Текст книги "Коломбо. Пуля для президента (ЛП)"

Автор книги: Уильям Харрингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава одиннадцатая

1

Когда такси высадило его у мотеля, Коломбо понял, что чертовски устал. Как он часто говорил людям, ему действительно требовались его восемь часов сна каждую ночь; что-то там связанное с метаболизмом, и после одиннадцати вечера толку от него было мало. Сейчас была почти полночь, и он был готов рухнуть в постель. Он решил, что даже до утра домой звонить не будет.

– Лейтенант!

Это был Кронин, начальник охраны отеля «Пайпинг Рок», поднимающийся с дивана в лобби, где он сидел и курил. Это точно не было совпадением. Если Кронин ждал его здесь, значит, дело серьёзное.

– Нашли Верджила Меннингера, лейтенант?

– Да, вообще-то нашёл. Вы навели меня на верный след.

– Надеюсь, он был полезен.

– Ну… вы же знаете. Такие парни... Никогда не поймёшь, известно им что-то на самом деле или нет.

Кронин ухмыльнулся.

– Хотите знать, почему я здесь?

– А я всё гадал. Похоже, меня дожидаетесь.

– Мистер Склафани хотел бы пригласить вас на поздний ужин в свой пентхаус.

– Что ж, это очень мило со стороны мистера Склафани. Обычно я ложусь спать пораньше, но не хотелось бы упускать приглашение на ужин с мистером Склафани.

2

Филип Склафани оказался высоким смуглым мужчиной, отлично сложенным, с плоским животом, одетым в серебристо-серый костюм, сидевший на нём безупречно. Его стально-серые волосы были зачёсаны назад и зафиксированы, очевидно, нежирным гелем. На носу красовались очки-авиаторы в серебряной оправе.

– Paesano, – произнёс он, протягивая руку Коломбо.

– Sono molto lieto di fare la sua conoscenza, – ответил Коломбо. – Come sta?

Склафани усмехнулся.

– Подловили, лейтенант, – сказал он. – Того минимума итальянского, что я когда-то выучил, надолго не хватит. Но я всё же paesano, земляк.

– Мы говорили на нём дома, – пояснил Коломбо.

– Мой отец тоже на нём говорит, – ответил Склафани. – Он приехал в эту страну из Сицилии ещё мальчишкой. Ему сейчас восемьдесят пять, но он не забыл родной язык.

– Когда я был мальчишкой, – заметил Коломбо, – я знал его имя. Джузеппе Склафани. Мы все знали это имя.

– Другие времена, – отозвался Филип Склафани. – Мой отец был на сходке в Апалачине. Уверен, вы знаете, что это такое.

Коломбо кивнул.

– Красивое у вас тут местечко, – сказал он. – Моя…

– Пентхаус принадлежит отцу, – уточнил Склафани. – Я живу двумя этажами ниже.

Пентхаус был обставлен роскошно, хотя Коломбо затруднился бы подобрать слово для определения стиля. Это была роскошь, лишенная элегантности офисов Пола Друри. На стене за баром в гостиной на чёрном бархате висела картина, изображавшая обнажённую женщину, томно возлежащую на смятых простынях, – написанная с пугающим реализмом. Бокалы в баре стояли на подсвеченных полках перед зеркалами, отчего казалось, что их в два раза больше. Мебель была дорогой, но придавала пентхаусу вид гостиничного люкса, а не дома.

Склафани подвёл Коломбо к бару и указал на высокие стулья из нержавеющей стали, обитые рыжевато-коричневой кожей. Он сел на один, Коломбо занял другой.

– Что предложить вам выпить? – спросил хозяин. – Скотч? Мартини? Водка?

– Ну, сэр, в такой час мне лучше держаться подальше от крепкого. Пива. Или бокал красного вина.

– Открой бутылку «Кьянти Классико», – бросил Склафани Кронину. – Что ж, лейтенант Коломбо, полагаю, я знаю, что привело вас в Лас-Вегас. Смею предположить: тот факт, что вы здесь, означает, что у вас на самом деле нет подозреваемых в убийстве Пола Друри.

– Факт в том, что у меня их слишком много, – вздохнул Коломбо. – Над чем я сейчас работаю, так это пытаюсь вычеркнуть некоторых из списка. Вы знаете, как это бывает. Конечно, бывшая жена всегда под подозрением. Так же, как и жена – если только у них нет железного алиби.

– А у Алисии Друри нет алиби?

– Ну… я бы сказал, у неё довольно хорошее алиби, – уклончиво ответил Коломбо. – Но не идеальное.

– И вы хотите знать, каковы мои отношения с ней?

Коломбо развёл руками.

– Если вы хотите об этом поговорить, сэр. Я не хотел бы переходить на личности.

– Если, лейтенант, вопрос в том, спал ли я с Алисией Друри, ответ – нет.

– Рад это слышать, мистер Склафани. Не люблю копаться в таких личных вещах.

Склафани поднял бутылку вина и критически осмотрел её. Он понюхал пробку, затем плеснул глоток в бокал и попробовал. Наконец, он налил бокал для Коломбо и для себя.

Коломбо ритуал дегустации пропустил. Он просто отхлебнул вина и произнёс:

– Ох, как хорошо! Кьянти. Моё любимое.

– Мои отношения с Алисией Друри были предельно простыми, – продолжил Склафани, подняв в приветственном жесте бокал. – Она играла здесь по-крупному и проиграла кучу денег. Вопрос был в том, как она собирается платить. Полагаю, она встречалась со мной раз двенадцать, предлагая график выплат, пытаясь уговорить меня списать проценты и всё такое.

– Речь шла об очень большой сумме, сэр? – уточнил Коломбо.

– Скажем так, это была весьма существенная сумма, – ответил Склафани. – Послушайте… я дам вам представление о том, как она пыталась расплатиться. Она дала мне наводку на бирже, пыталась убедить меня сыграть на понижение акций нефтяной компании «Оранж Интернэшнл». Если бы я это сделал и записал прибыль на её счёт, я бы заработал достаточно, чтобы покрыть её долг. Проблема была в том, что она предлагала мне инсайдерскую информацию, добытую исследователями для шоу Друри. Если бы Комиссия по ценным бумагам выявила связь…

– Понимаю.

– Эта женщина далеко не ангел, лейтенант. Не могу поверить, что она убила Пола Друри, если вы к этому клоните, но она точно не невинная овечка.

– Она всё ещё должна вам деньги, сэр?

– Нет. Она расплатилась. Это было… месяца четыре или пять назад. Полностью.

– Наличными?

Склафани кивнул.

– Наличными.

– Всю сумму сразу… – протянул Коломбо, качая головой в притворном изумлении.

– Всю сразу.

– Как интересно, а? Вдруг находит деньги.

– Я сам этому удивляюсь, как и вы. Гадаю, где она их взяла. Может, раздобыла ещё какой инсайд. Но чтобы заработать на инсайде, нужны деньги для инвестиций. В любом случае, она заплатила. Я решил, что она нашла мужика, который выплатил долг за неё.

– Отличное вино, мистер Склафани. Я правда ценю, что вы открыли такую бутылку.

– Скоро из отеля принесут ростбиф, – произнёс Склафани. – Вино отлично подойдёт к мясу. Позвольте, я вам подолью.

– Вы очень добры, – сказал Коломбо, с удовлетворением наблюдая, как Склафани наполняет бокал.

– Филип…

Имя было произнесено треснувшим, слабым голосом пожилого человека, только что вошедшего в комнату.

– Мой отец, – тихо прошептал Склафани. – Ему восемьдесят пять.

Старик медленно шёл к бару, не шаркая, но и не поднимая ног выше дюйма от пола. Подбородок он держал высоко, спину – прямо, хотя тело было явно хрупким и медленно повиновалось командам мозга. Желтовато-белая шевелюра на макушке была всё ещё довольно густой. Он носил круглые роговые очки. В пальцах левой руки вяло болталась большая незажжённая сигара. Одет он был в синий блейзер с гербом отеля на кармане, белую рубашку, полосатый галстук, серые фланелевые брюки и полированные чёрные лоферы от Гуччи.

– Папа, это лейтенант Коломбо из отдела убийств полиции Лос-Анджелеса.

– А-а… – протянул Джузеппе Склафани, языком поправляя зубной протез. Голос его был скрипучим, но слова звучали разборчиво. – Детектив из убойного. Налей мне вина, Филип. Что ж, лейтенант Коломбо… рад я вас видеть? Или не рад я вас видеть?

– Надеюсь, что рады, сэр, – ответил Коломбо. – Я здесь просто задаю пару рутинных вопросов. Ничего особенного. Вам не о чем беспокоиться.

Старик попробовал вино, затем решительно кивнул – то ли одобряя напиток, то ли соглашаясь с Коломбо.

– Детективы, расследующие убийства, – произнёс он, – никогда не играют в игры. Они всегда отличные парни. А вот другие… Ну, вы знаете, как это бывает. – Он пожал плечами.

– Я из Нью-Йорка, мистер Склафани, – сказал Коломбо. – Когда я был мальчишкой, я уже знал ваше имя.

– Когда я был мальчишкой, я знал имя Юлия Цезаря, – проскрипел Джузеппе Склафани.

Его сын рассмеялся. Коломбо присоединился к смеху.

– Слышали когда-нибудь про «Кастелламмарскую связь»? – спросил старик Коломбо.

– Да, сэр. Слышал.

– Сальваторе Маранцано… он привёз меня в Америку из Сицилии. Оплатил проезд. Позже его убили. Так делались дела в старые времена. Его убили.

Джузеппе Склафани говорил с лёгким акцентом. Время от времени он вставлял незажжённую сигару в рот, но тут же вынимал, словно не находя в ней удовольствия и мечтая чиркнуть спичкой.

– Так делались дела в старые времена. Если человек оскорбил тебя…

– Папа!

– Что ж, но ведь так и есть. Всё это сегодня история. Кроме Сицилии, где они всё ещё так делают.

– И кроме моего родного Нью-Йорка, где они тоже всё ещё так делают, – заметил Коломбо.

– Нет, – отрезал Джузеппе Склафани, скривив рот. – Это обычная шпана. Шпана убивает шпану. В старые времена это был бизнес. Строго бизнес. Никто не умирал, если не нанёс оскорбления. Серьёзного оскорбления. Серьёзного оскорбления, дающего честным людям причину убрать его с дороги. Нет… всё это ушло. Лейтенант… Я никогда не сидел в тюрьме. Ни единого дня. Если бы то, что обо мне болтают, было правдой, разве я не сидел бы в тюрьме? Даже Мейер Лански отсидел полгода. Мой сын робок. – Старик помолчал и улыбнулся. – Может, поэтому я сегодня живу в комфорте. Но… всеми забытый. Знаете, я не выходил из отеля года два или три, даже вниз не спускался… сколько, Фил? Два года?

– Ты спускался на рождественскую вечеринку для персонала в девяносто первом, папа. Но ты же знаешь, тебе не обязательно сидеть здесь. Ты можешь поехать куда угодно, в любое время. Мы можем организовать рейс на Сицилию, если хочешь…

– Спасибо, но не думаю, что мне понравится то, что я там увижу. – Старик повернулся к Коломбо. – Здоровье у меня неплохое для моего возраста. Оставлю вам судить, выжил я из ума или нет. Я слушаю музыку, смотрю телевизор, читаю. Изредка приглашаю какую-нибудь танцовщицу поужинать со мной, просто чтобы посмотреть на неё, послушать молодой голос и убедиться, как многого они ещё не знают. У меня нет причин покидать пентхаус. Как только придумаю причину – уйду. В любом случае, для меня это хорошая идея – быть забытым.

– Я вас не забыл, мистер Склафани, – заметил Коломбо.

– Как и ФБР, – отозвался старик. – Если открыть дверь, может, найдём там одного из этих мерзавцев, греющих уши. Может, квартира на прослушке. Ну и ладно. Джон Эдгар Гувер был педиком! Запишите это на свои плёнки, умники из ФБР!

– Папа… Мы сейчас будем ужинать.

– И я собираюсь зажечь свою сигару, – вызывающе заявил Джузеппе Склафани.

– Присоединюсь к вам в этом, сэр, – сказал Коломбо.

– Нет. Возьмите одну из моих. Из хьюмидора, Кронин. Сигару для лейтенанта Коломбо!

– О боже! – восхитился Коломбо, принимая сигару и нюхая её. – Никогда не курил такой великолепной сигары. Это очень мило с вашей стороны, мистер Склафани.

– Кубинская, – сказал старик. – Достать непросто. Я жил на Кубе какое-то время и пристрастился к ним. Кастро курит кубинские сигары. Можете себе представить? Он курит кубинские, а нам, видите ли, нельзя. Над каким делом работаете, лейтенант? Убийство Друри?

– Да, сэр, именно.

– Я смотрел его шоу. Не постоянно. Иногда. Он был злым человеком. Понятно, почему кому-то захотелось его убить.

Коломбо смаковал большую кубинскую сигару.

– Понимаю вашу точку зрения, – пробормотал он.

– Более того, его жена – шлюха.

– Папа!

– Но так и есть. Ты станешь отрицать? Я не осуждаю её, поймите, но я думал, что увижу в её глазах достойный стыд, который должна чувствовать женщина, когда она шлюха. Там его не было. Ничего подобного. Глаза у неё холодные как лёд, и смотрит она без всякого смирения. Я…

– Ты сядешь с нами ужинать, папа? – с нажимом перебил младший Склафани.

– Только если у вас есть farsumagru palermitano.

– Шеф-повар, который готовит это для тебя, не работает так поздно. Закажешь завтра на ужин.

Джузеппе Склафани обратился к Коломбо.

– Моя мать готовила farsumagru palermitano, – сказал он. – Знаете, что это, лейтенант Коломбо?

– Да, сэр. Это фаршированный говяжий рулет, с телятиной и прошутто, помидорами и луком, и рублеными варёными яйцами.

– Я родился не в Кастелламмаре-дель-Гольфо, а в Сан-Вито-ло-Капо. Это рядом. Когда я был дома в последний раз, в тридцать четвёртом, мать потратила целый день, готовя farsumagru на всю семью. В саду вечером накрыли столы, и мы ели при свете фонарей.

– Сегодня на ужин у нас ростбиф и салат, папа.

– А-а. Ну, я не голоден. Докурю сигару и пойду спать. Что мой сын может знать об убийстве Друри, лейтенант?

– Ничего об убийстве напрямую, сэр. Я просто хотел задать ему пару вопросов насчёт нескольких подозреваемых.

– Почему именно Меннингер, лейтенант? – спросил Филип Склафани.

– Из-за его дочери. Видите ли, у неё была одна из тех пластиковых карт, что отключают сигнализацию и открывают замки в доме Друри, а Друри был убит кем-то, у кого была карта. К тому же у неё нет алиби.

– С чего бы ей хотеть смерти Друри?

– В том-то и дело. Это я и хотел у вас спросить. Можете придумать какой-то мотив, который мог у неё быть?

– У Верджила был мотив, – произнёс Склафани. – Обида. Я уверен, вы знаете, из-за чего.

Коломбо кивнул.

– Алисия… Не знаю, какой у неё мог быть мотив. Разве что Друри одолжил ей денег на оплату карточного долга и требовал вернуть.

Джузеппе Склафани отложил наполовину выкуренную сигару в пепельницу.

– Рад был познакомиться, лейтенант, – сказал он, – но этот разговор мне не интересен, так что я иду спать. Удачи вам.

– Спасибо, сэр. Было честью встретить вас.

Кронин сопровождал старика почти до двери, где его подхватил другой человек, по-видимому, слуга, и предложил руку.

Принесли ужин. Всё было так, как и обещал Склафани: ломтики холодного ростбифа с кровью, нарезанные помидоры, лук, соленья, приправы и хлеб. Еду подали на столике на колесиках, и Коломбо со Склафани остались за ним одни.

– Отец не любит Алисию Друри, – пояснил Склафани. – Поэтому и называет её шлюхой. Вбил себе в голову, что я с ней сплю и собираюсь жениться. Она дважды была замужем и разведена, она не католичка и не итальянка. Мысль о том, что я женюсь на ней, приводила его в ярость.

Коломбо кивнул.

– Могу понять. Родители обычно хотят, чтобы их дети…

– Папа люто невзлюбил Алисию. Я слышал, как он называл её словами похлеще, чем шлюха.

– А возможно, что она и правда была такой? Он не первый, кто на это намекает.

Склафани пожал плечами.

– Она не выписывала долговые расписки на все деньги, что проигрывала. Может, подрабатывала на стороне. Я не знаю. И никогда не хотел знать. Если бы я так думал, мне пришлось бы выгнать её из отеля. Комиссия по азартным играм строго следит за тем, чтобы проститутки не работали в казино.

– Ну… ваше здоровье, сэр, – произнёс Коломбо, салютуя бокалом.

Ели они немного. Ужин за полночь был не лучшей идеей. Коломбо устал и жаждал вернуться в мотель и лечь спать. Наконец, они закончили.

– Вы были очень, очень добры, – сказал Коломбо, идя через холл к открытому лифту. – Передавайте наилучшие пожелания отцу. Он – легенда.

– Хорошо, лейтенант. Если я могу ещё чем-то помочь, дайте знать.

Коломбо шагнул в лифт. Он улыбнулся и поднял руку в прощальном жесте, но затем внезапно нахмурился и вышел из лифта.

– О, есть одна мелочь, которую я должен уточнить. Маленькая деталь… как-то беспокоит меня. Описание Алисии Друри, которое дал ваш отец, уж больно точное, сэр. Где он её встретил? Вы говорите, он не выходил из пентхауса с девяносто первого года. Значит ли это, что она была здесь, наверху?

Склафани вздохнул.

– У папы живое воображение, лейтенант. Полагаю, он прочитал где-то про её холодные глаза и про то, как она смотрит на людей, и добавил это в своё впечатление о ней. Он видел массу её фотографий. Видел её по телевизору сотню раз. Если спросить его в лоб, встречал ли он её, он может сказать, что да. Но я уверяю вас: он с ней никогда не встречался.

– Что ж, спасибо. Это всё проясняет. Ещё раз спасибо за вашу доброту, сэр. Доброй ночи.

3

Прежде чем выйти утром из номера мотеля, Коломбо позвонил домой.

– А, да. Классное место. Нам надо как-нибудь выбраться сюда. Приехать, пожить пару ночей в одном из больших отелей, посмотреть какое-нибудь крутое шоу. Можно на машине. Самолёт – это слишком тяжело для человека. У меня от него желудок разболелся. Вчера лёг спать только… э-э, наверное, около двух ночи. И знаешь что? Жизнь здесь не затихает ни на секунду. Улицы всегда полны народу. Всё как говорят: двадцать четыре часа в сутки. Вчера меня угостили шикарным ужином, но много съесть я не смог – слишком устал. Да, всё идёт нормально. Скорее всего, вылечу сегодня днём. Должен быть дома к ужину. Если что-то помешает, позвоню. Всех обнимаю. До встречи.

За завтраком ему случайно досталась та же официантка, что и вчера за его поздним обедом.

– Яйца вкрутую? Вы что, живёте на одних яйцах? – удивилась она.

– Ну, я люблю их на завтрак, – сказал Коломбо. – Вчера они были нужны, чтобы успокоить желудок. И чёрного кофе, такого крепкого, чтоб ложка плавилась. О’кей?

– Без кофеина?

– Весь лишний кофеин, который остаётся от того кофе без кофеина, что пьют другие, лейте мне.

Он покинул мотель чуть позже девяти. Сегодня он был в плаще. Такси высадило его у «Сизарс-пэлас». Как он и говорил жене час назад, время суток в Лас-Вегасе не значило ровным счётом ничего. Не имело значения и то, что было воскресное утро. Отель-казино гудел так же активно, как и двенадцать часов назад.

Он решил не подходить к стойке регистрации и не спрашивать номер Генри Сандерса. Портье не выдаст номер гостя, может, даже если он покажет удостоверение, а он не хотел привлекать внимание к своей персоне. Он вошёл в казино. Вчера в «Пайпинг Рок» он остался в плюсе на десять долларов, так что Коломбо подошёл к кассе и купил на сотню пятидолларовых фишек.

Здесь всё было иначе. В «Сизарс» под стеклянными столешницами не красовались ножки в мини-юбках. Денег здесь крутилось куда больше, чем вчера в «Пайпинг Рок». Он подошёл к столу блэкджека и начал играть. Охрана высматривала тех, кто не играет. Они их не трогали. Просто наблюдали. Играя, он удовлетворял их любопытство, и они, по большому счёту, игнорировали его – насколько вообще можно игнорировать взъерошенного человека в мятом плаще. Какое-то время ему удавалось держаться с заведением на равных. Но через несколько минут он ушёл в минус на тридцать долларов. Игроки, просадившие три сотни или три тысячи, снисходительно улыбались, когда он отошёл от стола.

Ладно, всё в порядке. Коренастый коротышка в чёрном костюме-тройке вошёл в зал, купил фишки и направился к столу для крэпса.

– Э-э, простите, сэр. Вы мистер Генри Сандерс из Лос-Анджелеса?

– Верно. Это я. А что?

– Лейтенант Коломбо, полиция Лос-Анджелеса, убойный отдел. Не найдётся ли у вас двух-трёх минут для разговора?

– В чём проблема?

– О, для вас никаких проблем, сэр. Просто пытаюсь проверить одну мелкую деталь, всплывшую в ходе расследования, и подумал, что вы могли бы помочь. Это не займёт и пяти минут.

Генри Сандерс огляделся.

– Хорошо. Можем присесть вон там. Что у вас на уме?

Прежде чем они успели сесть, к ним подскочил ретивый мужчина, явно из службы безопасности казино.

– Этот человек вас беспокоит, сэр? – спросил он Сандерса.

– Нет, нет. Мой приятель. Всё в порядке.

Коломбо проводил взглядом охранника, который удалился, всё ещё явно подозревая неладное.

– Вот именно, сэр, – заверил он Сандерса. – Никаких проблем.

– Ладно. О чём вы хотели поговорить, лейтенант?

– Уверен, вы в курсе, сэр, что мистер Пол Друри был убит в прошлую среду вечером…

– Ох-хо. Я так и знал, что это всплывёт.

– Сэр?

– Каковы были мои отношения с Алисией Грэм… Алисией Друри? Когда я узнал, что его убили, я понял, что рано или поздно у полиции возникнет этот вопрос.

– Хорошо, сэр, – сказал Коломбо. – Так каковы были ваши отношения с миссис Друри?

Сандерс облизнул губы.

– Выпить хотите, лейтенант? Можем заскочить в бар.

– Рановато для меня, сэр.

– Ну, пойдемте со мной. Выпьете кофе.

Они зашли в крошечный бар рядом с казино, куда игроки удалялись на пару минут обдумать стратегию. Коломбо заказал кофе, как и предложил Сандерс. Пухлый коротышка-игрок заказал «Кровавую Мэри».

– Я мог бы, э-э… мог бы отказаться отвечать на ваши вопросы, – произнёс Сандерс. – Вы вне своей юрисдикции, лейтенант. Кроме того, я мог бы отказаться отвечать кому бы то ни было, пока не проконсультируюсь с адвокатом.

– Всё это сущая правда, сэр, – извиняющимся тоном согласился Коломбо. – Абсолютно верно. Прошу прощения, если доставляю неудобства. Я не пытаюсь сказать, что вы сделали что-то плохое. Я всего лишь простой работяга-детектив, пытающийся прояснить кое-какие моменты для протокола.

– Для начала: я не привозил её в Лас-Вегас, лейтенант. Я нашёл её здесь.

– Вы говорите о том старом зак…

– Перевозка женщины через границу штата с аморальными целями, – закончил за него Сандерс.

– О нет, сэр! Никто не предполагает, что вы кого-то куда-то перевозили.

– Ну, я и не перевозил. Я жил в «Пайпинг Рок», играл там. Видите ли, лейтенант, я люблю играть. За эти годы я, может, потерял сто тысяч, может, двести, но если это потеря в двести тысяч, то удовольствия я получил на сумму куда большую. Некоторые любят ездить в Европу и таскаться по картинным галереям, некоторые – скупать дорогие безделушки. Кто-то выкладывает по десять-двадцать тысяч за раз ради возможности поохотиться или порыбачить в каком-нибудь экзотическом месте. Я знаю человека, который заплатил двадцать тысяч, чтобы его взяли в экспедицию к Южному полюсу – и они туда даже не дошли. А я люблю играть. Знаете, в каком бизнесе я работаю, лейтенант?

– Нет, сэр. Не знаю.

– Я продаю проволоку. Полагаю, я едва ли не крупнейший оптовик по проволоке в стране. Электрический провод, телефонный кабель, провода для электроники… Чёрт, я даже колючую проволоку для заборов продаю. Поверите ли, у меня на складе более ста тысяч наименований разной проволоки?

– Трудно представить, сэр, – ответил Коломбо, хмурясь и кривя рот, словно ему и впрямь было сложно вообразить сто тысяч видов проволоки.

– Я вернулся с войны в Корее. Тогда ещё распродавали так называемые военные излишки. Я купил кое-что, открыл магазинчик. И довольно скоро решил, что будущее за проводами. Вы представляете, сколько миль проводов в космическом шаттле? Все говорят про чипы и печатные платы. Да, правда, мы больше не соединяем лампы, резисторы и конденсаторы проводами, как делали раньше в радиоприёмниках и телевизорах. Но то, что делают эти чипы и платы, всё равно нужно передавать наружу для выполнения функций… в основном по проводам. Я сколотил десять состояний на проволоке.

– Это завораживает, – пробормотал Коломбо.

– Нет, не завораживает. Это скука смертная. Как и многим бизнесменам, мне приходится искать что-то, ради чего стоит жить. Итак, Алисия… Как вы думаете, что это были за отношения?

– Я бы предпочёл услышать это от вас, если не возражаете, сэр.

– Я покупал её услуги как проститутки, – сказал Сандерс. Он набрал воздух в грудь и выдохнул. – Я и представить не мог, что она такая. Но она была. И… Боже мой, лейтенант! Моя жена умерла семь лет назад, и с тех пор у меня не было женщины. И вдруг я узнаю, что эта… телезвезда, которую я годами видел по телевизору и которой восхищался, доступна… Но, Иисусе Христе, это не имеет никакого отношения к смерти Пола Друри. На самом деле, я не видел Алисию месяцев шесть или восемь.

– Не могли бы вы сказать, сколько вы платили за её услуги, сэр?

– Тысячу долларов за ночь, – ответил Сандерс. – Плюс ужин и шоу, шампанское в номер. Всё такое. Она была недешёвой. Но…

– С ней вам не было скучно, – кивнул Коломбо, выражая сочувствие и понимание. – И вы ждали следующего раза.

– Именно.

– Как вы узнали, что она доступна?

– Она сама подошла ко мне в казино. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, на что она намекает.

– Сколько раз вы были с ней, мистер Сандерс?

– Шесть раз. Потом внезапно, где-то в начале апреля, она перестала приезжать в Лас-Вегас. Я звонил ей на телестанцию KWLF, но она не отвечала на звонки. Я чувствовал себя идиотом.

– Почему вы чувствовали себя идиотом, сэр?

– Потому что я и был идиотом. В последний раз, когда мы были вместе, я предложил ей выйти за меня замуж.

Коломбо кивнул.

– Что ж, мне жаль слышать, что вы попали в неловкую ситуацию, сэр. Пожалуйста, поймите, я не стану вас компрометировать. И я не вижу причин беспокоить вас впредь.

– Вы настоящий джентльмен, лейтенант.

– Я стараюсь им быть, сэр. В моём деле это не всегда легко.

Сандерс допил остатки «Кровавой Мэри». Они встали из-за стола.

– Пожалуй, есть ещё одна вещь, о которой я должен вас спросить, сэр, – произнёс Коломбо. – Я заметил, что вы здесь, а не в «Пайпинг Рок». Есть ли для этого какая-то особая причина?

Сандерс нахмурился.

– Я никогда не видел её нигде, кроме «Пайпинг Рок», – ответил он. – Не хочу случайно наткнуться на неё. Кроме того… Я могу быть желчным и подозрительным человеком, лейтенант. Я начал задумываться: а не была ли она подсадной уткой Склафани? Казино используют женщин таким образом, вы же знаете.

4

Лейтенант Бад Мерфи из полиции Лас-Вегаса предложил подбросить Коломбо в аэропорт.

– Вполне возможно, – рассуждал он в машине. – Она не первая женщина, согласившаяся отработать карточный долг, торгуя собой. Алисия Грэм… Алисия Друри. Безусловно, на этом рынке она стоила бы тысячу за ночь. Для некоторых крупных игроков женщина-знаменитость стоит ровно столько, сколько стоит её слава.

– Вопрос в том, – сказал Коломбо, – используют ли казино таких женщин, чтобы удерживать крупных игроков за столами?

– Не без этого, – ответил Мерфи. – Наказание за подобное суровое, но как это докажешь? Алисия Грэм-Друри была бы на этом рынке мелкой сошкой. Она стоила бы куда больше простой танцовщицы, но и близко не стояла бы рядом с приглашённой звездой большой сцены. Полагаю, свою «штуку» она бы стоила. Да, пожалуй, стоила бы. Запросто.

– Долго же пришлось бы отрабатывать крупный долг по тысяче за ночь, – заметил Коломбо. – Особенно учитывая, что она бывала в Вегасе только по выходным.

– Не особо всё сходится, верно? – согласился Мерфи. – Но я видывал и похуже.