он рвано выдохнул и сказал:

– Ты… всегда… был…

Он резко закашлял, а Марк втянул голову в плечи. Что он хотел сказать? Опять необходимо выслушивать очередную порцию оскорблений?

– Фирма… сохрани… иначе…

Отец всю жизнь твердил Марку, что он не получит даже квадратного метра компании. А сейчас слышит совсем другие слова.

– Хорошо, – одними губами произнес Марк. Но всю жизнь будет ненавидеть себя за то, что сказал это.

Отец бросил взгляд на зеркало слева. Марк проследил за ним, не понимая, что тот хочет сказать или сделать. В отражении образ отца казался более зловещим, как будто он не из этого мира.

– Берегись… их…

И затем он закрыл глаза, испуская дух.

Марк отшатнулся, разглядывая отца. Он больше не дышит. Не шевелится. Это… конец?

Удар. Еще один.

Марк будто на части хочет разорвать боксерскую грушу. Кровь приливает к лицу, по вискам стекает пот, мышцы напряжены. Марк тихо рычит, раз за разом атакуя ни в чем неповинный спортивный снаряд.

Он не хочет быть больше частью Клуба, не хочет участвовать в сомнительных делах и в принципе как-то контактировать с Владом и Лукой.

А Варя?

Марк замирает, руки опускаются. Он вздыхает, вытирая испарину со лба. Если бы у него было больше смелости, то, возможно, он поступил бы по-другому. Сейчас он находится на дне самой глубокой ямы. И из нее не выбраться. Марк сам ее вырывал для себя. Все его решения и действия – то, к чему он пришел по итогу.

Люди – жестокие и эгоистичные. Жизнь – подлая и несправедливая. А он стоит посреди всего этого и не понимает, куда ему двигаться дальше. В голове – лишь бесконтрольная ярость, хаос. Душа уже давно разорвана на части, а сердце разбито. Он ломает все, к чему прикасается.

В спортзале почти пусто. Никто не разговаривает, все занимаются свои делом. Марк слышит стук штанги об пол, как тиканье часов. И этот звук начинает уже раздражать.

– Простите…

Марк слышит женский голос и оборачивается. Перед ним вырастает стройная темноволосая девушка. На вид ей не меньше двадцати. Короткие черные шорты и такого же цвета топ подчеркивают ее фигуру. Марк сглатывает.

Она улыбается:

– Не поможете мне с блинами? – девушка указывает вглубь зала, где лежит гриф штанги. – Что-то сил совсем нет. А вы, как я поняла, физической силой не обделены.

Она подмигивает.

Марк снимает боксерские перчатки и идет к штанге. Он делает все на автомате, без задней мысли.

Девушка хлопает, потирая руки:

– А не подстрахуете меня?

Она смотрит на него исподлобья, в глазах что-то искрится.

Марк лишь кивает, поджимая губы. И зачем он только согласился?

– Я, кстати, Соня.

Он не знает, почему, но не может из себя выдавить ни слова.

Марк слегка придерживает штангу, опуская ее Соне на плечи, а затем встает в полуприсед, наблюдая за ее движениями.

Приседает она уверенно. Даже слишком. На последних подходах Соня уже закусывает губу, лицо немного краснеет. Иногда она поглядывает на Марка через зеркало, а он будто не хочет этого замечать.

– Я все правильно сделала? – после подхода она оборачивается к Марку.

Без задней мысли он произносит:

– Я бы немного поработал над техникой.

Она мнется:

– А не покажете, как правильно?

Марк начинает объяснять:

– Лучше сильно не отклоняться назад. Делать упор на пятки. Колени не должны заходить за носки…

Соня кивает, продолжая смотреть на Марка. Он задерживает на ней свой взгляд.

Красивая, стройная девушка. Довольно милая, к тому же и приятная. Может быть, это его шанс? По ее глазам он понимает, что она хочет того же.

Уже в своей квартире Марк прижимает Соню к стене и страстно целует. Только забыться, только чтобы ничего не чувствовать. Это самый простой и доступный способ очистить мысли. От Клуба, от потери фирмы, от… Вари.

Ему на момент кажется, что он предает ее. А может быть, отпускает? Марк вдыхает запах Сони, зарывается в ее волосы, а перед глазами появляется образ Вари. Она не осуждает, не улыбается, а просто шепчет:

Ты не такой, Марк.

Соня уже оголяет плечо, но он останавливает ее:

– Я не могу.

– Почему? – она в непонимании хлопает глазами.

– Просто не сегодня.

Она фыркает:

– Ты слишком серьезный.

И уходит.

Марк хватается за голову. Что он делает? Зачем все это было нужно?

Он сползает вниз по стене, плюхаясь на пол и закрывая лицо ладонями:

– Варя… прости…

Он пытается заглушить боль, но это не выход. Варя права. Он не такой.

Звонит телефон. Марк видит номер психиатрической больницы.

Марку сообщают, что память к матери начинает возвращаться. И чувствует себя она намного лучше. Он решает приехать к ней и навестить. Но что он скажет, что увидит? Все равно уже ничего не будет как раньше.

Когда он входит в комнату для приема посетителей, то видит ее профиль. Она сидит, чуть сгорбившись и касается пальцами подбородка. За окном светит солнце, и она подставляет лицо его лучам, как будто наслаждается этой погодой. Марк замирает.

В этот же момент она поворачивается к нему и грустно улыбается. А он не может ничего из себя выдавить, а лишь хватает ртом воздух, слушая свое хриплое дыхание.

– Марк…

Он небрежно присаживает напротив нее. Она смотрит на Марка. Пронзительный и осознанный взгляд. Почему так резко все поменялось? Прошло всего лишь несколько месяцев и такие ошеломительные результаты?

– Я ждала тебя, – она чуть дергается, закрывая глаза.

Марк не знает, как реагировать, что сказать. Он уже давно не слышал ее настоящий голос, уже давно не видел ее порозовевшее лицо. Она будто восстала из мертвых.

И что он скажет? Что тоже скучал? И это будет абсолютной правдой. Но Марк боится. Боится, что это просто сон, а в следующую секунду мать отвергнет его, забудет и будет говорить, что он ей не нужен.

– Я… тоже… – лишь выдавливает из себя он.

– Как ты? – спрашивает мать.

Каждое ее слово – как пробуждение, как надежда. Она спросила о его делах, она интересуется им. Он точно не спит?

– В порядке.

И почему он так ответил? Марка внутри себя хочет просто броситься к ней в объятия, заплакать, рассказать все то, что произошло. Но если он откроет правду матери о потерянной фирме, то ни к чему хорошему это не приведет, сделает ей только больнее.

– Я думала, Марк, – она все еще говорит рвано, речь сбивается, но он понимает ее. – Долго думала. И поняла: ты просто был ребенком.

– Я не был ребенком тогда.

И они понимают, о чем идет речь. Или, скорее, о ком.

– Для меня ты всегда им будешь. Я просто… не уследила.

Марка словно пробивает током. Она пытается извиниться? Он часто представлял этот момент, думал. И вот теперь это оказывается реальностью. Но что он чувствует? Не облегчение, нет. Вину. Стыд. Марк боится себя, потому что он – разрушительная сила, которая топчет чувства людей. И да, он будет повторять себе это из раза в раз.

Мать смотрит в окно, улыбаясь.

– Такая прекрасная погода. Я совсем забыла, что это такое. А теперь… чувствую. Как ты думаешь, он бы разделил со мной такую маленькую радость?

И снова про отца. Марк держит себя в руках, потому что он хочет перевернуть этот стол, разгромить все вокруг и уйти. Он не желает слушать про отца.

– Прости… Это было лишнее.

Она словно прочитала его мысли. Он оживляется. Марк дрожит всем телом, коленки трясутся под столом, он сцепляет руки в замок.

– Когда его не стало, я видела, как ты менялся. И думала, что лучшее решение – промолчать, не тревожить тебя. Но именно тогда нужно было быть рядом. Живые с нами, здесь. А мертвых уже не вернуть.

– Почему ты мне это говоришь? – спрашивает Марк.

– Ты стал жестче, чем нужно. Ты просто хочешь… выжить. Но помни: выживание – это не жизнь.

А что тогда жизнь? Как принять себя и начать жить полноценно? Марк выдыхает и тоже смотрит в окно. Деревья почти покрылись листвой, пациенты гуляют со своими родственниками или просто сидят на скамейке, наслаждаясь приближающимся летом. Марк хотел бы также: не думать ни о чем, а просто существовать. Хотя, может сейчас это и происходит? Тогда что ему делать, чтобы начать действовать?

И тут из Марка вырывается:

– Мама… Я устал. Очень.

Он закрывает лицо ладонями и мотает головой. Он сорвался. Показывает свои чувства. И это происходит не на глазах у матери, которая находится в полубреду.

– Марк… – ее голос дрожит, Марк чувствует, как она касается его руки и сжимает ее. – Чем я могу помочь?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю