Текст книги "Коломбо. Пуля для президента (ЛП)"

Автор книги: Уильям Харрингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава седьмая

1

В управлении ходила шутка, что Коломбо никогда не садится за свой рабочий стол. Болтали, будто он просто стоит рядом, читает почту и звонит по телефону. На самом деле за столом он сидел, и даже чаще, чем ему хотелось бы. Ему приходилось писать отчёты, а значит – сидеть за печатной машинку, тыкая одним пальцем и подолгу выискивая нужную букву.

Однако сегодня утром он действительно не подходил к столу. Раскуривая первую за день сигару, он стоял и просматривал бумаги из лотка «Входящие»:

– Напоминание о том, что он не забронировал места для себя и семьи на ежегодный пикник Ассоциации детективов Лос-Анджелеса.

– Три листа инструкций по заполнению Формы 2301-11(d) – «Отчёт о повреждении полицейского транспортного средства».

– Служебная записка от администрации с жалобой на то, что многие детективы не в полной мере соблюдают установленные процедуры учёта рабочего времени.

– Обновленная Процедура 1167-201(b)(3) по упаковке изъятых контролируемых веществ в качестве вещественных доказательств.

– Запечатанный конверт.

Коломбо вскрыл конверт и обнаружил в нём факс:

4 июня 1993. 09:11. Всего стр. 01.

Лейтенанту Коломбо, Полиция Лос-Анджелеса.

Бенджамин Палермо, Офис ФБР в Лос-Анджелесе.

Конфиденциально.

Проверка отчётов наружного наблюдения за Филипом Склафани, составленных нашим офисом в Лас-Вегасе, показала, что в период с 01.01.92 по 12.04.93 Алисия Грэм-Друри была замечена в компании субъекта семнадцать раз. За исключением одного случая, все контакты представляли собой встречи за завтраком или обедом. Один раз АГД была замечена беседующей с ФС в лобби отеля «Пайпинг Рок». В каждом случае эти двое были одни, хотя к их столику периодически подходили другие люди.

В отчётах наблюдения не упоминаются другие три лица, названные вами.

Обращайся, если нужно что-то еще.

Ещё в лотке обнаружился розовый бланк телефонограммы, сообщавший, что у доктора Калпа есть для него информация.

– Коломбо!

Он оторвался от чтения и увидел капитана Шзигеля (который требовал, чтобы его фамилию произносили как «Сигель»); тот подошёл и обратился к нему.

– Доброе утро, капитан. Хороший денёк!

– Есть зацепки по убийству Друри?

– Э-э, да, сэр. Да, сэр. Зацепки имеются.

– Это не кража со взломом?

– О нет, сэр, это определенно не кража. Это хладнокровное убийство.

Капитан Сигель провёл ладонью по лысине.

– Значит, нужно искать мотив, – сказал он.

– Да, сэр.

– Идеи есть?

– О да, капитан. Видите ли, работа мистера Друри заключалась в том, чтобы предавать огласке информацию, которую люди предпочли бы скрыть. Иными словами, он делал достоянием общественности вещи, о которых многие предпочли бы забыть.

– И ты полагаешь, кто-то убил его, чтобы помешать ему это сделать. Разве это не дает тебе сотню подозреваемых, Коломбо? Или тысячу?

– Нет, сэр. Нет, сэр, не дает. Потому что убийство совершил тот, у кого была магнитная карта и код, отключающий сигнализацию и открывающий двери дома мистера Друри. Мало того, убийца был знаком с домом и знал привычки хозяина.

– Мне нужно подготовить заявление для шефа, которое он сможет озвучить прессе. Могу я написать, что мы отрабатываем версии и уверены, что произведем арест в течение нескольких дней?

– Ну… Не знаю, сказал бы я «уверены». Не хочу, чтобы вы подумали, будто я гарантирую…

– Как насчёт такого: «Полиция отрабатывает ряд многообещающих версий и полагает, что дело будет раскрыто в ближайшее время». Пойдёт?

– Я не эксперт в общении с репортерами, сэр, но так звучит лучше.

– Хорошо. Теперь так: я не люблю отрывать тебя от расследования ради административных формальностей, но ты просто обязан зайти в тир и пересдать нормативы с табельным оружием. Меня из-за этого прессуют.

Коломбо энергично закивал.

– Я сделаю, капитан. Я вчера вечером достал пистолет, почистил его и смазал. Детектив Циммер собирается дать мне быстрый урок, а потом я…

– Боже, Коломбо! Я сделаю вид, что не слышал, как ты сказал «достал его». Ты обязан носить его с собой.

Коломбо развёл руками.

– Ладно. Проехали. Просто пойди и сдай норматив.

– Да, сэр.

– О, и Коломбо, ещё кое-что. Ты никогда не задумывался о покупке нового плаща?

– Да, сэр. Задумывался. Я думаю об этом. Просто руки всё не доходят. Всё откладываю. Не то чтобы это было срочно. Этот ещё не сносился, в нём ещё ходить и ходить.

2

В кабинете судмедэксперта доктор Гарольд Калп сидел за своим столом.

– Садись, Коломбо, – сказал он, и ткнул пальцем в стоящую перед ним стеклянную банку. – Угадай, что это.

– Не уверен, что хочу знать, – отозвался Коломбо, уставившись на омерзительную комковатую разноцветную массу и решив, что он рад тому, что эта штука, чем бы она ни была, надёжно запечатана в стекле.

– Это, друг мой, часть содержимого пищеварительного тракта Пола Друри. Конкретно этот образец – из желудка. У меня есть и другие, из кишечника. И всё это – улики.

– Да? В смысле, это даёт ответ на то, что я хочу знать: сколько он прожил после того, как поел в «Ла Феличита»?

Доктор Калп кивнул.

– То, что вы видите в этой банке, попало к нему в желудок не более чем за полчаса до смерти.

– Вы в этом уверены? У меня есть улика, которая говорит, что он был жив в одиннадцать сорок семь.

– Значит, он закончил есть около одиннадцати семнадцати, – безапелляционно заявил доктор.

– Но свидетель утверждает, что он ушёл из ресторана до одиннадцати. Примерно без четверти одиннадцать.

– Если это верно, то к одиннадцати пятнадцати или одиннадцати двадцати он был уже мёртв.

Коломбо провёл рукой по волосам.

– Мистика какая-то! – Он покачал головой. – Видите ли, время одиннадцать сорок семь не зависит от слов свидетеля. Это время звонка, зафиксированное автоответчиком, который ставит временные метки на входящие. Интересно, а не… Ну ладно. А что именно он ел?

– Я уж думал, вы не спросите. В основном паста. Немного крабового мяса, немного креветок и мясо лобстера. Красное вино, кофе…

– Кофе. Значит, с ужином он покончил.

– Без десерта, – уточнил доктор Калп.

3

Прежде чем войти в лифт, чтобы подняться в офис Уильяма Маккрори, Коломбо затушил сигару и сунул её в карман. Люди вечно косились на него, когда он дымил в лифтах. Войдя в кабинет с пышными растениями и аквариумом с морской водой, он пожал адвокату руку и сказал:

– Ну, сэр, заметьте, я без сигары, из уважения к вашему аквариуму. Не хотелось бы, чтобы дым навредил вашим тропическим рыбкам.

Маккрори рассмеялся.

– Это очень чутко с вашей стороны, лейтенант, – сказал он. – Присаживайтесь.

– Если не возражаете, я бы постоял тут и посмотрел на ваш аквариум. Рыбы и впрямь невероятно красивые!

– Когда обстановка накаляется, я поворачиваюсь и смотрю на рыб, – ответил румяный адвокат. – Это успокаивает. Своего рода терапия, знаете ли.

– Охотно верю.

– Итак, чем могу быть полезен?

Коломбо оторвался от созерцания аквариума и сел напротив стола Маккрори.

– Всплыла одна очень любопытная деталь. Судмедэксперт проверил содержимое желудка мистера Друри и научно подтвердил, что тот умер не позднее чем через полчаса после того, как закончил ужинать. Я ещё проверю в ресторане, но мисс Бергман утверждает, что они ушли оттуда рано, где-то без четверти одиннадцать – в любом случае, точно до одиннадцати. Он отправил её домой на такси. Доктор абсолютно уверен в своих выводах. Вы видите проблему?

– Как он мог позвонить мне в одиннадцать сорок семь? Хм? Вот в чём проблема.

Коломбо кивнул.

– Есть ли какой-то способ, чтобы кто-то вмешался в работу вашей машины и выставил на ней неверное время?

– Для этого кому-то пришлось бы проникнуть в мой кабинет после того, как я ушёл в среду днём, сбить настройки времени, а затем вернуться до моего прихода вчера утром и выставить всё обратно.

– А по телефону этого сделать нельзя? Знаете, на некоторых аппаратах можно менять настройки, позвонив и введя код тональным набором.

– Время изменить нельзя, лейтенант. Не придя сюда лично. Не на этой модели.

– Нет…

Маккрори улыбнулся и пожал плечами.

– Конечно, я мог бы сделать это сам, чтобы обеспечить алиби себе или кому-то ещё.

Коломбо покачал головой.

– Нет… Чтобы это сработало, мистер Друри должен был бы подыграть вам, позвонив сюда и оставив то сообщение. Вряд ли он стал бы помогать вам обеспечивать алиби для своего убийцы, верно?

Маккрори снова улыбнулся и развёл руками.

– Исключено. Это не в характере Пола Друри.

– Хорошо. Вчера вы сказали, что миссис Друри может быть связана с мафией. Я попрошу вас быть более конкретным.

– Я сказал, что не могу этого доказать.

– Я и не прошу ничего доказывать, сэр. И всё, что вы скажете, останется между нами. Но я хотел бы знать, имели ли вы в виду что-то конкретное.

– Пол говорил мне, что она якшалась с одним мафиози в Лас-Вегасе. Ему это не нравилось.

– Это было, когда они состояли в браке?

– Частично. Иногда она ездила в Вегас, когда он не мог или не хотел. Это его реально бесило.

– Почему они развелись, сэр?

– Из-за подобных вещей. Плюс он встречался с другой женщиной.

– С Джессикой О’Нил.

Маккрори усмехнулся и хохотнул.

– Вы мало что упускаете, а, лейтенант?

– Только так я и могу преуспеть в своей работе, сэр – просто пахать и пахать, и быть дотошным. Я много читал о сыщиках, которые раскрывают дела благодаря гениальности, и я знал пару-тройку ребят, которые на такое способны; но я… всё, что я могу – это работать не покладая рук, узнавать всё, что можно, и, как вы сказали, ничего не упускать. Имя Филип Склафани вам о чём-нибудь говорит?

Улыбка Маккрори стала ещё шире.

– Я чертовски рад, что не я убил Пола и вы не висите у меня на хвосте, – сказал он. – Да, Склафани – это та самая фамилия, которую называл Пол.

– У вас есть идеи, зачем этому парню, Филипу Склафани, желать смерти мистера Друри?

– Нет. После того как Пол и Алисия развелись, она встречалась со Склафани открыто, и Пол об этом знал. Он летал в Вегас к Бобби Анжеле, а Алисия летела с ним и открыто виделась со Склафани. Пол называл его «сальным ублюдком» и всё в таком духе, но я не думаю, что между ними когда-либо была прямая конфронтация.

– Что ж… Я отнимаю у вас слишком много времени, мистер Маккрори. Просто меня всё ещё сбивает с толку время того телефонного звонка. Это серьёзное противоречие в уликах.

– Я не могу это объяснить, лейтенант. Хотел бы я знать ответ.

– Огромное спасибо за уделенное время, сэр. Я очень признателен. Надеюсь, мне не придётся вас больше беспокоить.

Выйдя из кабинета, Коломбо достал из кармана плаща сигару, а потом минуту смотрел на неё, вспомнив, что сейчас предстоит садиться в лифт. Он сунул её обратно в карман. Прикурит уже на улице.

4

Марта Циммер ждала у входа в «Ла Феличита», когда подъехал Коломбо. Завидев его, она сняла тёмные очки. Как обычно, на ней был синий блейзер и белая блузка, облегающая её пышный бюст, со значком детектива на кармане. Сегодня она надела серую плиссированную юбку.

Они вошли внутрь. Он показал значок и представился хостес; та сняла трубку телефона и вызвала владельца из кабинета.

– Ух ты, а здесь мило, правда? – сказал Коломбо Марте, пока они ждали.

Это был и впрямь симпатичный небольшой ресторанчик – из тех, что мог найти, оценить и сделать своим любимым местом такой подчеркнуто светский и искушённый человек, как Пол Друри. Стиль был итальянским, но с решительным южно-калифорнийским акцентом: тёмное дерево, кованые бра, скатерти цвета пожарной машины, свечи в янтарном стекле.

– Спорим, еда тут лучше, чем интерьер, – заметила Марта.

Вышел владелец: высокий, весьма обходительный мужчина с густыми чёрными усами.

– Я Винсент Конте, лейтенант Коломбо. Чем могу служить?

– Мы расследуем смерть Пола Друри, мистер Конте. У нас всего пара простых вопросов. Это миссис Циммер. Она тоже детектив полиции Лос-Анджелеса.

– Не желаете присесть в лаунже? Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

– Ну, может, рутбир, – сказал Коломбо.

– Боюсь, у нас нет рутбира, – ответил Конте. – Кока-кола?

– О, годится. Ей то же самое.

Бармен услышал разговор и быстро наполнил колой два стакана, которые принёс к их кабинке.

– Мистер Конте, полагаю, вы знаете, что мистер Друри ужинал здесь и умер вскоре после ухода отсюда в среду вечером.

– Знаю. Такая трагедия! Я тоже потерял друга. Он ужинал здесь регулярно, раз в неделю.

Коломбо кивнул.

– У нас есть противоречивые сведения о том, когда он отсюда ушёл. Можете сказать, во сколько это было?

– Могу сказать точно. Он попросил вызвать такси для его спутницы около десяти сорока. Такси прибыло минут через пять-десять, и они вышли. Я вышел следом проследить, что всё в порядке. Он посадил девушку в такси и сел в свою машину. Я велел парковщику подогнать её одновременно с вызовом такси. Это должно было быть…

– Без четверти одиннадцать?

– Плюс-минус пять минут.

– Что он ел на ужин?

– Наше фирменное блюдо, «Паста Феличита». Это ассорти морепродуктов – лобстер, краб, креветки – в соусе из белого вина с травами, на пасте «ангельские волосы».

– Вино?

– Монтепульчано.

– Десерт брали?

– Нет. Заказали кофе, но без десерта.

– А что насчёт спутницы, сэр? Вы знаете, кто это был? Знаете её имя? – спросила Марта Циммер.

– Её зовут мисс Карен Бергман. Она работала на мистера Друри и бывала здесь с ним до этого дважды.

– Они спорили? Вы заметили какое-то напряжение между ними? Что-то такое?

– Нет. Мне они показались влюблённой парой.

– Что ж, это очень полезно, сэр. Мы признательны.

– Не окажете мне честь пообедать у нас за счёт заведения, лейтенант, вы и миссис Циммер?

– Вы очень добры, мистер Конте, но у нас ещё дела. Может, в другой раз.

– В любое время, лейтенант. Почту за честь.

5

Им пришлось забраться в горы, чтобы найти укромный овраг, где Коломбо мог бы тайком сделать несколько выстрелов из своего револьвера. Он вёл «Пежо», и через полчаса они нашли подходящее место: у небольшого ручья, с крутым глинистым обрывом на другом берегу, в который могли бы безопасно уходить пули.

Марта разулась и перешла ручей вброд, чтобы расставить полдюжины консервных банок, которые прихватила с собой в качестве мишеней.

Свой синий блейзер она оставила в «Пежо», и её собственный револьвер висел в мягкой наплечной кобуре под левой подмышкой. Обуваться она не стала, решив подождать, пока высохнут ноги.

Коломбо уставился на неровный ряд банок, хмурясь и нервно попыхивая окурком сигары.

– За все годы службы, и в Нью-Йорке, и в Лос-Анджелесе, я ни разу не сделал ни единого выстрела. Даже пистолет не доставал.

– Чтобы получить значок, вы обязаны были сдать норматив с табельным оружием, – возразила Марта.

– У меня сложилось впечатление, что инструкторы в тире всегда делали мне поблажку.

– Ладно, давайте. Стреляйте по банке.

Он притащил из машины револьвер «Кольт». Коломбо вытащил его из кармана плаща и прицелился в одну из банок. Он взвёл курок, попытался зафиксировать прицел, который всё равно ходил ходуном, и наконец нажал на спуск. Револьвер рявкнул и дёрнулся, а пуля выбила фонтанчик пыли из обрыва – фута на два выше банок.

– Видишь? Никогда у меня это не получалось. Плавать я, кстати, тоже так и не научился.

– Цельтсь с двух рук, Коломбо. Правила разрешают использовать обе руки. И не вытягивайте их так сильно, локти деревенеют. Оставьте немного гибкости.

– Можно двумя руками? Ну, тогда ладно!

Он снова взвёл курок, прицелился, на сей раз обхватив левой ладонью правое запястье. Пуля ушла в воду, подняв тучу брызг.

– Тут всего двадцать пять чёртовых футов, – пробормотала Марта. Она выхватила из кобуры свой револьвер. – Смотрите, Коломбо. Ноги чуть врозь, вот так.

Она выстрелила самовзводом, не тратя время на курок. Банка подскочила в воздух. Второй выстрел – подлетела следующая.

Коломбо вытащил изо рта сигару и отшвырнул её. Он скопировал стойку Марты и снова выстрелил. Его пуля пробила дыру в склоне, аккурат между двумя банками.

– По высоте нормально, – прокомментировала Марта. – Теперь сделайте поправку по горизонтали, и собьёте банку.

Коломбо снова встал в стойку. От усердия он высунул кончик языка в уголке рта и нажал на спуск. Банка упала. Он выбил песок прямо из-под неё.

– Мишени в тире больше, – заметил он.

– Да, но они и в два раза дальше.

Он расставил ноги и выставил револьвер вперёд, на этот раз для устойчивости обхватив левой ладонью правую кисть вместе с рукояткой. Коломбо попробовал зажмурить левый глаз и целиться правым, потом наоборот. Он взвёл курок, долго колебался, потом выстрелил.

Банка подпрыгнула и скатилась в ручей.

– Сойдёт, – заявил Коломбо. – Надо уходить победителем.

– Один выстрел из пяти? Не сойдёт. Мы должны выпустить из этой пушки хотя бы коробку патронов.

– Я тогда оглохну, – отрезал Коломбо, запихивая пистолет в карман плаща. – В любом случае, мне нужно навестить Джессику О’Нил.

– А мне что делать?

– Возвращайся в дом Друри с группой и поищи тайный сейф. Помни, парень был хитроумный, он мог спрятать его там, где никому и в голову не придёт искать.

Глава восьмая

1

– Это очень мило с вашей стороны, что вы уделили мне время сегодня днём, – сообщил Коломбо Джессике О’Нил.

– Когда у твоей двери стоит детектив полиции и передает, что хочет поговорить об убийстве, время находится, лейтенант.

– И всё же я говорю, что это мило с вашей стороны, мэм. Некоторые люди не любят этого делать.

– Что ж… давайте выйдем на террасу. Я изучаю сценарий. Пойдёмте. Посидим на солнышке, пока будем разговаривать.

Джессика О’Нил была необычной актрисой, если верить тому, что миссис Коломбо вычитала о ней в журнале «People» и как-то за завтраком пересказала мужу. Её отец был нью-йоркским финансистом. Она была наследницей внушительного состояния, изучала искусство в колледже Уэллсли, а затем приехала в Калифорнию учиться актёрскому мастерству. Она была художницей. Вероятно, картины, которые он заметил, пока они шли по дому, принадлежали её кисти. Внешне она не была необычной. Просто симпатичная, как он её оценил. Не роковая красавица, и уж точно не красавица, созданная визажистом; просто очень миловидная девушка с дружелюбным лицом и тёмно-каштановыми волосами. На ней была мужская майка-алкоголичка и синие джинсовые шорты. Он сделал вид, что не заметил отсутствия белья под майкой. Коломбо был не из тех мужчин, что пялятся, но и слепым не был, как и равнодушным к женским прелестям.

– Прошу прощения, что отрываю…

– Не извиняйтесь. Вы здесь по поводу убийства Пола Друри. Это страшно. Я хочу, чтобы преступление было раскрыто. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Я пью холодный чай, но у меня найдётся практически всё.

– Холодный чай подойдёт. Это очень мило.

Пока они шли к террасе, Джессика О’Нил крикнула в кухню, велев горничной, открывшей дверь, принести холодного чая для лейтенанта.

Терраса из красного дерева нависала над бассейном, расположенным ярусом ниже, а вдалеке открывался вид на пляжи Малибу и Тихий океан. Воздух в ту пятницу был необычайно прозрачным, но над морем уже виднелась полоса грозовых туч. К вечеру, скорее всего, пойдёт дождь.

– Я видел один из ваших фильмов, – сказал Коломбо.

– Правда? Какой?

– «Чертополох».

– Значит, мне нечего от вас скрывать, не так ли, лейтенант? – спросила она с насмешливой улыбкой.

Она намекала на то, что в этом фильме появлялась в кадре обнаженной, и причём довольно надолго.

– Э-э… полагаю, что так, мэм.

Он надеялся, что она не имела в виду, что заметила его взгляд на свою майку.

– Я думала, что влюблена в Пола Друри, – сказала она серьёзно. – На самом деле, не просто думала; я и была влюблена – какое-то время. Он был женат на Алисии, но это не имело значения. Мой отец предупреждал меня насчёт Пола. Отец говорил, что он дешёвый мелкий авантюрист.

– Он давал вам одну из тех карт, что открывают его дом?

– Да. Она всё еще у меня. Хотите забрать?

Коломбо пожал плечами и скривил губы.

– Нет, это уже не имеет значения. Коды вчера сменили.

– Когда его убили, я была в Нью-Йорке. Я улетела на восток в воскресенье и вернулась вчера днём – на случай, если вам нужно моё алиби.

– Я не собирался спрашивать его у вас, мэм. Не возражаете, если я закурю сигару?

– Нисколько.

– Спички не найдётся?

Джессика О’Нил усмехнулась.

– Когда горничная принесёт ваш чай, я пошлю её за спичками.

– Терпеть не могу доставлять людям лишние хлопоты.

– Этим она зарабатывает на жизнь, лейтенант: выполняет поручения. Что я могу рассказать вам о Поле?

– Почему бы вам просто не дать мне краткий отчёт о ваших отношениях. Я имею в виду, мне не нужны подробности, если вы понимаете, о чём я. Просто расскажите вашу историю, в общих чертах.

– Я встретила его в музее Гетти. Это было, кажется, в апреле девяносто первого. Простая случайность: я была там, он был там. Мы узнали друг друга. Завязался разговор, и не успел он закончиться, как он пригласил меня поужинать. Мы пошли ужинать в те же выходные – кажется, в субботу вечером. Он много работал всю неделю и любил свидания по выходным.

– А где была миссис Друри в тот субботний вечер?

– В Лас-Вегасе. Его бесило, что она бросает его по выходным. Это и давало ему чувство свободы для свиданий.

– Как долго вы продолжали встречаться с мистером Друри по выходным?

– Чуть больше года.

– Продолжайте, мэм. Зря я вас перебил.

Джессика О’Нил вздохнула.

– Он развёлся в декабре девяносто первого. Я думала, тогда он сделает мне предложение. Или вскоре после этого. Но он не сделал. Это нас и развело, на самом деле. К тому же, когда отец увидел, что Пол не собирается на мне жениться, он начал давить на меня, чтобы я порвала с ним.

Горничная принесла холодный чай, и Джессика О’Нил велела ей принести зажигалку.

– Что именно ваш отец имел против мистера Друри, если не возражаете мне об этом рассказать?

– Целую кучу всего, – ответила она. – Вы же знаете, как это бывает у мужчин в банковской сфере: они обмениваются информацией. Он раскопал о Поле много всего.

– Например, мэм?

– Он говорил, что у Пола нет надежного финансирования, что он может обанкротиться от любой мелочи. Кроме того, ему не нравился главный инвестор Пола.

– Чарльз Белл?

– Да. Отцом Чарльза Белла был Остин Белл, умерший в восемьдесят девятом. Остин Белл был одним из тех техасцев, которых мой отец презирает: кичливый ура-патриот, член «Общества Джона Бёрча» и всё такое. Мой отец встречался с ним по меньшей мере дважды. Он совершенно его не выносил. Ходят слухи, что Остин Белл финансировал подготовку и оснащение кубинцев для высадки в заливе Свиней. Одним из последних его поступков, который взбесил моего отца, был огромный взнос в фонд защиты Оливера Норта – с заявлением, что Олли Норт – один из последних великих американских патриотов. Мой отец ненавидел Остина Белла. И о его сыне он был не лучшего мнения.

– А Чарльз Белл замешан во всех этих делах?

Джессика О’Нил покачала головой.

– Насколько я знаю, нет. Если и замешан, Пол об этом не знал, это я вам точно говорю.

– Ну, полагаю, политические взгляды человека…

– Дело не только в этом, – перебила она. – В финансовых кругах Нью-Йорка ходили слухи, что Остин Белл был негласным партнёром в некоторых делах, которые могут сойти с рук техасцу, но к которым этичный нью-йоркский банкир не посмеет прикоснуться.

– Будьте добры поконкретнее, мэм.

– Мой отец полагает… Понятия не имею, откуда у него информация. Мой отец полагает, что Остин Белл был теневым партнёром Мейера Лански в отеле «Ривьера» в Гаване. Если так, то он потерял кучу денег, потому что правительство Кастро конфисковало отель и не выплатило ни цента компенсации.

– Лански мёртв…

– Мейер Лански умер в восемьдесят третьем. Остин Белл умер в восемьдесят девятом. Мой отец считает, что любые деньги Чарльза Белла – грязные, а значит, любые инвестиции в бизнес Пола Друри тоже были грязными.

– Странное сочетание, не находите, мэм? – спросил Коломбо. – Я имею в виду, крайне правые политические взгляды и связь с таким человеком, как Мейер Лански…

– Не обязательно, если подумать, – возразила Джессика О’Нил. – Остин Белл ненавидел бы режим Кастро по идеологическим причинам – и ненавидел бы его ещё больше из-за потери инвестиций в «Ривьеру».

– В этом есть смысл.

– Я рассказала Полу кое-что из того, что думал мой отец. Не всё. Пол просто отмахнулся. «Деньги есть деньги», – сказал он. В том смысле, что ему было плевать, где Чарльз Белл взял те доллары, которые вложил в «Пол Друри Продакшнс».

– Мистер Друри откровенничал с вами, мэм?

Она усмехнулась.

– Пол был болтлив в постели. Особенно когда думал, что может произвести впечатление. Слушайте, Пол знал, что у меня есть деньги. Знал, что мой отец относится к нему с презрением. Он рассказывал мне вещи, которые, как ему казалось, выставят его в выгодном свете. Он сказал мне, что собирается раскрыть тайну убийства Кеннеди. Спустя тридцать лет после события он выпустит величайшее телешоу в своей карьере и назовёт имя настоящего убийцы президента Кеннеди.

– И как он собирался это сделать? – спросил Коломбо.

– Компьютерные технологии. Он говорил, что в памяти его компьютеров уже собрана величайшая библиотека информации об убийстве. И он собирался получить ещё. С помощью своих компьютеров он мог сопоставлять один факт с другим, сравнивать и сравнивать… пока не выстроит доказательство того, кто на самом деле убил Джона Ф. Кеннеди.

– Вы рассказали об этом отцу?

– Да, и отец сказал, что Пол – самовлюблённый псих.

– А что думали вы, мисс О’Нил?

– Я больше ориентируюсь в компьютерах, чем отец. Разрыв поколений, знаете ли. Я не считала невозможным, что Пол мог собрать доказательства, используя компьютеры для сравнения и сопоставления… как он и говорил.

– Что ж, нам придётся забыть о том, что он мог бы сделать таким образом, – произнёс Коломбо. – Его компьютерная библиотека была кем-то стёрта. Навсегда. Безвозвратно. До последнего бита.

– Я читала об этом в газетах.

– Если у кого-то и тряслись поджилки, то теперь они могут успокоиться, – заметил Коломбо.

– Не обязательно, – возразила Джессика О’Нил.

– Не обязательно?..

– Им ещё нужно найти фотографии, – сказала она.

– Что вы имеете в виду?

– У него были фотографии. И они не были в его компьютерах. Я не понимаю этого в точности, но когда вы помещаете изображения – картинки вместо слов – в память компьютера, там задействовано что-то, называемое пикселями. Думаю, это точки, знаете, как в газетной печати. Так вот, каждый из этих пикселей использует память компьютера, и в сумме набегает столько памяти, что хранить больше нескольких фотографий в компьютере не очень практично – не при нынешнем уровне технологий. Так что его фотографии были не в компьютерах.

– Тогда где же они были? – спросил Коломбо.

– Сначала задайте мне другой вопрос, – сказала Джессика О’Нил. – Спросите, откуда я об этом знаю.

– Откуда вы знаете?

– Он знал, что я скептически отношусь к тому, что он может решить загадку Кеннеди. Пол знал, что мой отец его презирает. Однажды вечером он показал мне две фотографии, сделанные на Дили-плаза. «Видишь того мужчину? – сказал он. – Видишь того парня с винтовкой? Этот человек мог убить Кеннеди». Там всё было видно достаточно чётко. Человек с винтовкой, стоящий у дерева. Я имею в виду, кто знает, тот ли это человек, который застрелил президента, а не Освальд там, в здании книгохранилища? Но там был человек с винтовкой, стоящий у дерева, а рядом с ним – ещё один, словно стоял на стрёме. Я с тех пор просматривала опубликованные снимки. Эти люди должны были стоять на том, что называют Травяным холмом.

– Так где же эти фотографии? – требовательно спросил Коломбо.

– В доме, я полагала. В сейфе. В сейфе в офисе. В банковской ячейке. Зарыты в коробке во дворе.

– Вы предполагаете, что что-то, связанное с убийством президента Кеннеди, могло стать мотивом убийства Пола Друри тридцать лет спустя?

– Посмотрите на это так, лейтенант. Убийство стало многомиллионной индустрией. Книги. Фильмы. Сериалы. Допустим, у Пола были неопровержимые улики, доказывающие, кто именно убил Кеннеди? Миллионы иссякнут. Никто больше не хочет знать, кто убил Джона Ф. Кеннеди. Если мы когда-нибудь узнаем это наверняка, это разрушит индустрию.

– Но он показал вам фотографии? Он сказал вам, где он их взял?

– Он был в эфире раз в месяц, если не чаще, эксплуатируя свою нишу в этой индустрии. Он получал бесконечную рекламу. Люди слали ему письма, дневники, вырезки… и фотографии. Мир полон людей, которые думают, что телезвёзды – это последняя инстанция; если ты сможешь убедить какого-то телеперсонажа, что что-то является правдой, значит, ты уже доказал, что это правда. Таким было «Шоу Пола Друри». Он получал улики и фальсифицировал улики. Частью его формулы было разоблачение фальшивых улик. Вы когда-нибудь смотрели «Шоу Пола Друри», лейтенант Коломбо?

– Честно говоря, мэм, я никогда не смотрел его, если мог этого избежать. Миссис Коломбо оно нравилось, особенно его передачи про Кеннеди, так что некоторые я всё же видел. Но в целом, шоу такого рода не в моем вкусе. В любом случае, я ценю ваше время. Больше не смею вас задерживать.

2

– Да, сэр. Да, сэр. Ценю ваше время. Послушайте, вы можете кое-что для меня сделать по делу об убийстве Друри.

Коломбо говорил по телефону с офисом окружного прокурора, конкретно – с помощником окружного прокурора Джонатаном Лугаром.

– Возможно… Я не знаю наверняка, но возможно, что у мистера Друри была сейфовая ячейка в каком-то банке. Проблема в том, что мы не знаем, в каком именно. Я тут подумал, не может ли офис прокурора выяснить это пошустрее, чем мы в полиции. Эта информация помогла бы прижать убийцу мистера Пола Друри. Ага. Ну, я определенно ценю ваше содействие.

3

Без пяти пять Марта Циммер стояла перед Коломбо, обливаясь потом.

– Слава богу, я сейчас не кормлю грудью, – пробормотала она. – Разве с таким графиком это было бы возможно?

Коломбо улыбнулся ей.

– Мне что, извиниться за то, что я доверяю тебе больше, чем другим детективам? – спросил он.

– Коломбо…

– А ведь я и правда доверяю, Марта. Нашла что-нибудь?

Они стояли в гостиной дома Пола Друри на Холлиридж-роуд. Марта командовала группой офицеров в форме, которые обыскивали помещение в поисках скрытого сейфа или документов на банковскую ячейку. Двое из них работали с металлоискателями.

Марта Циммер покачала головой.

– Хочешь, чтобы мы спустили воду в бассейне и проверили под дном?

– Нет, так далеко заходить не нужно. И тебе больше не нужно здесь оставаться. Я хочу, чтобы дом заперли и поставили на сигнализацию. Передай в участок, пусть патрульная машина проезжает здесь каждые полчаса всю ночь, с нерегулярными интервалами. А мне нужно срочно бежать на Ла-Сьенега. Меня там ждут.

4

– Как продвигается дело, лейтенант Коломбо? – спросила Алисия Грэм-Друри. – Газеты пишут, у вас есть зацепки.