Текст книги "Коломбо. Пуля для президента (ЛП)"

Автор книги: Уильям Харрингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

 Глава восемнадцатая

1

Алисия Друри сохраняла спокойствие. Она поплакала всего полминуты, а потом просто сидела с видом побеждённого и отчаявшегося человека. Её щёки блестели от слёз, которые она не могла вытереть, потому что руки были скованы за спиной. Марта подошла к ней и осторожно промокнула ей щёки бумажной салфеткой.

У Марты в машине был диктофон; она сходила за ним и вернулась.

– Вам не обязательно ничего говорить, миссис Друри, – сказал Коломбо. – Но если вы будете сотрудничать, это может вам сильно помочь. Вы – свидетель, который связывает всё воедино. Вот почему они пытались вас убить. Вы хотите сделать заявление?

– Пожалуй, да, – горько произнесла Алисия. – Если я этого не сделаю… Вы правы. Склафани попытаются снова.

– И снова, и снова, пока не достанут вас, мэм. Вам будет куда лучше там, куда вы отправитесь. Намного безопаснее.

Марта включила диктофон и под запись снова зачитала Алисии Друри её права. Она попросила подтвердить на плёнку, что та говорит добровольно. Алисия подтвердила.

– Хорошо, сколько вы на самом деле задолжали отелю «Пайпинг Рок»? – спросил Коломбо.

– Больше двухсот тысяч долларов. Они дали мне такой кредит, потому что думали, что смогут вытрясти эти деньги из Пола. Он мог бы заплатить. Мог бы. Но одной из причин, почему он развёлся со мной, было то, что он узнал о моей игровой зависимости. После развода к Полу в офис пришёл коллектор. Пол наотрез отказался платить хоть цент за мои проигрыши. В тот день он меня чуть не уволил.

– Он знал, сколько вы должны?

– Понятия не имел. Если бы это было пятьсот долларов, он бы и то не заплатил. Понимаете… Пол мог зайти в казино, поиграть в блэкджек или рулетку часок, выиграть пару сотен, проиграть пару сотен, хорошо провести время и уйти из-за стола. Я не могла. Я была уверена, что рано или поздно выиграю по-крупному. Я была не как другие игроки. О нет, только не я. Я знала игры. Я знала шансы. Я знала, как играть. Я собиралась сорвать банк. Я знала, что могу. Может, и сорвала бы.

– Значит, вы не могли заплатить, и Склафани начал на вас давить, – уточнил Коломбо.

Алисия Друри кивнула.

– Он сказал мне, что я заплачу, так или иначе. Он хотел всё больше и больше – всегда больше. В конце концов я отдавала ему половину своей зарплаты – мне едва хватало на жизнь, не хватало, например, чтобы заменить штукатурку в этом доме. Следующее, что он сделал, – заставил меня позировать для серии порнографических снимков, которые были ему нужны для шантажа. А потом он заявил, что мне придётся обслуживать клиентов. В этом для него была реальная прибыль. Он сводил меня с крупными игроками. Идея была в том, чтобы удерживать их в «Пайпинг Рок». Я говорила какому-нибудь простаку: «Нет, не думаю, что нам стоит идти в «Сизарс». Мне правда нравится это место. Я знаю, что столы здесь честные». Я удерживала их в заведении и подбивала играть – и проигрывать. А потом, конечно, мне приходилось делать то, чего они ожидали – то, за что они заплатили.

– Вы отговорили мистера Друри делать шоу о реальных шансах на выигрыш в казино Лас-Вегаса.

– Склафани списал мне за это пять тысяч долларов.

– Хорошо. Хотите рассказать нам о мистере Друри?

– Зачем? Вы и так всё знаете.

– Где пистолет?

– Исчез. Вы его никогда не найдёте.

Коломбо подошёл к окну, отодвинул тонкую занавеску и посмотрел на людей, продолжающих осмотр места взрыва.

– Вы признаётесь в убийстве мистера Пола Друри? – спросил он.

– Терять мне уже нечего.

– Это «да» или «нет»? – уточнила Марта.

– Это «да», – тихо прошептала Алисия Друри.

– А мистер Эдмондс?.. – спросил Коломбо.

Она покачала головой.

– Он не имел к этому никакого отношения.

– А вот тут не сходится, миссис Друри. Он солгал о пляже, чтобы обеспечить вам алиби на время убийства мистера Друри. Он был с вами через полчаса после убийства, в «Косина Роберто». Вы хотите, чтобы я поверил, что он высадил вас у дома, оставил там на полчаса, пока вы убивали мистера Друри и обыскивали его стол, а потом забрал вас, чтобы отвезти на ужин?

– Этот человек влюблён в меня, – прошептала она. – Это ему я звонила несколько минут назад. Я предупредила его. Честно говоря, надеюсь, он каким-то образом спасётся.

Коломбо покачал головой и иронично улыбнулся.

– Это вряд ли, мэм. Так как насчёт Чарльза Белла?..

Она кивнула.

– Он тоже в деле.

– Фактически, – произнёс Коломбо, – он и есть второй человек на той фотографии с компьютерным улучшением, верно?

– Верно.

– Что они делали на Травяном холме 22 ноября 1963 года?

– Они были там, чтобы убить президента Кеннеди.

2

Двое офицеров в форме ввели Чарльза Белла в гостиную Алисии Друри. Лицо его раскраснелось и блестело от пота; он сопротивлялся полицейским, заставляя их тащить его, крепко держа под руки. На нём была униформа клуба «Топанга»: лимонно-жёлтые брюки и бледно-голубая рубашка поло. Руки были скованы за спиной.

– Этому парню не нравится быть арестованным, – заметил один из офицеров. – Пока не готов успокоиться.

– Вы пожалеете об этом, Коломбо! – прокричал Белл.

– Нет, сэр, – ответил Коломбо. – Миссис Друри призналась. Спорим, мистер Эдмондс сделает то же самое? Кроме того, у меня есть другие улики. Я уверен, вы знаете какие.

– Ты знал, что он собирается меня убить? – потребовала ответа Алисия, глядя на Белла.

– Кто собирался тебя убить? – пробормотал Белл.

– Не играй в игры, Чарльз! С чего ты взял, что ты не следующий? Или ты сразу после Тима?

– Почему бы вам не присесть, мистер Белл? – предложил Коломбо. – У нас есть несколько мелких деталей, которые я хотел бы прояснить. Я уже говорил, у меня есть такой пунктик – может, вы назовёте это одержимостью – связывать все торчащие концы. Вы не обязаны давать нам показания, но я буду признателен, если вы ответите на пару вопросов.

Белл злобно глянул на Алисию.

– Ты распустила язык, – угрюмо прохрипел он.

– Фил сегодня утром пытался меня убить!

– Или же тебе так кажется. Если это и правда сделал он, он всё равно до тебя доберётся. Тебе негде от него спрятаться!

– Никому не придётся прятаться от Склафани, – вмешался Коломбо. – У меня уже есть одно признание, которого хватит, чтобы осудить их за убийство. Может, будет два. Может, три. Но даже одного достаточно, чтобы арестовать обоих Склафани и держать без права залога.

– Ну, я ни в чём не признаюсь, – заявил Белл.

– Тебе и не нужно, – сказала Алисия. – Я призналась, и я тебя не выгораживала. И Тим не станет. И Фил Склафани не станет. Ты говорил об омерте. Чего ты не знаешь об омерте, так это того, что она распространяется только на других сицилийцев. Даже если Фил следует кодексу, тебе это не поможет.

– Полагаю, лейтенант Коломбо знает об этом, – презрительно бросил Белл.

– Я не знал об омерте, сэр. Я не сицилиец. Моя семья родом из Перуджи.

Белл дернул плечами.

– Ладно, – сказал он. Он закашлялся и на мгновение пошатнулся, словно собирался упасть в обморок, а потом снова попытался высвободиться из наручников. – Ладно, – хрипло прошептал он. – Всё и так полетело к чертям. Перестегните мне руки вперёд, и я дам показания.

– Хорошо. Пожалуй, мы можем это сделать. Сделайте это для них обоих, – велел Коломбо.

Когда его руки оказались спереди, Белл потёр глаза, и на мгновение показалось, что он заплачет. Затем он глубоко вздохнул, уставился на свои наручники и произнёс:

– Окей. Хорошо…

– Мы хотели бы записать это на плёнку, мистер Белл.

– Какая разница? Всё это чёртово дело вышло из-под контроля.

Марта задала вопросы и получила ответы, подтверждающие, что Белл выслушал свои права. Она сидела, глядя на вращающиеся бобины диктофона, словно хотела убедиться, что машина работает исправно и ловит каждое слово.

– Хорошо, сэр. Улучшенная фотография изображает двух мужчин на Травяном холме 22 ноября 1963 года. Один из этих мужчин был Филип Склафани. А другой – вы. Верно?

– Да.

– Хорошо. Так что вы там делали?

Белл громко вздохнул.

– Мы убили Пола Друри, чтобы это не выплыло наружу. Но, похоже, всё оно равно выплывает. Ладно, Фил и я были там, чтобы совершить покушение на президента Кеннеди.

Первой машиной кортежа в авангарде был полицейский автомобиль Далласа, шедший примерно на четверть мили впереди основной колонны. Полицейские внутри сканировали толпу и здания в поисках признаков беды. За этой машиной следовали шесть мотоциклов, в чьи обязанности входило «подрезать бордюры» – то есть удерживать толпу. Далее шёл командный автомобиль, белый полицейский «Форд» без опознавательных знаков, за рулём которого сидел начальник полиции. В этой машине также находились шериф округа и два агента Секретной службы. Они тоже сканировали толпу.

Примерно в трёх корпусах позади командной машины двигался президентский лимузин, чёрный кабриолет «Линкольн» 1961 года, подаренный Белому дому компанией «Форд» взамен старого «Кадиллака», которым пользовались президенты Трумэн и Эйзенхауэр. Флаг и президентский штандарт развевались на небольших мачтах на передних крыльях. Солнце сверкало на его полированных боках. Машина была оснащена прозрачным пластиковым колпаком, который защищал только от непогоды, так как не был пуленепробиваемым. В тот день была прекрасная погода, поэтому его сняли. Лимузин также был оборудован подножками и стальными поручнями, чтобы агенты Секретной службы могли стоять снаружи по бокам от президента, но президент отдал строгий приказ, чтобы агенты не стояли там и не загораживали его и первую леди от людей.

Четыре мотоцикла следовали за лимузином, по два с каждой стороны. Их целью было не дать толпе выплеснуться на дорогу после того, как машина проедет.

Следом шла машина охраны Секретной службы. Это был кабриолет «Кадиллак» 1955 года. Все восемь агентов в этой машине были хорошо вооружены.

Далее ехал лимузин вице-президента, ещё один кабриолет «Линкольн», полученный на месте. Машиной сопровождения, аналогичной машине Секретной службы, был ещё один полицейский автомобиль Далласа. Ещё несколько машин, заполненных местными чиновниками и членами Конгресса, составляли остальную часть кортежа, который замыкался ещё одной полицейской машиной и мотоциклами.

Толпа была плотной и восторженной, пока кортеж двигался по Мейн-стрит. Кортеж ехал довольно медленно.

Затем головная машина повернула направо на Хьюстон-стрит. Толпа там была намного реже, и кортеж набрал скорость. Здешний открытый парк назывался Дили-плаза. Кортеж должен был сделать резкий левый поворот на Элм-стрит, которая полого спускалась к туннелям вдоль западной стороны Плаза. На Элм-стрит он продолжил бы ускоряться, пока не проехал бы под Тройным туннелем. На этом парад бы закончился.

Здание прямо по курсу, на пересечении улиц Хьюстон и Элм, называлось Техасским школьным книгохранилищем.

– Это очень интересно. Полагаю, всё это довольно очевидно, если посмотреть на улучшенное фото. У Склафани была винтовка. А как насчёт вас, мистер Белл? У вас было оружие?

Белл покачал головой.

– Нет.

– Вы не роняли револьвер «Айвер-Джонсон»?

– Нет, но я знаю чей он.

Коломбо наконец сел, наклонившись вперёд и положив руки на колени; его плащ висел между ног, как драпировка.

– Почему бы вам просто не начать с начала и не рассказать нам всю историю, сэр? Вероятно, так будет проще всего.

Белл уныло кивнул.

– Я пытался защитить имя отца, а также избежать ареста по обвинению в заговоре с целью убийства президента Соединённых Штатов. Мой отец… моего отца звали Остин Белл. Он был бизнесменом в Техасе. Он заработал много денег на нефти и других вещах. Он ненавидел Франклина Д. Рузвельта. Он ненавидел Гарри С. Трумэна. И он ненавидел Джона Ф. Кеннеди. Он ненавидел то, как они использовали власть правительства, чтобы вмешиваться в то, как бизнесмен ведёт свои дела, стремясь заработать как можно больше.

– Да, сэр. Я читал биографию вашего отца.

– Вы читали?..

– Да, сэр. Экземпляр мистера Друри.

– Кеннеди он ненавидел особенно сильно, – продолжил Белл. – Он истово верил, что Кеннеди был… У него для него было много имён: «алкаш», «коммуняка», «слюнтяй», «любовник ниггеров» и… «изменник». Он называл его изменником. Он использовал это слово – «измена».

– Твой отец был идиотом, – сказала Алисия.

Белл её проигнорировал.

– Тогда шли разговоры об отмене налоговой льготы на истощение недр, и это приводило отца в ярость.

– Скажите, сэр, – спросил Коломбо, – был ли ваш отец инвестором отеля «Ривьера» в Гаване?

Белл кивнул.

– Вместе с Мейером Лански. Правительство Кастро конфисковало его. Мой отец вложил более миллиона долларов в подготовку кубинцев, чтобы те пошли и свергли Кастро.

– Залив Свиней, – хмыкнула Алисия. Она двигала наручники на запястьях туда-сюда, словно не могла поверить, что не может их снять. – Кеннеди не…

– Кеннеди не прислал обещанную поддержку с воздуха, – закончил Белл. – Для моего отца это подтвердило всё, что он думал о Кеннеди: что президент – пособник коммунистов и предатель. Вы должны понять, он читал все правые газеты и журналы. Он читал только их. Он был абсолютно уверен, что Кеннеди продаёт страну.

– Поэтому он и нанял Склафани, – добавила Алисия.

– Когда он узнал, что Кеннеди приезжает в Даллас, он пошёл к Мейеру Лански. Лански не захотел иметь ничего общего с его безумной идеей. Но у отца были другие контакты. Он связался с Сэмом Джанканой. Джанкана тоже не захотел в это ввязываться, но направил отца к Джузеппе Склафани. Семья Склафани потеряла миллионы, когда Кастро захватил их отель, так же как Лански потерял «Ривьеру». Джузеппе Склафани рассчитывал вернуть отель, когда кубинские «борцы за свободу», как мы их называли, вторгнутся и свергнут Кастро. Но… случился Залив Свиней. Он ненавидел Кеннеди почти так же сильно, как и мой отец.

Белл провёл ладонями по глазам и щекам.

– Я тридцать лет хранил этот секрет, – пробормотал он.

– Да, я догадывался, что вы храните в себе страшную тайну, – сказал Коломбо. – Когда работаешь в этом бизнесе так долго, как я, у тебя появляется нюх на такие вещи. Обладание большой тайной годами накладывает на человека отпечаток. Впрочем… У кого-нибудь есть спички?

Алисия смотрела, как Коломбо раскуривает сигару, и всё же спросила:

– Кто-нибудь может дать мне сигарету? Мои остались на кухонном столе. Э-э… В тюрьме ведь разрешают курить?

Белл уставился на неё так, словно она вдруг доказала, что безумна.

– Продолжайте, мистер Белл, – попросил Коломбо.

– Мой отец и Джузеппе Склафани встретились в Лас-Вегасе. Семья Склафани ещё не обосновалась там, и они думали, что это место, где их никто не знает. Меня с ними тогда не было. Филипа Склафани тоже. Два отца заключили сделку. Мой отец согласился заплатить четыре миллиона долларов за убийство Джона Ф. Кеннеди: один миллион просто за попытку и ещё три миллиона, если Кеннеди будет действительно убит. Между ними была своего рода клятва. Фил был киллером. Я должен был присутствовать, чтобы убедиться, что он сделал то, что должен. Это именно Фил решил, что Травяной холм – лучшее место для выстрела. Он был абсолютно убеждён, что сможет уйти после этого, уверен, что толпа будет в ужасе и не тронет его. На всякий случай поблизости были трое бойцов Склафани. У них были пистолеты. Если бы пришлось, они убили бы любого, кто вмешался бы. Но их инструкции были стрелять в воздух и в землю. Толпа точно была бы в ужасе, потому Фил был уверен, что никто против него даже не дёрнется.

– А как же копы? – спросил Коломбо.

– Он сказал, что его парни смогут напугать и запутать их на минуту-другую.

– Продолжайте.

– Эта фотография… То, что я там делал, – передавал ему ключи от «Форда». Он видел машину и знал, где она. Она была на парковке за Травяным холмом. Я припарковал её там за два часа до этого. Парковка была для работников железной дороги, но я дал парню пять долларов. Сказал, что хочу припарковаться, чтобы увидеть, как проедет президент, а потом поехать на работу. В общем, я отдал Филу ключи от «Форда». В багажнике лежал миллион долларов наличными. Отец велел мне убедиться, что он вышел на холм и что винтовка при нём, прежде чем отдавать ключи. Я отдал их ему как раз перед тем, как президентский лимузин свернул на Элм-стрит. Потом я отошёл от него футов на пятьдесят. Я должен был наблюдать, как он это сделает.

– Неужели никто не видел, что у Склафани винтовка? – удивилась Марта.

Белл покачал головой.

– Он отсоединил приклад. Ствол и основная часть были завернуты в красно-белую ткань и выглядели как зонтик для гольфа. Один из бойцов Склафани передал ему приклад как раз перед тем, как я подошёл. К тому времени мотоциклы были уже перед нами, и все уставились на лимузин, который ехал по улице.

– Что это была за винтовка, сэр? – спросил Коломбо.

– «Вэзерби», охотничья винтовка на крупную дичь, калибр 460 магнум. В магазине всего два патрона. Это винтовка для охоты на слонов! Куда бы пуля из такой винтовки ни попала в человека, она разорвала бы его на части.

– И что случилось?

– Я отошёл в сторону деревьев на холме. Оттуда мне было не так хорошо видно президента, зато я мог наблюдать за Филом Склафани. И он был готов. Он не собирался вскидывать винтовку к плечу до последнего момента, потому что кто-то мог это заметить. Но он был готов. А потом… Потом разверзся ад. Я… Господи!

Все в кортеже немного расслабились. Даллас был тем, что Секретная служба называла «горячим» городом – то есть потенциально опасным. Но они проехали сквозь толпы, оцениваемые в четверть миллиона человек; и хотя они видели несколько враждебных плакатов, люди приветствовали их и махали руками, и в целом Даллас оказал президенту Кеннеди тёплый приём.

За рулём президентского лимузина сидел агент Секретной службы Уильям Грир. Он имел опыт поездок с президентом в кортежах и знал, что делает. Рядом с ним на переднем сиденье находился старший агент Рой Келлерман.

На двух откидных сиденьях между передним и задним рядами сидели губернатор Техаса Джон Конналли и его жена Нелли Конналли. Президент приехал в Техас отчасти для того, чтобы надавить на губернатора по поводу раскола в Демократической партии Техаса, и улыбка губернатора, когда он махал людям вдоль всего маршрута, была несколько натянутой.

Президент Джон Ф. Кеннеди сидел справа на заднем сиденье. Ему было сорок шесть лет, он был красивым, располагающим к себе мужчиной, что признавали даже его недоброжелатели. Его президентство захватило воображение американского народа, и даже обозреватели, и эксперты, довольно строго осудившие его администрацию, были почти единодушны во мнении, что он будет переизбран с подавляющим перевесом в 1964 году. Он чувствовал себя комфортно в политике, в президентстве тоже, и улыбка, которую он дарил толпе, была широкой и расслабленной.

Слева от него сидела элегантная Жаклин Кеннеди. Она была украшением президентства мужа, вероятно, являясь самой популярной первой леди, какую когда-либо знала нация – не исключая Элеонору Рузвельт. Она нервничала из-за Далласа, как и все в президентской свите. В данный момент ей было крайне некомфортно от жары, и она была рада, что кортеж скоро наберёт скорость и помчится к кондиционированному «Трейд Марту», где президент должен был выступать на торжественном обеде.

Долгое время в машине не было никаких разговоров. Никто не мог говорить из-за рёва толпы. Но тут Нелли Конналли обернулась и сказала:

– Мистер президент, вы не можете сказать, что Даллас вас не любит.

Белл покраснел и замялся. На мгновение он закрыл лицо руками, затем уставился на свои наручники.

– Мы услышали выстрелы. Не знаю сколько. Мотоциклы стреляли выхлопами, и ничего нельзя было сказать точно. Люди начали кричать. Я никогда не слышал столько ужаса! Это было просто…

– Где вы были в этот момент? – спросил Коломбо.

– Я был под деревьями вдоль изогнутой дорожки, ведущей к перголе. Человек впереди меня поднял пистолет, прислонил его к дереву и выстрелил. Я был сзади и видел, как его выстрел пришёлся мимо президентской машины и отколол кусок от бордюра на южной стороне Элм-стрит. Он снова прицелился, но к тому времени лимузин остановился, и президент упал. Человек сунул пистолет – это был спортивный пистолет с длинным стволом – за пазуху пиджака и побежал вверх по склону в мою сторону. Я боялся, что он убьёт меня, потому что он наверняка заметил, что я на него смотрю. Но он пробежал мимо.

– Что делал в этот момент Склафани? – спросил Коломбо, подавшись вперёд.

– Лимузин остановился там, на улице, – продолжал Белл, игнорируя вопрос. – То есть он почти остановился, едва двигался. Я с трудом мог видеть президента. Он лежал! Я видел кровь. Люди закричали, и я сбежал вниз по склону, чтобы лучше рассмотреть. Президент был… Кровь! Сплошная кровь! Миссис Кеннеди пыталась выползти на багажник машины, и агент пытался её схватить. Ну, вы же видели фильм Запрудера. Полагаю, мы все его видели.

Агент Грир выполнил отрепетированный манёвр. Его называли по-разному, но чаще всего – «убираемся отсюда к чёрту». «Линкольн» был мощной машиной, и когда агент вдавил педаль газа, он рванул вперёд, отбросив людей на задних сиденьях назад.

Агент Клинтон Хилл, который был приставлен к миссис Кеннеди и находился в «Кадиллаке» сопровождения, рванул вперёд и догнал президентский лимузин как раз вовремя, чтобы схватиться за одну из ручек снаружи и поставить ногу на одну из задних подножек, где часто ездили агенты Секретной службы. Он втолкнул миссис Кеннеди с багажника обратно на сиденье, а затем сам пополз вперёд.

В кабриолете вице-президента агент Руфус Янгблад повалил вице-президента Линдона Джонсона на пол, затем перемахнул через переднее сиденье и накрыл его собой, закрывая собственным телом.

На Дили-плаза сотни людей упали на землю, некоторые прикрывали близких, ложась сверху.

Абрахам Запрудер остался стоять, снимая на свою 8-миллиметровую камеру.

Президентский лимузин, сопровождаемый лимузином вице-президента, обогнал командную машину и с рёвом влетел в прохладный тёмный туннель под путепроводом.

На Дили-плаза воцарилась тишина, и люди начали вставать.

Секретная служба, перекрикиваясь из машины в машину, уже переключила главную охрану на президента Линдона Джонсона.

– Что делал Склафани?

– Ничего. Я посмотрел на него, находившегося вверх по склону. Он стоял там с открытым ртом.

– Вы хотите сказать, Фил Склафани так и не выстрелил? – спросил Коломбо.

– В кого? Президент был уже застрелен. Он уже лежал, едва видимый толпе.

– Но на втором фото видно, как Склафани убегает.

Белл кивнул.

– Я заметил его перелезающим через штакетник, он направлялся к парковке. Когда я увидел улучшенные снимки, я точно понял, что происходит. Фил шёл к забору. Бойцы Склафани следовали за ним.

– Значит, единственная причина, по которой Фил Склафани не застрелил президента Кеннеди, – подытожила Марта, – в том, что тот был уже застрелен.

Белл кивнул.

– Я потом читал о других стрелках, которые якобы были там, может, на мосту над туннелем. Читал, что другие выстрелы были сделаны с Травяного холма. Но я могу сказать вам точно одно: президент Кеннеди был смертельно ранен до того, как Фил Склафани смог сделать выстрел. Может, Фил и выстрелил бы, будь у него шанс. Но этого шанса у него не было.

– А как насчёт револьвера «Айвер-Джонсон»? – поинтересовалась Марта. – Вы сказали, что знаете о нём.

– Он принадлежал одному из громил Склафани. Тот решил, что это плохая идея – попасться копам с оружием. Филу пришлось унести винтовку «Вэзерби». На ней были его отпечатки. Но «Айвер-Джонсон» был чист – как и любое оружие, которое было у тех парней.

– Значит, Склафани получили свой миллион? – спросила Алисия.

– Склафани получили четыре миллиона, – поправил Белл. – Мой отец и Джузеппе Склафани отсиживались в люксе отеля «Райс» в Хьюстоне вместе с полудюжиной правых психов. У них работало три телевизора: один на ABC, один на CBS и один на NBC. Они ели устриц и пили бурбон, если вы можете себе такое представить. Ирония в том, что мой отец пил бурбон с устрицами. Человек, которого он презирал, Гарри Гопкинс, делал абсолютно так же. В общем, когда пришла молния, что в Кеннеди стреляли, они все обезумели от радости – так мне рассказывали. Когда наконец появилось сообщение, что Кеннеди мёртв, мой отец отвел Джузеппе Склафани в спальню люкса и отдал ему чемодан с тремя миллионами долларов. Прошло два дня, прежде чем до него дошло, что Кеннеди убил Ли Харви Освальд. Или кто-то ещё. В любом случае, было абсолютно ясно, что Фил Склафани этого не делал. Тогда мой отец потребовал свои три миллиона назад. Но не тут-то было! Склафани использовали эти четыре миллиона, чтобы построить «Пайпинг Рок». Мой отец вряд ли мог пойти в полицию и пожаловаться, что заплатил кому-то четыре миллиона долларов за убийство президента Соединённых Штатов и чувствует себя обманутым, потому что это сделал кто-то другой.

– Значит, все эти годы… – начал Коломбо.

– Все эти годы, – перебил Белл. – Срока давности за сговор с целью убийства президента не существует. Но спустя тридцать лет казалось, что все обо всём забыли. А потом Пол Друри использовал эту технологию компьютерного улучшения, чтобы вытащить что-то новое из тех двух снимков. Я увидел их у него в кабинете, пошёл к Филу и всё рассказал. Мы договорились. Мы ещё никого не убивали, но теперь нам пришлось это сделать.

– И вы использовали миссис Друри как своего стрелка, – сказал Коломбо.

– Фил не мог этого сделать. Он под постоянным наблюдением ФБР. У меня, как мне казалось, кишка тонка. Но Алисия… Ну, она была должна Склафани сто двадцать четыре тысячи долларов. Я согласился оплатить половину, а Фил согласился простить остальное. Она подходила идеально. У неё была магнитная карта. Мы даже придумали для неё алиби. Тим же впутался во всё это, потому что он болван. Он даже не знает, что она сократила долг тысяч на шестьдесят, торгуя телом. Ни Фил, ни я не хотели брать его в долю, но прокололся не он.

– Кто прокололся, так это Фил, – сказала Алисия. – Если бы он не попытался меня убить, всё это дело было бы чертовски трудно доказать.

– Нет, мэм, – возразил Коломбо. – Дело у нас было в шляпе.

Алисия пальцами правой руки вытерла слёзы с глаз.

– Как думаете, сколько времени пройдёт, прежде чем я снова увижу белый свет, Коломбо?

Он скривил рот в жёсткой гримасе.

– Не мне это решать, мэм, и я точно не знаю. Но на вашем месте я бы не стал покупать билеты на бейсбол в этом столетии.