Текст книги "Мучения Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Трейси Делани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Я хихикаю. Она недалека от истины. – Хорошо, я тебя понял, но пообещай мне кое-что.

Она морщит носик, и это чертовски мило. Как я раньше не замечал, насколько она очаровательна? Неужели я был слеп? Под воздействием наркотиков? Гребаный идиот?

– Зависит от обстоятельств. Я ничего не обещаю, пока не узнаю, в чем дело.

Я щелкаю ее по кончику носа. – Из тебя получится прекрасная деловая женщина с таким отношением. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что если будет что-нибудь, что я могу сделать, чтобы помочь, ты придешь ко мне. Взамен я обещаю не врываться и не захватывать власть. Договорились?

Она на мгновение задумывается, склонив голову набок, затем протягивает руку. – Договорились.

Ухмыляясь, я беру ее. Я мог бы пообещать не совать свой нос туда, куда не следует, но я никогда не обещал не проверять каждого человека, с которым она вступит в контакт, и тщательно проверять их.

Эту женщину я не планирую терять. Никогда.

Глава Двадцать вторая

Вики

Отражение, которое смотрит на меня, когда я сажусь за туалетный столик, чтобы накраситься, совсем на меня не похоже. У меня загорелый блеск после медового месяца в Хорватии, но это больше, чем загар. Я сияю изнутри.

Жизнь, о которой я когда-то мечтала, но никогда не считала возможной, теперь принадлежит мне. Временами чувство вины все еще закрадывается, напоминая мне, что эта жизнь была предназначена для Бет, а не для меня. Когда тяжесть этого давит, как тяжелое одеяло, я говорю себе, что моя сестра любила меня и хотела бы, чтобы я была счастлива.

С тех пор, как мы с Николасом вернулись из нашего свадебного путешествия, кроме сообщения в одну строчку от мамы со словами «с возвращением», я ничего не слышала от своих родителей. Я не уверена, дают ли они мне время приспособиться к моей новой жизни в Оукли, то ли просто рады, что я больше не их забота. Каковы бы ни были их причины, и несмотря на мою изрядно поношенную броню, меня задело, что они не пришли навестить меня или проверить, как я. Чтобы спросить меня, как у меня дела, все ли со мной в порядке, или мне от них что-нибудь нужно.

Ну и черт с ними. Теперь у меня новая семья и новый бизнес. Энтони прислал мне фотографии дома на выходных, а также планы интерьера. У меня есть шесть недель, чтобы донести окончательный набор идей до него и его жены, хотя у меня гораздо меньше времени на составление первого проекта. Если они одобрят, работа начнется в новом году. Положительная реакция Николаса на Montague Interiors подстегнула меня еще больше, и мне не терпится приступить к работе.

Начинай с малого, ставь перед собой большие цели. Это мой девиз, и я полна решимости создать что-то, что будет принадлежать только мне. Что-то, на что я могу оглянуться назад и сказать: – Я сделала это.

Дверь в мою гримерную открывается, и входит Николас. Мое сердце бешено колотится, а желудок опускается и поднимается, словно я катаюсь на американских горках. Наши глаза встречаются в зеркале, его глаза блестят от вожделения. Может, он и не любит меня, но он отчаянно хочет меня.

Он неторопливо подходит ко мне сзади и убирает мои волосы с лица. Наклоняясь, он легко целует меня в шею. Повсюду появляются мурашки, и я дрожу. Он протягивает руку через мое плечо и крепко сжимает мою правую грудь, и это не игра. Он как будто предъявляет на меня права. Я выгибаю спину, подставляя грудь под его ладонь. Другой рукой он обхватывает мое горло и запрокидывает мою голову назад. Проходит несколько секунд, пока мы смотрим друг на друга, наш зрительный контакт глубокий и продолжительный. Наклоняясь, он касается губами моего уха.

– Будь сегодня хорошей, жена.

Он отпускает меня, разворачивается и выходит из комнаты. Воздух со свистом вырывается из моих легких. Я даже не помню, как задержала дыхание, но, должно быть, задержала. Насколько это было горячо? Я касаюсь своего горла, на моей коже остается отпечаток его руки. Покалывание охватывает все мое тело, пока не распространяется повсюду, и я извиваюсь, желая, чтобы у меня между ног была рука Николаса, а не дурацкий стул. От сидения на стуле нельзя получить никакого облегчения.

Быстро встав, я направляюсь в спальню. Она пуста. Отлично. Теперь я собираюсь провести день, чувствуя себя раскрасневшейся и нуждающейся. По крайней мере, я с нетерпением жду ланча с Элоизой и Бриони. Я предложила им, чтобы Имоджен присоединилась к нашей группе, и все они с готовностью согласились. Она моя невестка, но она всегда была для меня чем-то большим. Как только я встретила ее вскоре после того, как она вышла замуж за Александра, я поняла, что нам суждено быть друзьями на всю жизнь. Я бы пригласила и Саскию присоединиться к нам, но она уехала по делам.

Я надеваю джинсы и черный кашемировый джемпер с высоким воротом и провожу пару часов, обдумывая планы дома Энтони. Это большое место, где можно дать волю моему творчеству. Я только надеюсь, что жене Энтони понравится то, что я в итоге придумаю. Возможно, он и нанял меня, но я бы поспорила, что она принимает решения, когда речь заходит о ее доме.

За несколько минут до двенадцати я иду по коридору в ту часть дома, где жили Имоджен и Александр. Они делят верхний этаж со мной и Николасом, но из-за огромных размеров Оукли мы редко сталкиваемся друг с другом без особого желания.

Я нахожу Имоджен сидящей в библиотеке, подтянув колени к груди, и читающей роман. Она поднимает глаза, когда я вхожу, сияет и кладет книгу на стол слева от себя, прежде чем встать. Она одета в изумрудное шерстяное платье длиной до икр, которое облегает ее формы и подчеркивает едва заметный детский бугорок. Имоджен повезло. У нее достаточно высокий рост, чтобы надеть подобный наряд, а цвет идеально оттеняет ее рыжие волосы. Я бы выглядела в нем чертовски нелепо, но за эти годы я поняла, какая одежда мне подходит.

– Готова идти? – Спрашиваю я.

– Более чем готова. Я с нетерпением жду этого.

В истинном стиле Имоджен она обнимает меня и целует в щеку. Поначалу мне показалось неловким ее стремление постоянно обниматься. Для британцев ненормально быть такими тактильными. Но теперь я с нетерпением жду объятий Имоджен. В ней есть что-то такое, что заставляет тебя чувствовать себя центром ее мира, и, прожив всю свою жизнь как центр ничьего мира, я приму это.

– Ты выглядишь великолепно, как всегда.

Я фыркаю. – Ты видела себя? – Я делаю жест рукой. – Ты выглядишь так, словно сошла с обложки модного журнала.

Взяв меня под руку, она сияет. – Пойдем. Я умираю с голоду.

– Ну, ты же ешь за двоих.

Мы приходим в ресторан на несколько минут раньше, но к тому времени, как встречающий показывает нам наши места, появляются Элоиза и Бриони. Мы заказываем мимозу (безолкогольную для Имоджен), и как только официант удаляется, начинается допрос.

– Ладно, мисси, выкладывай. – Это от Элоизы. – И даже не думай упускать какие-либо детали. Мы хотим услышать все. Длина, обхват, ну, ну, в общем, все. – Она усмехается. – И выходила ли ты вообще из спальни.

– Мы можем добраться до всего этого. – Бриони машет рукой в воздухе. – Что я хочу знать в первую очередь, так это то, как сработал DefCon 6.

– DefCon 6? – Элоиза морщит нос, затем прижимает ладонь ко лбу Бриони. – Ты опять курила травку?

– Я не курю травку, – протестует Бриони. – Ни разу после университета и того неудачного притона. Помнишь? Когда я попала в A & E и мне пришлось объяснять родителям, почему я пропустила важный экзамен?

– О, да. – Элоиза смеется. – Я и забыла об этом. Никогда не видела, чтобы лицо становилось таким зеленым, как у тебя.

– Это не смешно, Элоиза, – надув губы, говорит Бриони. – Я могла умереть.

– Небольшое преувеличение, – отвечает Элоиза, как всегда практичная. – Но не могли бы мы вернуться к вопросу? DefCon 6?

Я быстро рассказываю им о своем визите в офис Энтони Дэвидсона и неандертальской реакции Николаса на мое отсутствие. Когда я заканчиваю словами «Мы с этим разобрались», Элоиза заливается смехом.

– О, держу пари, что так и было. – Она щелкает пальцами, ни к кому конкретно не обращаясь. – Гарсон, резиновое кольцо сюда, пожалуйста.

– Элоиза, – предупреждаю я, тыча ее пальцем в ребра, – Мы даже не во французском ресторане. – Она показывает мне язык. – Может быть, ты уйдешь?

– Только когда выложишь нам всё. Всю подноготную. Без цензуры.

От ответа меня спасает подходящий официант, хотя, если судить по румянцу на щеках бедняги, он слышал весь этот разговор. Меня бы не удивило, если бы он вернулся туда, в зону обслуживания, и умолял кого-нибудь другого обслужить наш столик.

Мы делаем заказы на обед, и как только он уходит, три пары глаз обращены на меня. Я бросаю умоляющий взгляд на Имоджен. – Ты ведь спасешь меня, правда? В конце концов, мы теперь родственники.

– Ни за что.

– Предательница, – бормочу я.

Тактика избегания не сработает. Я знаю этих девушек. Они не успокоятся, пока я не расскажу им сплетни.

– Детка. – Элоиза склоняет голову набок, изображая сочувствие. – Это как сдирать пластырь. Лучше покончить с этим одним махом, тогда боль утихнет.

Закрывая глаза, я делаю глубокий вдох. Когда я открываю их, эти три пары глаз все еще смотрят на меня, но теперь они уже поставили локти на стол и подперли подбородки руками.

Господи, спаси меня.

– Мы прекрасно провели время. Он взял меня с собой в Хорватию, где солнце светило каждый день, когда мы были там. Он любит ходить под парусом, и у него там есть лодка. У меня не было морской болезни, и это было облегчением. Еда была прекрасной, а страна и ее жители – просто потрясающими. – Я пожимаю плечами. – Что еще ты хочешь знать?

– Ну, для начала, никакой чуши. – Элоиза закатывает глаза. – Каким он был?

Чертовски чудесно. Удивительно. Все мои мечты в одной восхитительной упаковке.

– Он был добр ко мне.

– Боже, помоги мне. – Бриони вскидывает руки в воздух.

– Что? Я серьезно. Я думала, он будет… наверное, холодным, но он оказался совсем не таким. Он был… вежливый.

– Вежливым? – Элоиза снова закатывает глаза. – Эта игра в избегание, которую ты затеяла, не сработает, детка. Чем скорее ты расскажешь грязные сексуальные подробности, тем скорее мы оставим тебя в покое.

– Почему тебя интересует моя сексуальная жизнь?

– Потому что мы ничего не получаем, – говорит Бриони.

– Говори за себя, – вмешивается Имоджен. – Я более чем, кхм, удовлетворена.

Клянусь, даже кончики моих ушей покраснели. – Это чертовски унизительно, просто чтобы ты знала.

– Почему? Мы же тут все свои. – Элоиза, похоже, провозгласила себя главной мучительницей. – Выкладывай, Де Виль. – Она смеется. – Я поэт, сама того не зная.

– А еще тебе будто восемь лет, – бормочу я. – Прекрасно. Он... благословен. И там пирсинг. И слухи верны. Это умопомрачительно.

За столом раздается общий вздох, и, если уж на то пошло, все трое придвигаются ко мне поближе, как будто, сократив физическое расстояние, они узнают подробности намного быстрее.

– У Николаса пирсинг? – Спрашивает Имоджен. – Никогда бы не подумала. Интересно, знает ли Александр?

– Они братья, – отвечает Бриони. – Я уверена, они видели друг друга голыми. – Она поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза и покачивая бровями. – Какой пирсинг?

– Я не знаю. Я не совсем ценитель пирсинга в члене.

Большие пальцы Элоизы бегают по экрану телефона. – Это было похоже на что-нибудь из этого? Она сует свой телефон мне в лицо, засыпая меня слишком большим количеством фотографий членов разного размера, все с пирсингом.

Я прикрываю глаза. – Ты не возражаешь? Я собираюсь поесть.

– Ты все усложняешь больше, чем нужно. – Она тяжело вздыхает.

Я опускаю руки. Мне следовало ожидать, что это произойдет. Я знаю этих девушек много лет, и за это время у нас не так много общего. Хотя… Я никогда не делилась своей неспособностью испытывать оргазм. Они бы проанализировали это за суши и придумали миллион способов исправить меня.

Однако Элоиза права в одном: пока я не поделюсь достаточным количеством подробностей, чтобы удовлетворить их бешеное любопытство, выхода нет.

– Еще фонариком мне, блядь, в глаз посвети, Элоиза. Это была штанга, ясно? И секс был просто потрясающим. Он толстый, длинный и знает, как пользоваться этой чертовой штукой. Мы можем уже закончить?

– Хм, а кто заказывал морского окуня?

Застонав, я смотрю на этого бедного официанта. Его лицо красное, как свекла. Я боюсь, что у него лопнет кровеносный сосуд, пойдет кровь из носа или он потеряет сознание. Мои друзья не испытывают подобных угрызений совести.

– Это была я. – Бриони поднимает руку и лучезарно улыбается ему.

Он бросает нам еду так быстро, что я удивляюсь, как половина из них не оказывается у нас на коленях. Когда он отступает, все, кроме меня, разражаются смехом.

– Вы все отправитесь в ад, – говорю я, набирая полную ложку риса.

– По крайней мере, там тепло. – Бриони дает пять Элоизе, которая энергично кивает.

Теперь, когда они окончательно смутили меня, разговор переходит на более безопасные темы, и, когда болтовня закручивается вокруг меня, Имоджен наклоняется ближе.

– Я очень рада за тебя, Вики. Я знаю, как сильно ты его любишь.

Я не поправляю ее. Имоджен убеждена, что то, что я всегда чувствовала к Николасу, – это любовь, а не увлечение. Что я точно знаю, так это то, что не потребуется много усилий, чтобы позволить себе влюбиться в него. Я уже на полпути к этому.

Моя ответная улыбка натянута. – Жаль, что он никогда не почувствует того же.

Она обхватывает мои пальцы своими и сжимает. – Дай ему время. Как он может в тебя не влюбиться? Ты умная, забавная и невероятно красивая. У него нет ни единого шанса.

Я прижимаюсь головой к ее голове. – Я рада, что мы невестки.

– Я тоже.

Остаток обеда проходит без дальнейших расспросов. Имоджен настаивает на оплате счета, на что, как она изо всех сил старается подчеркнуть, это деньги, которые она заработала, работая в Zenith техником-архитектором, а не из глубоких карманов Александра.

Это то, чего я сама жду с нетерпением. Наличие собственных денег даст мне финансовую самодостаточность, которой я так жажду. Конечно, с Де Виль не развестись (да я и не хочу этого), но это также не значит, что я хочу полагаться на Николаса в деньгах. Я отчаянно независима и намерена таковой оставаться.

Мы выходим из ресторана, и начинаются поцелуи, объятия и обещания скоро снова пообедать. Допрос окончен, но я могла бы оформить это в письменном виде, прежде чем соглашаться на следующую встречу. Когда я говорю об этом Элоизе, она смеется.

– Я обещаю, что любые дальнейшие вопросы будут заданы заблаговременно.

– О, отлично, – говорю я. – У меня есть время сжечь их.

Наша машина подъезжает к обочине, но прежде чем я сажусь внутрь, мое внимание привлекает чей-то силуэт на другой стороне улицы. Когда я сосредотачиваюсь, вида уходящей женщины достаточно, чтобы мое сердце упало на землю. Волосы, походка, легкий наклон головы, когда она пробирается сквозь толпу.

– Бет? – Шепчу я.

Я срываюсь с места и мчусь через дорогу, не обращая внимания на рев клаксонов и визг тормозов. – Бет! – Я кричу, теряя ее из виду в толпе людей. Множество голосов позади меня в унисон выкрикивают мое имя, но я слишком зациклена на качающейся темноволосой голове в нескольких футах передо мной. Мужчина толкает меня в плечо, и я спотыкаюсь, но каким-то образом удерживаюсь на ногах. Потягиваясь, я широко растопыриваю пальцы и касаюсь плеча женщины.

– Бет. – Мой голос срывается. – Бет, это я.

Женщина оборачивается... и это не Бет. Конечно, это не она. Как это могла быть она? Моя сестра мертва. Это просто еще одно ложное наблюдение. Это случалось несколько раз с тех пор, как она умерла, как будто мое подсознание постоянно ищет ее, надеясь на чудо. Мои плечи опускаются.

– С тобой все в порядке? – Беспокойство отражается на лице незнакомки, и она протягивает руку, чтобы поддержать меня, когда я колеблюсь.

– Прости. – Я прикусываю губу, когда одинокая слеза скатывается по моей щеке. – Я думала, ты кто-то другой.

Эндрю резко останавливается рядом со мной, и мои друзья не отстают. Я, наверное, довела его до сердечного приступа, убегая таким образом. Но я была так уверена. Со спины она могла бы быть Бет, но лицом к лицу она совсем не похожа на мою сестру. Неправильный нос, глаза неправильного цвета, круглое лицо вместо сердечка.

– Пойдем. – Имоджен обнимает меня, и все остальные собираются вокруг. – Давай отвезем тебя домой.

Я встречаюсь взглядом с Элоизой, затем с Бриони. – Я думала это была Бет, только это была не она.

– Со спины она действительно была похожа на Бет, – говорит Элоиза. – Ошибку легко совершить. Ты все еще горюешь. Неудивительно, что твой разум и зрение сыграли с тобой злую шутку.

Я начинаю дрожать. Должно быть, это из-за шока. На долю секунды я поверила в чудеса, но момент воспарившей надежды не компенсирует мучительного падения обратно на землю.

– Давай отвезем тебя домой, – снова говорит она, и Имоджен подзывает нашего водителя, который разворачивается и останавливается прямо перед нами.

Я обнимаю своих друзей, заверяя их, что со мной все в порядке, хотя это и не так. Я потрясена до глубины души, и все, чего я хочу, – это вернуться домой, свернуться калачиком в постели и пережить последние несколько секунд, когда я думала, что моя сестра жива.

Имоджен оставляет меня наедине с моими мыслями по дороге обратно в Оукли, но когда мы подъезжаем к входной двери, вида Николаса, стоящего там и ждущего меня, достаточно, чтобы вызвать еще больше слез.

– Я отправила сообщение Александру. Надеюсь, ты не возражаешь.

Я сжимаю ее руку. – Спасибо.

Николас подходит к машине и распахивает дверцу. Как только я выхожу, он обнимает меня, гладит по волосам, и я таю в его крепких, теплых объятиях.

У меня нет Бет, но у меня есть Николас, и, как ни странно, вездесущее чувство вины, которое я испытываю, зная, что живу ее жизнью, сегодня немного менее мучительно.

Возможно, встреча с этой женщиной была способом Бет послать мне сообщение, сказать, что все в порядке, и что я заслуживаю быть счастливой.

И может быть, только может быть, я иду к этому.

Глава Двадцать третья

Вики

Сегодня мой двадцать четвертый день рождения, и угадайте, что я получила в подарок?

У меня месячные.

Мне повезло.

Думаю, с одной стороны, я должна радоваться, что не беременна, особенно учитывая количество секса, которое у нас с Николасом было за последние несколько недель, но обязательно ли они должны были начаться сегодня? Мать-природа не могла подождать двадцать четыре часа, прежде чем свалить это на меня?

Что еще хуже, я проснулась одна, как и каждое утро на протяжении последней недели. Николас уехал в командировку с Александром через пару дней после инцидента с не-Бет, и он ни разу не написал и не позвонил мне. Ни разу.

Я этого не понимаю. В одну минуту он весь такой милый, обращается со мной так, как будто я единственный человек в его мире, что я центр его мира. В следующую секунду он становится отчужденным, как будто забыл о моем существовании.

Александр звонил Имоджен каждый божий день, по нескольку раз на дню, и всякий раз, когда я была в ее компании, ее телефон не переставал пинговаться сообщениями от него. Я знаю, что они от него, потому что она хихикает и иногда краснеет. Всякий раз, когда это происходит, ревность крадет маленькую частичку моей души. Я хочу этого, но я думаю, что в этом разница между мужчиной, который безумно любит свою жену, и тем, кому просто нравится трахать ее, но она не настолько занимает его мысли, чтобы он мог выкроить время из своего рабочего дня, чтобы связаться с ней.

Реальность моей ситуации оставляет у меня во рту горький привкус, который, не могу сказать, что мне нравится. Я всегда была отчаянно независимой, полагалась только на себя в том, что делало меня счастливой, но в последнее время маятник счастья, кажется, качается в ту или иную сторону в зависимости от поведения Николаса по отношению ко мне.

По крайней мере, мой бизнес сейчас запущен, и как только я передам первоначальный проект планов Энтони и его жене и они будут одобрены, я получу свой первый этап оплаты. Отсутствие Николаса на этой неделе позволило мне добиться больших успехов, и я должна быть в состоянии отправить что-нибудь Энтони через несколько дней. Я нервничаю, но в то же время взволнована. Это то, ради чего я училась, к чему стремилась, и я горжусь собой за то, что делаю это. Начинать бизнес нелегко, но я полна решимости добиться успеха в своем деле.

Я не голодеъна, но все равно иду в столовую, чувствуя запах кофе, который я редко могу игнорировать. Имоджен уплетает огромную порцию яичницы с беконом, но в секунду, когда она видит меня, ее вилка со звоном падает на тарелку, и она вскакивает, заключая меня в медвежьи объятия.

– С Днем рождения, Вики.

– Спасибо. – Я заставляю себя улыбнуться. Имоджен не виновата, что я замужем за придурком, который не может даже поздравить меня с днем рождения, не говоря уже об открытке. И не говорите мне, что он не знает, что у меня день рождения. Ничто не проходит мимо Де Виль.

– Вот, у меня для тебя кое-что есть.

– О, тебе не обязательно было. – На этот раз моя улыбка искренняя. Она протягивает мне искусно упакованную коробку, украшенную бантом в красно-белый горошек. Внутри красивая пара богато украшенных золотых сережек и соответствующее ожерелье. – Имоджен, они прелестны. Спасибо тебе.

– Не за что. – Она возвращается на свое место и отправляет в рот еще одну порцию яичницы-болтуньи. – Какие у тебя планы на сегодня?

Я пожимаю плечами. – Наверное, поработаю и, возможно, навещу родителей. – Поскольку они не удосужились заехать повидаться со мной, написать мне сообщение или позвонить с тех пор, как я вернулась из своего медового месяца. Я начинаю думать, что мой брак с Николасом не только спас папин бизнес, но и избавил их от меня. Я могу представить, как они отряхивают руки и говорят: – Фух. Одной проблемой меньше.

– Работа не похожа на то, чем тебе следует заниматься в свой день рождения.

– Все в порядке. – Все не в порядке, но неважно. – Завтра я встречаюсь с Бриони и Элоизой. Тогда я смогу отпраздновать.

Я не буду лгать и говорить, что не чувствую грусти, потому что так оно и есть. Мы всегда находили время на дни рождения друг друга, но в этом году, кажется, все хотят избежать моего. – Ты что-нибудь слышала об Александре сегодня утром?

Имоджен кивает. – Мы целый час говорили по телефону.

Очередной приступ ревности опаляет мои внутренности. – Оу.

– Николас тебе так и не позвонил?

– Нет. Я нажимаю на букву «т» и беру кофейник, прежде чем налить себе большую кружку.

– Мне очень жаль. – Она склоняет голову набок, пока я плюхаюсь в ближайшее кресло, качая головой, когда один из сотрудников, работающих на этом этаже, подходит ко мне, чтобы принять заказ на завтрак. Я отмахиваюсь от них. Он разворачивается на 180 градусов и оставляет нас с Имоджен наедине.

– Не стоит. Я знаю, в каком я положении с Николасом.

Это большая жирная ложь, но мне отчаянно нужно сохранить лицо перед Имоджен, тем более что она прекрасно понимает, как много он для меня значит. Она заметила признаки моей влюбленности задолго до смерти Бет, но, к счастью для меня, она была единственной, кто это заметил. Мне бы не хотелось думать, что Бет знала, как сильно я помешана на ее женихе.

Самое смешное, что я знаю, что Николас любил Бет не больше, чем он любит меня, но я никогда не знала, что она чувствовала к нему. Я всегда была слишком напугана, чтобы спросить ее об этом, боясь, что она видит меня насквозь, до моего чистого, кровоточащего сердца. Она также никогда не делилась своими чувствами. Подумав об этом, она ни разу не пожаловалась на то, что должна была выйти замуж за Николаса, и, если я вспомню, она часто выглядела довольной.

Кроме той прошлой ночи. В ночь, когда она умерла. Несмотря на то, что Николас полон решимости выследить виновных, я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, почему она покинула клуб и села в такси, несмотря на то, что у нее под рукой были бронированные машины с усиленной индивидуальной защитой. Думаю, это немного похоже на таинственный ключ, о котором мне рассказывал Николас. Некоторые головоломки не предназначены для того, чтобы их разгадать. Хотя жить с ними от этого ничуть не легче.

После завтрака Имоджен отправляется на прием к врачу, оставляя меня наедине только со своими мыслями. Все еще не проголодавшись, я допиваю остатки кофе и иду обуваться. Пожалуй, я зайду к родителям пораньше, тогда смогу без помех погрузиться в работу.

Я уже на полпути вниз по лестнице, когда звонит мама. О, хорошо. Возможно, они придут сюда вместо меня. Я имею в виду, что сегодня мой день рождения. Это не я должна ехать к ним.

– Привет, мам. Я как раз собиралась выйти из дома, чтобы навестить тебя.

– С днем рождения, дорогая.

– Спасибо. Я буду примерно через тридцать минут.

– А, вот почему я звоню. Твоего отца пригласили на один из этих турниров по гольфу, и я решила тоже поехать. Там будут Марджори и Соланж, а я не видела их целую вечность. Кроме того, ты же не хочешь торчать с родителями в свой день рождения. Я уверена, что ты бы предпочла быть со своим мужем.

Она издает такой звенящий смех, от которого мне хочется выцарапать себе барабанные перепонки ногтями. Любой мог бы подумать, что всего два месяца назад она не потеряла дочь. Я знаю, что жизнь продолжается, но ее жизнь как будто не прекращалась ни на секунду, учитывая, что Бет была ее явной любимицей, кажется мне странным. С другой стороны, моя мать всегда была немного странной. Я часто задаюсь вопросом, не уронили ли ее в детстве на голову.

– Как тебе супружеская жизнь?

Как будто тебе интересно. – Все хорошо. Вообще-то, здорово. – Желание нанести ответный удар охватывает меня, но, как обычно, я проглатываю слова. Горький опыт научил меня, что от этого я чувствую себя только хуже. – Я ценю, что ты дала мне знать. Избавляет меня от напрасного путешествия.

– Конечно, дорогая. Твоя открытка должна прийти по почте где-то сегодня. Я отправила ее пару дней назад. Я не была уверена, что тебе подарить. Может быть, через несколько недель, когда ты будешь свободна, мы могли бы пройтись по магазинам, и ты выбрала бы то, что тебе понравится.

– Да, хорошее решение, – тупо говорю я. – Что ж, мне пора.

– Хорошего дня. Пока. – Она вешает трубку, не дожидаясь, пока я попрощаюсь с ней. Прекрасно.

Я тащусь обратно наверх, чувствуя себя самым никчемным куском дерьма на свете.

С гребаным днем рождения меня.

– Вики? Ты здесь?

При звуке голоса Имоджен я выхожу из ванной в пижаме.

– А, вот и ты, – говорит Имоджен, нахмурившись. – Почему ты одета для сна? Уже шесть пятнадцать.

– И что? – Я пожимаю плечами. – Не похоже, что я куда-то ухожу. Все, что у меня впереди, – это вечер, когда я буду есть мороженое до тех пор, пока меня физически не вывернет наизнанку, и в пятый раз пересматривать «Шиттс Крик»⁶.

– Да, это так. – Она торопливо проходит мимо меня в гардеробную, и к тому времени, как я следую за ней, она уже достает несколько коктейльных платьев и прижимает их к моей груди.

– Имоджен, я не хочу никуда идти. У меня целый вечер распланирован.

Она морщит нос, как будто учуяла что-то неприятное. – Одна?

– Я весь день была одна. Еще несколько часов ничего не изменят.

– Сегодня твой день рождения, и я знаю, что, возможно, все сложилось не так, как ты надеялась, и мне жаль, что я не смогу прийти на ланч с тобой, Элоизой и Бриони завтра, но сегодня я наверстываю упущенное. Я думаю, сливовое платье будет отлично смотреться.

Я прерывисто вздыхаю. – Отлично для чего?

– De Luxe. Это была идея Александра. Я сказала ему, что у тебя день рождения, и он предложил провести вечер в казино. – Она потирает руки. – Без ограничений. Давай. Это будет весело. Потратив кучу денег Николаса, ты должна почувствовать себя лучше из-за своей самоволки, придурок-муж.

– Семья Де Виль владеет De Luxe. Как же это поможет потратить его деньги?

– А вот так. – Она подмигивает. – Они обязаны покрывать все убытки из личных средств. И ты же знаешь эту семейку: дело не в деньгах, дело в победе. Только представь, какой счет ты сможешь им выставить за пару часов.

Теперь, это звучит намного интереснее. Это лучше, чем я планировала, даже несмотря на то, что фисташковое мороженое и «Шиттс Крик» – это грандиозный развлекательный вечер. – Ладно, рассчитывай на меня.

Она хлопает в ладоши. – Отлично. Я подготовлю машину. Встретимся внизу, когда будешь готова.

В восемь часов наша машина притормаживает у De Luxe. Макс становится тенью Имоджен, а Эндрю делает то же самое со мной, когда мы ступаем на тротуар и направляемся к устланному красным ковром входу. Дверь открывается изнутри, и служащий в униформе отвешивает полупоклон, как будто мы члены королевской семьи, затем отступает, позволяя нам войти. Я подавляю смешок над его официальностью и следую за Имоджен внутрь.

Я никогда раньше не была в казино и понятия не имею, как играть ни в одну из игр, но кого это волнует? Чем хуже у меня это получается, тем больше денег Николаса я потрачу. Так ему и надо.

Звон игровых автоматов и хриплый смех приветствуют нас, когда мы пробираемся через то, что выглядит как основная часть казино. Однако Имоджен на этом не останавливается. Она идет дальше, проходя мимо столов с рулеткой, где люди ликуют, когда шарик падает на черное, и мимо серьезных мужчин, играющих в карты, перед которыми сложены башни фишек. Сумма, которую приносит этот бизнес, ошеломляет, но это лишь капля в море по сравнению с огромным состоянием Де Виль.

Что ж, посмотрим, насколько сильно я смогу подорвать благосостояние одного конкретного Де Виля.

– Куда мы направляемся?

Имоджен делает мне знак поторопиться. – Частная игровая комната.

– О-о, необычно.

Она направляется к дубовым двойным дверям. Снаружи стоят двое охранников в форме, под куртками у них выпуклости. Оружие в Великобритании запрещено законом, за исключением использования вооруженной полицией, но Де Виль члены Консорциума не придерживаются общепринятых законов. Они устанавливают свои собственные правила, и никто и глазом не моргнет.

Имоджен останавливается на периферии, чтобы взглянуть на меня через плечо. На ее лице эта загадочная улыбка, похожая на ту, что была на ее лице, когда она удивила меня на девичнике, сказав, что мы будем только вдвоем.

Что она планирует сейчас?

Оборачиваясь, она один раз кивает головой, и парень из службы безопасности слева подходит к дверям и открывает их.

– Сюрприз!

Улыбаясь, как пресловутый Чеширский Кот, Имоджен хватает меня за руку и тащит в комнату. Там полно моих друзей, моих родителей, всей семьи Де Виль, а также нескольких других людей, которых я смутно узнаю по своей свадьбе.