Текст книги "Клуб четырёх теней (СИ)"
Автор книги: Валери Рэм
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Глава 30. Призрак
Я не должна там быть,
Но все же пришла
Варя
Варя бежала вниз по эскалатору. Она спешила на пары. В ушах звенел звук приближающегося поезда. Варя должна успеть.
Она заворачивает за угол и двери закрываются прямо перед ее носом, чуть не защемив сумку.
Варя поникла. Все-таки первый курс и опаздывать нельзя. Она хотела быть прилежной студенткой, которая всегда ходит на занятия, вовремя сдает домашние задания и экзамены на «отлично».
Присев на скамейку, Варя стискивает в руках сумку.
Прошла одна минута с отбытия поезда. Через времядолжен приехать следующий.
Варя погружается в свои мысли. О парах, об Эле, с которой она недавно познакомилась, о ее новой жизни после школы. Этот этап она должна пройти с гордо поднятой головой.
На платформе людей практически нет. Все давно уехали на работу, а Варе надо было к третьей паре. Она кусала ногти. Время словно замедлило свой ход.
Вдруг к платформе подходит парень. Варя не знает, почему его приметила. Наверное, потому что он зашел за линию безопасности и встал совсем близко к краю. А это не нравилось Варе. Так неправильно – нарушать привычные нормы.
Шум из тоннеля. Поезд должен вот-вот прибыть. Варя встала. Фары на мгновение ослепили ее, она сощурилась.
Поезд загудел, видимо, предупреждая этого парня, чтобы он отошел от платформы.
Но тот, совсем немедля бросается на рельсы.
Стук.
Все произошло слишком быстро.
Вагоны остановились на полпути.
Варя сделала шаг назад. Этот парень… Он только что…
Дрожь сковала тело, ноги не слушались, звон в ушах затмил все вокруг.
И в следующее мгновение она почувствовала боль. Дикую, невыносимую. Будто отрезали все конечности. Шея заболела, кости заныли. Поезд словно переехал не этого парня, а ее.
Варя присела обратно на скамейку, подтянула колени к подбородку и замерла.
Она видела смерть. И почувствовала боль. Чужую.
В голову начали приходить не образы. Чувства.
Сначала беззаботность, потом уныние, потом дикая тоска. Варя как будто бросилась вниз с обрыва. Прямиком в тьму.
Она подняла голову. Платформа пустая. Ни поезда, ни толпы зевак, ни машиниста. Глухая тишина давила на мозг.
Варя огляделась. Что происходит? Это сон? Воспоминание? Или все сразу?
Она вышла в длинный холл. Вокруг все также безжизненно.
Вдалеке спиной стояла фигура в черном. Неподвижно, паря над землей.
Варя медленно приблизилась.
– Здравствуй, Варя.
Этот холодный, как сталь, голос. Она узнает его из тысячи.
Фигура оборачивается. Варя видит маску на лице.
Проводник.
– Что происходит? – ежится Варя. – Вы не должны быть здесь.
– Не должен, – произносит Проводник. Он не шевелится, его эмоции и жесты – загадка. – Но город твердит, что я нужен.
Варя вопросительно смотрит на него.
– Ты слабеешь.
– Потому что вы отняли у меня часть сил.
– Нет. Потому что ты заплатила цену.
Когда они пытались освободить Бригонци, Варя знала, на что шла. Лука предложил, а ей оставалось только согласиться. Потому что иначе никак.
Фигура опустила голову. Будто сейчас на его лице отразилась печаль. Нечеловеческая, но что-то похожее на сочувствие.
– Город просит у тебя прощения.
– За что? Разве Клуб для вас не помеха?
– Я держу свой баланс. Вы держите свой. Петербург вас принимает. Значит, так нужно. Но иногда вы меняете привычный порядок вещей. Город многое терпит, но не прощает.
– Мы лишь помогаем душам обрести покой.
– Не все души этого заслуживают.
Значит, в этом все дело. Они вмешиваются слишком часто. И как они могли такое упустить? Но их этому не учили, когда Варя пришла в Клуб. А бросили на самотек, все происходило в дикой спешке. И они разбирались со всем самостоятельно. Через набитые шишки и препятствия.
– Я скоро вернусь, Варя. Один из вас уже на пути к саморазрушению.
Он имеет в виду Влада?
– И вы не попытаетесь его остановить?
– Это не в моей власти. А теперь пора проснуться.
Фигура растворяется в стене, как и Варя – растворяется в своем сознании.
Солнечные лучи на мгновение ослепляют. Варя приоткрывает глаза, видя перед собой дремавшего Марка. Он все это время был здесь?
Варя не хотела сравнивать его с Никитой, но мысленно подумала, что тот, наверное, не проявил такой заботы. Теперь она точно в этом уверена.
А Марк… Хоть и эмоциональный, но честный. Он никогда ее не обманывал. И не обманет.
Но что она испытывает к нему? Только ли теплые дружеские чувства или здесь таится что-то другое?
Марк всегда находится рядом с ней, оберегает. Смогла бы она быть счастлива с ним?
Но одно она знает точно: без него мир померкнет.
– Варя? – Марк дергается, сонно спрашивая: – Как ты?
– Кажется, лучше.
Но в голове творился хаос. Воспоминания путались. Путались мысли и ощущения. В сознание вторгались чужие чувства, управляли ею так, что сводило зубы и стискивало ребра.
– Тебе нужно отдыхать и набираться сил. Я приготовлю обед.
– Марк… – Варя берет его за руку.
Она не хочет, чтобы он сейчас уходил. Не хочет, чтобы он пропадал из виду. Даже на мгновение.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что рядом.
Он улыбается. Искренне. Варя отвечает ему взаимностью. И эти жесты говорят больше, чем тысячи слов.
– Я… волновался за тебя.
– Ты совсем не спал?
– Ерунда.
– Марк, – Варя приподнимается на локти. – Тебе срочно нужен отдых.
Она видит его измученное лицо, видит, как он еле держится. Но его теплая улыбка заставляет ее таять.
– Варя, – он сжимает ее руку крепче. – Я не вправе тебя заставлять. Но все же… Если ты расскажешь, что случилось, когда мы освобождали Бригонци…
– Я расскажу, – Варя откидывается на подушку. – Расскажу все.
Варя начала с Эли. Все, что копилось у нее на душе, он вывалила в одночасье. Марк слушал, затаив дыхание внимательно, с сочувствием. Он не отпускал ее руки, а она и не хотела.
Но самое главное – слез больше не было. Но Варя все еще цеплялась за подругу.
– Мне очень жаль, – поник Марк. – Но ты ведь не виновата, что так произошло. Это ведь чистая случайность. Ты просто была в полудреме.
– Но все же я ошиблась, – Варя кусает щеку с внутренней стороны.
– Лука думал, что это оттолкнет меня от тебя. Но он не прав. Это делает тебя живее всех живых.
Лука удерживает Клуб. И нарушение правил для него – табу. Он думает, что Влад, она и Марк придерживаются тех же принципов. Но они – другие, не как он.
– А Бригонци… – запинается Варя. – перед тем, как пойти к театру, мы связали меня и дневник. Лука сказал, что так правильно. Что это цена.
– Я его убью… – стискивает зубы Марк.
– Не надо, – умоляет Варя. – Это мое решение. Теперь я свободна.
– Но ты истощена до предела.
– Выкарабкаюсь. Но с одним условием.
Марк выгибает бровь.
– Если ты будешь рядом.
Варя бежала, что есть сил. Она оглядывалась, но рядом никого не было. Однако она чувствовала чьё-то присутствие. Что за ней кто-то следит.
На Петербург легли сумерки, лишь фонари холодным светом освещали бледную кожу Вари, словно превращая ее в мрамор.
Она завернула за угол общежития, чтобы отдышаться. И затем поспешила внутрь.
Эля уехала с родителями отдыхать, поэтому Варя осталась в комнате одна. Она заперла дверь и сползла по стене вниз. Все это время ей не давало покоя присутствие чего-то. Или даже кого-то. Словно слежка, но неосязаемая. Спрятанная глубоко внутри.
Даже в кафе, на парах или на улице она ощущала, что рядом с ней кто-то сидел, касался плеча, а по ночам гладил по голове, да так, что шевелились волосы.
Варя быстро включила свет и занавесила шторы. Пойти в комнату ей было не к кому, она ни с кем больше не общалась.
Варя забралась на кровать с ногами и стала слушать свой учащенный пульс. Она глотнула воздуха и затаилась.
Слышится лишь тихий треск лампочки.
А затем… щелчок. Кто-то проворачивал замок.
И дверь с ярым скрипом приоткрылась, дрожа.
Варя заткнула уши и закрыла глаза. Ей почудилось, она ничего не видела. Это все бред.
И тут же почувствовала, как могильный холод обдал лицо. Как будто кто-то дыхнул на нее.
Она вскочила и перебралась на кровать Эли, забившись в угол.
– Уходи! – Варя кинула подушку. – Прочь!
Вдруг с полки вылетела книга, с грохотом падая на пол. Варя вздрогнула, глаза расширились, она прижала локти к бокам до боли в ребрах.
– Кто бы ты ни был, – слезливо сказала она. – Оставь меня в покое.
Этот «кто-то» и не думал останавливаться. На пол полетели и другие книги, украшения, статуэтки. Тарелки со звоном бились друг от друга, рассыпаясь на сотни осколков.
Варя прижалась к стене и начала двигаться в сторону выхода.
Оказавшись в коридоре, Варя захлопнула дверь и прислушалась.
Стук.
Тихий стук по ту сторону комнаты. Сначала ритмичный, но затем превратившийся в хаос. Кто-то уже сносил дверь чуть ли не с петель.
Варя отпрянула и села на подоконник, подтянув колени. Так она просидела до рассвета.
Варя очнулась с первыми лучами солнца. Измотанная и уставшая. Поясница ныла, ноги онемели.
Шума по ту сторону не было. Но Варя боялась увидеть последствия прошедшей ночи.
Открыв дверь, она застыла: кровать перевернута, вещи разбросаны, осколки от тарелок рассыпаны по всему полу, книги раскрыты, статуэтки сломаны.
Варя обняла себя за плечи.
Что происходит? И кто может ей помочь?
Варя кое-как прибралась и отправилась на пары. Она не хотела возвращаться в комнату общежития, поэтому бродила по улицам или сидела в кафе. Она пешком дошла до Таврического сада, в котором любила гулять. А затем отправилась до Смольного собора. Так она надеялась привести мысли в порядок.
Что ей делать? Еще одну такую ночь она не выдержит.
Но уже темнело и Варе пришлось возвращаться обратно.
На подходе к общежитию она остановилась и заглянула в окна. Темно.
Рядом со входом спиной стояла какая-то женщина. Варя не обратила на нее внимания, открывая дверь.
– И давно у вас так? – спрашивает она.
– Вы это мне? – удивляется Варя, поправив сумку на плече.
– Тут вроде никого больше нет, – женщина поворачивается к ней. На вид чуть больше тридцати, длинные каштановые волосы, прямой нос, глубоко посаженные глаза.
Но было в ней что-то еще. Варя так и не смогла этого понять.
– В голове неразбериха, в комнате – бардак, – незнакомка разводит руками.
– Вы следили за мной?
– Наблюдала.
– Что вам нужно? – хмурится Варя.
– Это мы нужны тебе, – говорит женщина. – Призрак от тебя не отстанет. А я могу помочь.
Варя опешила. Какой призрак? Она, конечно, читала много мистики, но, чтобы это вторглось в ее жизнь… Нет, это невозможно. Должно быть другое объяснение всему происходящему.
– Я не верю в призраков.
– Очень зря, – она качает головой.
– И как вы можете мне помочь?
– Освободить его.
– Это шутка какая-то?
Женщина прыскает, а затем продолжает:
– Но без тебя ритуал не провести. Ты ведь давно чувствуешь чужую боль, видишь странные сны, не так ли?
Откуда она знает? Варя уже несколько месяцев страдала от кошмаров, либо подолгу не могла заснуть из-за того, что в тело вонзались странные ощущения. Как будто не принадлежавшие ей.
– Нет, простите. Мне пора.
Варя переступает порог, как женщина окликает ее и протягивает листок:
– Попробуй сфокусироваться на своих чувствах, а затем поймать нить. Ты сама все поймешь. Если призрак исчезнет, то ты позвонишь мне по этому номеру.
Варя взяла в руки что-то похожее на визитку. Женщина ушла, сунув руки в карманы.
Ночью все повторилось. Опять стук в дверь, гремящая посуда. Или, скорее, то, что от нее осталось. Только в этот раз все было намного хуже. Как будто кто-то метался по комнате с бешеной скоростью, грохот о стену, завывание ветра, хотя окна были закрыты, шум в ушах.
Варя притаилась. Эта женщина что-то сказала про чувства, про какие-то нити. Что она имела в виду?
Это был единственный выход на данный момент. И Варя решила, что стоит попытаться.
Она закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Сначала они витали где-то вдалеке незримым облаком. Но затем усиливались, складывались в единый пазл.
Вспышка.
Ее ослепило золотое свечение. А затем появились нити. Их было много, они выглядели по-разному: какие-то толстые, другие порванные, третьи завязанные в узел. Варя пробиралась сквозь них, пока не добралась до одной. Она летала вдалеке.
Варя сразу почувствовала испуг, отчаяние. Будто эта нить – отражение человека.
Она медленно прикоснулась к ней и сразу одернула руку. Та была горячая, словно раскаленные угли.
И что теперь делать?
Может быть, стоит ее перевязать? Она не знала. Но попробовать необходимо. Чтобы этот кошмар наконец-то закончился.
Она быстро берет ее в руки, чувствуя жгучую боль. Но делает то, что намеревалась.
Варя откинулась на кровать. Повисла мертвая тишина.
Она справилась?
Стуков нет, вещи не двигаются, могильный холод сменился теплом.
Варя посмотрела на свои руки и увидела ожоги.
Но что она сделала? Варя так и не поняла. Это все-таки был призрак?
Ворох мыслей погрузил ее в сон.
На следующий день все было спокойно. Никаких погромов и шумов. И на второй. Третий.
Варя сидела в кафе, помешивая кофе. Та женщина слишком много знала, но что она может дать Варе?
Она достала визитку и посмотрела на номер.
Стоит набрать или продолжить жить обычной жизнью? Но Варя знала: прежней она уже не будет.
Марк уехал по делам, а Варя осталась одна в квартире. Она заглядывает в пустую комнату Влада и вздыхает. Все-таки он ушел.
Но сможет ли уйти она?
После помощи Бригонци она не знала, стало ли ей легче. Ее потеря сознания, ощущение дезориентированности, отнятые воспоминания – все это делало только хуже.
Но что, если начать наконец-то думать о себе? Не помогать всем сломя голову, а просто жить?
Она вспоминает разговор с Марком.
Главное – это сохранять верность себе. И заботиться о себе в первую очередь.
Слова стучат в голове. А что, если он прав?
Варя уже пыталась это однажды понять. Но теперь все стало ясно: спокойная жизнь в стенах Клуба ей не светит. Но готова ли она уйти?
Глава 31. Любовь
Я зову ее,
Но она не слышит
Марк
– Сашенька, как я без тебя? Что я буду делать?
Мать повторяла эти слова, словно мантру. Марк проходил мимо ее комнаты, но услышав голос, остановился. Опять она не в себе. Опять она зовет его.
Завидев ее бледное лицо и впалые щеки, он ужаснулся. Она не ела, не спала, а сидела напротив зеркала, глядя в отражение.
Марк уже не мог слушать ее зов. Он режет по живому, словно острый нож. Он видел, как она страдает, не может найти опору. И Марк ничего не может сделать. Как спасти того, кто сам в этом не нуждается? Но ее страдания, ее боль – это непосильная ноша.
Единственный выход – психиатрическая больница. Однако Марк не хочет признавать, что она сходит с ума. Мать еще хоть как-то с ним разговаривала. Да, реже откликалась, но была в сознании. Он ухаживал за ней как мог, но, видимо этого недостаточно.
Марк зашел в комнату. Спертый воздух ударяет в нос. Он морщится, но старается держать себя в руках. Открыв шторы, Марк впустил в комнату яркое солнце, которое окутало спальню, поднялась пыль.
– Как ты, мам? – спрашивает Марк, садясь рядом с ней. Он взял ее за руку.
– Что мне делать, Марк? – безучастно спрашивает она.
– Жить, мам, – он стискивает ее ладонь.
Она посмотрела на него уставшим взглядом и устремила свой взор на зеркало.
– Сашенька там, – она кивает на него. – Он со мной разговаривает.
Марк оборачивается, глядя на свое отражение.
Нет, она окончательно сходит с ума.
Марк поставил рядом с ней тарелку с кашей. Поднеся ложку к ее рту, он произнес:
– Тебе нужно поесть.
Она мотнула головой, пожав губы.
– Мам… – он нахмурился. – Хотя бы ради меня.
Но она даже не него не смотрела. Она глядела на зеркало, будто ждала, что из него выйдет сам отец и все будет как прежде.
Но прежде уже не будет.
– Пожалуйста…
Но тут мать резким движением берет маленькие ножнички с тумбы и бросается на Марка, полоснув острием по его верхней губе.
Он отшатывается, а она вскакивает и кричит:
– Ты никогда его не заменишь! Никогда!
Марк касается пальцами губы, чувствуя кровь. Мать пытается замахнуться на него, но он хватает ее за руку и отводит в сторону:
– Прошу, не надо.
– Ты все разрушил, Марк! Ты…
Он уже не помнил, как успокоил ее. Но эти слова навсегда отпечатались у Марка в голове.
Ночью Марк не мог заснуть, ворочался. Он все думал о том, как помочь матери, что он может сделать. Наверное, больница – единственный выход.
Решено. Завтра он туда позвонит.
Послышался грохот. Марк резко вскочил и поспешил в комнату матери.
Она лежала на полу, царапая ногтями паркет.
– Саша, ты пришел… Сашенька…
Когда он стал ее поднимать, она начала сопротивляться:
– Нет! – кричала она. – Он там! Там!
Она подняла руку и указала на зеркало. А затем обмякла.
Марк еле переложил ее кровать, накрыл одеялом. Она бредила, что-то бормотала бессвязное себе под нос. Лицо было перекошено, руки тянулись к потолку.
Что она увидела в зеркале?
Марк до сих пор не мог забыть тот случай, когда отражение матери запаздывало, словно было отделено от нее. Это пугало, но Марк все смахивал на усталость и галлюцинации. Он не мог поверить во что-то сверхъестественное. Это все – лишь его воображение и болезнь матери.
Она заснула, а Марк обернулся к зеркалу. Он оглядел себя с головы до ног и хмыкнул.
Какие же глупости.
И тут резко отражение Марка встает с постели и подходит вплотную, касаясь пальцами зеркала по ту сторону, оставляя влажные следы.
Марк расширил глаза и отшатнулся.
– Черт возьми! – тихо выругался он.
Он проморгался, но тот Марк все еще стоял там, наблюдал. Взгляд изучающий. Знающий.
Марк поднялся и подошел к отражению.
Если это сон, то все должно закончиться быстро. Он примет правила игры.
Он тоже коснулся пальцами отражения, а затем одернул руку. Зеркало пошло волнами. Марк посмотрел на свои дрожащие пальцы, а отражение улыбнулось ему в ответ. Хитро.
Слишком реалистичный сон, однако.
Он запустил руку по локоть. Марк, который был по ту сторону, отошел, предлагая ему войти.
И Марк пошел.
Оказавшись внутри, он огляделся. Пустота, даже ноги не чувствовали опоры. Марк словно парил в воздухе.
– Сынок…
Голос матери. Он звал за собой, был яснее всего остального. Как будто она не болеет, а требовал подойти к ней осознанно.
Вдалеке он заметил ее. Мать стояла к нему спиной, сцепив руки сзади. В свое платье в горошек. Которое она так любила.
Приблизившись к ней, он спросил:
– Это сон.?
Она произнесла:
– Это больше, чем реальность, сынок.
Сынок…
Марк выдыхает. Это она.
– Мама…
Он кладет ей руку на плечо. И она все-таки оборачивается. Глазницы пустые, кожа сухая, потрескавшаяся, щеки впалые.
Марк отшатывается.
– Забери! – она цепляется за него, притягивает за край кофты. – Забери! Забери! Забери!
И тут образ матери начинает множиться. Силуэты окружают Марка, повторяя в унисон:
– Забери! Забери! Забери!
– Что… что происходит?! – кричит Марк, затыкая уши. – Проснись, глупец!
Он лупит себя по щекам, но все это – реально. Он не просыпается. И спит ли он вообще?
– Мама, остановись! – с мольбой в голосе произносит Марк. – Прошу.
Образ матери то приближается, то отдаляется от него, кружит, взмывает вверх.
Кто-то его резко хватает за шиворот. Марк вылетает из зеркала, оно рассыпается, словно песок.
Он тяжело дышит, а над ним склоняются двое мужчин.
– Что… – Марк дрожит. – Что происходит? Что вы здесь делаете?
Он видит, как женщина подходит к его матери. Она бьется в конвульсиях.
– Ты преступил грань, – говорит незнакомец. – Теперь она будет расплачиваться.
– Но я…
– Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься, – подает голос второй. – Но мы можем тебе помочь.
Марк посмотрел на свои окровавленные руки, а затем перевел взгляд на мать.
Что он наделал?
Мысли путаются. Если Влад ушел, то почему не может уйти и он?
Приняла ли Варя такое же решение? Он пока не знал. Но ясно одно: он чертовски в ней нуждался. Будет Клуба или не будет – Марк должен быть рядом с ней.
Марк идет по Невскому проспекту, проходя мимо витрин. Он останавливается. Отражение делает то же самое в ответ. Марк замечает это краем глаза. Но посмотреть на себя он не осмелится. После всего, что случилось.
К светофору подъезжает машина. Пока горит красный свет, он быстро садиться в нее.
Леонов сидит за рулем, докуривая сигарету.
– Все готово? – спрашивает Марк.
Юрий кидает ему документы, а затем давит на газ.
Марк открывает их. В них обнажается вся подноготная фирмы.
Готов ли он разрушить репутацию компании, которую отец выстраивал десятилетиями?
– Завтра все это опубликуют в СМИ, – говорит Леонов. – Будь начеку. Органы могут прийти и к тебе.
Марк это понимал. Только вот он не готов больше держаться за прошлое. Он построит свой мир, в котором нет обмана и лжи.
– После всего, что произошло, ты должна была уйти! – Марк почти срывается на крик. – Оставить этот чертов Клуб!
– Я пыталась, – Варя почти шепчет. – Но ты понимаешь, что я не могу.
Гремит гром. Воздух густеет.
Варя стоит на мосту, глядя на Марка. Он тихо произносит:
– Неправда.
– Правда, – Варя делает шаг ближе к нему, ее взгляд такой живой, такой… понимающий. – А ты всегда приходишь в тот момент, когда я начинаю учиться жить без тебя.
Что-то екает внутри. Задевает за живое. Она произносит эти слова, а Марку кажется, что земля исчезает из-под ног. Она говорит серьезно или играется с ним?
– Ты не понимаешь, – Марк проводит рукой по волосам, будто хочет с прядями вырвать из себя и эти эмоции. – Ты слишком светлая, Варя. Я сломаю тебя.
– Не смей это решать за меня, – ее слова резкие, произнесенные почти с угрозой. – Ты становишься тем, кто мне нужен. Хотя… ты всегда был для меня опорой. Даже когда я ненавидела эту мысль.
Он замирает.
– Это не выбор, – продолжает она. – Это страх. Ты боишься почувствовать, боишься потерять, боишься быть забытым. Я права?
Она попадает в цель. В живую мишень. В его душу и сердце.
Снова гремит гром. Марк сначала не шевелится, а потом делает шаг навстречу. Между ними остаются миллиметры. Он чувствует дыхание Вари и даже, возможно, как сильно бьется ее сердце. И кажется, что его тоже бьется так же. В унисон.
– И что же ты видишь?
– Человека, – произносит она, понижая голос. – Человека, который потерял себя. Но я… – ее дыхание сбивается. – Тебе всегда было больно, Марк. Я это чувствовала еще с того самого момента, как мы познакомились. Просто ты играл свою роль. И тебе страшно. Ты боишься исчезнуть и быть найденным одновременно.
У Марка дрожат пальцы. Она видит его другим, не таким, как все остальные.
Он хватает ее за запястье и притягивает к себе:
– Ты не должна была этого говорить.
– Но все же сказала, – она смотрит на него снизу вверх. Ее голубые глаза блестят, а голос словно сталь.
Он ловит ее взгляд, она смотрит, не отрываясь от него.
– Я разрушу тебя.
– Попробуй.
– Я не принц на белом коне.
– Плевать.
И в следующую секунду начинается сильный дождь. А Марк целует Варю. Не осторожно. Не нежно. Рвано, с исступлением, почти с голодом. Она словно кислород. Но он не дает жизнь, а душит до головокружения, до темноты в глазах. Марк ощущает капли дождя на ее губах, которые он в тот же момент смазывает. Этот поцелуй – вместо тысячи слов о том, что вместе им будет сложно, до невыносимости больно. Но сейчас они здесь, рядом друг с другом.
Марк пытается запомнить запах Вари, запутываясь в ее волосах. Она касается руками его груди, цепляется ногтями за рубашку, рвано выдыхая, но в следующую секунду он снова заполняет ее сомнения поцелуем. Его рука скользит к ее затылку, будто Марк боится, что она убежит. Но она здесь. Отвечает ему взаимностью, не отстраняется.
Этот поцелуй – не признание. А битва, в которой не будет победителей.
Он отрывается первым и касается своим лбом ее. Марк на мгновение задерживает дыхание.
– Это неправильно, – Марк почти срывается на хрип.
– Да, – говорит Варя, глядя на его губы. – Но ты все равно будешь хотеть продолжения.
Рука все еще держит ее за талию. Слишком крепко.
– Варя… – это имя словно мольба и угроза одновременно.
– Мы не можем быть вместе, – говорит она ровным голосом.
– Я знаю.
– Тогда почему ты не отпускаешь?
Он смотрит на нее так, будто в нем проснулось что-то сломленное уже давным-давно.
– Потому что, когда ты рядом, я снова живой.
Она улыбается. Горько, робко, но без сомнения в глазах. И Марк понимает: это не любовь и не спасение. Это необходимость. Опасная, неправильная, но все же неизбежная.




























