Текст книги "Коломбо. Пуля для президента (ЛП)"

Автор книги: Уильям Харрингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава шестая

1

– Не возражаете, если я задам вам один вопрос? – спросила Бобби Анжела. – Почему вы, ради всего святого, не снимете этот плащ?

– Это очень хороший вопрос, мэм, – ответил Коломбо.

Он огляделся. Ему удалось перехватить знаменитую кантри-певицу у бассейна отеля, где она только что закончила фотосессию для «Плейбоя». Сейчас она загорала в белом бикини и потягивала джин-тоник. Среди публики, одетой исключительно в купальные костюмы – некоторые из которых были до неприличия крошечными, – лейтенант представлял собой весьма курьёзное зрелище.

– Видите ли, я таскаю в карманах кучу всякой всячины: блокнот, карандаш, сигары и… Ну, в общем, перекладывать всё это добро по другим карманам – та ещё морока. Иду, так сказать, по пути наименьшего сопротивления. Да, жена так про меня и говорит: любишь ты идти по пути наименьшего сопротивления.

Певица улыбнулась. Он знал, что ей всего девятнадцать, но поверить в это было непросто. Она выглядела женщиной, а не девчонкой. Чёрные волосы коротко подстрижены и завиты под ушами и вдоль скул, глаза карие, эффектная тёмно-красная помада, длинные, стройные ноги…

– Мне ещё ни разу не выпадала честь беседовать с детективом из убойного, – сказала она. – Хотите узнать моё алиби на вчерашний вечер?

– Ну… не обязательно, – протянул Коломбо. – Хотя, конечно, если оно у вас есть, вреда от этого не будет.

Бобби Анжела подняла палец, подзывая официанта.

– Что будете пить, лейтенант?

– Формально я на службе…

– А что бы вы выпили, если бы не были?

– Может, пива.

– А может, виски?

– Что ж, мэм… вообще-то я люблю скотч. И бурбон тоже. Вообще-то я…

– «Чивас» со льдом для моего друга, – распорядилась она, обращаясь к официанту. – А мне повторите джин-тоник.

Коломбо присел на край шезлонга, но потом перебрался в кресло из алюминия и винила.

– Ух ты, – произнёс он, – славный тут бассейн! Так и манит. Жаль, плавок с собой нет.

– У них есть бумажные, – подсказала Бобби Анжела. – Одноразовые. Поносил – выбросил.

– Ну, э-э… пожалуй, не сегодня. Э-э, вы были знакомы с мистером Друри?

– И довольно близко. Он был той ещё сволочью. И у меня нет алиби, так что доказать, что я его не убивала, я не могу.

– У вас была одна из тех карт, что открывают его замки и сигнализацию?

– Карта у меня есть. Хотите забрать?

– Нет, давайте вернёмся к вашим словам, мисс. Вы сказали, он был сволочью.

– Эго маньяка, лейтенант. Он не считал себя Богом. Он считал, что Бог стоит рангом ниже. Пол думал, стоит ему щёлкнуть пальцами, и Господь побежит всё исполнять: пошлёт дождь, устроит гром. Он был неприятным человеком, лейтенант Коломбо. Я его не убивала, но и говорить, что мне жаль, что он мёртв, не стану.

– Вы говорите, у вас нет алиби. Где вы были, когда его убили?

– А когда его убили?

– Хороший вопрос. Скажем, между десятью вечера и половиной первого ночи.

– На это время у меня алиби нет. Я была дома. Легла спать около одиннадцати.

Коломбо сунул руку в карман, нащупал огрызок сигары, но решил, что дымить здесь, у бортика бассейна, будет уже чересчур – и так он выглядит как пугало.

– В моём списке подозреваемых вас нет, – произнёс он. – А стоило бы внести?

Девушка глубоко вздохнула.

– Он распускал руки, – призналась она. – Когда мы встречались, мне было восемнадцать. Если бы мой отец узнал, что он со мной делал, он бы его убил – даже несмотря на то, что отец делал со мной. С другой стороны, полагаю, надо это признать: Пол помог мне пробиться в шоу-бизнесе.

– Я так понимаю, ваши отношения начались уже после его развода с миссис Друри?

– В прошлом году. Это было в прошлом году. Хотите подробностей?

– Ну, э-э… в детали можете не вдаваться, если понимаете, о чём я.

– Окей. Я встретила его в Лас-Вегасе. У меня там был ангажемент, в баре отеля «Пайпинг Рок», не на большой сцене. Видели когда-нибудь моё выступление? Короче, Пол зашёл, послушал пару песен и прислал визитку. Я чуть не упала! Соглашусь ли я увидеться с ним после шоу? Это же Пол Друри! Конечно, я согласилась. Я догадывалась, чего он хочет, а он, вероятно, догадывался, чего хочу я.

– Мистер Друри был игроком? Он много ставил?

Бобби Анжела покачала головой.

– Ему это было не особо интересно. Пару раз я видела, как он сыграл несколько партий в блэкджек. Азартные игры его не цепляли. Ну… если только в другом смысле. Он подумывал сделать шоу, разоблачить казино – показать, как там подкручивают шансы против лохов. Кто-то отговорил его это делать.

– Кто отговорил?

– Алисия. Она доказывала, что в казино играет меньше одного процента американцев, а остальным девяноста девяти плевать с высокой колокольни, какие там шансы на столах. Она тогда ещё была его помощником продюсера, вы же знаете, и он всё ещё прислушивался к её мнению во многих вопросах.

– Можно сказать, она похоронила эту идею?

– В точку! Он сам мне сказал. Меня это задело, потому что я думала, Пол перестанет приезжать в Вегас, а у меня там контракт ещё не закончился. Но он приезжал, по выходным. Она приезжала вместе с ним. Странно это было. Они заходили вместе, словно всё ещё муж и жена, но стоило им войти в отель – разбегались в разные стороны и не виделись, пока не садились на обратный самолёт.

– А она играла?

– Я…

Бобби Анжела умолкла, пока официант расставлял напитки. Коломбо скользнул взглядом по бассейну. Он узнал троих знаменитостей и догадался, что тут есть и другие. В женщине на той стороне бассейна ему почудилась Барбра Стрейзанд, хотя он мог и ошибаться. Высокий, седой, глубоко морщинистый мужчина смахивал на Джеймса Арнесса, но, может, это был и не он. Публика представляла собой смесь тех, кто пришёл, чтобы их узнали, и тех, кто пришёл на них поглазеть: звёзды, старлетки и туристы с разинутыми ртами. И те, и другие таращились на него во все глаза. Чтобы пройти, он показал жетон, и слух, видимо, уже пополз: детектив из Лос-Анджелеса допрашивает Бобби Анжелу.

– Он говорил, что она играет. Сама я никогда не видела. Он говорил, что она играет слишком много и проигрывает больше, чем может себе позволить.

– Вот как? Проигрывает больше, чем может позволить? Это интересно.

– Она под подозрением?

– Ну… Мисс, поймите, в таком деле под подозрением все. Если я расспрашиваю о ком-то, это не значит, что этот человек – главный подозреваемый.

Коломбо отпил виски. Скотч был тёмный, с дымком – именно такой он любил.

– Я слышал, вы играете на гитаре, когда поёте.

Она полезла в объёмистую круглую сумку, стоявшую у стола, и вытащила видеокассету.

– Вот, – сказала она. – Можете оценить моё выступление.

– Ну спасибо! Это очень щедро с вашей стороны. Посмотрю сегодня вечером. Миссис Коломбо тоже понравится.

– Наряд, в котором я выступала в Вегасе, есть на этой записи, – добавила она. – Блестящие короткие шортики из чёрного винила. Прозрачная блузка. Чулки в сетку. Высокие каблуки.

– Да? И вы играете на гитаре?

– Я играю на гитаре.

– Возвращаясь к миссис Друри. Не то чтобы она главная подозреваемая или вроде того. Но если она не играла, что она делала в Лас-Вегасе в те выходные, когда мистер Друри был с вами?

– У неё там были друзья, – ответила Бобби Анжела. – Иногда я видела её за ужином с мужчиной.

– С одним и тем же? Всегда с одним и тем же?

– Ни разу с одним и тем же дважды. Всегда какой-нибудь «хайроллер», крупный игрок, если вы понимаете, о чём я.

– Вы хотите сказать, она цепляла мужиков? Или позволяла себя цеплять?

– Пол так и думал. Ему это не нравилось. Но был у неё один особенный друг. Я никогда не видела, чтобы они ужинали вместе, но днём иногда их встречала. Фил Склафани. Его все знают. Полу тоже не нравилось, что его бывшая жена встречается с Филом Склафани.

– Склафани? А кто он?

– Вы же знаете, как рождаются слухи. Про него всякое болтают. Он живёт в пентхаусе «Пайпинг Рок», где я работала. Его отец тоже там живёт. Вообще-то, это пентхаус старика. Его отец – Джо Склафани. Конечно, говорят, что они… из «семьи».

– Связаны с мафией?

– Только не ссылайтесь на меня! Я не могу позволить себе враждовать с этими людьми.

– Но вы считаете, что миссис Друри – хорошая подруга этого Фила Склафани?

– Не знаю, насколько хорошая. Если они были… Ну, если они были любовниками, то по ним не скажешь. Когда я видела их за обедом, вид у неё был несчастный.

– Это очень полезно, мисс Анжела, – пробормотал Коломбо. Он сделал ещё глоток виски. – Весьма признателен.

2

– Кого я вижу, Коломбо! Есть разговор?

Коломбо с силой втянул пламя спички в сигару. В кабинете Бена Палермо он не церемонился. Бен был агентом ФБР.

– Я так кумекаю: если нужна информация, надо идти прямиком к человеку, у которого она, скорее всего, имеется.

– Или к земляку-ньюйоркцу, а?

– Ну, из нью-йоркских парней выходят лучшие копы. И худшие жулики тоже.

ФБР обеспечивало своих агентов подчёркнуто утилитарными кабинетами, точно так же, как полиция Лос-Анджелеса – своих офицеров. Это была одна из причин, почему Коломбо появлялся в своём кабинете лишь тогда, когда отвертеться от этого было невозможно. Он терпеть не мог серую стальную мебель так же сильно, как и саму бумажную работу.

– Кто у тебя на примете?

– Что ты знаешь о парочке парней из Лас-Вегаса, которые называют себя Склафани? Там есть Джо Склафани, судя по всему, и Фил Склафани.

– Семья Склафани, – произнёс Бен.

– Они – та самая Семья Склафани?

– То, что от неё осталось. Джо Склафани – это, разумеется, Джузеппе Склафани. Ему должно быть уже восемьдесят пять. Он был на сходке в Апалачине в пятьдесят седьмом. Филип – его старший сын. Ему шестьдесят или около того.

– Когда я служил в полиции Нью-Йорка, Джузеппе Склафани был легендой, – сказал Коломбо. – И он всё ещё жив и живёт в пентхаусе в Вегасе?

– В пентхаусе отеля «Пайпинг Рок» – названного, кстати, в честь казино Мейера Лански в Саратога-Спрингс.

– Джузеппе Склафани… – пробормотал Коломбо, качая головой. – Всё ещё жив! Единственный из всех. Карло Гамбино, Альберт Анастасия, Джо Профачи, Вито Дженовезе, Багси Сигел, Мейер Лански, Фрэнк Костелло… все в могиле. Эй, Бен! Просвети меня насчёт Склафани, а? Они уже уехали из Нью-Йорка, когда я там работал. Дай мне краткую справку, сделай милость.

Бен Палермо откинулся на спинку кресла. Он был ровесником Коломбо, но выглядел старше. Его светлые волосы, всегда жидковатые, теперь почти исчезли, оставив лишь венчик над ушами и на затылке. Лицо у него было розовым. На носу сидели очки в серебряной оправе.

– Давай пролистаем биографию Джузеппе Склафани в обратном порядке, – предложил Палермо. – В Лас-Вегасе он примерно с шестьдесят четвёртого и построил там весьма прибыльный бизнес. Начинать ему пришлось с малого, потому что он потерял на Кубе шесть состояний. Он построил казино-отель в Гаване на свои кровные, плюс деньги инвесторов, плюс вложения правительства Батисты. А в октябре шестидесятого правительство Кастро конфисковало все американские отели, включая заведения Джузеппе Склафани и Мейера Лански.

– Это сломало Мейера Лански, – заметил Коломбо. – Во всех смыслах: и по деньгам, и по здоровью.

– Но только не Джо Склафани, – возразил Палермо. – Это его только разозлило. Когда он приехал в Лас-Вегас, то заявил о своём присутствии, заказав убийство пары ребят. Причём все понимали, что у него была на это санкция: от Комиссии. А почему нет? Это же человек, который был в Апалачине. Люди подвинулись и освободили ему место в Вегасе.

– Я помню байки о том, что он творил в Нью-Йорке, – заметил Коломбо.

– Если байки говорят, что он убил кучу народа, то наши досье утверждают обратное. Он был другом Мейера Лански. Именно Лански втянул его в те дела в Гаване. До этого Склафани был партнёром в двух казино Лански: одно в Саратога-Спрингс, другое в округе Бровард, Флорида. Они с Лански разделяли одну философию бизнеса: лучший способ заработать нечестный доллар – это азартные игры, избегая насилия и огласки. Лански не стал бы работать с человеком, который не принимал эту философию. За исключением нескольких девиц, работавших в казино, они не связывались с проституцией. Склафани не занимались ростовщичеством, где для выбивания долгов нужно ломать ноги. Они не лезли в наркотики. Их сферой был рэкет в портах: коррумпированные профсоюзы, «усушка и утряска» грузов. Они имели процент со всего, что проходило через Бруклин. Они ломали пару голов, когда приходилось, но это не было фирменным стилем Склафани.

– Насколько я помню, он сицилиец, – вставил Коломбо.

– Ну, я же обещал биографию задом наперёд. Его привёз в эту страну из Сицилии Сальваторе Маранцано в двадцать четвёртом.

– «Кастелламмарская связь», – кивнул Коломбо.

– Именно. Маранцано привозил сюда молодых сицилийцев, чтобы сформировать отряд крутых парней, абсолютно преданных лично ему. Склафани развозил для него виски и собирал деньги. Так продолжалось какое-то время. Потом Маранцано разглядел в Джузеппе Склафани парня слишком умного, чтобы использовать его как мальчика на побегушках. Он повысил его, дал территорию. Конечно… потом случились две вещи. Маранцано убили в тридцать первом, а сухой закон отменили в тридцать третьем. Склафани заключил мир с Лучано, и ему позволили искать новые ниши. Вот тогда-то он и сошёлся с Мейером Лански.

– А что насчёт этого «Пайпинг Рок»? Бизнес легальный?

– Настолько легальный, насколько может быть легальным казино в Лас-Вегасе. Тебе не нужно жульничать, чтобы делать деньги на казино. Математика всё сделает за тебя. Расскажешь, зачем ты обо всём этом спрашиваешь?

– Убийство Пола Друри, – ответил Коломбо. – Бывшая жена, похоже, близкая подруга Фила Склафани. Кто-то шепнул мне искать след мафии, а потом кто-то другой сказал, что она на короткой ноге со Склафани.

– Вегасский офис держит Склафани под наблюдением, – сказал Палермо. – Мы всё ещё мечтаем прищучить парня, который был в Апалачине и входит в Комиссию. Мы так просто не сдаёмся и уже десять лет ищем способ припаять ему обвинение в преступном сговоре. Мы знаем практически всех, с кем он встречается. Я попрошу ребят в Вегасе прогнать отчёты наружки и посмотреть, всплывёт ли имя Алисии Друри. Тебя интересует кто-то ещё?

– Тим Эдмондс. Карен Бергман. Да и сам Друри, если на то пошло.

3

– Мы допустили ошибку, – сказала Алисия. – Мы допустили ошибку, так что будь чертовски осторожен.

Она сидела рядом с Чарльзом Беллом в его сделанном на заказ серебристо-сером кабриолете «Кадиллак». Заметив свободное место, он припарковался прямо напротив пляжа Санта-Моника.

Солнце палило нещадно. Сёрферы седлали закручивающиеся гребни прилива. На Алисии всё ещё было то самое чёрное платье, которое Коломбо принял за траурное. Белл же щеголял в лимонно-жёлтых брюках и бледно-голубом поло, в которых был за ланчем.

– Давай не будем портить счастливый момент, – отозвался он.

Он открыл бардачок и достал небольшую серебряную чашу – из тех, в которых на званых обедах подают орешки. Затем, потянувшись на заднее сиденье, он подхватил кожаный дипломат.

– Символично, не находишь? Церкви сжигают свои закладные в серебряных чашах. Так, по крайней мере, говорят. Одолжишь зажигалку?

Алисия порылась в сумочке и протянула ему зажигалку.

Белл щёлкнул замками дипломата и извлёк небольшой документ, лежавший поверх остальных бумаг. Он продемонстрировал его ей.

– Вот! Это оно. И такова сделка: шестьдесят две тысячи долларов. Ты выполнила свою часть договора. Я выполняю свою.

Она мрачно кивнула.

Он разорвал бумагу в клочья и бросил обрывки в чашу – все, кроме одного. Этот последний кусочек он зажал в левой руке. Правой он чиркнул зажигалкой, добывая огонь. Белл поднёс пламя к клочку бумаги, дождался, пока тот займётся, и бросил его в серебряную ёмкость к остальным. Огонь перекинулся на ворох, и через мгновение все обрывки пылали. Он улыбался, она хмурилась, глядя, как сгорает бумага. Спустя минуту не осталось ничего, кроме чёрно-серого пепла, в котором ещё тлели крошечные оранжевые искры. Белл усмехнулся. Он выставил чашу за борт машины и дунул в неё. Пепел взвился облаком, был подхвачен ветром с Тихого океана и унёсся прочь – крошечный, рассеянный, невидимый.

– Чаша твоя, – галантно произнёс Белл, вручая ей сосуд. – На память.

– Спасибо, – буркнула Алисия.

– А теперь скажи, какую ошибку мы совершили?

– Лейтенант Коломбо не дурак, – сказала она. – Он вычислил, что в Пола стрелял кто-то ростом выше шести футов. Судя по углу вхождения пуль.

– Двадцать процентов взрослого населения Лос-Анджелеса выше шести футов.

– Дело не в этом. Дело в том, что он это вычислил. Он за минуту понял, что никакого ограбления не было. Забрать часы и кольцо Пола было глупостью. Он…

– Алисия! Допустим, он расколет твое алиби. Допустим, он поймёт, что ты могла быть в доме в одиннадцать десять. Но это не доказывает, что ты там была. Пистолет он не найдёт, это точно. Он не знает, у скольких людей были карты…

– Я сказала ему, что карта была у Карен, а он ответил, что ей пришлось бы встать на табуретку, чтобы застрелить Пола.

Белл снисходительно улыбнулся.

– У него нет мотива. Вот что главное. С какой стати тебе желать смерти Полу Друри? Мотив находится от тебя так далеко, через столько ступеней, что он никогда не выстроит эту связь.

– От этого зависит всё.

– И ещё от одной вещи, – зловеще добавил Белл. – От того, что ты не потеряешь самообладания и не сломаешься. В тебе, Алисия, я уверен. А вот за Тима я беспокоюсь.

Алисия глубоко вздохнула.

– Если меня осудят за убийство… Ну, если меня посадят, то и его тоже. В любом случае, мы больше никогда не увидимся. Вот чего Тим не сможет вынести.

– Этот человек отчаянно влюблён в тебя, не так ли?

Она кивнула.

– Он должен оставаться влюблённым в тебя до конца ваших дней, Алисия. Это то, что спасёт тебя от тюрьмы. То, что спасёт нас всех. Тим никогда не должен начать сомневаться. Никогда не давай ему повода для угрызений совести, не дай ему начать винить тебя за то, что ты втянула его в это «мокрое» дело, не дай его любви угаснуть. Уверен, ты знаешь, как с ним обращаться. Тим Эдмондс – не самый худший вариант. Бывали у тебя и похуже.

– Ладно. Ты скоро встретишься с Коломбо. Помни, что я тебе сказала. Он не так туп, каким притворяется.

4

– Похоже, сегодня мой день, – обратился Коломбо к метрдотелю пляжного клуба «Топанга». – Второй раз за сегодня меня приглашают посидеть у красивого бассейна, и…

– Вы приглашены, сэр?

– О, да! Надо было сразу сказать. Я лейтенант Коломбо, полиция. Я гость мистера Чарльза Белла.

– Понимаю. Да, мистер Белл вас ожидает. Позвольте нам принять ваше пальто, сэр?

– Э-э, ну… пожалуй, я вам позволю. А то люди как-то косились на меня, когда я сидел у того, другого бассейна, прямо в плаще. Дайте-ка я, э-э… достану сигару.

Пиджак Коломбо был тёмно-серым, брюки – светло-серыми, а на шее болтался небрежно повязанный тёмно-синий галстук в мелкий красный горошек. Огрызок сигары оттопыривал карман пиджака.

– Славное местечко, а? – заметил он метрдотелю, пока тот вёл его на террасу, нависающую над бассейном и пляжем по ту сторону шоссе. – Спорю, у вас тут солидная публика в членах клуба ходит.

Чарльз Белл поднялся навстречу.

– Лейтенант Коломбо, сэр, – объявил метрдотель.

Белл сграбастал руку Коломбо и крепко пожал её.

– Рад встрече, лейтенант! Я не удивился вашему звонку и рад, что вы согласились приехать. Подумал, это будет приятным местом для беседы. Присаживайтесь. Позвольте заказать нам по стаканчику.

– Спасибо, сэр. Насчёт выпивки… Мне бы поосторожней с этим. Я уже опрокинул двойной скотч сегодня днём.

– В таком случае, давайте возьмём бутылочку хорошего охлаждённого белого вина, и я закажу тарелку закусок.

– Ну, сэр, если вы не возражаете, я бы предпочёл красное.

– Отлично! Пусть будет красное. По правде говоря, я и сам больше люблю его.

Белл подозвал официанта и сделал заказ.

– Ух ты, шикарное место! – огляделся Коломбо. – Хотел бы я, чтобы миссис Коломбо это увидела.

– Почему бы вам не позвонить ей и не пригласить присоединиться к нам за ужином? Я буду счастлив принять вас с супругой как своих гостей.

– Это очень любезно с вашей стороны, сэр, но сегодня как раз тот вечер, когда моя жена ходит на занятия в университет. Глядишь, в один прекрасный день получит диплом колледжа.

– Тогда, может, устроим это в другой раз. В любом случае, я попросил о встрече, потому что хочу предложить любую посильную помощь. Смерть Пола Друри – чертовски гнусное дело, и я надеюсь, вы выследите убийцу и предадите его правосудию как можно скорее.

– Я тоже на это надеюсь, сэр.

– Вы знаете, что связывало меня с Полом Друри?

– Я кое-что слышал, но предпочёл бы узнать от вас.

– Хорошо. Моим отцом был Остин Белл, ныне покойный, из Далласа. Он сколотил изрядное состояние на нефти, которое мне посчастливилось унаследовать. Даллас показался мне несколько провинциальным, и я решил расширить горизонты. Я искал инвестиции за пределами нефтянки. Короче говоря, я решил вложиться в «Пол Друри Продакшнс». Я – мажоритарный инвестор. И мои инвестиции только что превратились в пыль.

– Теперь вижу, почему вы так жаждете поимки убийцы.

– Без Пола Друри нет «Шоу Пола Друри». У вас есть хоть малейшее представление, кто его убил, лейтенант?

– Кое-какие мыслишки имеются, сэр. Но вы же понимаете, я пока не могу об этом говорить.

– Разумеется. Могу я дать вам какую-то информацию?

Коломбо на миг отвёл взгляд от Чарльза Белла, провожая глазами высокую блондинку в синем бикини и на шпильках, проплывшую мимо.

– Если не касаться шоу, каким человеком, по-вашему, был мистер Друри?

– Он был таким, каким обязан быть человек его профессии, – ответил Белл. – Самовлюблённым манипулятором. По сути, не самым честным парнем. Что ещё я могу сказать?

– Женщины?

– Алисия. Карен Бергман. Джессика О’Нил. Бобби Анжела. Это за последние два-три года.

– Джессика О’Нил? Актриса?

Белл кивнул.

– Ещё во время его брака. Пока он был женат на Алисии. Она и есть причина развода.

Коломбо понимающе кивнул, скорбно поджав губы.

Появился официант с подносом закусок: там был соус из крабового мяса и креветок, а также небольшая вазочка с чёрной икрой. Ещё на подносе стояли две стопки водки, охлаждённой до приятной тягучести.

– Это speciality de la maison, фирменное блюдо, лейтенант, – пояснил Белл. – Ледяная водка с икрой. Я взял на себя смелость добавить это к нашему заказу.

– Рыба… рыбьи яйца, – с сомнением протянул Коломбо. – Это… а, это очень мило, сэр. Знаете, я люблю любую еду, если она из моря.

Белл зачерпнул икру ложечкой, положил на крекер и протянул Коломбо. Потом он сделал такой же для себя.

– Prosit! – провозгласил он, откусил половину крекера и запил его глотком водки.

Коломбо последовал его примеру.

– Нравится, лейтенант?

– О, конечно. Изумительно! Правда, от такого холода можно мигрень схватить с непривычки.

– Поэтому мы пьём маленькими глотками.

Пока они ели икру и пили водку, Белл расспрашивал Коломбо о его прошлом и выудил довольно туманную информацию о том, что детектив родом из Нью-Йорка.

– Сам я вырос в Техасе, – сказал Белл. – Ходил там в школу. Пол любил кричать на каждом углу, что был на Дили-плаза в день убийства Кеннеди. Я тоже там был. По правде говоря, я видел всё, что случилось, даже лучше, чем он.

– Вы видели, как это случилось? Очень интересно.

– Скорбный день, лейтенант. Скорбный день для нашей страны.

– О да! Несомненно.

Красное вино оказалось бордо, крепким и терпким. Хотя опыт Коломбо в винах ограничивался в основном итальянскими красными, он признал, что бордо – вино благородное, и получил удовольствие, потягивая напиток, который наверняка обошёлся техасцу дороже полтинника за бутылку.

Разговор переключился на «Доджерс» и «Лейкерс», рыбалку, политику и погоду.

– Мне правда… правда пора бежать, – сказал наконец Коломбо. – Не могу передать, как я ценю этот чудесный перекус. Это было очень любезно с вашей стороны, сэр, очень любезно.

– Мне было приятно, лейтенант. Если понадобится какая-то информация, пожалуйста…

Коломбо встал. Он улыбнулся, кивнул и протянул руку для прощания.

– Да, сэр. Да, сэр. Ещё раз спасибо.

– Удачи, лейтенант Коломбо.

– Спасибо. Э-э… Знаете, раз уж я вспомнил, есть ещё одна вещь, о которой я, пожалуй, должен спросить. Мелочь, просто всплыла тут. Наверное, ничего не значит.

– Что именно?

– Ну… Это наверняка пустяк, но в деле появилось имя Филип Склафани. Кто такой Филип Склафани, сэр? Вы его знаете? И какое отношение он имеет ко всему этому?

– Я никогда раньше не слышал этого имени, лейтенант, – ответил Белл, с внезапной ледяной категоричностью.

Коломбо кивнул.

– Ну и хорошо. Я и не думал, что слышали. Просто надо было уточнить, для отчёта. Ещё раз спасибо, сэр. И хорошего вам вечера.