Текст книги "Коломбо. Пуля для президента (ЛП)"

Автор книги: Уильям Харрингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Она стояла и разговаривала с ним в приемной офиса Пола Друри. Офис был закрыт, двери заперты, но Коломбо постучал, и его впустили. Вокруг стояло несколько коробок. Сотрудники уже начали освобождать помещение.

– Да, да. Зацепки есть, мэм. Вероятно, большинство из них пустышки, но именно так и докапываются до сути: проверяя все зацепки подряд.

– Эти зацепки указывают на того, кто убил Пола?

Коломбо сделал неопределённый жест правой рукой.

– Вроде того, – сказал он.

На Алисии были потёртые голубые джинсы и синяя хлопковая рубашка. Если вчера она и облачилась в траур, то продлилось это меньше суток. Она курила. Нервным, нетерпеливым жестом она встряхнула рукой, и пепел упал на пол.

– Полагаю, вы не готовы сказать, куда ведут ваши зацепки.

– О нет, мэм. Нет. Для обвинения этого пока недостаточно.

– Что ж, удачи, лейтенант. Могу я сделать для вас что-то ещё?

– Нет, мэм. Я зашёл повидать других людей. Не хочу досаждать вам больше необходимого.

– Ну… можете снова воспользоваться кабинетом Пола. Если я понадоблюсь, я побуду здесь ещё несколько минут.

Она распахнула двойные двери в кабинет Друри. Коломбо шагнул внутрь, снова поразившись роскоши обстановки.

– О, миссис Друри, – произнёс он, оборачиваясь к ней, пока она не покинула приёмную. – Есть ещё одна вещь. Ничего важного. Рутинный вопрос. Вы случайно не знаете, была ли у мистера Друри банковская ячейка?

– Сама хотела бы это знать, – ответила она. – Мы не нашли его завещание. Я сегодня звонила Биллу Маккрори, спрашивала. Он не знает. Более того, у него завещания тоже нет. А какое это имеет значение?

– Никакого, насколько я могу судить, – сказал Коломбо. – Просто часть процедуры. Знаете, большая часть моей работы – это рутина.

Она кивнула и вышла из приёмной. Коломбо прошёл в кабинет Друри и сел. Через минуту вошла секретарша.

– Вы мисс Уистлер, верно? – уточнил Коломбо.

Лесли Уистлер была привлекательной рыжеволосой женщиной, крепкой и грудастой, в белой блузке и чёрной юбке. Она кивнула.

– У меня есть несколько обычных вопросов, мисс Уистлер. Я был бы признателен, если бы вы считали мои вопросы и ваши ответы конфиденциальными. Во-первых, я бы хотел узнать, был ли у мистера Друри сейф в офисе?

Она покачала головой.

– Нет.

– Никакого запирающегося шкафа, где он мог бы хранить конфиденциальные вещи?

– Нет, сэр.

– Вся его конфиденциальная информация хранилась на дисках в двух компьютерах?

– Насколько мне известно, лейтенант. Конечно, чтобы попасть в его компьютеры, нужно было знать пароль.

– Кто-нибудь, кроме мистера Друри, знал этот пароль?

– Довольно многие. Исследователи…

– И когда эти диски стёрли, всё было потеряно?

Лесли Уистлер кивнула.

– Мистер Друри не раз говорил, что люди могут вломиться в офис и испортить бумажные архивы. Иными словами, кто-то мог украсть бумаги, подменить их или даже залить ящики керосином и сжечь всё дотла, прежде чем пожарные успеют приехать. Он говорил, что компьютерные файлы так же безопасны, как и бумажные. Ничто не безопасно, говорил он. Никакие записи не защищены от подделки или уничтожения на сто процентов.

– А как насчёт фотографий?

– Не знаю, что он с ними делал. У него вроде были какие-то фото. У нас есть картотечные шкафы, и мы всё проверили. Снимков там нет.

– Это значит, что он хранил некоторые записи где-то за пределами офиса.

– Дома, полагаю, – сказала она. – Я так понимаю, дом опечатан полицией. Когда мы туда попадем, найдём и фотографии.

– Вероятно. Ладно, мисс Уистлер, я хочу попросить вас послушать одну запись.

Коломбо выудил из глубокого кармана плаща маленький диктофон, выданный ему в управлении. На нём была записана копия сообщения с автоответчика Маккрори. Он поднял палец и нажал кнопку ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ.

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Лесли Уистлер прикрыла рот обеими ладонями. Лицо её покраснело.

– Это его голос, мисс Уистлер?

– Да. Я абсолютно уверена.

– Звучит естественно? Похоже на то, что он мог бы сказать?

– Лейтенант, я слышала, как он говорит именно это, не раз и не два. Раз пятьдесят слышала. Если он не собирался приходить на следующее утро, он обычно сообщал мне, что будет работать дома. Кучу раз я приходила и находила такое сообщение на автоответчике. Ему ночью приходила в голову идея, и он хотел, чтобы я напечатала её первым делом с утра. Он именно так и говорил: «Набери меня с утра».

– Вы не слышите в этом ничего необычного?

Она покачала головой.

– Проиграйте ещё раз, я…

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Она вздохнула.

– Клянусь, я слышала эти самые слова раз пятьдесят.

Коломбо кивнул.

– Верно. «Набери меня первым делом с утра»… Это было у него почти как формула, не так ли?

– Да, так и было.

– Но это всё, что он говорил? Он не уточнял, что именно было важно?

– Вообще-то, – сказала она, – он обычно добавлял что-то вроде: «Хочу отправить письмо Хамфрису». Утром я звонила ему и спрашивала: «Что вы хотите сказать в письме Хамфрису?» Это напоминало ему о том, что он имел в виду, и он диктовал текст или давал инструкции.

– А голос звучит нормально? Я имею в виду, на этой плёнке. Голос звучит нормально?

Она кивнула.

– Хорошо, мисс Уистлер. Я попрошу вас держать наш разговор в строгом секрете. Договорились?

– Конечно. Как скажете.

Последнее интервью Коломбо в офисе Друри в тот день было с Джеральдо Ансельмо, компьютерным техником, который вчера обнаружил, что все диски в двух компьютерах чисты. Техник был совсем молодым парнем, мрачным и немного напуганным.

– Позвольте мне убедиться, что я правильно понял, мистер Ансельмо. Вы утверждаете, что можете восстановить информацию, которую просто стёрли?

Ансельмо кивнул.

– Когда вы даёте компьютеру команду стереть файл – то есть массив данных, – компьютер обычно не стирает его по-настоящему. Он удаляет его из директории диска, делая невидимым, и удаляет запись из FAT – таблицы, которая сообщает компьютеру, какое место на диске свободно для записи новых данных. Вы не можете вызвать файл, и компьютеру дано разрешение писать поверх него, когда понадобится место. Но пока поверх него ничего не записано, данные всё ещё там, и есть программы, которые могут их восстановить. Если бы, придя сюда в четверг утром, я обнаружил, что диски просто стёрты, я бы смог восстановить почти всё. Но здесь всё сделали иначе. Это был «вайп-диск». Диски вычистили под ноль.

– Как это могло быть сделано, мистер Ансельмо?

– Тремя способами, – ответил тот. – Во-первых, кто-то мог сесть за стол мистера Друри и сделать это вручную. Во-вторых, кто-то мог сделать это из другого кабинета, так как компьютеры под столом мистера Друри были в сети – то есть соединены кабелями с терминалами в других комнатах. Не каждый сотрудник имел доступ ко всей информации, доступ контролировался паролями, но полдюжины других кабинетов имели частичный доступ. В-третьих, в компьютеры могли запустить вирус. Компьютеры были связаны с внешними источниками информации по телефонной линии. Кто-то снаружи мог прислать вирус.

– Расскажите мне об этом вирусе, – попросил Коломбо.

– Это мог быть вредоносный программный код, совсем крошечный, спрятанный на одном из дисков. Он мог быть настроен на активацию третьего июня 1993 года или ждать сигнала, посланного по телефону. В любом случае, вирус активировался ночью и стёр диски. В процессе он стёр и самого себя, так что мы не можем узнать, как он выглядел.

– Нужен ли гениальный техник, чтобы такое провернуть? – спросил Коломбо.

– Не особо. Компьютерный неуч не справится, но тысячи и тысячи технарей – запросто.

– Хакеры, – произнёс Коломбо.

– Нет. Тот, кто это сделал, имел мотив.

– Разве от этого нет защиты?

– Есть, сэр. Две защиты. Первая – периодически запускать антивирусную программу. Я запускал нашу в прошлую субботу. Очень хитрый вирус может антивирус обойти, но наша программа показала, что компьютеры чисты. Конечно, вторая защита – это резервное копирование всего, на ленту или на другие диски. Боюсь, мистер Друри этого не делал. Он не хотел, чтобы копии его конфиденциальной информации были где попало. На самом деле рабочие станции в других кабинетах были заблокированы на копирование. Люди могли читать файлы, но не могли ничего скопировать.

– Он сильно рисковал, а?

– Да, сэр. Боюсь, что так.

5

После ужина, пока миссис Коломбо, похоже, увязла в часовом телефонном разговоре с дочерью в Сан-Диего, Коломбо посадил Пса в «Пежо» и поехал на пляж Блокер. Ведя на поводке счастливого и взволнованного Пса, он брёл по дороге над пляжем и наблюдал за толпами молодежи, резвящейся на песке и в воде.

Глава девятая

1

Пола Друри похоронили поздним утром в субботу. Если быть точным, его тело упокоилось в нише мавзолея. Светская церемония прощания была закрытой, но представители прессы битком набились в маленькую кладбищенскую часовню, где и толкались, пытаясь прорваться к дверям мавзолея.

– Ублюдки! – пробормотал Чарльз Белл.

Помимо Белла, главными скорбящими на похоронах были:

– Алисия Грэм-Друри, бывшая жена покойного, одетая в траурное чёрное и цепляющаяся за руку…

– Тима Эдмондса, продюсера ныне почившего телешоу, сделавшего покойного богатым и знаменитым; Тим был в тёмно-синем и то и дело нервно поглядывал на…

– Марвина Голдшмидта, режиссёра, который казался искренне огорчённым; глаза у него были на мокром месте, и он подставил руку (чтобы поддержать её или себя самого)…

– Карен Бергман, исполнительной помощнице в узкой чёрной юбке и белой блузке; она тихо плакала и время от времени бросала враждебные взгляды на…

– Бобби Анжелу, кантри-певицу, тоже одетую в чёрное: чёрные облегающие брюки в лыжном стиле и чёрный кашемировый свитер с коротким рукавом, и, наконец…

– Джессику О’Нил, облачённую в льняной костюм тёмно-зелёного цвета и прячущую глаза за большими тёмными очками.

Рыжеволосая секретарша тоже была там, рыдая навзрыд. Уильям Маккрори, адвокат Друри, простоял всю церемонию с несчастным видом, на этот раз изменив своему стилю и надев строгий адвокатский костюм. Джеральдо Ансельмо, компьютерный техник, жался позади группы, явно сомневаясь, стоило ли ему вообще приходить.

Никого из родственников здесь не было. Прессе оставалось лишь гадать, была ли вообще у него семья.

Репортёры были настолько сосредоточены на знаменитостях, что не заметили лейтенанта Коломбо из убойного отдела полиции Лос-Анджелеса, стоявшего в самом хвосте толпы в коротком мятом плаще и с сигарой в зубах.

– У нас серьёзные проблемы, надо поговорить, – бросил Белл Тиму и Алисии, когда они выходили из мавзолея. – Я вчера летал к Филу. Как Коломбо раскопал его имя? Ему охренеть как не нравится, что этот лос-анджелесский легавый произносит его имя в связи со смертью Пола.

– Кто мог дать его имя Коломбо? – спросила Алисия. – Мы-то знаем, чёрт возьми, что никто из нас этого не делал. С кем, дьявол его побери, он разговаривал?

Белл через плечо оглянулся на Бобби Анжелу и Джессику О’Нил.

– Он говорит со всеми. Старые подружки…

– А они-то что могут знать? – удивилась Алисия. – Пол не был знаком с Филом. Что он мог рассказать им о нём?

– Не знаю, – буркнул Белл. – Но лейтенант Коломбо спросил меня, знаю ли я имя Фила Склафани. И это, чёрт побери, был не светский вопрос.

– Если будешь говорить с Филом, передай ему, – сказала Алисия. – Передай: пусть остынет! Если я не говорила Коломбо про Фила – а я, чёрт возьми, не говорила, – и ты не говорил – а ты точно не говорил, – значит, он ничего про Фила не знает и просто играет в игры. Я предупреждала тебя насчёт этого Коломбо. Он не так туп, каким выглядит. И не так глуп, как себя ведёт.

– Нет, так, – возразил Тим. – Он ещё тупее.

– На него наверняка давят, – рассудил Белл. – Давят сверху. Пола убили в среду вечером. Сегодня суббота, а у полиции ничего нет. Пол был публичной фигурой. Общественность хочет знать, кто его убил.

– Пресса хочет знать. Это не одно и то же, – заметила Алисия.

– Давление то же самое, или даже хуже, – добавил Тим. – Говорю вам, Коломбо хватается за соломинку.

– Слишком уж близко он за неё хватается, – мрачно отрезал Белл. – Кстати, о птичках…

Коломбо, всё ещё почтительно державшийся в стороне, лишь кивнул троим скорбящим, когда их взгляды встретились. Белл отделился от Алисии и Тима и направился к лейтенанту.

– Лейтенант! Мы так и не договорились об ужине для вас и миссис Коломбо.

– И правда, не договорились, сэр. Но я упомянул об этом жене, и она ждёт не дождётся. Надеюсь, это не проявление неуважения – дымить тут сигарой. Я как-то не подумал. Похороны всё-таки… Но вы, наверное, знаете, как это у меня бывает. Я так погружаюсь в свои мысли, что… Ну… это моя беда. Печальное событие…

– Хорошо, что вы пришли, – улыбнулся Белл.

– Знаете, никогда не угадаешь, что увидишь на похоронах. Я стараюсь держаться подальше и просто наблюдать со стороны, но иногда замечаешь вещи, которые о чём-то да говорят. Люди на похоронах имеют свойство раскрываться.

– И вы увидели что-нибудь сегодня, лейтенант?

– Нет, сэр, не увидел. Жаль только, что нет семьи, правда? Или, может, и не жаль. Некому быть по-настоящему убитым горем.

– Мы с Тимом и Алисией собираемся пообедать, лейтенант. Почему бы вам не присоединиться?

– О, мне кажется, я и так доставил вам всем слишком много хлопот.

– Мы будем рады, – настоял Белл.

– Ну…

– Поехали на моей машине, – предложил Белл. – Я потом привезу вас сюда за вашей.

– О, я не могу так поступить, сэр. Когда водишь такую машину, как у меня, её где попало не бросаешь. Я встречу вас на месте.

– Хорошо. Вы знаете, где находится «Бель-Эйр Кантри Клаб»?

– Да, сэр.

– Ждём вас там, лейтенант. Как можно скорее.

2

– Не понимаю, зачем тебе это понадобилось, – пожаловалась Алисия Беллу, когда они усаживались в лаунже, откуда через огромные раздвижные стеклянные двери открывался вид на первую лунку для гольфа. – Если ты думаешь, что с этим человеком можно играть в игры, ты ошибаешься.

Белл взглянул через зал и увидел Тима, который возвращался из туалета.

– Мы беспокоились, что Тим струсит. А теперь трусишь ты?

– Я рискую очень многим.

– Я уже говорил: главное – не терять самообладания. Это единственный способ проиграть. Коломбо не сможет всерьёз заняться нами, пока не найдёт мотив, а мотив он не найдёт.

– Он уже занялся нами.

– Допустим. Но доказать он ничего не может.

Тим сел за стол.

– Детектив здесь. Я видел, как он толкует с парковщиком насчёт своей колымаги.

– Наверное, просит обращаться с ней бережно.

– Я бы купил у него эту машину, если бы он продавал. Этот старый «Пежо» – коллекционная вещь.

Когда Коломбо, отказавшись сдать плащ в гардероб, подошёл к столику и сел, Алисия сказала:

– Чарльз говорил нам, что ваша машина – коллекционная вещь.

– Ну, насчёт этого не знаю, мэм. Знаю только, что на днях спидометр накрутит сто пятьдесят тысяч миль, а не так уж много машин доживают до такого пробега. Конечно, я за ней ухаживал…

– Может, всё-таки сдадите плащ? – уточнил Тим.

– Хорошая мысль. Но у меня в кармане есть кое-что, что я хочу вам показать.

Он снова достал маленький диктофон и нажал кнопку ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ.

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Люди за соседними столиками начали оборачиваться, недоумевая, почему они слышат обрывок записи, явно с автоответчика. Некоторые знали Чарльза Белла и узнали двоих его гостей, но явно гадали, кто этот странный коротышка с плеером.

– Кассета Маккрори… – прошептала Алисия.

– Никто из вас не слышит в этом ничего странного? – спросил Коломбо. – Голос? Слова?

– Это Пол, – произнёс Тим. – Он так говорил, так работал. Он часто оставлял нам подобные сообщения. Где вы это взяли?

– У его адвоката, – ответил Коломбо.

– Это имеет какое-то значение? – поинтересовался Белл.

– Может иметь. Вполне может. Видите ли, автоответчик мистера Маккрори указывает, что получил это сообщение в одиннадцать сорок семь, но у судмедэксперта есть неопровержимые доказательства, что мистер Друри не мог быть жив после одиннадцати пятнадцати, максимум одиннадцати двадцати.

– Не знал, что патологоанатомы могут устанавливать время смерти с такой точностью, – заметил Белл.

– Мистер Друри только что поужинал. Состояние пищи в желудке – то есть степень её переваривания – определяет время смерти очень точно. Мы знаем, что он закончил ужинать не позднее без четверти одиннадцать. Мисс Бергман помнит время. Мистер Конте, владелец «Ла Феличита», тоже в этом совершенно уверен. Так что налицо странное противоречие между показаниями плёнки и результатами вскрытия. Я думаю, это очень странное противоречие. Оно не давало мне уснуть прошлой ночью: как может быть такое расхождение между тем, что говорит плёнка, и тем, что говорит тело?

– Тело! – Алисия вздрогнула. – Вы имеете в виду то тело, которое мы только что положили в склеп…

– Да, мэм. Было проведено очень тщательное вскрытие. Так всегда делается, когда человека убили.

– Вы хотите сказать, лейтенант, – спросил Тим Эдмондс, – что через три дня после убийства Пола мы всё ещё не знаем, во сколько его убили?

– О нет, сэр. Мы знаем, во сколько его убили. Между одиннадцатью и одиннадцатью двадцатью.

– Тогда как быть с плёнкой? – спросила Алисия.

– Не думаю, что плёнка – надёжная улика, мэм. Всегда есть способы подделать запись.

– Одиннадцать пятнадцать… – пробормотал Тим.

– Верно, – кивнул Коломбо. Он полез в карман и достал маленький блокнот на спирали. – Это когда… дайте-ка глянуть. Это когда вы и миссис Друри были на пляже Блокер.

– Это продвигает нас с Тимом на верхнюю строчку списка подозреваемых? – спросила Алисия.

– О нет, мэм! Наверное, я так привык к этой работе, что забываю, как мои слова могут пугать людей. Нет, мэм. Вы под подозрением не больше, чем раньше. Как я уже говорил, список подозреваемых очень велик.

– Позвольте мне добавить…

Белла прервала официантка, подошедшая принять заказ на напитки для нового гостя. Коломбо заказал скотч.

– Вы любите «Гленфиддик», лейтенант? – спросил Белл.

– Не уверен, что когда-либо пробовал его, сэр.

– Сделайте ему «Гленфиддик» со льдом, – распорядился Белл. – Двойной, раз уж он отстаёт от нас, а нам всем повторите. Лейтенант Коломбо, я хотел бы добавить в ваш список ещё одного подозреваемого, если позволите.

– Всегда рад новому подозреваемому, сэр.

– Правда? Что ж, я удивлён, что вы не уделили больше внимания людям, которые угрожали Полу.

– Я не сделал этого, сэр, потому что тот, кто убил мистера Друри, много знал о его личных привычках и имел пластиковую карту для входа в дом. Не похоже, что его убил незнакомец.

– Позвольте рассказать вам о том, у кого могла бытьтакая карта. Имя Верджил Меннингер вам о чём-нибудь говорит?

– Нет, сэр. Не припомню.

– Верджил Меннингер, – пояснил Белл, – отец Барбары Меннингер, более известной как Бобби Анжела. В одном из выпусков «Шоу Пола Друри» в прошлом году Бобби Анжела обвинила своего отца в том, что он растлил её в детстве. Я имею в виду инцест. Он был в ярости. Звонил и угрожал убить девчонку, и Пола заодно. С тех пор он звонил несколько раз, будучи при этом пьяным. И у него могла быть карта. Маловероятно, но всё же возможно.

– Откуда у него карта?

– Пол раздавал карты своим подружкам, – ответила Алисия. – У Карен Бергман наверняка есть карта, хотя я её никогда не видела. У Джессики О’Нил была. У Бобби Анжелы должна была быть. А раз была у неё, то и её отец мог до неё добраться.

– Чем этот человек зарабатывает на жизнь? – спросил Коломбо. – И где его искать?

– Он работает в казино в Вегасе, – ответил Тим. – Играет на гитаре, хотел стать кантри-певцом. Он работал крупье в нескольких казино. У него были проблемы с законом, этот человек сидел в тюрьме.

– Я пробью его по базе, – пообещал Коломбо. – «Верджил…» Не одолжите карандаш?

– Присмотрели что-нибудь в меню, лейтенант? – спросил Белл.

– А что порекомендуете, сэр?

– Салат из морепродуктов хорош.

– О, это подойдёт. Звучит очень неплохо.

Официантка вернулась с напитками, и Белл заказал обед. Затем он спросил Коломбо, чем тот занимался в Нью-Йорке.

– О, я из самого города, с Манхэттена: та часть, что ближе к Чайна-тауну. Самая обычная семья. Обыкновенная большая семья. У меня пять братьев и сестра. Я был обычным пацаном. Полагаю, двумя главными интересами в моей жизни, когда я был мальчишкой, были пинбол и бильярд. Когда я начал встречаться с будущей миссис Коломбо, она сказала мне, что я должен стать кем-то, если хочу на ней жениться. Вернувшись из армии, я подготовился к экзамену в полицию и попал в ряды «Лучших парней Нью-Йорка», двенадцатый участок. Одному старому сержанту-ирландцу я приглянулся, и он меня натаскал. В Лос-Анджелес я приехал навестить дядю. Мой дядя играл на волынке в оркестре масонов. Он уговорил меня остаться. Я подал заявление в полицию Лос-Анджелеса, и вот я здесь; с тех пор тут и служу. Думаю, я счастливый человек. Я люблю свою работу. Не многим из нас удаётся зарабатывать на жизнь тем, что действительно любишь делать.

Алисия заметила, что её прошлое не сильно отличается от прошлого Коломбо. Она была из Нижнего Ист-Сайда, семья греческая. Она тоже выросла в большой семье: двое бабушек-дедушек и тётка жили в одной квартире с её родителями, двумя сёстрами и братом. Она сама оплачивала учёбу в Городском колледже Нью-Йорка, работая официанткой, а иногда и натурщицей в художественных классах. Диплом она получила по специальности «драма и телепроизводство». Алисия вышла замуж за Грэма вскоре после выпуска, через два года развелась, а потом приехала в Калифорнию.

Тим был коренным калифорнийцем, как Белл – техасцем. Оба унаследовали огромные деньги.

– Алисия никогда не была в Европе, – сказал Тим. – Я собираюсь повезти её туда в наше свадебное путешествие.

– О, вы двое женитесь? – обрадовался Коломбо. – Это здорово! Поздравляю!

Алисия, которая к тому времени уже почти покончила с обедом, отложила вилку.

– Мы ещё не делали официального объявления, – твёрдо сказала она. – Слухи ходят, но это всё ещё конфиденциально.

– Ваш секрет умрёт со мной, мэм.

Она с минуту смотрела на него, проводя языком по зубам. Потом закурила.

– Коломбо, вы просто кадр! – ухмыльнулась она. – Как Черчилль говорил об одном парне: «Скромный человек, у которого есть веские причины быть скромным». Вы – скромный человек, у которого нет причин для скромности. Не хотела бы я быть преступником, которого вы преследуете.

Коломбо покачал головой.

– Всё, что я делаю, мэм, – это выполняю свою работу настолько хорошо, насколько могу.

– Но не сбрасывайте со счетов Карен Бергман, лейтенант. Не удивлюсь, если, когда мы найдём завещание, окажется, что Пол оставил крошке Карен немного денег. В любом случае, последняя женщина, с которой он был, всегда оказывалась той, кто питал к нему меньше всего нежных чувств.

– Я буду иметь это в виду. Интересное замечание. И, э-э, думаю, мне пора. Уверен, вам есть о чём поговорить. Слушайте, э-э… позвольте мне заплатить. Я не должен позволять вам оплачивать мой обед.

– Ни в коем случае, лейтенант, – возразил Белл. – Забудьте! Мы благодарны за ваш тяжёлый труд. Вы работаете в субботу. Мы вам очень признательны.

– Ну, спасибо огромное. Я правда ценю это. – Он отодвинул стул и встал. – Чёрт, я же так и не сдал плащ. Ну да ладно… Ещё раз спасибо.

– Удачи, лейтенант, – отозвался Тим. – Надеемся вскоре увидеть вас снова – и услышать, что вы раскрыли дело.

– Я тоже на это надеюсь, сэр, – ответил Коломбо, пятясь и запихивая маленький плеер обратно в карман плаща. – До свидания. О… ах, минуточку. Есть одна мелочь, которая меня немного беспокоит. Ничего важного, понимаете. Просто один из тех висячих концов, как шелуха от попкорна в зубах, от которой никак не избавиться. Знаете такое чувство?

– Что именно, лейтенант? – уточнил Тим, так как Коломбо явно обращался к нему.

– Ну, сэр… вы сказали мне, что вы и миссис Друри поехали на пляж Блокер и пробыли там… Сколько? Час? Верно? И поехали вы туда, чтобы уединиться. Но, сэр, разве там не трудновато найти уединенное местечко? Он вроде как закрыт после заката, но на деле там полно детворы, на песке, в воде, они везде тусуются. Я просто задумался об этом. Одна из тех мелочей, которые не дают мне покоя, когда я чего-то не понимаю.

– В таких местах уединение всё же возможно, лейтенант. Раз сотня людей в сотне машин делают то же самое… Если вы понимаете, о чём я.

– О! Ну конечно, понимаю, о чём вы. Разумеется. Вы и миссис Друри – взрослые люди, у которых есть свои дома, где можно уединяться сколько угодно.

– Вы когда-нибудь слышали о романтике, лейтенант? – спросила Алисия. – Попробуйте как-нибудь вечером вывезти туда миссис Коломбо с той же целью. Это пойдёт на пользу вашему браку.

Коломбо кивнул и застенчиво улыбнулся.

– Надо же, спорю, так и будет. Спасибо, миссис Друри! Спасибо.

3

В машине у Коломбо не было радио, поэтому он остановился у стойки администратора и спросил, где телефон-автомат. Женщина за стойкой смерила его взглядом и заявила:

– Наши гости не пользуются телефонами-автоматами, сэр. Телефонная кабинка номер три свободна. Можете позвонить оттуда.

Коломбо вошёл в маленькую комнатку и закрыл за собой дверь. Он снял трубку и набрал номер управления. Когда оператор ответил, он попросил соединить его с архивом.

– Архив слушает.

– Это лейтенант Коломбо, убойный отдел. Пробейте мне одно имечко. Верджил Меннингер. Там три буквы «н».

– Повисите, лейтенант.

Он поглядывал через окошко в двери, слушая, как клерк в архиве стучит по клавишам компьютера. На телефонном столике стояла пепельница и лежали фирменные спички клуба, так что он закурил сигару.

– Лейтенант?

– Да…

– Меннингер, Верджил К. Насколько подробная информация вам нужна? Родился в 1950-м, Тексаркана, Техас. Э-э… сидел в Техасе и Оклахоме. Кражи, мошенничество. Арестовывался в Лос-Анджелесе, Сан-Диего и Сан-Клементе, везде по подозрению, обвинения сняты. Подозрение в краже, один раз угон и дважды мошенничество. Последний известный адрес – Лас-Вегас, Невада, где он подал на лицензию для работы крупье в казино. Это было в ноябре 1986-го. С тех пор чист. Лицензия выдана. Последнее продление в ноябре 92-го. Годится?

– Есть что-нибудь на его дочь? Барбара Меннингер.

– Секунду.

Коломбо улыбнулся мужчине, который пялился на него через стекло двери, не зная, то ли ему просто любопытно, то ли нужен телефон. Мужчина резко отвернулся и пошёл дальше.

– Лейтенант?

– Да?

– Меннингер, Барбара, она же… Иисусе! Также известна как Бобби Анжела! Это же та…

– Верно. Певица.

– Родилась в 1973-м, Уэйко, Техас. Арестована полицией Лос-Анджелеса 3 января 1992 года, пьянство и нарушение общественного порядка. Отпущена 4 января, обвинения не предъявлены. Других приводов нет.

– Что ж, спасибо. Вы очень помогли.

Он набрал другой номер, позвонив на прямую линию капитана Сигеля.

– Как насчёт санкционировать командировку в Лас-Вегас, капитан? А? Ну, знаете, я тут подумал туда смотаться, сходить на пару шоу, попытать удачи за столами. Убийство Друри. Вот зачем, убийство Друри. Верно. Понял. Ладно, спасибо. Сяду на самолёт, как только предупрежу обо всём жену.