444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Валери Рэм » Клуб четырёх теней (СИ) » Текст книги (страница 5)
Клуб четырёх теней (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 20:30

Текст книги "Клуб четырёх теней (СИ)"


Автор книги: Валери Рэм



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Все трое замирают. Может они говорят о том, о ком он думает. Черная фигура, которую они увидели тут впервые. Но пока все очень расплывчато.

– Он сказал, что поможет нам обрести покой. Ведь память – ненадежная вещь.

Влад замирает. Точно такие же слова, которые он слышал от Кати. Он понимает, что пальцы немеют, а лоб покрывается испариной.

– Но все-таки вы здесь, – отрезал Марк.

Он нервно поправляет галстук на своем костюме, стоя в распахнутом пальто.

Девушка встает боком и опускает голову:

– Когда помнишь, всегда больнее.

– Вы хотите остаться забытыми? – спрашивает Варя, а затем добавляет. – Но одиночество – это хуже всего, что может быть на свете.

Варю это слегка задело. И видно, как она противится своим же словам. Но будто они проживают какую-то общую трагедию.

– Лучше уж так, чем было до. Родителям не было до нас никакого дела, в школе не замечали, друзей не осталось. Поэтому он предложил выход. Наверное, самый лучший для нас.

– Но это неправильно, – Варя хмурится.

Влад знает, что по правилам Клуба, если сущность не хочет, чтобы ей помогали, ее члены не вмешиваются. Только с личного согласия.

Марк подходит к мосту и глядит на воду:

– Они все здесь… Старая женщина в винтажном платье и волнистыми волосами, молодой парень в строгом костюме…

– Попробую поймать, – говорит Варя, но пальцы дрожат.

Влад чувствует внутри необъяснимую пульсацию. Скорее всего, недалеко есть разлом, который можно закрыть. Он смотрит под ноги и понимает, что тот спрятан от посторонних глаз. И что он находится посередине моста, пронизывая его насквозь.

Влад снова поворачивается к призракам и спрашивает:

– Вы знаете тех, кто обитает здесь уже очень давно? Примерно с девятнадцатого века.

Парень-призрак делает шаг вперед:

– Их забрали.

– Мост буквально построен на костях. Кому это понадобилось?

– Тому, кто не забыл.

Варя в это время пытается нащупать нити, но постоянно одергивает себя, мотает головой, словно руки обжигает невидимый огонь.

– Мне сложно сконцентрироваться, – нервно произносит она. – Их слишком много. Души не хотят, чтобы тревожили их судьбы…

И она резко распахивает глаза и, отшатываясь, падает.

– Варя! – Влад подбегает к ней.

Марк тоже оказывается рядом, садясь на корточки:

– Ты в порядке?

– Это место, – она хватается за голову. – Оно как будто проклято. Я пытаюсь уцепиться хоть за что-то, но не получается.

Шевеление сзади. Поодаль от них стоит толпа мертвецов. Черные силуэты со светящимися глазами. Они наклонили головы набок, сверля их взглядом.

– Уходите… – шепчет одна из теней.

– Мы не хотим возвращаться, – подхватывает другая.

Вдруг Марк спрашивает:

– Потому что он вам приказал?

Они закивали.

– Но среди нас есть тот, кто не хочет, чтобы его забыли. Он старается найти к вам путь, но вы противитесь принимать его.

Влад и Варя переглядываются. На Влада накатывают противоречивые чувства. Слишком много навалилось на них за последнее время. Видение Влада, старая пластинка, которая откуда-то взялась. И что же Марк увидел тогда в отражении?

– Ерунда какая-то, – Марк супится. – У нас нет умерших друзей или родственников.

– А он не умер, – слова призрака бьют Влада по больному. Как бы он хотел, чтобы Катя нашла к нему путь.

– О ком вы вообще говорите? – Марк начинает злиться. Его лицо краснеет.

– О том, кто все-таки помнит.

Казалось, что территорию вокруг моста закрыл невидимый купол. Не слышно даже эха, стука каблуков от ботинок, произнесенные слова здесь сразу же растворяются в пустоте.

Марк и Влад помогают Варе подняться. Она дрожит, но в то же время держится стойко, пытается отвести взгляд.

– Мы не можем оставить вас здесь, – Варя обращается к теням. – Пожалуйста, позвольте помочь. Ведь память о вас должна жить в сердцах ваших родных. Только тогда вы сможете обрести покой.

– Уходите, – снова одно и то же слово. – Иначе, он заберет и вас.

Глухой треск под ногами. Еще чуть-чуть и мост сейчас разломится пополам, отрезая их от призраков. Влад, Марк и Варя, сразу прыгают на противоположную сторону, они пытаются устоять на ногах, держась друг за друга. Обломки, словно щебень, сыпятся в Обводный канал, а тени исчезают.

В эту же секунду они оказываются за пределами разлома.

Марк сует руки в карманы и произносит:

– Я говорил, что сюда лучше не возвращаться. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ты ведь знаешь больше нашего, – говорит Влад, выделяя каждое слово.

Марк молчит, потупив взгляд.

Варя вкрадчиво спрашивает:

– Марк, что ты тогда видел?

Он молча оборачивается. В его глазах читается глубокая печаль, даже, можно сказать, растерянность. Ветер усиливается, будто хочет, чтобы они ушли отсюда и никогда больше не возвращались. Через несколько секунд Марк тихо произносит:

– Нашу смерть.

______________

[1] Ты никогда не выбираешь простой путь.

Глава 7. Мать

Я не хочу верить.

А что, если правда куда хуже, чем может быть?

Марк

Дверь протяжно скрипнула, и Марк вошел в комнату. В нос ударил запах пота и старых книг. Пыль медленно оседала на пол, стеллажи и диван, мерцала при дневном свете. Золотистая штора только наполовину прикрывала большое окно, сквозь которое проникали солнечные лучи.

Мать сидела в кресле напротив зеркала. Ее карие глаза пустые, выцветшие. Многолетние морщины стали еще больше выделяться на ее исхудавшем лице. Она цеплялась пальцами за подлокотники и проводила по ним ногтями. Ткань трещала, издавала неприятные звуки, но мать это не останавливало. Она продолжала смотреть в одну точку, лишь повторяя одно и то же слово:

– Забери. Забери. Забери.

Ком встал в горле. Марк поправил галстук на шее, чтобы ослабить его. Кислород словно выкачали из легких.

Мать его не замечала. Или не хотела замечать. Она давно уже перестала видеть в нем сына. Того, кого она любила и оберегала.

Теперь же это в прошлом.

Общая трагедия должна была объединить и без того хрупкую семью, но она лишь расколола ее пополам.

Слезы медленно текли по ее щекам, капая на старое, измятое платье красного цвета в горошек. Она его очень любила носить, потому что эта вещь была подарена отцом Марка.

Половица застонала под тяжестью ноги. Каждое движение Марку давалось с трудом. Он боялся спугнуть мать, боялся сделать неверное движение. Но Марк хотел достучаться до нее, предпринять хоть что-то. Но прошло уже несколько месяцев со дня трагедии. А дом умер вместе с их владельцем.

– Мам? – вкрадчиво произнес Марк, голос дрожал.

Слова растворились в воздухе. Звук не отскакивал от стен. Они впитывали его безвозвратно.

Мать даже не моргала, не говорила ни слова.

Ее состояние било по самому уязвимому месту. По сердцу.

По пальцам словно пробежал ток, и они онемели.

Он сделал еще шаг, кусая щеку с внутренней стороны. До крови. На языке застыл металлический привкус.

Мать повернула голову в его сторону. Отражение сделало то же самое, но на секунду быстрее.

Марк сглотнул, рубашка прилипла к телу от пота. Но он все же посмотрел в зеркало.

Мать ничего не говорила, а тот, кто находится по ту сторону, произнес:

– Пора.

Марк мотает головой и образ матери медленно расплывается перед глазами.

В архиве тихо. Стеллажи с документами скромно наблюдают за Марком, будто ждут, что он найдет ответы на свои самые сокровенные вопросы. Запах пергамента и старого дерева ударяет в нос, не помогает сосредоточиться. Марк чувствует себя слишком живым среди этих мертвых документов.

Он опускает взгляд на газетные вырезки и фотографии девятнадцатого века.

Ему не дает покоя тот случай, когда они с Владом пришли в заброшенный дом и Марк увидел образ отца по ту сторону зеркала. Только это был вовсе не он. Фигура в черном. И тогда, на Боровом мосту она тоже пришла к ним, выдавая все личные тайны. Что ей надо от них? И что ей надо именно от Марка?

Он решает провести собственное расследование, не предупредив об этом Варю и Влада. Марк считает, что сможет справиться в одиночку. А вдруг они узнают ту горькую правду, которую он все это время прятал? Вдруг осудят его?

Тусклые лампы освещают просторный зал. Одна из них начинает искрить, словно подмигивать. Внутри себя Марк бесится, злится. Он чувствует, как нарастает внутренний гнев. И почему он выходит из себя из-за таких мелочей?

Марк закрывает глаза. Он медленно выдыхает и берет в руки зарисовку Борового моста. Он никак не дает ему покоя. Может быть, Марку удастся что-то отыскать в архиве и узнать, почему на мосту происходили массовые самоубийства и почему в отражении вод Обводного канала он увидел ту самую фигуру в черном. И смерть.

Марк проводит пальцами по шершавой бумаге, всматриваясь в конструкцию Борового моста. Еще в те времена он был деревянным.

С 1881 до середины 1880-х годов мост именовали Андреевским. После этого он получил название Боровой. Работы велись под руководством инженера А. И. Штукенберга.

Марк еще раз перечитывает строчки, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но вместо ответов на вопросы он получает лишь сухие факты, которые никоим образом не помогают. Марк прикрывает веки, пытаясь взять себя в руки, но треск лампы так и действует на нервы. Хотелось разнести весь архив к чертям. Марк берется за следующий документ.

Перед глазами копии документов, в которых рассказывается об истории Борового моста, его строительстве, реконструкции и инженерах. Вот только где-то уже поплыли чернила, где-то вырваны страницы или куски текста, поэтому Марк не может собрать все это в единую картину.

Берегись зеркал.

Единственное, что отец сказал Марку перед смертью. Марк нервно дернулся, в горле встал ком. И почему ему это сейчас пришло в голову? Почему он вспомнил именно этот момент?

И снова раздражение. Руки, готовые разорвать эти проклятые бумаги, напряжены.

Марк добирается до старых фотографий Борового моста. На нем стоят люди. Нельзя разглядеть их эмоций, изображение не такое четкое. Но Марк как будто почувствовал единение с историей. Ведь это произошло чуть больше ста лет назад, когда еще существовала Российская империя. Тогда был другой мир, другие люди, другое все. Марк только хочет отложить фотографию, как его внимание привлекает черное пятно. Он опускает взгляд и видит, что внизу моста, где находится ров, запечатлена расплывчатая фигура.

Внутри все похолодело, Марк под тусклым светом архивных ламп начинает промаргиваться, думая, что сходит с ума. Но «пятно» не исчезает. Кажется, что оно становится только ярче и ярче.

Марк видит еще одну фотографию Борового моста, уже начала двадцатого века. Он теперь знает, что нужно найти. Фигуру в черном.

И снова она. Стоит среди людей и смотрит прямо на Марка, прожигая душу. А люди будто и не замечают ее, счастливо машут рукой на камеру или проходят мимо.

Скрип.

Марк оборачивается на шум, но в зале пусто. Он нутром чувствует, что за ним кто-то следит. Холодок пробегает по коже. Волосы встают дыбом, тело покрывается мурашками.

Марк подносит пальцы к подбородку, задумываясь. Но внутри бушуют противоречивые эмоции. Эта фигура привязана к конкретному мосту или к нескольким?

Марк просит архивариуса найти еще документы, в которых запечатлены фотографии мостов Петербурга.

Когда мужчина принес все необходимое, Марк практически выхватил из его рук коробку и дрожащими руками разложил фото на столе.

Дворцовый мост. 1916 год.

Фотография уже выглядит четче, чему Марк, несомненно, рад. Но после восторга на смену приходит страх.

Снова фигура в черном. Стоит поодаль, будто наблюдая за проезжающими мимо каретами и автомобилями. А лица людей на ней как будто выглядят еще бледнее.

Марк чувствует могильный холод. Он забирается под пиджак. Взгляд расплывается от нахлынувшего шока и Марку уже кажется, что фигура поворачивает голову в его сторону. Он отбрасывает фотографию, тяжело дыша.

Позднее Марк находит еще фотографии мостов: Ново-Каменного, Ипподромного, Большого Конюшенного, Поцелуева.

И везде Марк видит черное пятно.

На столе уже собралась гора из документов и снимков, но Марк не хочет останавливаться. Он делает копии, чтобы взять их с собой и еще раз их пересмотреть.

Он встает из-за стола, и одна из архивный фотографий падает на пол. Когда он ее поднимает, то замечает, что черная фигура как будто стала ближе к нему.

Марк выходит из архива, оглядываясь. Ему кажется, что его кто-то преследует. Ветер завывает, шепчет что-то Марку на ухо. Он отмахивается и идет к машине.

Дверь с треском захлопывается. Марк кладет руки на руль и делает глубокий вдох. Он заводит машину и глядит в зеркало заднего вида и отшатывается. В отражении на заднем сидении он видит фигуру в балахоне. Марк моргает и резко оборачивается.

Никого.

Он давит на газ.

По пути в офис, ему начинает названивать юрист. Марк лишь бросает взгляд на экран телефона, но трубку не поднимает.

Марку офисе всегда скучно. Он практически не просматривает бумаги, редко интересуется делами, но почему-то его постоянно тянет сюда. Наверное, из-за страха перед покойным отцом, или, быть может, из-за долга перед матерью. А еще Марк не хочет, чтобы все доставалось этому самонадеянному Самсонову.

Марк смотрит в окно, пока Самсонов беседует с подрядчиками. Его отвлек скворец, притаившийся на ветке дерева. Птица осознанно глядит на него сквозь стекло.

– Какой же ты самоуверенный!

И снова голос отца. Злой, надменный, глухой.

– Я не для того тебя растил, чтобы ты так себя вел!

Звуки битой посуды, удары кулаком о стену, крики.

– Ни одного квадратного метра фирмы ты не получишь!

И в итоге получил. Но это ноша, бремя. Марку кажется, что он не достоин отца, что он делает все не так. Но, по правде говоря, он и не хочет что-то предпринимать. Марк давно опустил руки.

— Марк Александрович, – Самсонов поворачивается к нему и подмигивает. – Нужна ваша подпись.

Марк нехотя берет документы, но строчки расплываются перед глазами. Он даже не понимает, что подписывает. Отец, фигура в черном, Боровой мост. Все сплетается воедино и не хочет отпускать. На бумаге остаются влажные следы от пальцев.

Войдя в свой кабинет, Марк собирает вещи и складывает их в портфель.

Как вдруг без стука к нему вбегает запыхавшийся юрист.

– Марк Александрович…

– Мне уже пора.

Юрист кидает на стол какие-то бумаги. Марк опускает взгляд.

– Что это?

– Подрядчик, с которым вы сегодня подписали договор – это фирма-однодневка. У них уставной капитал в десять тысяч.

Марк чувствует, как к лицу приливает кровь от нахлынувшей ярости.

– А раньше вы это не могли узнать?!

– Павел Григорьевич предоставил нам на проверку подставные документы.

– Что?!

Марк вылетает из своего кабинета. Он стискивает кулаки, а затем распахивает дверь к Самсонову. Тот сидит в своем кресле, попивая чай и напевая какую-то шутливую мелодию.

– Вы знали… – Марк указывает на документы.

Павел Григорьевич ставит чашку и поднимается, поравнявшись с Марком.

– Что знал? – ухмыляется Самсонов, отчеканивая каждое слово. – На документах ваша подпись, не моя.

– Я вас вышвырну отсюда, – Марк закатывает рукава рубашки, пыхтит.

– Вот как, – хохочет Самсонов. – Но что же потом скажут органы, когда узнают о делах, которые мы тут проворачивали? В конце концов вы здесь главный.

Марк замирает. Кажется, что пол проваливается под ногами и Марк летит вместе с ним вниз. Он так увлекся расследованием, что даже не давал себе отчет о том, что происходило в фирме. Мысленно Марк уже начинает ругать себя, но только какой в этом смысл?

– Ты всегда был слишком мягким, Марк, – Самсонов поправил пиджак. – Даже с матерью не справился… А как ты собираешься справиться с бизнесом?

Марк открыл было рот, но слова так и застыли в небытие. Он сразу вспоминает отца, который говорил ему, что у него ничего не получится. Может быть, стоит опустить руки?

Павел Григорьевич быстро ретировался, оставив Марка наедине со своими мыслями.

Марк понимает, что без Влада он может ничего не найти на Боровом мосту. Но попытаться все-таки стоит. Слова Самсонова так и продолжают крутиться в голове, не дают покоя. Как будто по черепной коробке ударяют молотком и стучат так сильно, что в ушах начинает звенеть.

Холодный ветер пробирается под кожу. Марк сует руки в карманы. Сегодня с утра землю припорошило снегом, но лед на Обводном канале уже растаял. И что Марк надеется тут увидеть? Фигуру в черном? И что он спросит?

Марк подходит к краю моста и глядит вниз. В гладкой поверхности воды Марк видит отражение своей матери.

Но подувший ветер нагоняет мелкую рябь, от чего ее лицо искажается.

– Забери. Забери. Забери.

Марк вспоминает зеркало в их доме, как он прошел сквозь него, пытаясь спасти ее. Но совершил ошибку.

Марк отпрянул и взглянул вдаль. Мимо проезжают автомобили, пара пересекает мост, чувствуется запах бензина и легкого мороза.

– Все-таки без Влада мне тут делать нечего, – говорит сам себе Марк.

Он поправляет волосы, а затем идет в противоположную сторону.

– Ты нужен им.

Марк замирает. Слова эхом отдаются в голове. Это плод его воображения или с ним реально кто-то разговаривает?

Перед ним стоит юноша. Кудрявые каштановые волосы покачиваются в такт холодному ветру, глаза смотрят в упор на Марка. Одет он легко: в бежевую кофту с горловиной и серые брюки. Парень стоит неподвижно, он как будто застыл во времени.

На мосту больше никого нет. Ни людей, ни машин. Пошел мокрый снег, покрывая тонкой коркой пальто. Фонари так же продолжают гореть.

Марк теряет дар речи, разглядывая из ниоткуда явившегося парня.

– У тебя все в порядке? – спрашивает Марк, оглядываясь по сторонам. – На улице вроде как не лето.

– А я не отсюда, – парень продолжает прожигать его взглядом.

– Из Африки что ли? – он усмехается, но затем понимает, что сморозил глупость. – Слушай, мне сейчас не до тебя. Иди-ка ты лучше отсюда.

Незнакомец делает шаг, а Марка словно окатывает ледяной водой. Его глаза расширяются, потому что в этот же момент юноша молниеносно оказывается перед ним. Взгляд пустой, а глаза ярко-зеленые. Похоже, что внутри в нем еще бьется жизнь, но снаружи он мертв.

– Кто ты? – Марк понимает, что он выдавливает из себя этот вопрос. Каждое слово дается с трудом.

Губы незнакомца шевелятся, он начинает монотонно говорить. Но каждое слово впитывается в мозг:

– Ты получишь этот ответ, только тогда, когда узнаешь себя.

Марк понимает, что это не его голос. Голос Вари… Он шепчет, как и она.

– Что, черт возьми, происходит? – Колени подгибаются, а ноги становятся ватными.

– Ты боишься, – произносит незнакомец. И теперь уже другим голосом. Голосом Влада. Звонко, четко: – Вот только страх порождает сомнение.

– Что ты несешь?! – Марк отшатывается, но юноша снова делает шаг. – Не хочешь по-хорошему, да?

Марк пытается схватить парня, но промахивается. Он просто не может коснуться его.

– Что за…

В то же время юноша опять начинает говорить. Наконец перед глазами появляется образ Самсонова:

– Ты слишком мягкий, Марк.

– Нет… Нет! – Марк хватается за голову.

Он протягивает руку, но Марк пытается увернуться. Однако, когда пальцы касаются его ладони, перед глазами начинают мелькать вспышки.

– Как был дураком, так и остался…

Снова голос отца. На этот раз безжизненный, будто он смирился с происходящим. Слова режут по больному, ковыряют старые раны, не хотят покидать его разум.

Марк помнит этот момент. Ему тогда было пятнадцать, и он взял без спроса машину отца.

– Тебя уже ничего не спасет…

Звуки усиливаются, давят, приближаются, становятся все громче.

Ему восемнадцать. В тот момент Марку удалось поступить только на платное обучение, поэтому отец был крайне недоволен.

Вспышка.

Марк держит руках старую пластинку. Картинка искажается, но он успевает прочитать надпись: «Scorpions».

Вспышка.

Марк стоит напротив зеркала. Он касается гладкой поверхности, но отражение лишь ухмыляется и произносит:

– Вспомни.

И все рушится. Марк проваливается в бездну, чувствуя под ногами невесомость, а затем возвращается обратно. Он еле стоит, тяжело дышит.

Незнакомца уже нет. Вокруг снова ходят люди и проезжают машины. Снег усиливается, оседая крупными хлопьями на землю.

Марк все еще стоит как вкопанный, пытаясь разобраться со своими чувствами. Это сон или реальность? И если все-таки реальность, то стоит ли в нее верить?

Глава 8. Пластинка

Я получила, что хотела.

Но реальность оказалось куда страшнее.

Варя

Ты рассказала им свой секрет? За этот поступок ты уже заплатила сполна.

Слова стягиваются на шее тугим узлом. Варя сглатывает, но в горле застревает ком. Она жмурится, думая, что это поможет голосу в голове исчезнуть. Но он только усиливается, стучит на уровне подсознания.

А что, если Марк и Влад узнают ее тайну? Это может вылиться в серьезные последствия. И что они тоже могут скрывать?

Но она не хотела говорить то, что сказала Эле. Не думала, что последствия будут такими разрушительными.

Еще этот незнакомец, который является во снах. Кто он? И что хочет сказать? Варе иногда кажется, что она что-то забыла. Или кого-то… Может ли тот парень как-то связан с этим?

Варя подгибает ноги под себя, сидя за столом. Доклад по истории психологии сам себя не напишет. Но она почему-то дотянула до последнего, поэтому его приходится делать ночью.

В какой-то момент, печатая на компьютере, она замирает и глядит на свои руки. Они дрожат. Варя понимает, что это все от использования способностей. От того, что она отдается полностью этому делу. А сейчас пожинает плоды.

Спасая других, член Клуба отдает часть себя.

Она усвоила это правило одним из первых. Ее плата —воспоминания. Она не знает, что отнимается у Марка и Влада, но это точно что-то существенное. Как и у нее.

Сначала это были незначительные вещи. Но затем становилось куда сложнее. А что, если в конечном итоге она, освобождая очередную душу, лишится памяти о родителях? Перед глазами возникают образы мамы и папы.

– Нет…

Шепчет Варя, отмахиваясь. Она не хочет, чтобы этот момент настал. И даже, если настанет, то Варя что-нибудь придумает.

Доклад получается несуразным. Варя понимает, что утром на паре ей придется несладко, если она так и продолжит витать в облаках.

Но тут Варя вспомнила слова Марка о том, что он видел их смерть. От этого становится не по себе. Варя кусает ногти. Ее способность видеть судьбы людей – это дар или проклятие? Так и не найдя ответа, Варя глядит на соседнюю кровать. Она принадлежит Эле. Они вместе жили в одной комнате. Все ее вещи так и остаются на привычных местах с того момента, как случилась авария: небрежно сложенная одежда, разбросанные украшения на столе, открытая книга. Варя периодически убирает пыль, но ни на миллиметр ничего не сдвигает.

Сердце замедляет свой ритм. Что-то сдавливает грудь. Варя решает немного проветриться.

Выйдя в коридор, она сразу же застывает на полпути. Вдалеке к ней приближается Никита с пакетом, содержимое которого гремит на всю округу. Но откуда он здесь? Он ведь не живет в общежитии.

Заметив Варю, Никита улыбается и машет рукой. Варя неловко делает то же самое в ответ. Думая, что на этом все закончится, она проходит дальше. Но Никита начинает идти в ее сторону. Какого лешего?

– А ты чего тут одна, странница? – Никита запускает пятерню в волосы.

– А ты что здесь делаешь? – Варя хмурится.

– Вопросом на вопрос, – он складывает руки на груди. – Прекрасно.

Затем он продолжает:

– Ребят навестить. Шестой этаж, банкет скромный.

Варя закатывает глаза и кивает в сторону пакета:

– Но завтра занятия.

– Веселиться ведь никто не запрещает, – он подмигивает и гремит бутылками. – Тем более, пары подождут.

А на что она вообще надеется? Никита – способный студент, но вот только развивать свои таланты ему мешают лень и развязность.

– Вижу, что куда-то собралась?.. – Никита склоняет голову набок.

– Не твое дело, – Варя завязывает пояс на пальто потуже, краснея.

– Может, стоит тебя проводить? Лучше не расхаживать одной в такую темень. Я только отнесу… вот это.

– Не надо, – Варя мотает головой и идет к лестнице.

На улице стало чуть теплее, хоть уже и глубокая ночь. Видимо, весна все-таки вступает в свои права. И Варя, честно говоря, несказанно этому рада.

Она только выходит из общежития, как слышит, что кто-то хлопает входной дверью.

– Все-таки я посторожу тебя, – Никита равняется с ней.

– Ты всегда такой прилипчивый? – она нервно поправляет ворот пальто, супясь.

– Время от времени.

– А твои друзья?

– Выпьют и без меня.

– Жаль.

Варя выдыхает клубы пара. Нет, все-таки до теплой погоды еще далеко.

– А ты всегда такая? – он усмехается.

– Какая? – она останавливается и пристально смотрит на Никиту, пока он еще идет впереди.

Он оборачивается:

– Хамка.

Кровь приливает к щекам от нахлынувшей ярости. Что он вообще о себе возомнил?

– Еще хоть слово…

– И что будет? – он снова усмехается. – Побьешь меня?

Варя не спускает с него глаз, а он подходит ближе и ближе к ней, пока не оказывается совсем рядом.

– Зачем ты вообще пошел за мной? – Варя щурится.

– Может быть, хочу пощекотать тебе нервы, – он сует руки в карманы и пинает завалявшийся камень.

– Пощекочи себе в другом месте, – Варя замолкает, думая, что уже болтает лишнего. И почему она с ним ведет себя таким образом? Но он до невыносимости ее раздражает. Самонадеянный кретин.

Никита хохочет. Смех эхом разлетается по всей улице.

Варя толкает его плечом и идет в парк.

Она нутром чувствует, как Никита идет за ней. Он что, сталкер? Никак не отцепится от нее.

Она садится на качели, чувствуя, что они мокрые после прошедшего холодного дождя. Варя сжимает влажный поручень, по руке стекают капли воды.

Никита садится рядом, чуть покачиваясь одной ногой.

– Как там Эля?

Вопрос бьет под дых.

– Тебе какое дело?

– Ну… – он отводит взгляд. – Все-таки мы с ней учились на одном потоке.

– Пока никак, – она пожимает плечами.

– Тебя это беспокоит, – он наклоняется к ней. – Я чувствую.

Это было сказано без насмешек и упреков. Просто факт. Самый простой и самый очевидный, но Никита чертовски прав.

– Заглушить боль просто так ты не сможешь, – продолжает он. – Но воспоминания о ней – это, наверное, единственное, ради чего стоит верить в ее выздоровление.

Они молчат. Снова. Но оно лучше тысячи слов.

– Ладно, – он мнет пальцы. – С моей стороны это была маленькая слабость.

Варя молча смотрит на него. На секунду его привычная насмешливая маска сползает, обнажая что-то усталое и серьезное. И так же быстро возвращается на место.

Никита резко выпрямляет плечи, снова становясь тем самым заносчивым хамом, каким она его знает.

– Эля сильная, – он уже почти бросает фразу. – Она справится.

Они так и продолжают смотреть друг на друга. Свет от луны освещает его лицо, зеленые глаза кажутся еще ярче, они словно блестят.

Варя отводит взгляд, понимая, что она не имеет право. Ни на эту симпатию, ни на это понимание. Это чувствуется как предательство. Предательство той, что лежит в больнице, и той, кем она дорожит больше всего.

На следующее утро Варя чувствует себя разбитой. Она проспала часа четыре, если не меньше.

После пар она решает поехать в квартиру Клуба. Они с Владом и Марком договорились разобраться с той пластинкой, которую нашли.

Она решает прогуляться пешком, чтобы освежить мысли. По пути Варе встречается Доходный дом Стенбок-Фермора. Почти бордового оттенка, украшенное в стиле поздней эклектики. Особенно Варе нравятся шлемовидные купола над эркерами. А еще она всегда умиляется с скульптурной группы путти, которые располагаются на уровне последнего этажа.

Засмотревшись на здание, она немного отвлекается, но это не особо помогает.

Разговор с Никитой в парке оставил странное послевкусие. Его колкость, но в то же время и внезапная слабина совсем сбивают ее. Он довольно открытый, но еще и дерзкий. Вот только почему Варя вообще о нем задумывается? Каждый раз она твердит себе, что должна избегать Никиту, но каждый раз натыкается на него, будто сама судьба этого желает. Или, может быть, желает она?

Через время все собрались на кухне за столом. Марк принес свой новый проигрыватель из дома, который, как кажется Варе, больше украшает квартиру, нежели используется по назначению.

Что они найдут на пластинке? И откуда она взялась?

Включив его, ребята затаили дыхание.

– Первая песня называется «Don't stop at the top[1]», – читает Марк. – Вы думаете, что тут можно что-то найти?

Варя не знает, за что нужно цепляться, поэтому она просто отмахивается от Марка и кладет локти на стол, упираясь ладонями в подбородок.

There's no risk that you're not taking…[2]

Она не знает почему, но эта строчка ее особенно цепляет. Наверное, это ей напоминает об Эле.

Влад при этом присвистывает:

– Ничего не понимаю…

– Смысл песни? – спрашивает Варя.

Я в английском ни бум-бум, – он усмехается.

To take me where the night begins…[3]

Почему Варя обратила внимание на этот отрывок? Может быть, она сходит с ума или, может быть, они ей что-то подсказывают.

In the end they try

To eat your soul…[4]

Пока что ничего особенного они не замечают. Варя пытается вслушиваться в слова, однако пока никаких странностей. Марк слегка дергается, будто ему это все не совсем нравится. Влад иногда отстукивает ритм и что-то бубнит себе под нос.

– А где вы нашли пластинку? – спрашивает Марк.

– Не поверишь, но за диваном, – смеется Влад. – Странно, правда?

– Так, может быть, это твоя? – Марк хмурится.

Влад выставляет ладони вперед:

– Ты что… Я похож на истинного ценителя искусства? Варя, может мы ему скажем…

– Тогда откуда она там? – Марк уже недоволен. – Не может же она появиться там по мановению волшебной палочки.

– Марк… – Варя глядит на него исподлобья.

Не успевает она договорить, как пластинка начинает прокручиваться назад. И все песни идут задом-наперед.

Все притаились, смотря друг на друга. Варя задерживает дыхание, по телу пробегает холодок. Влад замирает с кружкой чая на полпути ко рту. Марк нервно проводит рукой по заднику стула, будто ища опору.

Щелк.

Все затихло.

И вдруг вокалист начинает петь:

Over and over and over[5].

Затем пластинка опять останавливается:

I'm a stranger in this town[6].

И снова:

To find the house of meanings[7].

Последнее, что Варя слышит:

Well, it seems that I was lost

In intoxicated nights

Following the trace of ecstasy

With no future and no past

Just the present was alive[8].

Пластинка заканчивает играть и продолжает бесшумно крутиться. Все до сих пор молчат.

– Что это было? – спрашивает Влад, потянувшись к проигрывателю.

– Стой! – одергивает его Варя. – Мы еще не знаем, что это такое.

Он кивает.

Марк о чем-то задумывается. Он потирает бровь, а затем произносит:

– Чепуха какая-то.

– Я не думаю, что это так, – говорит Варя. – Тут явно есть какой-то смысл.

– Тогда объясни его нам, – Марк откидывается на спинку стула и взмахивает рукой. – Давай.

Варя злобно смотрит на него, Марк выдерживает этот взгляд.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю