Текст книги "Коломбо. Пуля для президента (ЛП)"

Автор книги: Уильям Харрингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Голос его прозвучал неуверенно, но зрители не могли понять, было ли это от удивления или же он сомневался в собственных словах.

– Знаете, одна пуля зарылась в землю в том самом сквере, где, по словам мистера Макгинниса, он стоял. Полицейский охранял это место, пока не приехал агент ФБР и не выкопал пулю. Но эта пуля исчезла. ФБР утверждает, что у них её нет.

Разговор продолжился, теперь уже в основном между Друри, Эмори и профессором. Макгиннис притих, даже насупился. Эмори доказывал, что Освальд не мог сделать два выстрела, поразивших Кеннеди – один, может быть, но не два. Он назвал это невозможным снайперским достижением.

– Вы изменили свое мнение на этот счёт, – заметил Друри.

– Не думаю.

– Что ж, в 1968 году вы давали интервью Дэну Паччинелли, репортёру «Канзас-Сити Стар», и сказали – цитирую: «Это был бы сложный выстрел, конечно, но не невозможный». Так какой же он, мистер Эмори: сложный или невозможный?

В аппаратной Алисия повернулась к Беллу:

– Чёртов компьютер! Он может вытащить всё, что кто-либо когда-либо ляпнул.

Эмори не растерялся, он улыбнулся.

– Давайте назовём его «почти невозможным», – сказал он.

После очередной рекламной паузы Друри начал принимать телефонные звонки.

Женщина из Сиэтла: «На самом деле, вы все абсолютно не правы. Президент Кеннеди не умер. Летом 1963 года у него диагностировали прогрессирующее повреждение мозга от сифилиса, которым он болел где-то с 1938-го. Убийство было инсценировкой. Он жив и находится в больнице в Англии. Конечно, он не помнит, кто он и где он, и…»

– Спасибо, Сиэтл, – оборвал её Друри, делая рубящий жест рукой и на миг позволяя гримасе нетерпения исказить его лицо.

Мужчина из Батон-Руж: «У меня вопрос к профессору Трэбью. Не боитесь ли вы, что труды добросовестных историков, таких как вы, будут забыты? Я имею в виду, у фильма вроде того, что снял Оливер Стоун, аудитория в сто раз больше, чем у вас когда-либо будет. И хотя он основан на домыслах, для многих людей это единственная версия событий, которую они узнают».

– Это меня глубоко тревожит, – признал профессор.

– Встречный вопрос нашему зрителю в Батон-Руж, – вмешался Друри. – Это наше сорок восьмое шоу об убийстве. Мы стараемся дать слово каждой точке зрения. Как вы думаете, мы часть решения или часть проблемы?

– Я не уверен, – ответил мужчина. – Я верю, что профессор Трэбью прав и комиссия Уоррена была тщательной и точной, но на жонглировании фактами можно сделать такие деньги…

– Могу я попросить вас продолжать нас смотреть? – перебил Друри. – Это всего лишь сорок восьмой выпуск. Нам ещё есть что рассказать. Возможно, у нас припасены для вас сюрпризы.

Молодая женщина из Колумбуса, штат Огайо: «Хотелось бы узнать мнение каждого из гостей о теории, что Кеннеди пришлось убрать, потому что он собирался вывести войска из Вьетнама».

Друри жестом предложил профессору Трэбью ответить первым.

– Этому нет абсолютно никаких доказательств. Никаких! За неимением улик я не готов верить в столь нелепое обвинение.

Друри указал на Макгинниса.

– В этом всё и дело! – оживился тот. – Линдон Джонсон хотел смерти Кеннеди, чтобы занять кресло президента и продолжать войну, на которой он и многие другие зашибали тонны денег. Всё просто как дважды два, – заключил он, вернув себе самодовольный вид.

– Мистер Эмори…

– Полагаю, мало сомнений в том, что Ли Харви Освальд был не тем, кем его считала комиссия Уоррена. Например, во время службы в морской пехоте Освальд подхватил гонорею. В медицинском отчёте Корпуса чётко сказано, что он заразился «при исполнении служебных обязанностей», и это не было его виной. Скажите на милость, какие такие служебные обязанности могли привести к венерическому заболеванию? Что это, если не работа в разведке? Он был агентом спецслужб, и, возможно, получил приказ убить президента Кеннеди.

– Комиссия Уоррена, – парировал Друри, – точно установила, что Освальд не был агентом разведки.

– Комиссия проглядела кучу улик, – настаивал Эмори. – Многое всплыло позже, то, чего не было у комиссии Уоррена.

– Комиссия Уоррена не хотела этих улик! – вставил Макгиннис. – Комиссия была частью прикрытия. В конце концов, кто такой Эрл Уоррен? Коммуняка сочувствующий, это всем известно.

Друри перелистнул страницу в папке. По залу прошел ропот: многие знали: этот жест обычно предвещает, что Пол Друри сейчас кого-то прищучит.

– Я не собирался поднимать эту тему, мистер Макгиннис, – сказал он, – но кадровые документы города Даллас указывают, что 22 ноября 1963 года вы не работали в Департаменте санитарной очистки улиц. Более того, вы были наняты туда лишь в августе 1965-го.

– Они там всё напутали! – фыркнул Макгиннис, но его жалоба утонула в аплодисментах студии.

Белл в аппаратной спросил Алисию:

– Если он знал, что парня там не было, то зачем позвал его на шоу?

– Ты редко смотришь эфиры, да? – спросила она. – Публика это обожает. Он находит какого-нибудь дурачка, а потом прилюдно его уничтожает. Макгиннис – дурачок грубоватый, но роль свою он сыграл. Пол позволил ему ляпнуть нечто совершенно возмутительное… А потом – БАМ!

– Комическая разрядка, – презрительно предположил Белл.

– Эмоциональная разрядка, – поправила Алисия.

Звонки продолжали поступать. Это была одна из самых популярных частей «Шоу Пола Друри». Идеи, которые шоу не рискнуло бы удостоить приглашением гостя, прорывались в эфир по телефонным линиям. То, как с ними справлялся Друри и его гости, придавало передаче тот самый особый, безумный, развлекательный привкус.

Торонто: «Слушайте. Мэрилин Монро стоила сто миллионов тем, кто владел её контрактом. Кеннеди её убил. Любой, кто потерял такие бабки, прикончил бы парня, из-за которого он их лишился».

Стэмфорд, Коннектикут: «Вы слышали когда-нибудь об Обществе Иллюминатов? Ничего не происходит без их разрешения. Вам стоит почитать об этом».

Тампа, Флорида: «Если бы Бобби Кеннеди избрали президентом в 1968-м, он использовал бы власть, чтобы выяснить, кто на самом деле убил его брата и кто это скрыл. Вот почему его убили».

Чарльстон, Западная Вирджиния: «Сложите вместе мощь мафии, Уолл-стрит, ЦРУ, ФБР, Пентагона, оборонной промышленности и Фиделя Кастро… Они могли убить кого угодно, и им бы ничего за это не было».

Час подходил к концу, и Друри ушел на рекламу. После он подвел итог передачи:

– Мистер Джексон Макгиннис предложил нам новый любопытный взгляд на убийство, который, к сожалению, не выдерживает критики. Как сказал один молодой американский семинарист в Риме, в колледже, где студентам полагалось говорить только на латыни: Haec opinio non tenet acquam – «Это мнение воду не держит». Тем не менее мы благодарны мистеру Макгиннису за то, что он пришёл и поделился своими историями и взглядами. Кто знает? Может, он еще окажется прав.

Обширное исследование мистера Блейка Эмори весьма интересно, как и всегда, и мы признательны ему, равно как и профессору Джону Трэбью, который неизменно достойно представляет ортодоксальный взгляд на убийство Кеннеди.

Мы и сами долгое время работаем над документальным фильмом, основанным на всём том, что мы узнали из этих сорока восьми часовых программ. Мы используем компьютер для обработки огромного массива материалов, и я планирую к самой тридцатой годовщине трагедии выпустить шоу иного рода – с кадрами и комментариями, которое, возможно, навсегда изменит наш взгляд на убийство президента Джона Ф. Кеннеди.

Завтра вечером наша тема – курение: так ли оно вредно, как говорят, и какие требования некурящие вправе предъявлять курильщикам. Нашими гостями будут Главный санитарный врач США, мистер Стюарт Милликен из Института табака и Рене Лорентан, всемирно известный эксперт по социальному поведению.

А до тех пор… не забывайте… ДУМАТЬ СВОЕЙ ГОЛОВОЙ! С вами был Пол Друри… ДОБРОЙ НОЧИ!

 Глава вторая

1

Едва погас красный глазок камеры, Друри сорвал с лацкана микрофон, пружиной вылетел из кресла и покинул площадку, не удостоив ни кивком, ни взглядом ни гостей, ни съёмочную группу. Он нёсся прочь из студии по бетонному коридору к своей гримёрке, на ходу сдирая с себя галстук.

Влетев внутрь, он захлопнул дверь и принялся скидывать одежду. Пол пинком отбросил чёрные лоферы от «Гуччи», одновременно стряхивая с плеч пиджак. Вещи летели куда попало – на диван, на пол: костюм, рубашка, трусы, носки… Совершенно голый, он рванул стеклянные створки душевой кабины. Тело его лоснилось от пота. Пот сбегал по коже ручьями. Он с нетерпением ждал, пока вода прогреется хотя бы до состояния «чуть теплее ледяной», и, как только поток стал терпимым, шагнул под хлещущую струю, задвинув за собой стекло.

– Ор-р-рх! – отфыркивался он, подставляя лицо под воду. – Ии-су-се! Пф-ф-ф! Ух-х!

Дверь гримёрки распахнулась. На пороге возникла миниатюрная девушка с высоким стаканом в руке; лёд и сельтерская заполняли его почти до краев, оставляя место лишь для капли виски. Она подошла к душевой, приоткрыла створку и протянула Друри напиток. Он перехватил стакан левой рукой, правой сцапал девушку за запястье и, удерживая, наполовину затащил в кабину, жадно целуя её в губы.

– Карен! О боже!

Когда он разжал объятия, одежда на ней промокла, волосы тоже намокли, а на полу расплылась лужа.

Друри запрокинул голову и залпом наполовину осушил стакан. Он перевёл дух, допил остальное и вернул ей пустую тару.

Она отнесла стакан на гримёрный столик, схватила с полки полотенце, вытерла лицо и волосы. Закончив с этим, Карен принялась собирать разбросанную одежду Друри. Делала она это с опаской, брезгливо касаясь вещей: даже серый костюм насквозь пропитал его пот.

Карен Бергман занимала в «Пол Друри Продакшнс» должность весьма туманную. В титрах она значилась как «помощник мистера Друри». Она выполняла роль секретарши, немного печатала, бегала по бесконечным мелким поручениям. По сути, она получала деньги за то, чтобы всегда быть под рукой и исполнять любые его прихоти. Наедине она звала его Полом, на людях – мистером Друри.

Выпускница актёрского факультета Калифорнийского университета, она в свои двадцать семь всё ещё надеялась получить драматическую роль, желательно в сериале. Однако её экранная карьера ограничивалась эпизодами в массовке, где ей доверяли не больше пары реплик. Когда Друри заприметил её и предложил эту работу, она трудилась «девочкой на занавесе» в утреннем игровом шоу. Обязанности её сводились к ношению тесной чёрной юбки и туго натянутой на груди белой блузки; по сигналу она выплывала на сцену и дёргала за шнур, открывая выигранный приз, – всё это под визг удивления и восторга, если сам участник визжал недостаточно убедительно. Себя она именовала «Ванной Уайт третьего разряда».

В «Шоу Пола Друри» Карен играла роль той самой блондинки, которая выходила прикрепить микрофоны гостям. А ещё она выносила боссу свежий виски с содовой, если требовалось. Иногда он наклонялся и чмокал её в щёку прямо в кадре. Публика же, похоже, принимала это за тёплый отеческий жест.

Чёрная юбка и белая блузка перекочевали за ней и сюда. Друри любил этот наряд, и она носила его с минимальными вариациями и в кадре, и за кулисами. Юбка оставалась узкой, но уже не настолько, чтобы заставлять хозяйку семенить неестественной походкой, как на игровом шоу. Волосы Карен были осветлены, глаза – голубые, черты лица – правильные, без единого изъяна. Фигура, разумеется, сногсшибательная – компактная, учитывая её рост не больше метра шестидесяти. Друри как-то заявил ей, что она добилась бы большего успеха как актриса, найдись в ней хоть что-то неправильное – хоть какая-то мелочь.

***

Марвин Голдшмидт коротко стукнул в дверь и вошёл.

– Magnifique! – провозгласил он.

– Вы залили Макгинниса светом по самое не хочу, мать вашу! – прорычал Друри из душа. – Он сиял так, будто на него снизошла благодать небесная и он вот-вот полезет наверх по лестнице Иакова.

– Я тоже так подумал, – согласился Голдшмидт, – но осветитель упёрся, и, должен признать, мониторы выдавали нормальную картинку. В эфир сигнал ушёл чистым. Пересвет был виден только в студии.

– Ну, раз ты так говоришь… Глянь запись, убедись.

– Сделаю, – кивнул Голдшмидт.

Тим и Алисия вошли без стука.

– Картинка была хорошей, – бросил Тим.

Алисия опустилась на диван. Она молчала. Лишь на мгновение женщина вперила тяжёлый, осуждающий взгляд в мокрую блузку Карен, сквозь которую просвечивал лифчик. Карен перехватила этот взгляд и ответила своим – с вызовом.

Друри распахнул дверь душевой и предстал перед продюсером, помощником продюсера, режиссёром и ассистенткой – мокрый и совершенно голый. Карен протянула ему полотенце, и он начал вытираться.

– Народ работает над этой табачной историей? – спросил он Тима. – Всё по плану?

– По плану, – подтвердил Тим.

– Ну, проследи, чтобы всё было сделано на совесть. Когда я приду завтра днём, мне нужен полный брифинг, без всякого дерьма и халтуры. Я был на Дили-плаза, когда застрелили Кеннеди, но я не стоял рядом с сэром Уолтером Рэли, когда тот открыл табак. Парень из Института придет подготовленным, у него все факты будут разложены по полочкам, он отобьёт любой вопрос. Я должен быть готов не хуже. Сегодня без сна.

– Ты переходишь границы, Пол, – заметила Алисия.

– Отоспятся завтра вечером, когда мы выйдем в эфир, – отрезал Друри, энергично растираясь большим белым полотенцем. – И пусть дрыхнут хоть до понедельника. В пятницу у нас Ширли Маклейн, там мне исследования не нужны. Это разговор «за жизнь», я справлюсь, имея на руках лишь краткую биографию, но завтрашний эфир мы обязаны подготовить очень дотошно.

Карен подала ему тёмно-синие плавки; он шагнул в них и натянул на бёдра. Мокрое полотенце полетело в лужу возле душевой кабины.

– Мы утвердили то шоу про таблетки для аборта? – спросил Тим.

– А что мне остаётся? – пожал плечами Друри. – Наш бизнес – отделять факты от вымысла. Главное, убедись, чёрт возьми, что мы сохраняем нейтралитет. И не зовите на это шоу никаких старых пердунов! Два гостя или четыре. С научным весом. Поровну с каждой стороны. Ясно?

Тим кивнул, Алисия тоже.

– Ладно, народ. Надо чего-то закинуть в топку и на боковую. Увидимся завтра.

Карен протянула Друри носки, и он сел, чтобы их надеть.

2

В коридоре Тима и Алисию перехватил Белл. Вид у него был мрачный и решительный.

– Сегодня!

Тим кивнул:

– Хорошо. Сегодня. Всё по плану. Мы готовы.

– Если только этот парень не выкинет очередной фортель, – вставила Алисия. – Вздумает заночевать у Карен – и весь план полетит к чертям. Если не считать этого риска…

– Сегодня! – рявкнул Белл. – Мы и так тянули с этим, чёрт возьми, слишком долго.

3

Холлиридж-роуд – это узкая, извилистая лента асфальта с грубым покрытием, вьющаяся по высокому гребню гор Санта-Моника. С обеих сторон её обступают дорогие особняки; одним из них владел Пол Друри.

Когда Тим Эдмондс и Алисия Грэм-Друри добрались до места, на часах было без малого десять. Им пришлось отмахать пешком почти милю от того места, где они рискнули бросить машину. Холлиридж-роуд патрулировали не только экипажи полиции Лос-Анджелеса, но и частная охрана, нанятая домовладельцами. Охранники с подозрением проверяли любой автомобиль, припаркованный на обочине. Не меньше внимания доставалось и пешеходам, поэтому всякий раз, завидев вдалеке свет фар, Тим и Алисия торопливо ныряли в заросли густого кустарника, высаженного здесь для укрепления почвы и защиты от оползней.

Они репетировали этот маршрут и точно знали хронометраж. Отрепетировали они и способ проникновения. Алисия прожила здесь два года и знала поместье как свои пять пальцев. Она помнила, что дом защищает навороченная сигнализация, но знала и то, как обезвредить её, не подняв тревоги. Внутри стального короба, замаскированного под почтовый ящик, скрывалось устройство, напоминающее банкомат. Система требовала вставить в прорезь пластиковую карту с магнитным кодом, а затем набрать комбинацию цифр на круглой клавиатуре снизу. Это отключало охрану ровно на три минуты – времени вполне хватало, чтобы войти. Оказавшись внутри, можно было вырубить систему окончательно, использовав карту и другой код на пульте в кухне. Но делать этого не требовалось. Датчики реагировали на движение снаружи и на контакт с дверьми или окнами. Внутри дома жильцы обычно оставляли систему активной, так как на перемещения в комнатах она не срабатывала.

Эта система стоила бешеных денег, но отвечала требованиям Пола Друри: изощрённая защита в сочетании с лёгким доступом для персонала и узкого круга друзей. Покидая этот дом навсегда, Алисия в присутствии адвоката вернула свою карту Полу. Никто и не догадывался, что она сохранила дубликат – одну из тех запасных карт, что лежали у него в ящике комода; Пол никогда не вёл им точный счёт. Код он тоже менять не стал, хотя мог сделать это в два счёта. В конце концов, их развод прошёл вполне мирно.

Единственный подступ к дому вёл вверх по короткой каменной подъездной дорожке прямо к двойным дверям гаража. Слева чернели кованые ворота, открывавшие проход на лужайку, к бассейну и гостевому домику. Дорожку заливал яркий свет, но просматривалась она лишь из окон верхнего этажа, соседи её не видели. Алисия и Тим поднялись по склону, миновали ворота и ступили на газон. Натянув перчатки, прежде чем к чему-либо прикоснуться, они первым делом направились к боковой двери гаража, отперли её магнитной картой и заглянули внутрь, чтобы убедиться: машины Пола нет. Путь в дом лежал через внутреннюю дверь гаража.

В домашней обстановке Пол придерживался тех же вкусов, что и в офисе. Он любил лаконичный модерн и простор. Кому-то его гостиная могла показаться обставленной слишком скупо – сюда легко влезло бы вдвое больше диванов и кресел. Гори здесь свет, он явил бы взору хозяйскую коллекцию живописи, в том числе несколько неореалистических «ню» – как женских, так и мужских.

Они сразу направились к письменному столу Пола в дальнем конце гостиной. Ящики были заперты. Тим, не раз бывавший в этом доме и знавший, где что лежит, вернулся в гараж и снял с крюка на стене небольшую монтировку. Вернувшись, он пустил её в ход. Металл с хрустом вошёл в дерево, ломая раму и дорогую облицовку; когда Тим с силой рванул центральный ящик на себя, на ковёр посыпались щепки.

Алисия руками в перчатках принялась выхватывать папки из ящиков и швырять их на пол.

Тим прервал её. Он притянул её к себе и жадно поцеловал.

– Я никого не любил и вполовину так сильно, как тебя, – выдохнул он. – Я и не знал, что так бывает.

Она ответила на поцелуй.

– Я тоже, мой родной, – прошептала она и тут же вернулась к потрошению ящика.

– Нашла? Ради бога, скажи, что ты нашла его! – взволнованно воскликнул он, заметив, что Алисия замерла.

Она протянула ему крошечный голубой конверт из плотной бумаги.

Тим уставился на находку в тусклом свете ламп, а затем вскрыл конверт.

– Какой банк? Какой банк? Что там написано?

– Тут написано «Мосли»! Это название фирмы, которая делает чёртовы сейфы! Но какой банк? От ключа нет никакого толка, если мы не знаем, в каком он банке!

4

Пол Друри ужинал с Карен Бергман.

Она уже успела переодеться после душа. Теперь, сидя напротив него за маленьким столиком в ресторане «Ла Феличита», она красовалась в обтягивающих брюках из серебристого ламе и просторном белом хлопковом свитере крупной вязки. Стоило кому-то задержать на ней взгляд чуть дольше, и сквозь ажурное плетение становилось вполне очевидно: белья под свитером нет. Друри нравилась эта вещь, и Карен надевала её всякий раз, когда они выбирались в места, где можно рассчитывать на некую приватность.

Сам он сменил костюм на серые брюки и классический синий блейзер с монограммами на пуговицах, надетый поверх белой рубашки-поло от Ральфа Лорена.

С ужином они почти покончили. Оба заказали пасту «ангельские волосы» под сливочным соусом с креветками, крабом и мясом лобстера. Бутылка вина тоже почти опустела.

– Поедем к тебе? – спросила она.

– Не сегодня. Я выжат как лимон. Этот эфир меня доконал. Я отработал по формуле, но… Знаешь, это не так-то просто.

– Знаю.

Он сплёл пальцы под подбородком, сжав их так, что костяшки побелели.

– Мне всё труднее на чём-то сосредоточиться, – признался он. – С каждым днём всё хуже. Я одержим этим ноябрьским спецвыпуском.

– Я не прошу тебя называть ответ, – тихо произнесла она, – но ты действительно знаешь, кто убил Кеннеди?

Пол Друри вздохнул.

– Я не уверен. Я знаю, что кого-то наняли, что этот человек был там и мог это сделать. То есть он мог сделать выстрел, может, два. Но я не знаю наверняка, стрелял ли именно он.

– А как же Ли Харви Освальд? – прошептала она.

Друри пожал плечами.

– Не думаю, что тут есть сомнения: Освальд сделал по крайней мере один выстрел, может, два или даже три. И, возможно, он попал в Кеннеди один раз. Но были и другие выстрелы. Вот в чём суть. Были другие выстрелы.

Он повёл плечами и хмыкнул.

– Если бы я только знал…

– Пол… Я могла бы помочь тебе сегодня расслабиться. Ты мог бы уснуть, пока я буду это делать…

Он накрыл её ладонь своей.

– В пятницу вечером, – пообещал он. – Пятничный эфир лёгкий. Пятница и суббота… И воскресенье.

– Поплаваем?

– Ещё бы! Оторвёмся по полной. Просто хорошо проведём время.

Он жестом подозвал официанта.

– Прости, детка, но я отправлю тебя домой на такси. Мне нужно упасть в койку. Наверное, я усну прямо в одежде.

– О, Пол, но ведь сейчас нет даже одиннадцати!

– Извини.

5

Повезло, что он не вырубился за рулём, подумал Друри, когда наконец свернул на подъездную дорожку, отключил сигнализацию и нажал кнопку на пульте гаражных ворот. Он плавно завёл свой большой тёмно-зелёный «Мерседес» в гараж, заглушил двигатель, погасил фары и открыл дверцу. Выбравшись из машины, он направился к двери, ведущей в дом, и вставил карту в слот замка.

– Привет, Пол.

– Что?.. Какого чёрта? – Друри резко дёрнул головой вправо и увидел Тима Эдмондса. – Где ты… Что ты здесь делаешь?..

Алисия шагнула к нему из-за спины. Она пряталась за второй машиной – винтажным «Ламборгини», на котором Друри катался только ради удовольствия и никогда не ездил на нём в студию. Тим прятался там же и вышел навстречу, чтобы отвлечь внимание, пока Алисия, обогнув «Мерседес», подкрадывалась с тыла.

Обеими руками сжимая пистолет, Алисия приставила ствол к затылку Друри и нажала на спуск.

Мелкокалиберный пистолет сухо и коротко выстрелил; эхо заметалось по гаражу, но вряд ли вырвалось наружу. Друри рухнул. Алисия всадила вторую пулю ему в затылок. Когда он распластался на полу и затих, она присела возле тела на корточки, расстегнула ремешок его часов, вытащила бумажник из кармана пиджака и сдёрнула с пальца тяжёлый золотой перстень с огромным бриллиантом.

Тим, едва не задев её, метнулся к «Мерседесу», открыл дверцу и, перегнувшись через переднее сиденье, выудил из-под пассажирского кресла небольшую чёрную коробочку.

Алисия открыла дверь в дом, и они быстро поднялись в тёмную гостиную. С минуту они стояли у большого окна, наблюдая за улицей. Ничего. Судя по всему, выстрелов в гараже никто не услышал.

У пульта на кухне они деактивировали сигнализацию ровно на три минуты, вышли через кухонную дверь, проскользнули мимо бассейна в тени гостевого домика и вернулись к воротам, ведущим на подъездную аллею.

Пока они шагали обратно по Холлиридж-драйв к месту, где бросили машину, их трижды пугал свет приближающихся фар, и трижды они ныряли в придорожные кусты. Добравшись наконец до машины – арендованного зелёного «Олдсмобиля», который вряд ли кто-то бы запомнил, – они буквально рухнули на сиденья, физически опустошённые и эмоционально выжатые.

– Ещё не всё, – прошептала Алисия.

6

– Надеюсь, мы не опоздали на ужин, Роберто? – спросил Тим владельца «Косина Роберто». – Уже перевалило за полдвенадцатого.

– Мы подаём до часу ночи, сеньор Эдмондс.

– Чудесно! Давайте начнём с «Маргариты» и гуакамоле.

– Сию минуту, сеньор. И добро пожаловать и вам, сеньора Друри. Всегда рад вас видеть.

Алисия и Тим молча пили коктейли и макали чипсы в гуакамоле. Время от времени Тим бросал взгляд на часы.

– Расслабься, – произнесла она спустя какое-то время. – Всё прошло гладко. Осталось сделать всего одну вещь.

– Так делай, – ответил Тим. – Хочу, чтобы с этим было покончено.

Алисия кивнула и встала из-за стола. Она направилась в дамскую комнату. Там какая-то женщина поправляла макияж; Алисия зашла в кабинку и села ждать. Через минуту посетительница ушла, и Алисия тут же подошла к платному телефону у двери – аппарату, предусмотрительно установленному Роберто для дам, желающих позвонить так, чтобы их спутники об этом не узнали.

Она набрала номер и стала ждать, попутно доставая из сумочки плеер «Сони Уокмен». Телефон прозвонил четыре раза.

«Алло. Это Билл Маккрори. Я не могу сейчас ответить на ваш звонок, но если вы оставите своё имя и номер, я перезвоню вам, как только смогу. Пожалуйста, ждите сигнала».

Алисия нажала на плеере кнопку PLAY.

«Привет. Это Пол. Сделай одолжение, набери меня первым делом с утра. Это довольно важно».

Вернувшись за столик, она улыбнулась Тиму Эдмондсу и сказала:

– Готово. Дело сделано.