Текст книги "Коломбо. Пуля для президента (ЛП)"

Автор книги: Уильям Харрингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Второй пилот кивнул, и вскоре они с командиром покинули «Фалькон». Склафани открыл бар, расположенный под одним из передних кресел, и достал бутылки, стаканы и лёд. Он смешал мартини.

– Так в чём проблема? – спросил Склафани.

– Вот в этом, – ответил Белл. Он сунул руку в карман светло-голубого спортивного пиджака и вытащил газетную вырезку. – Я думал, мы договорились…

– Папа не согласился, – сказал Склафани. – Папа не любит рисковать.

Белл хмуро уставился на вырезку. Она была из «Лос-Анджелес Таймс» и сообщала, что тело немецкого иммигранта по имени Клаус Хунцейкер, двадцати двух лет, было выброшено на берег в бухте Малага. Вскрытие тела, которое успели обглодать рыбы, обнаружило огнестрельное ранение в основание черепа. Немец был убит.

– Никто бы никогда не связал одно с другим, – сказал Белл.

– Теперь точно никто не свяжет, – отрезал Склафани. – Можешь быть уверен. Никакой связи никогда не найдут.

В статье говорилось, что Хунцейкер, приехавший в Калифорнию из Лейпцига всего год назад, был системным аналитиком и программистом.

– Пацан даже не знал…

– Что ты сделал с его вирусом?

Белл на мгновение заколебался, затем ответил:

– Он у меня. Надёжно спрятан. Такая штука чертовски ценная.

– Итак, мы квиты. Я сказал, что мы не будем его убирать, а ты сказал, что уничтожишь его программу. Теперь… я хочу, чтобы это равновесие снова нарушилось.

– Ты хочешь, чтобы я уничтожил вирус, – понял Белл. – Проклятье! Он стоит… Это технологический шедевр!

– Ты имеешь дело не с идиотами! – прорычал Склафани. – Этот детектив из полиции Лос-Анджелеса…

– Ладно. Я уничтожу его, – неохотно уступил Белл.

– Абсолютно точно.

Белл кивнул.

– Хорошо. Теперь следующий вопрос…

– Нет!

– Возможно. Если она заговорит…

– Она не посмеет! В конце концов, это она спустила курок.

– Папе не нравится мысль о том, что мы проведём остаток жизни, гадая, будет ли она молчать. Если бы Коломбо не подобрался так близко, может, всё было бы иначе, но…

– Он не так уж и близко.

– Он ближе, чем ты думаешь. Он раскопал то, что она проститутка. Он хочет знать, почему она стала проституткой. Если он решит предать историю огласке, слить в газеты, что она шлюха… Она слетит с катушек.

– Фил! О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

– Допустим, с ней произойдёт несчастный случай, – ухмыльнулся Склафани.

 Глава пятнадцатая

1

– У меня просто из головы не выходит, – обратился Коломбо к Марте, наблюдая, как она варит кофе в офисе «Пол Друри Продакшнс» в среду утром, – что убийство Друри как-то связано с убийством президента Кеннеди.

– И всё это, чтобы помешать ему выпустить в эфир шоу к тридцатой годовщине, – подхватила она.

– Верно. В чём значимость тех двух фотографий, которые он не поленился увеличить на компьютере? Кто были эти двое парней на холме? У меня такое чувство, что Друри знал, кто они, и собирался раскрыть это в ноябрьском шоу.

– Мне жаль говорить вам это, – сказала Марта, – но я ещё не родилась, когда убили Кеннеди.

– А я помню тот день. Помню точно, где я был и что делал, когда услышал об этом. Есть три события, про которые я помню, где я был и что делал, когда узнал о них. Первое – Перл-Харбор. Потом смерть президента Рузвельта. И убийство президента Кеннеди. В общем… скажу кое-что ещё. Мы состояли в книжном клубе «Книга месяца», и миссис Коломбо заказала копию Доклада комиссии Уоррена. Вчера вечером я его достал и набросал упрощённую карту места, где это случилось. Вот.

Марта уставилась на грубый набросок карты Дили-плаза, сделанный рукой Коломбо. Она вспомнила, что и раньше видела карты этого места, а также аэрофотоснимки, но Коломбо зарисовал самое важное.

– Карта ориентирована как обычно, – пояснил он. – Другими словами, север сверху, юг снизу, запад слева, восток справа. Кортеж двигался на запад по Мейн-стрит. Мейн – традиционная улица для парадов в Далласе, потому что там высокие здания, и больше людей могут видеть парад из окон. Эту улицу использовали для кортежа президента Рузвельта в Далласе в тридцать шестом. Казалось, это дань традиции – следовать маршрутом Рузвельта. Так или иначе, кортеж двигался на запад по Мейн, затем повернул на север на Хьюстон-стрит и сделал резкий левый поворот на Элм-стрит.

– Почему они просто не продолжили ехать на запад по Мейн-стрит? – спросила Марта. – Это выглядит как самый прямой путь.

Коломбо провёл пальцем по маршруту, который она предложила.

– Потому что после проезда под туннелем – вот здесь – им нужно было попасть на рампу, ведущую на северные полосы автострады Стеммонс, а это правый поворот с Элм. С Мейн-стрит этого сделать нельзя. Там бетонный барьер, который мешает. Прямо там. Видишь?

– Зачем он? – спросила она.

– С Мейн-стрит это был бы правый поворот поперёк потока движения на Элм-стрит. Понимаешь? Прямо там. Это запрещено. Это было бы опасно. Транспорт, направляющийся на автостраду Стеммонс, должен спускаться по Элм. Не только президентский кортеж, вообще весь транспорт.

– Человек с камерой, стоящий в треугольном парке между Элм и Мейн… – Она постучала пальцем по треугольнику на карте. – И…

– И пытающийся сфотографировать кортеж, – перебил Коломбо, – снимал бы Травяной холм на заднем плане – неосознанно, не интересуясь фоном, но всё равно захватывая его в кадр. Снимки, которые сделал этот фотограф, выглядели так себе. Вероятно, обычные любительские карточки. Даже увеличение не показало винтовку. Понадобилась компьютерная обработка, чтобы её увидеть.

– Просто удача, что они их обработали, – сказала Марта.

– Удача, что фотограф прислал их Друри, – ответил Коломбо. – А то, что Друри их обработал, – не просто везение. Он сообразил, что если с Травяного холма действительно стреляли, то на этих снимках могут быть доказательства.

– Джеральдо запустил компьютеры. Я принесла копии дискет, а также копии улучшенных фотографий.

– Он копирует дискеты на жёсткие диски?

– Да. Говорит, это займёт всё утро.

– В таком случае у меня есть другие дела. Я снова навещу Джессику О’Нил.

2

– Надеюсь, я вам не слишком докучаю, мэм, – произнёс Коломбо.

– Вовсе нет, лейтенант, – отозвалась Джессика О’Нил. – Вовсе нет. Чем могу помочь?

– Ну, я хотел бы показать вам пару снимков.

– Я снова на веранде. Проходите. Кстати, раз уж я об этом подумала… Вы вовсе не докучаете, но если хотите загладить вину, как насчёт того, чтобы сделать для меня кое-что?

– Что я могу для вас сделать, мэм?

– Для начала зовите меня Джесси. Когда меня называют «мэм», я чувствую себя хозяйкой салуна на Диком Западе. А кроме того, позвольте мне сделать ваш набросок, пока мы болтаем. У вас интересное лицо, лейтенант. Я бы хотела попробовать написать ваш портрет.

– Ну, это очень лестно, мэм… Э-э, Джесси. Конечно. Рисуйте.

Она захватила альбом для эскизов и пучок карандашей, пока они шли через дом.

Утренний смог заслонял вид с веранды. Это был не густой, едкий смог, но его хватало, чтобы скрыть пляжи. Коломбо сел, она пристально посмотрела на него мгновение и начала рисовать.

Он воспользовался моментом, чтобы снова оценить её, прежде чем заговорить. Коломбо утвердился в своём прежнем суждении: хоть она и не писаная красавица, её красота была естественной, а не созданной косметологом. Таких женщин он ценил больше всего. Как и большинство калифорниек, она была помешана на загаре и сейчас была одета в бикини с цветочным узором.

– Я был бы признателен, если бы вы взглянули на два фото, которые у меня есть, и сказали, те ли это снимки, что показывал вам мистер Друри.

Она взяла у него конверт с копиями двух улучшенных на компьютере отпечатков. Джессика изучала их минуту, а затем сказала:

– Он показал мне только один. Я почти уверена, что вот этот. А второй я раньше не видела.

– И он сказал вам, что это разгадка тайны убийства Кеннеди.

– Ну… он сказал, что эти двое мужчин с винтовкой могли убить Кеннеди.

– Главный вопрос: кто были эти двое? Он дал вам хоть какое-то понятие, кто они?

Джессика О’Нил покачала головой.

– У меня сложилось впечатление, что он не знал. Он рассчитывал, что когда покажет снимки в своём шоу, кто-нибудь объявится и опознает их. В этом и был смысл: миллионы людей увидят фото, и кто-то их да узнает.

Из кухни вышла горничная, неся «Кровавую Мэри» со стеблями сельдерея. Джессика О’Нил не спрашивала, хочет ли он коктейль, но предположила это. Был уже почти полдень – самое время для легкого коктейльчика, если вы из тех, кто пьёт весь день. Водки налили совсем немного, и Коломбо сделал два глотка, прежде чем понял, что пьёт не просто томатный сок.

– Прошло тридцать лет с тех пор, как были сделаны эти снимки, – сказал он. – И только один снят спереди. Качество у них всё равно не ахти. Неужели он не рассчитывал ни на что другое?

– На свою огромную компьютерную библиотеку, – ответила она.

– Да. Но если вы собираетесь искать в библиотеке, компьютерной или любой другой, нужно же с чего-то начать. С имени, так ведь?

– Или с описания, – добавила она.

– Верно. Но посмотрите на этих парней. Как бы вы начали их описывать, чтобы отличить от любых других двух парней? Один высокий и темноволосый. Другой коротышка и светлый. Отличное описание!

– Извините, лейтенант, – сказала Джессика О’Нил. – Боюсь, я больше ничем не могу помочь. Это действительно не моя область.

– Да. Ну, мэ… Джесси. Мне правда пора. Спасибо за уделённое время и напиток. Успели что-нибудь набросать?

Она развернула блокнот и показала ему рисунок. Сходство, переданное быстрыми, ловкими штрихами, было идеальным: взлохмаченные волосы, морщинки-смешинки вокруг глаз, улыбка, которая умудрялась оставаться улыбкой, даже когда уголки рта опущены вниз, воротник и лацканы плаща. Она скромно улыбнулась, а Коломбо расплылся в широкой улыбке.

– Ого! Это потрясающе! У вас настоящий талант. Как бы я хотел, чтобы миссис Коломбо это увидела.

– Когда я попробую написать с него картину, я пришлю её вам, – пообещала Джессика О’Нил.

– Буду признателен.

– Жаль, что я не смогла помочь вам.

– Вообще-то… вообще-то вы помогли больше, чем думаете, – улыбнулся Коломбо. – Вы только что подкинули мне, возможно, гениальную идею, и я вам весьма обязан.

3

Он встретился с художницей Дианой Уильямс в её студии на верхнем этаже большого старого кирпичного дома. Часть крыши была заменена наклонным застеклённым люком, дающим комнате тот самый северный свет, который художники считают лучшим для работы.

Миссис Уильямс было за пятьдесят. Волосы у неё были стального цвета. Оправа очков – тоже серая. Это была широкоплечая, крепкая на вид женщина, одетая в белую футболку и синие джинсы. Она была босиком. На подиуме прямо под потоком солнечного света стояла обнажённая девочка-подросток. Она позировала для картины, над которой работала миссис Уильямс, и продолжала держать позу, так как художница не отрывалась от мольберта.

– Коломбо, я скорее выпью средство для прочистки труб, чем съем миску того жуткого огненного чили, которое ты почему-то считаешь деликатесом. Если полиция Лос-Анджелеса слишком скупа, чтобы купить даме сэндвич с тунцом в закусочной…

– Миссис Уильямс, я с радостью куплю вам сэндвич с тунцом.

– И полбутылки шампанского, – добавила она.

– Ну…

Диана Уильямс хлопнула Коломбо по руке и рассмеялась.

– Чего ты хочешь на халяву в этот раз? – спросила она.

– Не совсем на халяву, – ответил он. – У вас будет шанс помочь раскрыть одно из действительно великих преступлений века.

– Только если мне не придётся быть свидетелем, – предупредила она.

– Обещаю, – ухмыльнулся Коломбо.

– Ну, тогда выкладывай.

Он достал из конверта улучшенную на компьютере фотографию двух мужчин на Травяном холме. Коломбо протянул ей фото, и она с минуту разглядывала снимок.

– Перерыв, Сесилия, – скомандовала миссис Уильямс. – И не волнуйся. Этот парень не бродяга. Он коп.

Девушка сошла с подиума и накинула халат. Художница продолжала хмуриться, глядя на свой холст и внося крошечные правки.

– Полагаю, дело в том, что ты хочешь узнать, как эти парни выглядят на самом деле, – сказала она Коломбо.

– Больше того, – ответил он. – Я бы хотел увидеть, как они выглядели тогда, всё верно. Но это было тридцать лет назад. Мне нужно знать, как они могут выглядеть сейчас.

– Это будет гадание на кофейной гуще, – ответила миссис Уильямс.

– В прошлый раз, когда вы делали это для меня, вы не гадали. Вы знаете всё о человеческих лицах, включая то, как они с годами меняются.

Миссис Уильямс нахмурилась, глядя на фотографию.

– У этого парня винтовка. В кого он стрелял?

– Возможно, в Джона Ф. Кеннеди, – сказал Коломбо.

– Ты серьёзно?

Он кивнул.

– Боже, ради разговора об этом я готова даже съесть миску твоего чили. Сесилия! У нас обеденный перерыв. Увидимся в начале второго, окей?

4

– Ценю, что вы уделили время, мистер Белл, – сказал Коломбо. – Мне кажется, я отнимаю его слишком много.

Они находились на парковке пляжного клуба «Топанга». Коломбо позвонил туда в надежде застать Белла, и тот оказался на месте. Он встретил Коломбо на парковке, объяснив, что внутри встречается с деловыми партнёрами и ему было бы немного неловко, если бы они узнали, что он всё ещё беседует с детективом, расследующим убийство Друри.

– Можете располагать моим временем, когда захотите, лейтенант Коломбо. Надеюсь, вы понимаете, почему мы встречаемся здесь. Я пытаюсь убедить кое-кого вложить деньги в мой небольшой проект, и я… Ну, ребята они несколько наивные и могут не понять, что я не под подозрением или что-то в этом роде.

– Прекрасно понимаю, сэр. Правда. Я не хочу ставить вас в неловкое положение. Э-э… если кто спросит меня, я с радостью скажу им, что вы не подозреваемый.

– Отлично. Почему бы нам не присесть в мою машину? Там немного просторнее.

– Верно. Моя машина очень эффективна. Места ровно столько, чтобы двое сидели с комфортом. Но верх я больше не опускаю. Слишком велик риск порвать его. Если сядем в вашу, получим и солнце, и ветерок.

Они подошли к сделанному на заказ серебристо-серому «Кадиллаку» Белла.

– Надо же, отличная машина! Знаете, у меня тоже обивка из натуральной кожи. Миссис Коломбо чистит её седельным мылом. Вы когда-нибудь использовали седельное мыло для своей, сэр?

– Полагаю, те, кто за ней ухаживает, его используют. Какой-то очиститель для кожи и кондиционер.

– Седельное мыло – это лучшая вещь, сэр. Поверьте мне. У меня машина уже давно.

– Я запомню, лейтенант. Так что я могу сегодня для вас сделать?

Они уселись на переднее сиденье «Кадиллака».

– Боже, я бы, наверное, заснул за рулём чего-то настолько удобного. Э-э… Перейду сразу к делу. Я помню, вы говорили, что были на Дили-плаза в день убийства. Где именно это было, сэр? Где вы стояли?

– На Элм-стрит, той улице, по которой ехал кортеж. Я был на северной стороне улицы.

– Вы видели момент выстрела в президента?

Белл покачал головой.

– Это случилось до того, как лимузин президента поравнялся с тем местом, где я стоял. Я не смотрел на лимузин, когда это произошло. Должно быть, я смотрел на один из мотоциклов или что-то ещё. Я слышал хлопки, но не понял, что это. Знаете… мотоциклы стреляют выхлопом. Когда лимузин поравнялся со мной, я с шоком и ужасом осознал: что-то не так. Президент упал. Я его не видел. Миссис Кеннеди выбралась на багажник лимузина. Теперь я знаю, что она делала: тянулась за куском черепа президента. Я имею в виду, я был в таком ужасе, что не мог… лейтенант, я не мог заставить себя поверить в то, что видел. Затем лимузин набрал скорость, рванул к туннелю, нырнул под него и скрылся из виду.

– Где вы стояли по отношению к тому, что называют Травяным холмом, сэр?

– Он был позади меня.

– Вы слышали какие-нибудь выстрелы оттуда?

– Нет. Абсолютно никаких. Меня допрашивала полиция, ФБР, а позже юристы комиссии Уоррена. Другие люди говорят, что слышали выстрелы оттуда. Может, они и слышали, но я – нет.

– Я хотел бы попросить вас взглянуть на два снимка, сэр, – сказал Коломбо, доставая ещё один комплект копий из конверта. – Вы понимаете, что это такое, мистер Белл? Это так называемые фотографии с компьютерным улучшением.

Белл взглянул на снимки.

– Я видел их раньше, – произнёс он. – Пол заказал компьютерную обработку. Он был уверен, что предмет, который держит высокий мужчина, – винтовка. Не знаю. Может, это был зонтик. Или ещё что-то. Разве люди, стоявшие вокруг, не переполошились бы, если б у кого-то была винтовка?

– Но вы стояли прямо перед тем местом, где были эти двое, – заметил Коломбо, – и если бы тот человек выстрелил, вы бы услышали.

– Я был от него не дальше пятидесяти футов, – согласился Белл.

– Да. Что ж, это интересно. Очень интересно, сэр. Правильно ли я понимаю, что мистер Друри планировал использовать эти фото в своём ноябрьском шоу?

– Да. Да, он это планировал, – мрачно подтвердил Белл.

Коломбо почесал затылок.

– Они бы произвели своего рода сенсацию, не так ли?

– Безусловно. Раскрыло бы это дело – сомневаюсь. Конечно, я не думаю, что тут вообще есть какая-то тайна, которую нужно раскрывать. Я считаю, что президента Кеннеди убил Ли Харви Освальд, всё просто и ясно.

– Да, сэр… ну что ж. Вот почему я вам позвонил. Ценю ваше время.

– Э-э… Позвольте задать вопрос, если можно. То есть, если вы не возражаете.

– Ну конечно, сэр. Я-то задал вам кучу вопросов.

– Где вы нашли эти снимки? Мы повсюду их искали. Тим, Алисия и я думаем сделать какую-то версию шоу, которое планировал на ноябрь Пол. Мы хотели использовать эти снимки. И до сих пор хотим. Они были в доме?

– Вообще-то нет, сэр. Вообще-то мистер Друри хранил их в сейфовом хранилище, вместе с кое-каким другим барахлом. – Коломбо открыл дверцу и вышел на парковку. – Мы нашли это хранилище. Пришлось повозиться, но это полицейская работа: находить такие вещи.

– Мои поздравления, лейтенант! Отличная работа! Мы, друзья Пола, пытались найти эти снимки, а вы, не зная его, нашли то, что не смогли мы.

– Просто дело в настойчивости, – сказал Коломбо. – Это, плюс немного удачи. Что ж, сэр, я и правда ценю ваше время. Вам, наверное, пора возвращаться к друзьям.

Белл кивнул и сидел, наблюдая, как детектив в развевающемся на ветру плаще направляется к своей машине. Вдруг тот остановился и обернулся.

– О, ещё один маленький вопрос, сэр, если не возражаете, – крикнул Коломбо. Он сунул сигару в зубы и зажал конверт коленями, пытаясь зажечь на ветру спичку. – Маленькая нестыковка. Э-э… Если вы, миссис Друри и мистер Эдмондс были так заинтересованы в поиске этих фотографий, почему вы нам не сказали? Мы могли бы поискать их вместе.

Белл прошёл по асфальту и протянул Коломбо зажигалку.

– Мне стыдно говорить почему, лейтенант, – виновато произнёс он.

– О, спасибо, – поблагодарил Коломбо, прикуривая.

– Вы должны понять, лейтенант, что эти снимки стоят целое состояние как эксклюзивный материал для телешоу. Теперь они в руках полиции, и вы можете счесть своим долгом передать их прессе. Это превратит их в старьё, и нашему шоу от них не будет никакой пользы. Поэтому мы… Жаль это говорить, но мы надеялись найти их первыми. Разумеется, они не являются уликами в деле об убийстве Пола, поэтому, полагаю, я могу вам признаться: мы бы продолжили держать их в тайне.

Коломбо нахмурился, глядя на сигару, и вернул зажигалку Чарльзу Беллу.

– Могу это понять, – сказал он, кивая. – И это всё объясняет. Так что… спасибо ещё раз. Надеюсь, мне не придётся беспокоить вас снова.

Глава шестнадцатая

1

Джузеппе Склафани резко отодвинул кресло от своего мощного телескопа. Он проводил за ним по несколько часов в день, разглядывая девушек у бассейна своего отеля, а также у бассейнов «Сизарс-пэлас» и «Фламинго», которые были видны из его пентхауса.

– Нет у тебя мужества! Вот в чём твоя беда. Нет мужества!

– Папа… мы говорили об этом уже тысячу раз. Всё изменилось. Сейчас девяносто третий год, а не тридцать третий. Дела сейчас делаются не так, как в старые времена.

– Старые времена! Старые времена! В том, что ты зовёшь «старыми временами», у людей было мужество. У тебя хватило смелости попробовать ту проклятую штуку. Ты…

– Папа. Это была ошибка!

– Ошибка! Мой сын… моя гордость. Un albergatore! Да, сэр! К вашим услугам, сэр! Un maledetto albergatore!

– Твой сын, который всего лишь «чёртов владелец отеля», зарабатывает на жизнь, что и позволяет тебе жить в этом пентхаусе, – прорычал Филип Склафани. – Твой сын, этот maledetto albergatore, сделал этот бизнес возможным!

Старик плюнул на пол.

– Пентхаус! В тюряге я бы сидел в компании людей чести.

– Нет, не сидел бы. Они все мертвы. Все до единого. Гамбино. Анастасия. Профачи. Чарли Лаки. Фрэнки Шотс. Даже председатель совета директоров, Мейер Лански.

Джузеппе Склафани снова плюнул.

– Мужество… я сделал то, что мы должны были сделать, папа. Хочешь сказать, у меня не хватило смелости сделать то, что нужно? Как у тебя только язык поворачивается!

– Тоже мне, великое мужество!

– Этого было достаточно.

– Это дело должно быть сделано, – прорычал Джузеппе Склафани.

– Снова рисковать?

– Нужно взвешивать риски, – прохрипел старик, вытянув руки и двигая ими вверх-вниз, словно чашами весов. – Какой риск больше? Вот в чём вопрос.

– Тем двоим это не понравится. Эдмондс может сломаться.

– Эдмондс должен поверить, что это был несчастный случай.

2

– Я подумал, вам будет интересно это узнать, лейтенант, – сказал Билл Маккрори. – Могу я предложить вам выпить? Курение в офисе вредно для рыбок. А вот глоток скотча, если только он не вызовет у них зависть, похоже, вреда не приносит.

– Ну, я вообще-то на службе, – отказался Коломбо. – В другой раз. Так вы собирались рассказать мне о завещании.

– Сначала я был немного раздосадован, – признался Маккрори. – Я был его юристом и другом много лет и полагал, что он доверит составление завещания мне. Но, взглянув на документ, я понимаю, почему он поручил это другому адвокату.

– И почему же, сэр?

– Потому что он оставил мне часть состояния. Если бы я составлял завещание, по которому сам же получаю наследство, его можно было бы оспорить. Конфликт интересов, нарушение этики…

– Понятно. Ну и… что есть в этом завещании такого, что мне следует знать?

– Он оставил мне четверть миллиона долларов, – произнёс Маккрори. – Ещё четверть миллиона оставил Карен Бергман. Четверть миллиона – профессору Джону Трэбью. Домработнице и секретарше он оставил по десять тысяч. Остальную часть состояния он завещал «Трастовому фонду Пола Друри», назначив меня, профессора и Карен попечителями. Что может быть интересно, так это то, кому он не оставил ничего. Алисии! Она даже в нём не упомянута – и она в ярости.

– Могу её понять, – кивнул Коломбо.

– Сложность состоит в том, что делать с фондом. Завещание предписывает попечителям использовать несколько миллионов долларов, которые поступят в фонд, для сохранения исследовательской информации в его компьютерной библиотеке, для предоставления доступа к ней учёным и для поощрения публикаций работ, основанных на этих материалах. Проблема, конечно, в том, что вся компьютерная информация была утеряна.

– Нет, сэр.

– Что?

– Я хотел бы поговорить конфиденциально, сэр. Вы сможете какое-то время хранить один секрет?

– Да, разумеется.

– Компьютерная информация не утеряна, – сообщил Коломбо. – Она у нас, в хранилище вещественных доказательств полиции: около двухсот двадцати микродискет. Копии этих дискет уже загружены обратно в два компьютера мистера Друри. Их снова можно изучать, точно так же, как до смерти мистера Друри.

– Значит, его убийство было напрасным!

– Если мистера Друри убили, чтобы предотвратить обнародование того, что на этих дисках, кто-то совершил большую ошибку, – подтвердил Коломбо. – Мистер Друри хранил копии. Похоже, это копии всего – не только материалов по Кеннеди, но вообще всего.

– Я ценю, что вы доверились мне, лейтенант.

– Вы не имеете никакого отношения к убийству мистера Друри.

– Откуда вы знаете?

Коломбо улыбнулся.

– Если бы вы его убили, вы бы не дали мне ту плёнку с автоответчика с фиксацией времени, которая была столь очевидной подделкой.

– Подделкой?

– Да, сэр. Звукорежиссёру понадобилось меньше получаса, чтобы это выяснить. Не знаю точно, как он это сделал. Что-то связанное с замедлением плёнки, изучением рисунка на осциллографе, и всё такое. Кто-то взял имевшуюся у него запись голоса мистера Друри – вероятно, с их собственного телефонного автоответчика – и переписал её на маленький плеер вроде «Sony Walkman». Затем этот кто-то позвонил на ваш номер и проиграл в трубку запись. Им, может, и казалось, что звучит нормально, но при анализе выяснилось, что качество звука ухудшилось в процессе перезаписи с голоса на диктофон, потом на другой диктофон, потом на автоответчик. Приборы это доказали.

– Кто это сделал, лейтенант?

– Это сложный вопрос, сэр. Когда мы будем знать это наверняка, мы будем точно знать, кто убил мистера Друри.

3

Карен Бергман уже ждала его, когда Коломбо прибыл в офис «Пол Друри Продакшнс».

– Поздравляю с большой удачей, мэм! – сказал он. – Я был в офисе мистера Маккрори, и он рассказал мне о завещании.

– Кроме того, – добавила она, – мне предложили работу. Я снова буду «крикуньей», буду делать то, что делала до прихода на «Шоу Пола Друри».

– Кем, мэм?

– Ну, вы знаете, на утренних игровых шоу есть девушка, которая визжит от восторга, когда участник что-то выигрывает. Может, прыгает на месте. Думаю, в этот раз я, пожалуй, попрыгаю.

Спустя неделю после смерти Пола Друри она всё ещё носила то, что он ей предписал – белую блузку и узкую чёрную юбку, – словно хранила ему некую верность. Коломбо заглядывал в её личное дело и знал, что ей двадцать семь лет, хотя выглядела она на двадцать один.

– Я попросил вас встретиться со мной, потому что вы знаете, как запускать поисковые программы на компьютерах мистера Друри, – произнёс он.

Она пожала плечами.

– Было бы где искать, – заметила Карен.

– Только между нами, мэм: искать есть где. Мистер Друри хранил копии всех своих материалов. Компьютеры перезагружены с дискет – тех самых двухсот с лишним дискет, о покупке которых вы мне рассказали.

– Боже мой!

– Миссис Друри и мистер Эдмондс поговаривают о том, чтобы всё-таки сделать ноябрьское шоу. Я им ещё не говорил, что материал спасён. Пожалуйста, и вы не говорите. Во-первых, мы хотим убедиться, что всё действительно в порядке. Не хотелось бы говорить им, что всё спасено, а потом разочаровывать, если выяснится, что дела плохи.

– Я вас прекрасно понимаю, лейтенант, – ответила она, изогнув бровь.

– Да, мэм, вероятно, понимаете. Э-э… Пойдёмте в кабинет мистера Друри. Джеральдо говорит мне, что всё уже работает по высшему разряду.

Коломбо не переставал испытывать трепет перед кабинетом Пола Друри. На этот раз он прошёл за стол, чего никогда раньше не делал, и наблюдал через плечо Карен Бергман, как она включает монитор первого компьютера.

Нажимая клавиши, первым делом она вывела меню содержимого основного диска памяти. Этот список ничего не говорил Коломбо, но она подняла глаза и сказала:

– Если всё это действительно здесь и доступно для поиска, то ничего не изменилось.

Она нажала ещё несколько клавиш, и появилось другое меню, более стилизованное.

– Это программа под названием Folio Views, – объяснила она. – Первое, что я сделаю, это выберу так называемую инфобазу, и тогда смогу в ней искать. Например…

На экране появилась строка URBANGANGS.NFO. Она навела курсор на эту строку, чтобы выбрать базу данных, и экран заполнился текстом газетной статьи из «Лос-Анджелес Таймс».

– В этой инфобазе около сотни газетных и журнальных статей, – сказала она. – Плюс три или четыре научные работы и две-три главы из книг. Посмотрим, если…

Она набрала буквы К-О-Л-О-М-Б-О. Через мгновение экран заполнился новым текстом. В центре экрана имя было выделено жёлтым цветом. Текст был отрывком из газетной заметки и гласил:

«Лейтенант Коломбо из отдела убийств полиции Лос-Анджелеса заявил, что убийство, по-видимому, является делом рук городской молодёжной банды. Он сказал, что подобные убийства становятся всё более частыми, и подтвердил, что многие из них, включая это, совершаются молодыми людьми, вооружёнными высокотехнологичным и дорогим оружием».

Коломбо покачал головой.

– До чего же поразительно, – пробормотал он. – Трудно поверить, что машина на такое способна.

Она изменила параметры поиска, введя три слова: КОЛОМБО, ШТУРМОВАЯ, ВИНТОВКА. Появился экран с текстом из другой статьи, включавший фразу:

«Бейтс был убит выстрелом из штурмовой винтовки, вероятно, китайского производства, сообщил лейтенант Коломбо».

– Всё, что человек когда-либо сказал, может вернуться и преследовать его, – заметил Коломбо. – Что я хотел бы увидеть, если вы сможете найти, мэм, так это черновик сценария для ноябрьского шоу или любые заметки к нему. Думаете, это возможно?

Карен Бергман кивнула.

– Для этого мы используем другую программу, – ответила она.

Пока она переключала программы и искала сценарий или заметки, Коломбо достал из кармана плаща блокнот, затем порылся в карманах в поисках карандаша и в конце концов воспользовался шариковой ручкой из настольного прибора, чтобы сделать запись.

– Я просматриваю его файлы по убийству Кеннеди, – сказала Карен спустя какое-то время. – Сценариев полно, но даты говорят о том, что это сценарии уже вышедших шоу. Девяносто пять процентов того, что здесь есть, – это исходный материал.

– Мэм, вы имеете хоть какое-то представление, что мистер Друри планировал раскрыть в ноябре?

– Нет. Он был довольно скрытным в отношении своих планов, особенно если считал шоу важным. Подозреваю, он боялся, что кто-то сольёт информацию, и другое шоу опередит нас.

Коломбо вышел из-за стола и подошёл к одному из диванов, где оставил конверт с улучшенными фотографиями. Он принёс их ей и спросил:

– Вы когда-нибудь видели их раньше, мэм?

– Да. Он считал их очень важными. Я боялась, что они утеряны.

– У вас есть идеи, кто могут быть эти двое мужчин?

Она покачала головой.

– Думаете, он это знал?

Карен Бергман глубоко вздохнула.

– Не думаю. Мне кажется, он намеревался показать улучшенные снимки по телевидению на всю страну в надежде, что кто-нибудь объявится и опознает этих двоих.

– Мисс Бергман, я должен попросить вас об одолжении. Не могли бы вы вернуться сюда сегодня вечером? Мне нужно собрать ещё кое-какую информацию, которая может оказаться полезной. Кроме того, я хотел бы, чтобы профессор Трэбью был с нами, когда мы будем проводить дальнейший поиск в этих базах данных.

– В какое время? – спросила она.

– Скажем, в семь. Так у вас будет время поужинать перед возвращением сюда.

4

– Я думала, у меня есть время до завтра, – сказала Диана Уильямс.

– Возникло срочное дело, – ответил Коломбо.