Текст книги "Клуб четырёх теней (СИ)"
Автор книги: Валери Рэм
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Глава 3. Зеркало
Каждое отражение приносит мне боль.
Но ее силуэт я там никогда не увижу.
Марк
Духота в офисе действует на нервы. Марк судорожно перебирает документы, чтобы войти в курс дел, которые накопились в компании.
Неформально Марк следит за всеми процессами, являсь владельцем и куратором в строительной фирме своего отца, который умер несколько лет назад. Марка более чем устраивает такое положение дел, потому что формально он не хочет вмешиваться в дела компании – ему совсем неинтересно заниматься бюрократическими вопросами. А вот управлять сверху, курировать – по вкусу. Директором же стал друг отца Самсонов.
Марк любит проникнуться историей очередного полуразрушенного здания, но ему также нравится и процесс его восстановления. История историей, но жить нужно сегодняшним днем. И сохранить наследие – первоочередная задача для Марка.
Заканчивая с вычиткой документов, Марк откидывается на спинку офисного кресла и трет переносицу. Его слишком утомляет заниматься документами. Да, он редко что-то подписывает и не погружается в процессы, но держать ухо востро никогда не помешает.
Марк закрывает глаза, вспоминая прошедшее дело, в которое их втянул этот старик Васильев. Когда Марк сказал, что комнату необходимо снести, он блефовал. На самом деле Марк мысленно перебирал у себя в голове этапы ее восстановления, что можно было улучшить, отреставрировать. Однако треклятая импульсивность иногда бежит впереди него.
Стук в дверь.
В кабинет входит мужчина. Ему уже давно за сорок, даже ближе к пятидесяти. Большие, но хитрые глазки бегают туда-сюда, как будто хотят за что-то зацепиться. Строгий серый костюм сидит на нем идеально, тут даже Марк не может придраться. Русые волосы аккуратно зачесаны назад. Вот только в нем, насколько знает Марк, таится та самая гнилая сущность, которая хочет хапнуть побольше денег и унести с собой в маленьком черном чемоданчике.
– Марк Александрович, – Самсонов садится и закидывает ногу на ногу, сцепляя руки в замок. – Насчет Особняка Брусницыных…
– Нет, – отрезает Марк.
– Но вы даже не дослушали, – брови Самсонова ползут вверх, будто это даст ему преимущество. – Это наши давние партнеры.
– Подрядчик должен быть выбран с помощью конкурса, – Марк поправляет пальцем края документов. – И это не обсуждается.
– Так конкурс будет, – Самсонов подается вперед. – А мы получим небольшое вознаграждение.
– Насколько я помню, та компания в прошлый раз не выполнила свою часть работы в срок.
– В этот раз такого не повторится, – гордо заявляет Самсонов.
– Павел Григорьевич, – Марк чуть дергается, но пытается сохранить самообладание, складывая пальцы веером, – наша компания называется «Ренессанс», а не «Стагнация». Разговор окончен.
Самсонов резко встает со своего места и идет к двери. Затем он оборачивается и сквозь стиснутые зубы произносит:
– Не знаете вы, как ведутся дела, Марк Александрович. Твой отец явно бы был недоволен.
Самсонов уже перешел на «ты» от ярости. Видимо, копил он это в себе очень долгое время.
– Всего доброго, Павел Григорьевич.
Самсонов уходит, чуть ли не хлопая дверью.
Марк громко выдыхает, складывая губы в трубочку. Слишком много на него свалилось после смерти отца. И вокруг крутится слишком много людей, которые хотят себе сцапать кусок компании. И Марк даже сам не знает, как ему удается удержать фирму на плаву. Может быть, уважают Марка в память об отце, а может быть просто выжидают момент.
Отец воспитывал Марка в строгости, всегда говорил не показывать свои эмоции. Марк впитывал эти слова и со временем они стали для него спасательным кругом. Потому что люди жестоки, самонадеянны. И нельзя им открываться, иначе они могут зацепиться за уязвимое место и использовать слабости против тебя. Отец всегда требовал от Марка выдержки и стойкости. Марк это особенно ощутил, когда у него впервые проявились способности. Видеть настоящую суть человека – бремя Марка, его ноша. В обычные моменты он не может смотреть на себя в зеркала. Боится снова увидеть что-то темное, глубокое, неосознанное, как это случилось несколько лет назад.
Марк стучит ручкой по столу и кидает взгляд на пол, где скопилось несколько коробок с бумагами. За одну из них он цепляется, вспоминая, что ранее из заброшенного Дома Басевича ему привезли архивные материалы, которые были обнаружены в процессе реставрации. Он поднимается со своего места и берет коробку. Старые снимки здания смотрят на его, а Марк не может отвести взгляд. Чуть более столетия назад оно блистало во всей красе, было наполнено жизнью. К настоящему времени дом оказался заброшен, и Марк обратил на него свое пристальное внимание, взявшись за реставрацию.
Он перебирает другие фотографии, на которых осела пыль, разлетаясь в разные стороны от малейшего прикосновения. Хрупкие снимки хранят историю, которую необходимо сохранить и в настоящем, будущем.
И тут одно фото привлекает его внимание. Человек в рабочей одежде стоит перед зданием. Взгляд тяжелый, как будто смотрит в саму суть. Марк вглядывается в снимок, и сердце уходит в пятки. На нем запечатлен мужчина, один в один похожий на Марка, только немного старше и с бородой. Но черты явно схожие. Он не верит свои глазам. Может быть, это родственник?
Перевернув снимок, он читает подпись:
Пётр С. Вяземский. Прораб проекта. Дом Басевича, 1912.
Он снова останавливает взгляд на мужчине. По позвоночнику пробегает холодок. Он вспоминает, что один из дальних его родственников имеет такую же фамилию. А еще он видит на снимке шрам над губой. Такой же, как у него.
От шока Марк плюхается обратно в офисное кресло. Он протирает ладонью лицо и задумывается.
Это может быть однофамилец, просто случайный человек, который никоим образом не связан с семьей Марка. Только вот мужчина точь-в-точь похож на него, даже этот шрам, который Марк получил несколько лет назад.
Он решает, что необходимо поехать в Дом Басевича и попробовать разобраться в ситуации.
Марк накидывает пальто и скрывается за дверью.
Шестиэтажное здание грязного коричневого цвета не внушает доверия. На Большой Пушкарской улице многолюдно, несмотря на разгар рабочего дня. Гул от проезжающих мимо машин затмевают мысли Марка. В здании выбиты стекла, где-то нарисованы граффити. Марк проходит в арку в двор-колодец, а сердце бешено колотится.
Рабочие на первом этаже постепенно проводят реставрационные работы. При виде Марка они здороваются, кивают. Пахнет сыростью и строительными материалами. Он оглядывается и поднимается на второй этаж. Ему больно видеть то, что осталось от Дома Басевича. Очень долгое время никто не хотел браться за его восстановление, но Марку это оказалось под силу. Он знает, чего это стоило. Особенно когда Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры никак не хотел признавать его архитектурным наследием.
Осматривая пустой зал без окон, он замечает в углу большое зеркало в полный рост. И откуда оно тут появилось? Будто из прошлого века, затерявшееся среди обломков и строительного мусора, оно выглядело хорошо сохранившимся.
Марк сглотнул. Что он может в нем увидеть? И увидит ли что-то вообще?
Он встает напротив зеркала, всматриваясь в него. Отражение заполняет дымка, искажая его. Тело Марка делится наполовину. На одной он сам, а вот на другой…
Тот самый мужчина с фотографии. Они будто единое целое. Марка снова всматривается, надеясь отыскать различия между ним и этим человеком. Единственное, что их рознит – одежда и возраст. Но тот, кто в правой половине – копия Марка.
Разбитые окна впускают холодный порывистый ветер в комнату, завывая. Стекла дребезжат. Марк ежится, но старается сохранить самообладание.
Он понимает, что одному ему не справиться.
Марк дергается, обдумывая мысль, которая пришла ему в голову.
Он достает телефон и открывает список контактов.
– Я тоже скучал, – Марк чувствует в голосе Влада веселые нотки.
– У меня тут зеркальце интересное. Приезжай.
Марк называет Владу адрес.
– Без проблем.
Марк усмехается. Влад слишком легкий на подъем. Тем более очередное приключение только разжигает в нем любопытство.
Через время приезжает Влад. Он осматривает старый зал и присвистывает:
– Круто…
Марк вертит в руках телефон, на душе скребут кошки.
Он протягивает ему фотографию, которую взял с собой, объясняя ситуацию.
Влад чешет затылок, вглядываясь в снимок. Он переводит взгляд на Марка, а затем снова на фото и прищелкивает языком:
– Опа, дела-делишки. Интересненько складывается.
Марка всегда раздражает, когда Влад делает это свое коронное «цк».
Влад смеется:
– Надеюсь, что не будет как в прошлый раз.
– Какой из? – Марк складывает руки на груди.
– Ну, помнишь, когда сумасшедшая старушка видела чертей, а потом оказалось, что у нее сонный паралич?
Марк тихо усмехается:
– Да, тогда еще Лука был крайне недоволен.
– А он разве был с нами? – Влад чешет затылок. – Что-то не припомню.
– Он вообще-то всегда с нами, – в его голосе прорывается что-то странное: он пытается не столько убедить Влада, сколько самого себя. Но мысли тут же растворились, не оставляя и следа. – Давай уже начинай.
– Как скажешь, – Влад пожимает плечами, а затем потирает руки.
Он подходит к стене и прикасается к холодному камню. Закрывает глаза.
Марк наблюдает за ним, ему уже не терпится узнать, что обнаружит Влад. Марк кусает губы, нервно смотрит на часы, на которых как будто остановились стрелки.
Влад жмурится, мотает головой, сжимает кулаки, но так и не пробуждается. Марк медленно подходит к нему, всматриваясь в лицо. Влад открывает глаза и потирает шею:
– Я попал в другую комнату, – он указывает на стену. – Чувствую пульсацию, похоже на трещину.
– Но по чертежам там ничего нет, – Марк разводит руки.
– Только не в нашей реальности, – он усмехается.
– Задумал в игры со мной играть, Федоров? – хмурится Марк. – Я тебя не для этого сюда позвал.
– Если хочешь увидеть, то тебе придется переместиться со мной.
Марк опускает голову. Все-таки ему интересно, что здесь, черт возьми, происходит. Он потирает ладони и произносит:
– Ладно, идем.
Влад опускает руку на его плечо, и Марк видит, как пространство начинает искажаться, комната раскалывается пополам, выглядит как разбитое зеркало. Его затягивает внутрь. Он хочет зацепиться хоть за что-то, хоть за Влада, но пальцы не слушаются. Все вокруг замирает.
Комната схлопнулась, а затем снова появилась перед глазами. Только уже другая. Как будто она сошла с обложки журнала. Горит печь, в углу стоит дубовый стол с керосиновой лампой, на котором лежит раскрытая книга. На полу постелен красный ковер. Кажется, что хозяин это места вот-вот вернется.
И снова зеркало у стены. С витиеватыми узорами, на раме высечены цветы.
– Я почувствовал пульсацию от зеркала, – сказал Влад. – Я думаю, что дело в нем.
Он бросает взгляд на него и отшатывается. В отражении он видит Влада, но он как будто окаменел. Глаза его полностью побелели, он не шевелится, просто застыл. Марк смотрит на Влада. Он изучающе глядит на него в ответ:
– Ну, что там?
Марк подходит ближе к зеркалу. В нем Влад все также неподвижен, а лицо Марка… было черным, будто его скрыла тень. Светились только карие глаза. Марк почувствовал, что отражение ухмыляется, оно смеется над Марком.
Для чего ты здесь?
Он сглотнул.
«Найти ответы?» – Марк сам не понял, как начал разговаривать у себя в голове.
Неправильно. Однажды ты вмешался туда, куда не нужно.
Сердце провалилось с глухим ударом. Он всегда помнит, даже когда думает, что забыл. Марк поджимает губы, по виску стекает капля пота.
Присмотревшись еще сильнее, Марк замечает, что силуэт в зеркале начинает трансформироваться, его обвеяла черная дымка.
Он видит перед собой человека. Лицом похожий на Марка, только из другого века. Рабочая одежда висит на нем, как будто немного не подходит по размеру, черные волосы слегка растрепаны, с бородой. Но шрам над губой… Марк сразу обращает на него внимание.
Марк тянет руку к зеркалу, касаясь его пальцами. Отражение послушно делает это в ответ. Только влажные следы остаются по ту сторону.
И в одно мгновение зеркало принимает Марка в свои объятия, становится податливым, словно мягкое масло. Марк проваливается в глубину и падает животом на пол.
Вставая и отряхиваясь, Марк видит вокруг пустоту. Сзади находится только зеркало. Все это напоминает ему о том, что он однажды сделал. Самую глупую ошибку в своей жизни.
Сын.
Голос не спрашивает, он утверждает.
Марк пытается найти источник звука, но вокруг никого, однако он узнает его из тысячи. Грозный, надменный.
Ты думал, что все сделал правильно. Но на самом деле ошибся.
«Я не хотел этого!», – кричит Марк.
Неправильный ответ.
Марк оборачивается и смотрит на зеркало. По ту сторону находится тот самый рабочий, которого он видел на фотографии. Он стоит и вглядывается в Марка, не отпускает. Сзади стоит Влад, как статуя, застывший во времени.
Посмотри на меня.
Марк стискивает зубы.
Он поднимает глаза и замечает отца. Он стоит в костюме, руки по швам, взгляд немного уставший, отрешенный.
Она забыла. Из-за тебя.
– Я хотел все исправить! – перед глазами Марка появляется пелена.
Когда же ты уже наконец поймешь, что являешься всего лишь пешкой в игре.
Не успел он открыть рот, как отец проводит рукой рядом с лицом.
Марк всматривается в рассевающуюся дымку и отшатывается. Перед ним стоит неизвестная фигура в черном балахоне.
– Кто вы? – с дрожью в голосе спрашивает Марк.
Тот, кто не забыл.
Голос снова звучит в голове, давит, словно разум сжимают в тисках. Мрак мотает головой, пытаясь избавиться от настигшего морока, но ничего не происходит. Неизвестный так и остается стоять перед ним.
Он протягивает руку, видимо, указывая на зеркало. Марк продолжает смотреть на фигуру, но для него она – неизвестность, чистый лист. Только лист этот черный.
Там стоит тот, кем бы ты мог стать.
«Мы разные», – у себя в голове произносит Марк.
Это не так. По ту сторону – твоя повторяющаяся размеренная жизнь без обязательств. Смог бы ее выбрать?
«У меня никогда не было выбора», – Марк дергает плечом.
В этот раз я тебе позволю его сделать.
«А что, если я не хочу?», – он еще сильнее напрягается.
Тогда в следующий раз будь осторожнее в своих желаниях.
Фигура в черном не выдает себя жестами, а просто стоит не шевелясь. Кажется, что воздух стал тягучим, как мазут. Марк пытается сохранить самообладание, не показывать своего страха.
Сейчас ты боишься. Я чувствую это. Но не боишься вмешиваться. Это неправильно.
Он теперь говорит о матери?
«Я спасал ее!», – Марк уже на грани ярости.
Марк сразу же вспоминает слова Луки – единственного, кто знает его секрет. Он говорил: «Все равно за это придется платить».
Ты не можешь ее отпустить. Но хочешь отпустить того, кем ты являешься на самом деле.
«Что вам нужно?» – спрашивает Марк.
Мне нужны вы.
Марк пытается заполнить пустоту у себя в голове, хаотичные мысли так и летают внутри, норовят поглотить его целиком, сожрать заживо.
Фигура молниеносно приближается, паря над полом. И Марка резко что-то толкает в грудь. Он проваливается обратно. Наружу.
Марк вылетает из зеркала, оно трескается и рассыпается на тысячу осколков.
Рядом сразу же оказывается Влад. Марка тяжело дышит, смотря в стену.
– Ты как? – Влад протягивает руку, но Марк дергается и поднимается.
– Сам справлюсь! – он все еще не сводит взгляд от пустой рамы.
Осколки повсюду рассыпаны мелкой крошкой. Они хрустят под ногами.
– Похлеще «Киберпанка» будет, – присвистывает Влад.
Марк пристально смотрит на Влада:
– Что ты видел?
Влад недоумевающе посмотрел на него:
– Мы вошли в комнату, а потом зеркало разбилось, и ты упал.
Неужели даже Влад ничего не заметил? И что это, черт возьми, вообще было?
– Попытаюсь закрыть трещину, – кивает Влад и встает напротив стены.
Он прикрывает веки. На его лице читается растерянность.
– Ну, чего застыл?!
– Брешь закрыта…
Марк решил, что не будет рассказывать Владу о том, что видел по ту сторону отражения.
Влад без всякой задней мысли спросил о том, что произошло, но Марк только отнекивался, не хотел заводить разговор. Владу ничего не оставалось, как молча последовать за ним. Прочь из дома.
Попрощавшись с Владом, Марк сел в машину и достал из своего кармана фотографию. Изображение мужчины исчезло. Все внутри Марка похолодело. Что это была за фигура? Она как-то следит за ним? А может быть, за всеми ними из Клуба.
Марк до упора нажал на газ и поехал вдоль улиц.
Скорость пугает, но только не Марка. Он ловко объезжает встречающиеся на пути машины, не замечая никого и ничего вокруг. Внутри кипит ярость. Вечерний город накрывает, не отпускает. Вокруг уже начинают зажигаться фонари.
Марк съезжает с дороги, а потом остервенело начинает лупить по рулю:
– Ненавижу! Ненавижу! – кричит он, не сдерживаясь.
После смерти отца мать осталась единственным человеком в его жизни. Но она не смогла смириться с утратой. А Марк хотел помочь. Но совершил ошибку. Он не может приехать к ней, посмотреть в ее глаза, что-то объяснить. Потому что он не способен на это, не хочет.
И каждый раз, когда Марк заглядывает в отражение, он ее там не видит.
Глава 4. Утопленники
Я пытаюсь ее спасти.
Но каждый раз она падает в бездну.
Влад
Ветер ударяет в спину. Влад кутается куртку посильнее и завязывает потуже шарф. Но это никак не спасает. Как не спасают и навязчивые мысли, которые так и норовят залезть в голову.
В наушниках играет музыка.
Влад идет по вниз по Лиговскому проспекту от метро «Обводный канал». Каждый раз он проходит мимо знакомых мест, которые уже давно въелись в мозг, вдолблены в сознание на максимум.
Влада встречает многоэтажный кирпичный дом, который своей серостью даже выделяется на фоне дореволюционных построек. Слева – особняк Благовитиных и двухэтажный особняк Волкова яркого рыжего оттенка, справа – типичный Дом быта, уже настолько приевшийся, что Влад даже не обращает внимания, а смотрит под ноги. Он не понимает, откуда знает все эти названия и как они вообще приходят к нему в голову. Может, потому что бывает здесь слишком часто, хотя, например, как Варе, ему не особо интересна история какого-либо особняка или доходного дома.
Я снова брожу по дворам
Промозглого мрачного Питера[1].
Трек играет в голове. Голос в песне надрывается, но в то же время зовет за собой. Стук барабанов, мощные звуки электрогитары. Это очень откликается Владу. Он поднимает взгляд на небо. Намека на солнце и нет, как и не бывает в принципе.
На серых проводах серые птицы
Самой серой из всех столиц.
Он ускоряется, спешит. Но сам он знает, за чем идет. Идет к ней, чтобы спасти. И вытащить оттуда, откуда не возвращаются. Только Влад сам этого не пытается признавать.
Мимо проезжает красно-белый трамвай, слегка дребезжит, колеса стучат по рельсам. Влад слышит этот звук даже через наушники. Его это не особо беспокоит, потому что его цель близка, как и близко понимание того, что он должен попробовать еще раз.
Двести третий дом по Лиговскому проспекту. Влад сворачивает во двор. Людей нет, припаркованы несколько машин. Влад оглядывается и закрывает глаза. Что-то меняется внутри сознания. Он пытается расслабиться, но сжимает кулаки, стискивает зубы. В этот раз все должно получиться.
Лука каждый раз говорил, что прошлое не вернуть, но Влад в очередной раз старается, хоть эти слова и засели в голове.
Влад открывает глаза. Момент наступил. Воздух вибрирует, он раскаляется до предела. Не летают птицы, не слышно шума города, проезжающих машин с другой стороны улицы. Не слышно даже завывания ветра. Он срывается с места. Открыв дверь, Влад влетает в парадную и бежит по ступеням. Дыхание сбивается, легкие горят. Рюкзак дергается за спиной, молния распахнутой куртки цепляется за металлические перила, издавая дребезжащий звук.
Влад добирается до последнего этажа и поднимается на крышу. Оказавшись на самом верху, он останавливается. Там стоит девушка. Черные длинные волосы небрежно рассыпаны на плечах. Одета она в потертые голубые джинсы и черную испачканную куртку.
– Катя! – кричит Влад и протягивает руку.
Она оборачивается. Ее взгляд спокоен, уголки рта даже растягиваются в какой-то грустной улыбке.
– Я уже все решила.
Ее синие глаза блестят. Наверное, от слез. Издалека Влад так и не может этого увидеть.
– Ты не пришел тогда.
– И я никогда не смогу себе этого простить, – голос Влада дрожит.
– Нет, ты сделал выбор. А я сделала свой.
– Я хочу уберечь тебя, Катя. Никто не сможет причинить тебе боль.
– Но ты уже причинил.
– Нет…
Влад бросает рюкзак и бежит в ее сторону, что есть сил. Но Катя разводит руки и падает вниз. Владу остается всего мгновение, чтобы схватить ее за край куртки, но он не успевает. Влад останавливается у края крыши и глядит вниз. Там никого нет. Она растворилась в воздухе. Как и всегда.
Влад сидит на крыше до заката, периодически возвращаясь к тому самому моменту, от которого наворачиваются слезы на глазах. Даже если ему не удается спасти Катю, он пытается каждый раз запомнить ее образ. Каждый шрам на запястьях, родинку на щеке, голубые глаза.
Он понимает, что не может ее спасти, да и сделать это он в принципе не осмелится по Правилам Клуба. Хотя попытки и были. Например, как сегодня.
Если вмешательство затрагивает чью-то судьбу, то член Клуба наказывается вплоть до лишения способностей.
Влад помнит об этой цене. Но он так и не смог смириться с потерей Кати. Она была единственным человеком, кто понимал и принимал его таким, какой он есть. Так он впоследствии и влюбился. Они учились вместе в университете. Катя окончила вуз, а Влад отчислился на третьем курсе.
Влад мотает головой, прогоняя навязчивые мысли. Время близится к полуночи. Он любит долго сидеть на крыше этого дома, провожая закаты.
Для всех Влад – душа компании, веселый и беззаботный парень, но внутри него всегда таится та боль, которую он старается скрывать. Другим этого знать ни к чему. Единственный, кто знает о его тяжелой ноше – это Лука.
Уже на подходе к метро Влад понимает, что еще может успеть до закрытия, но проходит дальше, к мосту, в надежде прогуляться пешком до дома. Вокруг никого. Лишь огни отражаются в спокойной водной глади Обводного канала.
Он только делает шаг, как вдруг фонари гаснут, а перед ним появляются тени людей. Они не идут. Плывут. Так плавно и неспеша, что захватывает дух. Вокруг стелился молочный туман, облизывая ноги и поднимаясь все выше и выше. Под куртку забирается душащий холод, который обжигает до боли.
И внезапно силуэты останавливаются. Среди них – мужчины, и женщины, даже подростки. Их глаза вспыхивают, и они медленно поворачивают головы, глядя прямо на Влада. Красные, ярко светящиеся глаза. Они искрят, наполняются презрением. Их лица искажаются и изо рта начинается литься что-то черное, но похожее на воду. Фигуры протягивают руки:
Посмотри, что с нами стало.
Мы покажем.
Влад по инерции делает шаг назад и все резко озаряется оранжевым светом от фонарей. Силуэты исчезают, стало теплее.
Он на секунду останавливается, прижимая руку к груди и собирая пальцы в кулак.
Ему не раз приходится сталкиваться с подобными сущностями, но почему-то именно сейчас кровь стынет в жилах. Влад разворачивается и на ватных ногах спешит к метро. Он должен рассказать обо всем Луке.
Лука пристально смотрит на Влада, пока тот активно размахивает руками и рассказывает о том, что увидел на мосту. Наверное, Влад выглядит нелепо, но эмоции льются через край, а дыхание сбивается.
Покопавшись в интернете, они узнают, что мост, на котором был Влад, называется Боровой.
Лука задумывается:
– Может быть, Варя подскажет. Она много знает об архитектуре.
Влад кивает, а внутри все скручивается в тугой узел.
Лука реставрирует аудиозаписи, Варя учится на психолога, Марк – владелец бизнеса. Один он, похоже, не может отыскать себя. Владу всегда казалось, что он с легкостью найдет любимое дело. Но после того, как он отчислился из университета, жизнь пошла по наклонной. Он даже не знал, жалел ли об этом решении или нет. Тогда была тяга к приключениям, дух авантюризма. Будто он многое упускает, топчется на месте.
Бесконечные подработки лишь сильнее вгоняют в уныние, особенно, когда начальники – не самые лучшие люди на свете. Хотя, какого еще он ожидал отношения.
Возвращаться в университет поздно, а на работу берут, как правило, только с высшим образованием. Недавно Влад думал, что он может все. Но смерть Кати окончательно добила.
Скрипит входная дверь. На пороге стоит Варя.
Лука готовит для всех кофе. Влад вкратце повторяет свой рассказ, а Варя в это время помешивает ложкой напиток, погруженная в свои мысли.
– Варя? – окликает ее Лука.
– Боровой мост… – Варя массирует виски. – Кажется, я слышала о том, что его еще называют «мостом утопленников». В двадцатом веке, особенно в конце девяностых на нем было зафиксировано немало самоубийств. Но лучше на всякий случай еще проверить информацию.
– Предлагаю отправиться в архив, – произнес Лука, вставая из-за стола. – Марк сказал, что будет еще нескоро, поэтому справимся без него.
Но тут Варя останавливает его:
– В архивах мы вряд ли что-то найдем. В лучшем случае – только количество погибших. Это скорее легенда, нежели реальная история. Многие говорят, что смерти – лишь стечение обстоятельств, не более.
– Хорошо, – говорит Лука. – Тогда предлагаю отыскать что-нибудь в интернете об этом. Может, найдем хоть какую-то зацепку.
Поиски информации не составили особого труда. Уже через несколько минут они толпятся у компьютера, зачитывая информацию:
С 1923 года на Обводном канале начались массовые самоубийства. В течение года здесь утопилось 89 человек. Говорят, что каждые десять лет история повторяется: на Боровом мосту фиксируется большое количество утопленников. Самый пик – 1993 год. 303 попытки сведения счетов с жизнью оказались успешными.
Лука открывает и другие сайты, но информация на них похожа одна на другую.
– Если учитывать, что самоубийства совершаются каждые десять лет, то это значит…
Влад не успевает договорить, как Лука подхватывает:
– …в этом году все должно повториться.
Лука еще раз шерстит интернет в надежде на то, что в новостях будет хоть какая-то информация о суициде около Борового моста. Но ничего. Будто кто-то хочет стереть память об этих людях. Если самоубийства вообще были в этом году.
– Ближе к полуночи поедем к Боровому мосту, – констатирует Лука.
Вода на Ободном канале спокойная. Ночной мороз пробирается под куртку. Уже хочется полноценного тепла, а не хаотичной погоды. Хотя, не ему судить. Ведь хаос постоянно мешает Владу нормально мыслить.
На часах без десяти минут двенадцатого. Машины периодически пересекают мост, вдалеке люди спешат домой, ночные фонари освещают ничем непримечательный мост. И одному только черту известно, сколько людей отдали ему свою душу добровольно.
Лука касается поручня моста, Варя пытается управлять невидимыми нитями. Марк сует руки в карманы и подходит к Луке, смотря вниз на свое отражение водной глади.
– А ты уверен в том, что видел? – спокойно спрашивает Марк. Влад не улавливает в этом вопросе колкости или сарказма.
– Уверен, – отрезал Влад.
– Чувствую лишь нити, которые имеют продолжение. Ничего необычного, – Варя открывает глаза и оглядывается.
– Слышу большой поток мыслей, стук каблуков, – зажмуривается Лука. – В остальном – все в порядке.
– Может стоит дождаться полуночи? – Марк запахивает пальто.
Влад искоса поглядывал на Марка, который на удивление спокоен. Ни нотки насмешки или иронии. Какая муха его укусила?
Когда наступает полночь, Влад предлагает взяться за руки, чтобы он мог их провести, как думает, в то место, где ранее оказался вчера.
Влад наблюдает за Варей, которая последняя из всех берет его за руку и притаивается. Они стоят посередине моста на дороге.
Один, два, три…
Взявшаяся из ниоткуда ударная волна резко отбрасывает Влада назад, и он падает на спину. Не успевает он среагировать, как над ним нависает тень. Пустые глазницы, льющаяся черная вода изо рта, застывшая жуткая гримаса.
– Влад… – призрак смотрит будто сквозь него, но точно знает, чего хочет. Перед ним предстает женщина: с прядей стекает грязная вода.
Влад не может выговорить и слова, лишь рукой пытается ухватиться за ладонь Вари, которая должна быть рядом.
Никого.
– Катя умерла… Как и я, – призрак продолжает с ним разговаривать, а Влад цепенеет. Руки и ноги не слушаются. Он пытается открыть рот, но понимает, что лишь мычит. – А меня кто спасет?
Нечисть говорит размеренно. Она растягивает слова, будто смакует их.
Но затем призрак резко начинает повторять одно и то же:
– Забери. Забери. Забери… Забери!
Призрак склоняется к уху Влада, переходя на истошный крик.
– Он здесь… Он уже здесь!
Влад снова шевелит пальцами. И они поддаются. Он вскакивает, но тень исчезает.
Кто-то кладет ему руку на плечо. Влад вздрагивает, но затем выдыхает. Это Варя.
– Что ты видел? – спрашивает она.
– Я…
– Эй! – Марк идет с противоположной стороны моста, потирая затылок.
– Все на месте?
– Да…
Влад чувствует напряжение Вари и Марка, словно оно передается по воздуху.
– Здесь притаились призраки, – констатирует Марк. – Попытаюсь посмотреть в отражении.
Он опирается о перила и глядит на воду. Минута тишины, но она кажется такой бесконечной.
Марк все смотрит и смотрит на Обводный канал, не произносит ни слова. Варя застывает с согнутыми руками на месте.
– Все нити оборваны. – начинает говорить она. —Похоже, тут действительно много утопленников. Только вот…
Варя мотает головой и продолжает:
– Одна нить слабая. Готовая вот-вот порваться.
– Это значит, что…
– Тут кто-то живой!
Влада и Варю резко хватает Марк под руки и с жесткостью в голосе произносит:
– Мы уходим!
– Стой… – Варя вырывается из его хватки, но безуспешно.
– Нам нельзя здесь быть. Нам…
– Именно.
Влад застывает на месте. Он оборачивается и видит фигуру в черном. Балахон развивается на ветру, хотя на улице штиль. Он парит над землей. На лице – маска.
– Что происходит? – спрашивает Варя с дрожью в голосе.
Фигура молчит.
Через несколько секунд она поднимает руку и указывает на Варю:
– Ты рассказала им свой секрет? За этот поступок ты уже заплатила сполна.
Варя закусывает нижнюю губу. На ее глазах блестят слезы. Кто это? И откуда этот человек знает их? И человек ли он вообще?
Марк закрывает Варю собой, а Влад делает шаг вперед.
Фигура начинает смотреть на него. Он не видит его лица, но чувствует пронзительный взгляд, который окутывает до тошноты в горле. Словно толстые веревки стягивают до хруста костей.
– Ты был ей не нужен. Но из-за тебя она мертва.
Влад цепенеет. Внутри борются противоречивые эмоции. С одной стороны, он думает, что это может быть призрак, который хочет их напугать, но с другой… Слова били по больному, потому что именно эти мысли посещали Влада время от времени. Фигура словно читает Влада от корки до корки.




























