444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Валери Рэм » Клуб четырёх теней (СИ) » Текст книги (страница 14)
Клуб четырёх теней (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 20:30

Текст книги "Клуб четырёх теней (СИ)"


Автор книги: Валери Рэм



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– А у меня завтра экзамен, – вздыхает Варя.

Влад берет бутерброд и с набитым ртом произносит:

– У тебя все получится, Варя. Когда не получалось?

– Кажется, всегда.

И когда Варя стала такой? Она тихая, чувствительная, но не пессимистичная. Эля ее до сих пор не вспоминает, насколько известно Луке. И Варя несет на себе этот груз, да и не хочет от него избавляться. Что с ней станет, если она окончательно разрушит себя?

Продолжая размышления, Лука переводит взгляд на Марка.

Он находится на пике своего краха, но старается держаться изо всех сил, не показывать свои чувства, прятать их глубоко внутри. Потеря фирмы, проблемы с матерью, сложные отношения с Варей.

И Влад. Так и не смирившийся с потерей Кати, но отчаянно ищущий пути обхода. Если он однажды нарушит Правило Клуба, то будет плохо всем. За ним нужно пристальнее следить.

– Не понимаю, в чем прикол собирать эту рухлядь.

Серафим наклонился к треснувшей статуэтке обнаженной женщины и стал ее разглядывать. Лука усмехнулся:

– Потому что эти вещи хранят историю.

– По твоей логике тогда даже моя кепка ее хранит.

Серафим подметил интересный момент. Все вокруг, действительно, – это память, история. Даже самые незначительные предметы.

– Знаешь, – продолжает Серафим, – кажется, что даже бабушка поддерживает тебя.

– А ты? – спрашивает Лука.

– Ну… я… – протягивает Серафим на одном дыхании. – Если тебе нравится, то что я сделаю?

Лука потрепал Серафима по голове, каждый раз отмечая его белокурую кудрявую шевелюру.

– Ай, да перестань, – отмахивается он. – Я тебе не мальчик. Всего лишь на два года младше.

– Ты для меня всегда будешь малышом, – Лука улыбается.

Они выходят из антикварного магазина и отправляются вниз по Девятой линии. Серафим глядит на солнце, прикрываясь рукой:

– Ну и погодка сегодня. Хорошо, что кепку взял. Тоже будет впитывать историю. А потом продам втридорога.

– Это так не работает, – подмечает Лука.

– А как же?

– Ну, смотри… События, которые вбирает в себя вещь, должны быть ценными, запоминающимися.

– Не знаю, – пожимает плечами Серафим. – Ты сейчас со мной, что еще может быть лучше?

Лука запнулся, проследив за братом, который что-то насвистывал себе под нос. Раньше он не ценил эти моменты, а потом понял: ближе бабушки и Серафима у него никого нет. Они единственные люди, ради которых он вообще существовал.

Дома бабушка приготовила обед. Лука начал ей рассказывать про статуэтку, которую купил. Она внимательно слушала.

– Откуда ты столько о ней знаешь? – удивленно спросила она.

А как Лука ей мог рассказать, что уже давно слышал предметы? Они разговаривали с ними. Точнее, их владельцы. Сначала это случилось еще в детстве и было словно эхо. Потом голоса усиливались, не давали покоя. И Лука не знал, что с этим делать. Впоследствии он научился усмирять все, что стучалось к нему в голову. Будь то мужчина, который тоскует по жене или ребенок, потерявший любимую игрушку. И иногда голоса даже сливались в унисон, не давали спать, давили на мозг.

А потом Лука понял: нужно не бежать от этого, а принимать. Умершие по началу не давали покоя, стучались к Луке, но затем, видимо, приняли его, а он принял их.

– В магазине рассказали, – бросил Лука.

И он практически не врал.

Лука поставил статуэтку на стеллаж, любуясь своей коллекцией. Серафим присвистывает:

– У нас тут скоро будет целый склад.

– Серафим… – вмешивается бабушка, поправляя очки.

Лука радовался. Тому, что они рядом, вместе с ним. Хоть Серафим и не понимал увлечений Луки, но всегда его поддерживал.

Он ценил их. Очень. И никогда не понимал, почему судьба распорядилась так, что Серафим бесследно исчез, а бабушка вскоре умерла. Лука считал это несправедливым по отношению к нему. Он ругался, бил кулаком о стену, не могу заснуть по ночам. А потом, видимо, ярость куда-то растворилась. Лука не выплакал ее. Нет. Она просто исчезла. И он стал тем, кем стал.

Лука запирается в своей комнате, оборачиваясь к тумбочке. Внутри лежит та самая вещь, которую Лука никогда и не надеялся найти. Его перстень. Который он носил, не снимая. Лука одновременно и хочет, и боится услышать то, что ему может рассказать украшение. Потому что он давно не слышал его голоса. Четкого, ясного, такого родного.

Он выдвигает ящик. Лука облизывает губы и поджимает их. Он пытался отложить этот момент. Но время идет, а ответов на вопросы все нет и нет. Даже когда он был в небытие, Серафима он там не нашел. Так, где же он?

Лука дрожащими руками берет в руки перстень, разглядывая его. С трещинками, слегка покоцанный, Серафим доносил его, кажется, до дыр. Это точно он, сомнений быть не может. С обратной стороны выгравированы инициалы.

С.В.

Серафим Виленский.

Он закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться. Лука пытается пробиться сквозь свои мысли, пытаясь их очистить.

И… в ответ тишина.

Ни голоса Серафима, ни какой-либо зацепки. Украшение будто пустое, будто оно не вобрало в себя историю его брата, а просто существовало как безделушка.

Лука выдыхает и надевает кольцо на палец.

Его резко пронзает вспышка. Лука задирает голову наверх, тяжело дыша.

Лука…

Голос зовет его. Это Серафим. Лука распахивает глаза, а затем мысленно спрашивает:

– Серафим, это ты?

– Лука, мне холодно.

Умоляющий, жалостливый голос. Луке на момент кажется, что у него останавливается сердце, а ком подступает к горлу.

– Скажи мне, где ты?

– Здесь нет выхода.

– Я найду тебя, слышишь?!

– Однажды ты стал мной. И теперь я за это расплачиваюсь.

А дальше тишина.

Лука не знает, как это интерпретировать.

Он пытается еще раз сосредоточиться, упорядочить мысли, напрягается из всех сил. Но больше ничего не происходит.

– Нет! – Лука бьет подушку. – Черт!

И тут же останавливается. Он позволяет себе проявлять эмоции? Но это не выход. Кажется, что мгновение замирает вместе с ним, а в голове до сих пор пульсирует голос:

Однажды ты стал мной. И теперь я за это расплачиваюсь.

Глава 22. Елена

Силы пожирают меня

И не оставляют выбора

Варя

Варя не знает, сколько она проспала, но зазвонивший будильник заставляет ее приоткрыть глаза и взглянуть на телефон.

Сегодня экзамен, а она чувствует себя так, словно из нее выжали все соки. Прошло уже несколько дней после применения квинтэссенции, а состояние Вари никак не улучшается. Она знает, что Марку и Владу уже намного лучше, но что происходит с ней?

Варя садится на край кровати, но все плывет перед глазами, в теле чувствуется сильная слабость. Она протягивает трясущуюся руку и разглядывает ее. Пытаясь унять, дрожь, Варя закрывает глаза и считает до десяти.

Мысли не слушаются. В голове сразу возникает образ Эли, Марка и Никиты. Их нити такие близкие, но такие далекие. Они не поддаются ей, ускользают.

Кое-как собравшись, Варя спешит в университет.

Они с Никитой теперь вместе? Варе непривычно думать об этом. Это словно что-то неизвестное для нее, неведомое. Как бабочка, которой жить всего две-три недели. А дальше?

Но вместо мыслей о Никите, она почему-то переключается на воспоминания о Марке после того, как они применили квинтэссенцию.

Поздняя ночь. Варя устроилась на диване, Марк же лег на полу. Ей было из-за этого слегка неловко.

Она отвернулась к стене и вдруг слышит шепот:

– Варя, ты как?

Варя сжимает в руках одеяло, а затем тихо произносит:

– Не очень, а ты?

– Тоже.

Они сказали друг другу правду. Смогла бы она так открыться Никите? Но он не из Клуба, он далекий от этого человек. А почему доверилась ему?

Он вдруг продолжает:

– Думал, что еще чуть-чуть и я совсем лишусь способностей.

Варя чувствует то же самое. Только после квинтэссенции она словно слышала голоса, нити разрывались на глазах, было ощущение, что ее частичка души умерла.

Варя молчала. Затем она произнесла:

– Как ты восстанавливал силы после квинтэссенций?

– Как правило, спал, – он чуть слышно смеется. – А ты?

– Само проходило.

Варе на секунду кажется, что Марк хочет еще что-то сказать, но слова так и застывают в воздухе. Она чувствует недосказанность с его стороны, боль, привязанность к ней. Но почему он молчит?

– Марк, – Варя прерывает их молчание. – Я хочу сказать, что не злюсь на тебя.

Она слышит его учащенное дыхание. Как будто эти слова не прошли сквозь него, а застряли внутри. Где-то на уровне сердца.

– Я всегда буду жалеть о том, что сделал. Но хочу исправиться.

– Главное, чтобы ты хотел этого для себя, а не для кого-то другого.

Снова молчание.

– Я постараюсь.

Варя выныривает из своих мыслей по пути в университет.

Преподаватель ставит ей экзамен автоматом, а Варя внутри себя выдыхает. Это подарок судьбы, не иначе.

Погода на улице заставляет взбодриться. Легкий ветер касается волос, щекочет кожу, солнце светит уже который день.

Никита не пришел на экзамен. Варя думает, что это его уже перманентное состояние. Тем временем она решает навестить Элю.

Варя ощущает напряжение, находясь в больнице. Как будто что-то не так.

Эля уже чувствует себя лучше, вспомнила некоторые периоды своей жизни, но Варю в свою память она так и не смогла впустить. Врачи говорят, что нужно время. А когда оно придет? Варя одновременно и хочет, и боится. Что первым ей скажет Эля, когда ее вспомнит? Варе столько нужно ей рассказать. Особенно про Никиту.

Варя входит в палату и замечает Элю, которая сидит на кровати в наушниках. Она снимает их и ровным тоном произносит:

– Здравствуйте.

Снова как чужой человек. Варя решает держаться. Из самых последних сил.

– Добрый день. Слушаете музыку?

– Стараюсь наверстать упущенное.

В голосе сталь, на лице – ничего. Эля как будто отвечает на автомате, будто эти слова даются ей с трудом. Она не особо хочет делиться с Варей своими мыслями.

– Это для вас...

Варя достает из сумки книгу, Эля читает:

– Унесенные ветром…

В висках пульсирует. Варя только сейчас понимает, что это произведение в том числе и про любовный треугольник. Зачем она вообще принесла его?

– Может, если будет скучно, вы прочитаете. Мне книга очень понравилась.

В разговоре чувствуется неловкость. Варя кусает ногти, а Эля откладывает книгу.

– Зачем вы ко мне приходите?

Все внутри переворачивается. Нет, это уже не боль, а удар в сердце, в душу. Кажется, что пол исчезает из-под ног и Варя сейчас рухнет вниз.

Она сглатывает:

– Вы мне были очень дороги.

– Но я этого не чувствую, – говорит Эля, смотря куда-то в стену, а затем поворачивается к Варе: – Я не хочу, чтобы вы больше приходили. Пожалуйста.

– Но… – Варя тянется к ней, а Эля отшатывается.

– Не трогайте меня!

Эля тяжело дышит, выставив руку ладонью вперед. У Вари вся жизнь проносится перед глазами. Слова Эли эхом пульсируют в голове.

Она вскакивает с места и выбегает из палаты.

Солнце скрывается за тучами. Варя останавливается у выхода больницы, не зная, куда себя деть. Запыхаясь, она смотрит на небо, по щекам текут слезы.

Она совершила ошибку. Большую ошибку. И теперь расплачивается за то, что сделала. Эля не вспомнит ее, не примет. Никогда.

Мелкий дождь смачивает землю. Варя падает на колени, из сумки вываливаются вещи и катятся по земле.

– Эля, – всхлипывая, шепчет Варя. – Прошу…

Варя не хочет истерик, не хочет рыдать навзрыд. Она устала. Ей хочется просто лечь здесь и лежать, не обращая ни на кого внимания. Варя как будто знала этот исход, но так боялась его, не хотела признавать. Внутри себя она была готова, но эти мысли прятались где-то глубоко, там, где не достать.

Варя крепко обнимает Никиту. Они стоят у Дворцового моста, ожидая его разведения. Белые ночи уже давно вступили в свои права. Нева спокойно плещется на фоне яркого марева.

– Я не могу забыть ее слов, – говорит Варя, стискивая его крепче. – Просто не могу.

Варя уже повисает на Никите опираясь о его руки. Она словно марионетка, которую подергаешь за ниточки, и та подчинится.

– Варя, мне очень жаль, – искренне говорит он. – Что-то внутри тебя поменялось?

– Все, – не сдерживая слез, произносит Варя. – Поменялось все. И я не знаю, как с этим жить. Я пыталась что-то объяснить, быть рядом. Но она уже не та.

И только сейчас Варя понимает, что Эля – теперь другой человек. Не тот, которого знала Варя. Она просто хотела, чтобы подруга очнулась и все стало как прежде. Но это расплата. За все, что Варя сделала.

Теперь она катится в пропасть, пробивает это дно с треском. Эля другая, а в груди больше не теплится надежда. Даже самая крохотная, мимолетная.

На место надежде пришла пустота. Крах всего, что может быть. Единственный человек, который верил в нее теперь отдалился. Навсегда.

– Расскажи о своих ощущениях, – просит Никита.

Варя закрывает глаза:

– Как будто вывернули наизнанку, содрали кожу заживо, не оставили и живого места.

Никита поглаживает ее по голове.

– А еще?

Варя поднимает голову и встречается с ним взглядом:

– Тебе это так важно?

– Очень, – Никита сужает глаза, пристально глядит.

– Как будто… свет навсегда погас в моей груди.

Варя хватается за голову:

– Боже, почему это происходит со мной.

Варя садится на корточки, обнимая себя за плечи.

– Это я виновата… Я виновата.

Она раскачивается взад-вперед, не в силах остановиться.

– Варя, – Никита оказывается рядом. – В чем ты виновата?

Она продолжает глядеть в одну точку.

– Это я виновата во всем.

Он берет ее за руку:

– Послушай меня, – он поправляет ее прядь, – саморазрушение – это не выход. И как будущий психолог должна это знать.

– Не хочу ничего знать, – она цепляется за ее руку, крепко сжимая. – Не хочу, Никит.

– Так, – он выпрямляется, а затем резко подхватывает Варю на руки.

Она подпрыгивает в его руках, ее глаза расширяются.

– Что ты делаешь…

Никита кружится вместе с ней. Варя смотрит на небо, которое кажется мраморным, смотрит на мелькающие огни и точки едва заметных звезд, которые сливаются в одну. На секунду ей кажется, что она летит. Свободно, спокойно.

Он останавливается и касается своими губами ее. Порывисто, но нежно.

Варя отвечает на поцелуй. Но на душе стягиваются узлы. Образ Эли, ее до боли пробивающие слова. По спине бежит холодок.

Никита отрывается от нее:

– Лучше?

– Лучше, – врет Варя.

Ей кажется, что она не до конца с ним искренна. Он настоящий, прямолинейный, открытый. Варя же не может пока этого понять.

Он опускает ее на землю и разворачивает лицом к разводящемуся мосту:

– Смотри, там уже рассвет.

Багрово-розовые лучи освещают облака. Виднеется белая полоска света.

Никита обнимает ее сзади, положив голову на макушку.

Варя касается пальцами его ладони. Но между ними словно ток.

А что на душе у Никиты?

Варя пытается поймать его нить, но у нее не получается. Она внутри себя злится. Наверное, после квинтэссенции это сделать не так-то просто.

– Почему ты не пришел на экзамен? – спрашивает Варя.

– Потом сдам, – спокойно отвечает он.

И его это даже не волнует? Варя бы металась как бешеная, если бы пропустила сдачу. А он так говорит, словно для него это не имеет никакого значения. Может быть, стоит так же отпустить свои мысли, забыться?

– Как ты это делаешь?

– Варя, – отрезает он, – я просто живу.

– Как это – просто жить?

– Реже думать о плохом… не знаю. Я всегда был таким.

Варя смотрит вдаль. Если не думать о проблемах, то можно остаться в иллюзиях. Но ей кажется, что Никита знает свое дело.

– Научишь меня? – спрашивает Варя.

– Ты не такая.

Она разворачивается к нему:

– А какая?

– Ты – мягкая. Податливая, словно тесто. Твои эмоции мечутся. Не успеваешь зацепиться за одну, как появляется другая.

– Это плохо? – она выгибает бровь.

– Скорее, необычно.

Варя тянется к Никите, чтобы поцеловать.

Но на душе ничего. Совсем пусто. Что она делает не так? Почему Варя ничего не чувствует? Может, ей нужно привыкнуть к Никите?

Как работает любовь? Это главный вопрос, на который Варя так и не может себе ответить. Она не знает и не чувствует. А когда наступит тот самый момент? Наверное, время покажет.

– Ты точно сможешь нас всех переместить? – спрашивает Лука.

– Да, – уверенно отвечает Влад. – В этом деле нужны все.

Ребята оглядываются по сторонам. У Эрмитажного театра практически никого.

– Я быстро, – Влад засучивает рукава.

– Ты уж постарайся, странник, – с полуулыбкой говорит Марк.

Влад берет за руку Варю и Луку. Марк встает рядом с ней. Даже после их ночного разговора в воздухе витает неловкость.

– На счет «три», – Влад крепче сжимает ладонь Вари.

Хлопок.

Варя открывает глаза. Перед ними предстает длинный коридор с множеством дверей. Рядом с ней стоит только Марк. По его глазам можно понять, что он тоже дезориентирован.

– Где Влад и Лука? – спрашивает Варя.

– Кажется, что-то у странника не сработало, – Марк напрягается.

– Надо найти дневник.

– Я пойду первый, – Марк выходит вперед. – Держись меня.

Видимо, Влад до сих пор не восстановился и его способности не сработали так, как нужно. Они либо в другом конце театра, либо…

– Может для начала найдем Луку и Влада? – шепчет Варя.

Марк, не оборачиваясь отвечает:

– Нам нужно быстрее покончить с этим.

Вокруг мрак, Варя держится за стену, чтобы пробираться дальше, она слышит тихие шаги Марка.

Он прав. Чем быстрее они найдут дневник, тем быстрее отсюда выберутся. Если, конечно, Влад и Лука не успеют быстрее. Варя надеется, что они встретятся где-нибудь по дороге.

Варя делает еще шаг и вдруг все лампы вокруг вспыхивают. И это не просто лампы. Они… керосиновые.

Она не успевает опомниться, как кто-то хватает ее за край кофты и утягивает в ближайшую комнату. Варя хочет пискнуть, но сдерживается. Холодная ладонь накрывает ее рот.

– Тихо… – чуть слышно говорит Марк.

Варя затаивает дыхание. Сквозь приоткрытую щелку двери она замечает движение.

Это призрак.

Женщина проплывает мимо них, но на мгновение останавливается. Она одета в пышное платье, на голове пучок с кудрявыми прядями.

Комната тесная. Все затекает. Марк находится сзади нее и слишком вплотную. Он часто дышит, у него колотится сердце.

– Подождем еще немного, – говорит Марк.

Варя кивает.

Она не чувствует напряжения, какую-то неловкость. Варя расслабляется, пульс восстанавливается. Ей кажется, что вокруг только спокойствие. И почему она хочет, чтобы они побыли так еще какое-то время?

– Думаю, можно выходить, – Марк убирает руку. – Давай я первый посмотрю.

Он протискивается через Варю и выглядывает наружу.

– Никого…

Марк смотрит на лампы:

– Они тут для антуража?

– Вряд ли, – Варя качает головой. – И вообще коридор выглядит странно, как будто…

– Из другого века, – подхватывает Марк. – Куда странник занес нас?

Варя и Марк проходят дальше.

Двигаясь вперед, она замечает приоткрытую дверь. Кажется, что там обычная гримерная.

Варя заглядывает туда и замирает.

За туалетным столиком сидит женщина. Тот самый призрак, которого они только что видела.

Не успевает Варя опомниться, как дверь за ней с треском захлопывается, отделяя ее от Марка.

– Варя! – он стучит. – Варя!

Душа уходит в пятки, по спине струится пот.

Призрак медленно оборачивается к ней. Яркие светящиеся глаза смотрят пристально, не моргая.

– Здесь не должно быть посторонних, – голос ни мужской, ни женский, он отскакивает эхом от стен.

Желудок скручивает.

Она резко подлетает к Варе и кричит:

– Не должно!

Варя закрывает глаза, слушая свое учащенное дыхание, крики Марка. Кожу обдает холод. Могильный. Он исходит от призрака, будто сейчас все обледенеет.

– Жаль твое милое личико, но… – Варя чувствует, что призрак совсем рядом с ней.

Она пытается сосредоточиться и нащупать нити.

Они оборванные, прозрачные, но внутри ощущается что-то еще. Отчаяние, страх, вкус предательства.

Призрак громко и яростно хохочет, а Варя, прервав ее, произносит:

– Он бросил вас…

Варя приоткрывает веки и видит, что женщина замирает. Глаза больше не горят красным, они блестят от слез.

– А вы… вы любили его.

Призрак отходит и отворачивается:

– Всем сердцем.

– Но что случилось?

– Он променял меня на театр, архитектуру. А я осталась ни с чем.

– Вы говорите о Бригонци?

Призрак кивает.

– Джузеппе талантливый. До невозможности. Но…

Варя внимательно ее слушает, а женщина так и не договаривает.

– Меня зовут Елена, – она переводит тему. – И я слишком доверилась чувствам.

– Но зачем тогда вы его удерживаете?

– Это неправда, – Елена мотает головой. – Здесь кроме меня никого нет. Я добровольно заточила себя в этом театре. Но Джузеппе… Он не здесь.

Щелкает замок и врывается Марк.

– Варя, ты в порядке?! – он осматривает ее.

Она оборачивается, а призрака уже и след простыл.

Оказавшись в зале, Варя видит, как один за другим зажигаются керосиновые лампы, освещая сцену.

Марк оглядывается:

– Колонна один, как было сказано на том листке. Но только где из них первая?

– Давай ты посмотришь справа, а я слева? – предлагает Варя.

– Хорошо, но будь осторожна.

Марк и Варя расходятся в разные стороны.

Она поднимается к задним сидениям, осматривая колонны. Варя заглядывает за каждую, пытаясь понять, где именно мог быть спрятан дневник.

Но чем дальше она продвигается, тем сильнее расстраивается. Никаких зацепок, ничего такого, что могло бы указать на существование дневника.

Варя подходит к последней колонне, которая находится практически у сцены. Но до нее еще надо добраться, пройдя по парапету. Варя, цепляясь за стену, встает на выступ стены.

– Варя, ты что творишь?! – кричит Марк.

Варя лишь цыкает, пытаясь удержать равновесие. Она подбирается к статуе, глядя вперед. Сердце колотится с бешеной скоростью.

«Главное – не смотреть вниз», – думает Варя.

Единственное за что можно зацепиться – это мраморная статуя. Варя продевает руку между ней и стеной, пытаясь что-то нащупать.

– Марк! – радостно взвизгивает она. – Кажется…

Она чувствует, что за статуей находится что-то похожее на маленькую дверцу. Поддевая ее ногтем, Варя вытаскивает дневник.

– Нашла!

Марк уже подбегает к краю:

– Так, а теперь осторожнее.

И тут Варя смотрит вниз. Она сглатывает, голова кружится. Пытаясь удержать равновесие, Варя с дневником в руках на мгновение замирает.

Пройдя обратно, Варя спрыгивает прямо в руки Марку.

Прильнув к нему, у Вари возникает чувство, будто она задерживается в его объятиях на несколько секунд дольше положенного. А Марк и не отпускает.

Она прочищает горло, и он убирает руки.

– Прости… – выдавливает из себя Марк.

– Мы все-таки нашли его! – машет дневником Варя перед его глазами, пытаясь перевести тему.

Но в глазах Марка Варя читает не только радость.

– Больше так не делай, – отрезает он.

– Эй!

Это голос Влада. Марк и Варя оборачиваются, видя его у выхода из зала. Он машет рукой.

– Куда вы пропадали? – спрашивает Варя.

– Мои способности… – мнется Влад. – В общем, нас случайно разделило. Я все это время искал вас.

Он смотрит на дневник у Вари в руках и подпрыгивает:

– А вот это хорошие новости! Пойдемте, Лука уже ждет нас.

– Да, странник, – потирает подбородок Марк. – Ты, как всегда, накуролесил.

Влад только смеется.

А Варя до сих пор чувствует кожей руки Марка на своей талии.

– А, может быть, на Бали? – на экране телефона Эли высветились цветастые фотографии пляжа.

– Дорого, – помотала головой Варя.

Эля надула губы и сложила руки на груди:

– Вредина…

Варя посмеялась, накрыв руку Эли своей ладонью:

– Турция?

– Лучше уж Бали, – Эля закатила глаза.

В аудитории слышны перешептывания. Преподаватель монотонно читал лекцию, не обращая внимания на студентов. Сначала Варя пыталась что-то уловить и записывать, а потом сдалась.

– Обещай, что мы куда-нибудь обязательно съездим вместе, – уверенно произнесла Эля.

– Конечно, – улыбается Варя. – Это даже не обсуждается.

Она посмотрела в окно, за которым крупными хлопьями падает снег. Сегодня, кажется, обещали сильную метель.

– Разумовский! – голос преподавателя распространился на всю аудиторию. – Я, конечно, все понимаю, но вас больше всех слышно.

Пронеслись смешки.

– Все равно он милый… – вздохнула Эля.

Варя проследила за взглядом подруги и обернулась в сторону Никиты. Он самодовольно развалился на стуле, что-то обсуждая с другими парнями.

– Хоть бы раз внимания обратил, – Эля поникла. – Я уже весь шкаф переносила ради него.

Варя не хотела судить выбор подруги, но все-таки в глубине души она не совсем понимала ее. Хоть и поддерживала.

После занятий Варя и Эля выезжают на машине домой. Зимнее солнце постепенно уходило за горизонт, отдавая права вечеру.

Подъезжая к общежитию на Кораблестроителей, Эля вдруг развернулась и поехала на проспект Крузенштерна.

– Что ты делаешь? – удивилась Варя.

– Хочу насладиться этим прекрасным вечером, – засмеялась Эля. – Посмотри, какой снег!

Варя не слишком любила зиму, но постаралась выдавить из себя что-то наподобие улыбки.

Они все-таки слишком разные с Элей. Но, кажется, от этого их дружба крепнет с каждым днем.

– На хрен Никиту! – кричит Эля. – На хрен этих парней! На хрен вообще все!

Она присвистнула, давя на газ. Они заехали за Западный скоростной диаметр.

Варя вцепилась в сидение, дрожа:

– И куда мы едем?

– Неважно, куда, – бросает она. – Главное, что ты рядом.

Варя расслабилась, ощущая эту бешеную скорость. Снежинки летели в стекло, как будто вот-вот хотят пробить его. Но тут же налипали друг на друга и смахивались дворниками. Эля легко обгоняла другие автомобили, оставляя их позади.

И теперь Варя не боялась. Она была рада. Рада тому, что у нее есть такая подруга как Эля.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю