Текст книги "Мучения Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Трейси Делани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Возьми нож и вонзи его мне в грудь, почему бы тебе этого не сделать?

Николас слегка улыбается, не замечая, что его небрежно сказанные слова бередят открытую рану. Я тоже не собираюсь просвещать его. С этой болью я должна справиться. Я не собираюсь рисковать тем, что он принизит мои чувства или скажет мне повзрослеть и смириться с этим.

– Возможно, – бормочу я. – Просто прекрати командовать мной, и мне не придется колоть тебя, пока ты спишь.

Он хихикает, и мое сердце колотится о грудную клетку. Я не могу перестать пялиться. Он выглядит совсем по-другому, когда смеется. На его лице мелькает легкая хмурость, и я отвожу от него взгляд и сосредотачиваюсь на незажженном камине.

– Ты знаешь, где парадная дверь.

Наступает многозначительная пауза, прежде чем он заговаривает. – Приятного воскресенья, Виктория. Я буду на связи.

Все, что он получает от меня, – это короткий кивок, и несколько секунд спустя до меня доносится глухой стук закрывающейся двери. Я подхожу к окну, наблюдая, как он мчится к своей машине, спасаясь от проливного дождя. Его водитель отъезжает, а я все еще стою на том же месте, когда тридцать минут спустя появляются мои родители.

За это время одна безрассудная мысль пробралась в мой разум и пустила корни. Что, если… что, если бы я каким-то образом заставила Николаса Де Виля влюбиться в меня, человека, который смело заявил, что не верит в романтическую любовь? Просто чтобы доказать, что я могу.

Идея поставить на колени такого человека, как Николас Де Виль, опьяняет, дурманящие сочетание силы и самоутверждения, в котором я никогда не подозревала, что нуждаюсь.

До сегодняшнего дня.

Глава Седьмая

Николас

– Ответ отрицательный. Сколько раз и на скольких разных языках мне нужно это повторить, прежде чем вы все отвалите нахуй и оставите меня в покое?

Мои братья и сестры, кажется, думают, что мне следует устроить мальчишник, и они так долго твердят об этом, что последняя ниточка моего терпения вот-вот лопнет.

– У меня был один, – говорит Ксан, и в его глазах появляется огонек, который появился только с тех пор, как он влюбился. Это вызывает у меня желание взять нож для вскрытия писем, лениво лежащий на кофейном столике, и ударить им его.

– Мы впятером бездельничали здесь, пили бренди, курили сигары и стреляли в дерьмо. Я также помню, как ты в гневе убежал, когда твоя возлюбленная присоединилась к нам.

– Я не срывался с места в гневе.

Тобиас смеется. – Да, это так, но продолжай лгать себе. – Он обращает свое внимание на меня. – Давай, Николас. Ты женишься только один раз. Мы могли бы сходить в «Логово». Посмотрим на горячий секс. Настрою тебя на первую брачную ночь. Осталось восемь дней, брат. Никогда не знаешь наверняка, может быть, получишь какие-нибудь подсказки.

Я вздыхаю. – Мне не нужны подсказки.

– Нам всем есть куда совершенствоваться. – Тобиас подмигивает.

Закатывая глаза, я подумываю о смягчении. Ясно, что они не планируют прекращать меня изводить, но если я куда-нибудь и пойду, то на своих гребаных условиях. – Если, и это большое «если», я согласен с этим, мы не пойдем в Логово. Возможно, тебе понадобится помощь, чтобы поднять его, но мне это не нужно.

«Логово» – это детище Тобиаса, секс-клуб примерно в часе езды отсюда, где ему нравится наблюдать, как трахаются другие люди. Я здесь не для того, чтобы судить. Он может получать удовольствие любым способом, но это не мое.

– Поверь мне, брат, в этом плане у меня тоже нет никаких проблем.

– Иисус Христос Всемогущий, – выпаливает Саския. – Мы можем не говорить о твоей сексуальной жизни? Я в этом совсем не заинтересована.

– Спасибо тебе, Саския, – говорит Кристиан. – Я вот настолько близок к тому, чтобы блевануть. – Он сводит большой и указательный пальцы вместе, оставляя зазор в несколько миллиметров.

– Почему бы нам не сходить в «Нуар»? – Ксан предлагает, глядя на меня. – Это если для тебя это не будет слишком тяжело. – Для него имеет смысл спросить, учитывая, что «Нуар» был клубом, который мы посетили в ночь смерти Элизабет.

– Нуар – лучший выбор, чем Логово, это точно.

– Жестко. – Это от Тобиаса.

– Мы можем отправиться в центр Лондона, если ты хочешь, – говорит Кристиан.

– Что бы я предпочел, так это вообще избежать всего эе, но что-то подсказывает мне, что ты этого не допустишь.

– Правильно. – Ксан хватает меня за запястье и поднимает на ноги. – Переодевайся. Я подам машины к выходу через тридцать минут.

– А я иду на девичник к Виктории, – говорит Саския. – Будем надеяться, что она относится к этому с большим энтузиазмом, чем жених.

Почему-то я в этом сомневаюсь, но я этого не говорю. Я не видел Викторию с тех пор, как навестил ее в прошлое воскресенье, и пока Саския не упомянула о вечеринке, я даже не знал, что она планирует девичник.

Может быть, она не так уж против этого союза, как я думал.

Мысль о том, что она могла бы с энтузиазмом выйти за меня замуж, утешает. Это наверняка облегчило бы мне жизнь. Чем скорее она капитулирует, тем лучше для меня. Все, чего я когда-либо хотел, – это мирной семейной жизни. Жена, которая постоянно меня достает, не значится в моей карточке для игры в бинго.

Я бреду через гостиную, которую мы делим с Ксаном. – По крайней мере, Нуар достаточно близко, чтобы я мог уйти пораньше.

– Никаких побегов! – Ксан кричит, когда я захлопываю дверь гостиной.

Это счастье, которое он обнаружил с тех пор, как влюбился в свою жену, действует мне на нервы. Я достаточно осведомлен о себе, чтобы распознать толику ревности в основе своего раздражения. До того, как Ксан женился, мы с ним были самыми близкими из всех моих братьев и сестер. Раньше мы проводили много времени вместе, но в последнее время он предпочитает быть с Имоджен, а не со мной. Каким бы ребячеством ни казалась ревность тридцатитрехлетнего мужчины к своему старшему брату, желающему быть с женщиной, которую он любит, это не делает ее менее правдивой. Я скучаю по времени проведенному с ним.

И вот он здесь, предлагает сделать именно это, а Я только и ныл с тех пор, как он предложил это. Я знаю, почему веду себя как сварливый ублюдок. Я все еще не продвинулся вперед в вопросе о том, кто подложил бомбу в такси Элизабет. Эскиз, который художник составил на основе показаний свидетеля, не дал ни единой зацепки. Кажется, никто не знает этого парня, независимо от того, насколько широко я распространил рисунок.

Я начинаю думать, что папа был прав, когда говорил, что некоторые тайны могут навсегда остаться неразгаданными. Должно быть, Ксан живет с этим каждый день. Моя старшая сестра и близнец Ксана была убита почти двадцать лет назад после того, как их обоих похитили, и хотя виновные были найдены и наказаны (Ксаном, а не законом), мой старший брат жил с непоколебимой верой в то, что за этим стоит более крупный игрок. Несмотря на детальное расследование, проведенное моим отцом и его братом, моим дядей Джорджем, больше никто так и не был уличен в причастности. Папа считает, что виновные были пойманы и убиты. У Ксана другая точка зрения.

Как он справлялся с этим гложущим разочарованием все эти годы? Для меня прошло всего несколько недель, и отсутствие прогресса заставляет мои внутренности гнить. Обычно мне легко сохранять контроль, даже когда меня гложет нетерпение. Я склонен направлять это нетерпение в действия, а не позволять ему приводить к необдуманным решениям или эмоциональным вспышкам.

Однако в эти дни я постоянно на взводе, избыток негативной энергии не спадает даже после напряженных занятий в тренажерном зале. Я должен выяснить, кто это сделал, как для моего собственного спокойствия, так и для защиты положения семьи в Консорциуме. То, что наши предки основали организацию, ничего не значит. Если мы будем выглядеть слабыми, то в конечном итоге кто-то другой может занять наше место.

Я переодеваюсь в джинсы и черную рубашку, хотя в Нуар есть дресс-код. Как совладелец, никто не будет вмешиваться в мой выбор наряда. Нет, если они хотят уйти с не поврежденной челюстью, а учитывая вездесущее разочарование, кипящее у меня под кожей, я только рад избавиться от него, ударив какого-нибудь идиота по лицу. Может быть, именно по этой причине, я не собираюсь одеваться в костюм. Я хочу, чтобы кто-нибудь затеял со мной драку.

Да, мой самоконтроль ослабевает с каждой оборванной ниточкой.

К тому времени, как я спускаюсь вниз, трое моих братьев уже ждут меня. Саскии с ними нет. Я думаю, она либо уже ушла, либо наверху, одевается.

Я заставляю себя улыбнуться и хлопаю Ксана по спине. – Лучше сделай так, чтобы это стоило моих усилий.

– Планы меняются, – говорит он. – Вместо этого мы едем в De Luxe.

Вот это разговор. De Luxe – это сеть наших казино, и это будет гораздо более интересный вечер, чем в пить в Нуар. Я не в настроении пить. С другой стороны, покер...

– Это вызвало улыбку на его лице, – говорит Тобиас.

– Не-а, – вмешивается Кристиан. – Я думаю, это ветер.

– Отвали. – Я бью его по руке, и это совсем не нежно.

– Господи. Ой. – Он потирает ее, свирепо глядя на меня. – Хочешь пойти к алтарю со сломанным носом?

– Ты хочешь стоять рядом со мной в качестве шафера с перевязанной рукой?

Ему требуется секунда, чтобы до него дошло. Когда я планировал жениться на Элизабет, Ксан был очевидным выбором, тем более что я был его шафером, когда он женился на Имоджен. Это было его предложение пригласить Кристиана. Тогда я мог бы стать шафером Тобиаса, а Ксан – Кристиана. Это вроде как сработало. Мы все по очереди.

– Ты серьезно?

– Я не говорю того, чего не имею в виду.

Он поражает меня ослепительной улыбкой и протягивает руку. – Тогда, черт возьми, да. Я согласен.

Я беру ее, сжимаю один раз, затем отпускаю. – Хорошо. Теперь мы можем идти? Чем скорее закончится эта гребаная ночь, тем лучше.

– Такой энтузиазм. – Кристиан обнимает меня за плечи. – Это мальчишник, а не поход на виселицу.

– Последнее с каждой секундой выглядит все привлекательнее.

Мы забираемся в один из наших больших внедорожников. Телохранитель Ксана едет впереди вместе со своим водителем. Сол в машине позади нас с моим личным телохранителем Бэрроном. Богатство сопряжено со своими трудностями, и наша семья понесла достаточно потерь, чтобы мы серьезно относились к нашей безопасности. Богатые люди всегда будут мишенью, и нет особого смысла играть быстро и небрежно, пренебрегая нашей безопасностью. Наши водители и телохранители, как и мы, обучены владению оружием и боевыми искусствами, и хотя маловероятно, что в De Luxe возникнут какие-либо проблемы, принимать меры предосторожности заложено в наших ДНК.

Чтобы добраться до ближайшего к Оукли казино, не потребуется много времени. Менеджер мгновенно предоставляет отдельную комнату, и мы приглашаем нескольких постоянных клиентов присоединиться к нам. Хотя моя семья владеет De Luxe, мы играем так же, как и все остальные. Если мы проигрываем, мы покрываем эти убытки лично, а если выигрываем, то кладем выигрыш в карман. Это единственный способ получить удовольствие.

Время ускользает от меня, когда я с головой погружаюсь в игру в покер. В отличие от большинства азартных игр, покер – это не азартная игра. Все дело в стратегии, в том, чтобы читать своих оппонентов и предугадывать их следующий ход. Это интеллектуальный вызов, именно поэтому я люблю его.

Мой выигрыш растет и падает с приближением ночи, и я почти без убытков, когда у меня в кармане жужжит телефон. Отвлекшись, я достаю его, разыгрывая следующую раздачу, и опускаю взгляд только для того, чтобы прочитать предварительный просмотр.

Какого хрена?

Я вскакиваю так быстро, что мой стул опрокидывается. Схватив куртку, я бегу к выходу.

– Николас! – Ксан кричит. Я не сомневаюсь, что он прямо за мной.

Я врываюсь в двери казино. Бэррон замечает мое приближение и распахивает заднюю дверь, прежде чем я бросаюсь внутрь.

– Больница Вэлли Фордж, – кричу я Солу, когда Ксан входит в парадные двери. Ждать его нет времени. – Сейчас же!

Глава Восьмая

Вики

Ранее той ночью...

– Это такая плохая идея.

– О, тише. – Имоджен толкает меня локтем в бок, когда внедорожник разворачивается на подъездной дорожке, затем выезжает на дорогу. – Ты выходишь замуж только один раз. У меня не было девичника, так что считай это одолжением мне.

Ты выходишь замуж только один раз. Я с трудом проглатываю пересохшее горло. Мой единственный шанс стать для кого-то всем, и дорогой отец предлагает меня в качестве жертвы. Николас ясно дал мне понять, что не верит в любовь, и, судя по тому, чему я была свидетелем во время его общения с Бет, он говорил искренне.

Опять недостаточно хороша.

Случайная и откровенно нелепая мысль о том, чтобы заставить его влюбиться в меня, чтобы доказать, что я могу, увяла через несколько часов после его визита в прошлое воскресенье. Мое будущее связано с выживанием и созданием лучшей жизни из возможных. Это означает работать бок о бок с Николасом, чтобы выяснить, кто убил Бет, и строить бизнес, который будет моим и только моим.

Кроме того, мне начинает надоедать собственное нытье. Так оно и есть. Я не могу изменить прошлое, и я не могу контролировать то, что ждет меня впереди.

Если бы Бет была сейчас здесь, ничего бы этого не произошло.

Острая боль пронзает мою грудь – та же самая, которую я испытываю каждый раз, когда думаю о своей сестре. Она не заслужила того, что с ней случилось, точно так же, как я не заслуживаю того, что происходит со мной.

Жизнь – отстой.

– Ну и вечеринка, – ворчу я. – Без обид, Имоджен, но для вечеринки вдвоем это самое жалкое оправдание.

Когда мои друзья сказали мне, что не смогут прийти из-за других планов, я потеряла всякий интерес к идее девичника, как называет это Имоджен.

Не то чтобы мне с самого начала очень понравилась эта идея. Девичник – это шанс для краснеющей будущей невесты напоследок повеселиться со своими самыми близкими друзьями, обычно с большим количеством алкоголя, танцами и, возможно, с одним-двумя стриптизерами. Я не могу представить, чтобы мы с Имоджен занимались чем-то подобным. Во-первых, она беременна, а это значит, что даже бокал просекко нельзя пить. Во-вторых, я не могу представить, как она вопит и засовывает пятифунтовые банкноты в стринги какого-нибудь смазанного маслом, чрезмерно мускулистого стриптизера.

Я знаю, что она старается сделать для меня все, что в ее силах. Она понимает мое горе и мою борьбу смириться с замужеством за жениха моей сестры. Это слишком, и я не могу сказать, что я хоть сколько-нибудь близок к тому, чтобы осознать тот поворот, который приняла моя жизнь.

Тихий ужин в лондонском отеле – это, конечно, не грандиозные проводы, верно? Тем не менее, она умоляла меня приехать, и вот я здесь. Может быть, я получу удовольствие, когда окажусь там. Бет не хотелось бы думать обо мне в постоянном трауре. Она хотела бы, чтобы я жила полной жизнью, и, несмотря на то, что меня вынудили вступить в брак по расчету, я полна решимости отдаваться каждому мгновению так, как будто оно для меня последнее. Это меньшее, чем я обязана Бет.

Я ожидаю, что наш водитель остановится у одного из шикарных лондонских отелей: Claridge's, возможно, у Dorchester или Savoy. Вместо этого мы заезжаем на VIP-парковку Noir Mayfair. Я поворачиваюсь к ней, нахмурившись.

– Я думала, мы собирались поужинать.

– Кто это сказал? – Она подмигивает и выходит из машины, ее телохранитель Макс ждет, чтобы следовать за ней, куда бы она ни пошла.

Я поднимаюсь с другой стороны. – Ты.

– Нет, я этого не говорила. Ты так сказала, и я не стала возражать. – Она наклоняет голову. – Давай. Не волнуйся, там есть еда.

Эндрю, телохранитель, которого приставили ко мне Де Виль, отступает на фут от моего правого плеча. Я не привыкла, чтобы за мной следили, куда бы я ни пошла, но, думаю, мне не стоит удивляться, что теперь это моя жизнь. У меня отняли еще один элемент моей свободы.

Мой энтузиазм улетучивается, когда я тащусь в клуб вслед за Имоджен. Последнее, чего мне хочется, – это танцевать, особенно в Нуаре. Это не тот ночной клуб, в котором умерла Бет, но все равно это собственность Де Виль. Я отчасти надеялась, что у меня будет хоть одна ночь, когда мне не придется думать о них и о том, какой станет моя жизнь чуть больше чем через неделю.

Нас ведут через главный зал к VIP-секции в глубине зала. Толпа передо мной редеет, и я испытываю сильнейший в своей жизни шок. Прямо передо мной два моих лучших друга и сестра Николаса, Саския.

– О, Боже мой. – Я бросаюсь вперед, обнимаю Элоизу и Бриони. – Ты сказала, что не сможешь прийти.

– Мы хотели, чтобы это был сюрприз. – Элоиза смотрит поверх моей головы и вздергивает подбородок. – Имоджен сохранила наш секрет. Теперь она одна из нас.

– Ненавижу сюрпризы. – Несмотря на это, я улыбаюсь как идиотка.

– Мы знаем, – говорит Бриони.

– Я думала, тебе все равно.

Элоиза закатывает глаза. – Сучка, пожалуйста.

Саския подходит и быстро обнимает меня. – Надеюсь, ты не возражаешь, что я пришла.

– Конечно, нет. – Я не очень хорошо знаю Саскию, но она собирается стать моей невесткой. – Было бы неправильно, если бы тебя здесь не было.

– Я знаю, Николас не тот, кого бы ты выбрала, но я хочу, чтобы ты знала, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе освоиться в Оукли. И Имоджен тоже. Мы хотим, чтобы ты была счастлива.

Справа от меня появляется Имоджен, ухмыляющаяся. – Да, Вики. Но сначала мы хотим, чтобы у тебя были наилучшие из возможных проводов.

– Ты подлая. – Я погрозила ей пальцем. – А что, если бы я отказалась прийти?

– А, у меня был запасной план.

– Какой?

Она пожимает плечами. – Похищение, конечно.

Ее шутка подействовала как удар под дых. Я не уверена, что когда-нибудь полностью прощу себя за ту роль, которую я сыграла в похищении Имоджен. Несмотря на то, что ее муж спас ее относительно невредимой, все могло бы сложиться совершенно по-другому.

– Эй. – Она сжимает мое плечо. – Я знаю, о чем ты думаешь. Остановись. Это твой вечер, и мы собираемся устроить тебе лучший девичник, какой только сможем. Верно, девочки?

– Верно, – хором отвечают остальные трое.

Откуда-то появляется бутылка шампанского, и выскакивающая пробка безвредно отскакивает от стены, прежде чем скатиться и остановиться у моих ног. Наполняются бокалы, хотя у Имоджен газированная вода, а не «Боллинджер», и когда первый глоток попадает мне в желудок, по телу разливается тепло.

Я поднимаю свой бокал в воздух. – За Бет.

Мрачные лица приветствуют меня, и все четыре женщины присоединяются ко мне, поднимая тост за мою сестру. Боже, я скучаю по ней, но мне повезло, что у меня есть Элоиза, Брионии и Имоджен, которые поддерживают меня. Я ловлю себя на том, что осматриваю клуб. Иногда я замечаю женщин, которые напоминают мне Бет, и на долю секунды мне кажется, что это она. Как бы тяжело ни было, когда это происходит, я полагаю, что это мое подсознание пытается найти способ справиться с сокрушительным ударом, нанесенным потерей Бет при таких ужасных обстоятельствах.

Наш VIP-официант приносит тарелки с закусками, и как только наши желудки наполняются, мы все отправляемся на танцпол. Макс и Эндрю вместе с другим телохранителем, которые, как я предполагаю, является личной охраной Саскии, стоят на периферии, сканируя толпу в поисках признаков неприятностей, и поначалу я не могу не заметить их. Однако через некоторое время я забываю о их существовании и с головой погружаюсь в веселое времяпрепровождение.

– Я ухожу! – Кричит Имоджен через полчаса, поднимая руки в воздух. – Этот ребенок уже высасывает всю мою энергию, хотя живота ещё нет.

– Я пойду с тобой, – говорит Саския. – Я должна была догадаться, что было ошибкой одевать совершенно новые туфли.

Они исчезают в нашей приватной зоне, оставляя меня и двух моих лучших друзей позади. Прошла целая вечность с тех пор, как мы проводили ночь вне дома, и кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу сделать это снова. Я понятия не имею, как выглядит представление Николаса о браке, но если он думает, что сможет задушить меня, как Александр сделал с Имоджен, когда они впервые встретились, то у него шарики за ролики заехали. Хотя я понимаю, что безопасность важна, эти удивительные женщины – ключевая часть моей жизни, и это не изменится после свадьбы.

Диджей меняет бодрую музыку на более медленную, заставляя пары выходить на танцпол, обнимая друг друга не отрывая глаз. Волна зависти захлестывает меня.

Никогда мужчина не будет смотреть на меня так. Это еще одна потеря в череде потерь, которые, кажется, накапливаются вокруг меня. Я погребена под ними, изо всех сил пытаясь дышать.

Элоиза трогает меня за плечо. – Давай выпьем.

Я следую за ней и Бриони сквозь массу раскачивающихся тел, подпрыгивая, когда чья-то рука хватает меня за плечо.

– Куда ты идешь, красавица? – невнятно произносит высокий незнакомец, хорошо разглядывая мой топ со своего высокого роста. – Как насчет того, чтобы потанцевать?

– Нет, спасибо. Я занята, – говорю я, безуспешно пытаясь освободиться. Толпа людей поглотила Элоизу, и я не вижу ни Имоджен, ни Бриони, ни телохранителей, только множество тел, покачивающихся в такт музыке.

– Я не вижу кольца, дорогая, а это значит, что ты – честная добыча.

Честная добыча? Дай мне сил. Я дергаю плечом, но все равно не могу вырваться из его хватки. – Даже если бы я не была помолвлена, я не честная добыча, как ты выразился. А теперь отвали.

– Что ты мне только что сказала? – Его хватка на моей руке усиливается, глаза сверкают, вероятно, он рассержен тем, что я осмелилась возразить ему. Женоненавистническая свинья.

– Я сказала, отвали. Хочешь, я запишу это для тебя? О, нет, подожди. Ты, наверное, не умеешь писать.

Удар приходит из ниоткуда. Боль взрывается в моей щеке, и я теряю равновесие, натыкаясь на пару позади меня, прежде чем приземлиться на спину. Ощущение, подобное удару электрического тока, пробегает по моему позвоночнику, и если бы я не запыхалась, то закричала бы.

Начинается хаос. Макс появляется из ниоткуда, хватает парня за шиворот и утаскивает с танцпола. Эндрю опускается на корточки, чтобы помочь мне подняться. Следующее, что я помню, – мы двигаемся. Я даже не уверена, что мои ноги касаются пола.

Холодный осенний воздух обдает меня, когда мы выходим из клуба. Наш водитель выбегает из машины и открывает дверь, и Эндрю засовывает меня внутрь. Секундой позже Имоджен тоже садится. Макс захлопывает дверцу и забирается на ряд сидений перед нами, где уже сидит Эндрю.

– Поезжай, – рявкает Макс водителю. – В травмпункт Вэлли Фордж. Это ближайшая больница.

– Мне не нужна больница. – Я осторожно прикасаюсь к щеке и шиплю. Черт, как больно.

– Вики, нужна. – Имоджен берет меня за подбородок и осторожно поворачивает мою голову набок. – Это может быть перелом. Тебе нужен хотя бы рентген.

Я закатываю глаза. – Отлично.

Она сжимает мою руку, затем переплетает свои пальцы с моими. – Что случилось?

– Ко мне подкатил какой-то парень. Ему понравилось, что я сказала «нет».

– О, Вики. Прости, что меня там не было.

– Слава Богу, что тебя там не было. Если с тобой снова что-нибудь случится в мое дежурство, Александр убьет меня.

– Он бы не стал.

Я выгибаю бровь. – Ты ведь знаешь своего мужа, верно? Собственнический, мстительный ублюдок. А учитывая, что ты беременна и все такое, он наверняка убил бы меня. Держу пари, Николас тоже был бы рад протянуть руку помощи.

Она качает головой и закатывает глаза. – Не могу поверить, что ты говоришь так серьезно.

Я пожимаю плечами. – Меня и раньше били. Ничего особенного. – Я не говорю ей, что это сделала Бет, когда ей было десять, и это была ошибка. Она кружилась по нашей гостиной, потеряла равновесие, и я получила пощечину. Это совсем не то же самое, что получить удар от парня ростом шесть футов и один дюйм, за ударом которого скрывается мощь.

– Это большое дело.

Я меняю тему. – С Элоизой и Бриони все в порядке? А Саския?

– Эрик, телохранитель Саскии, отвел ее обратно к машине. Я не уверена насчет Бриони и Элоизы. Макс выпроводил меня оттуда так быстро, что у меня не было времени проверить.

– У меня даже нет телефона, чтобы отправить им сообщение.

– Вот, я захватила твою сумочку для тебя. – Она кладет сумочку мне на колени.

– Ты мой спаситель. – Я открываю наш групповой чат и набираю быстрое сообщение, сообщающее им, что я жива. Два ответа следуют один за другим, хотя они вместе и одного было бы достаточно. Обе требуют знать, где я и что произошло. Я говорю им, что направляюсь в больницу, добавляя, что это всего лишь мера предосторожности, и обещаю, что напишу, как только врач осмотрит меня.

– Я должна написать Александру. Пусть он расскажет Николасу, что случилось.

– Не надо, – говорю я. – В любом случае, его это не волнует.

– Вики, я уверена, он захочет узнать, что с тобой все в порядке.

– Я в порядке. – Я далеко от «в порядке». С каждой минутой боль в моей щеке удваивается. Мне это не нравится. 0/10, не рекомендую. Все, что сделает Николас, это заставит меня чувствовать себя хуже, чем я уже чувствую. Нет, спасибо. Я пас.

Ее лицо кривится, и я могу сказать, что она недовольна, но поскольку я не вижу, как она лезет в сумочку за телефоном, я предполагаю, что она соглашается с моими пожеланиями.

Отделение неотложной помощи переполнено пациентами с разными потребностями, и после того, как я записываюсь, мне говорят посидеть в зоне ожидания, и кто-нибудь примет меня, как только сможет.

– «Как только они смогут», это может занять от часа до нескольких, – говорю я Имоджен. – Тебе следует пойти домой.

– Я не оставлю тебя.

– Со мной она в безопасности, миссис Де Виль, – говорит Эндрю. – Макс проследит, чтобы ты благополучно добралась домой.

– В этом нет необходимости, Эндрю, – отрезает она.

– Как пожелаете, мэм. – Эндрю садится рядом со мной, а Макс выбирает стул рядом с Имоджен. Мы пробыли там недолго, когда я слышу, как кто-то зовет меня по имени – и не администратор. Я поднимаю взгляд и стону. Эта ночь становится все лучше и лучше.

– Что, черт возьми, произошло? – Николас бросается вперед, свирепо глядя сначала на Макса, затем на Эндрю.

Я бросаю взгляд на Имоджен. Она поднимает руки. – Это была не я.

– Все произошло быстро, – говорит Эндрю, и румянец заливает его щеки.

Итак, он был стукачом. Замечательно. Я делаю мысленную пометку немного поболтать с Эндрю. Если он мой охранник, то я хочу, чтобы он был предан мне. Вероятно, это безнадежно, учитывая, что Де Виль платит ему зарплату, но попытаться стоит.

– Все гребаные нарушения безопасности происходят быстро. – Николас опускается передо мной на корточки, сжимая пальцами мой подбородок и поворачивая мою голову то в одну, то в другую сторону. Удивительно, но его прикосновения такие же нежные, как и у Имоджен.

– Кто это с тобой сделал? – Что-то темное и едва сдерживаемое проскальзывает в его голосе.

– Какой-то случайный идиот. Все в порядке, Николас. Я в порядке. Не вини Макса или Эндрю. Это была не их вина.

Его лицо искажается, как будто он съел особенно горький лимон. Мне жаль телохранителей. Николас не из тех людей, которые отделываются легким выговором.

– Что сказал доктор? Почему ты здесь, а не в палате?

– Меня еще не осматривал врач.

– Что? – рявкает он, заставляя нескольких человек поблизости обернуться в нашу сторону. Не то чтобы Николасу было насрать на привлечение внимания, потому что он становится только громче. – Какого черта ты привез ее сюда? – Он тычет пальцем в лицо Эндрю. – Тебе следовало отвезти ее в Эшкрофт.

Эшкрофт – частная больница, обслуживающая людей, которые могут выложить пять тысяч за одну ночь пребывания. Не могу сказать, что я сама там была, но я слышала об этом.

– У них нет отделения неотложной помощи, – говорит Эндрю.

– И? – Николас сердито смотрит на него. – У них же есть гребаные врачи, верно? И рентгеновское оборудование. Магнитно-резонансная томография. – Он тянется к моей руке. – Вставай. Я отвезу тебя в Эшкрофт.

Его фирменного самообладания нигде не видно. Он почти вибрирует от ярости, когда тянет меня, чтобы я встала. Я остаюсь на месте.

– Я и здесь прекрасно справлюсь.

На его щеке проступает мускул, а зрачки расширяются настолько, что глаза кажутся черными, а не карими. – Нет, не справишься. Я не хочу, чтобы моя будущая жена всю ночь сидела на пластиковых стульях в ожидании рентгена, когда Эшкрофт сделает это в течение часа.

– Я еще не твоя собственность, – отвечаю я, понимая, что веду себя агрессивно просто из принципа, в то время как втайне рада, что он не только пришел проведать меня, но и вступается за меня. – Ты не можешь мне приказывать.

– Твое заблуждение мило, но я, блядь, не в настроении спорить. Мне обязательно перекидывать тебя через плечо? Или ты собираешься встать и уйти отсюда на своих двоих?

Он бы это сделал. Де Виль не из тех людей, которые бросаются пустыми угрозами. – Прекрасно, – ворчу я, поднимаясь на ноги. – Поехали в Эшкрофт.

– Правильный ответ. – Он обнимает меня за талию. – Эндрю, Макс, отвезите Имоджен домой.

– Я бы хотела остаться, – говорит Имоджен.

– Ксан захочет, чтобы ты вернулась домой, и именно туда ты и отправишься. – Он сердито смотрит на Макса, затем на Эндрю. – Вы оба все еще здесь?

– Позвони мне, – кричит Имоджен в ответ, когда Макс ведет ее к выходу, а Эндрю шагает за ними. – Присмотри за ней, Николас.

Мы следуем за Имоджен и двумя телохранителями наружу. Они садятся в машину, на которой мы приехали, а мы забираемся в другую, припаркованную сзади. Бэррон, личный телохранитель Николаса, закрывает дверцу и устраивается на переднем пассажирском сиденье.

– Эшкрофт, – рявкает Николас.

Я морщусь, потирая виски. – Прекрати орать. У меня от тебя разболелась голова.

– Это лучше, чем тот гребаный сердечный приступ, который ты мне устроила.

– Я и не знала, что тебя это волнует.

Я жду, что он будет отрицать, что ему все равно и готовлюсь к резкому уколу неприятия. Вот только он ничего не говорит. Единственный признак того, что он вообще меня услышал, – это его сжатые в кулаки руки, вжатые в кожаное сиденье.