Текст книги "Мучения Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Трейси Делани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Николас появляется из толпы, раскинув руки, на его лице улыбка, широкая, как река Темза.

– С днем рождения, Виктория. – Он берет мое лицо в ладони и целует, и хор возгласов наполняет комнату. – Ты же не думала, что мы действительно забыли, верно?

– Я-я... Ты... – Я крепко сжимаю его плечо. – У меня был ужасный день. Я действительно думала, что ты забыл, и была несчастна.

Неожиданно для меня на глаза наворачиваются слезы. Если один из этих ублюдков посмеет упасть, я выколю себе глаза игровой фишкой. Я моргаю раз, другой, третий, и они отступают.

Ужас змеится по лицу Николаса. – Черт, Боже, прости. Я просто хотел, чтобы это было сюрпризом.

– Ты даже не написал мне и не позвонил. Ни разу. – Я ненавижу то, какой нуждающейся кажусь. Последнее, чего я хочу, это чтобы он разглядел мое разбитое сердце и понял, что мои чувства к нему глубже, чем он думал.

Он берет мое лицо в ладони и снова целует. – Прости.

Элоиза и Бриони бросаются ко мне, чтобы обнять. – Детка, я сказала ему, что ты ненавидишь сюрпризы, но это ничего не изменило. Несмотря ни на что, он продолжал работать.

– Мы хотели тебе сказать, – добавляет Бриони. – Но твой муж может быть очень… убедительным.

– Угрозы ударить раскаленной кочергой по глазному яблоку? – Я фыркаю, и Николас смеется.

– У тебя все еще такое ужасное впечатление обо мне, да? – Он берет меня за руку. – Пойдем. Все хотят увидеть тебя и поздравить с днем рождения.

Он уговаривает меня пройти дальше в комнату, где я окутана объятиями и поцелуями людей, которые, как я искренне думала, забыли о моем дне рождения. Мама и папа приветствуют меня последними, держась поодаль, пока я не вырываюсь на свежий воздух.

– С днем рождения, дорогая. – Мама целует меня в щеку и вкладывает в руку подарок. – Открой его позже.

– Двадцать четыре, и уже замужем. Кто бы мог подумать? – Папа тоже подмигивает и целует меня, и на несколько драгоценных мгновений мне кажется, что я что-то значу для них. Что я не на втором месте.

– Думаю, ты приложил к этому руку, папа, – говорю я, убирая подарочную коробку в сумочку.

– И посмотри, чем это обернулось. – Он указывает подбородком туда, где Николас стоит и разговаривает с Александром и Имоджен.

– Я была не в восторге от всего этого аспекта сюрприза, – говорит мама. – Но Николас настоял.

Хм. Держу пари, он больше не повторит этой ошибки.

Как только все собираются небольшими группами, снова появляется Николас. Он прижимается своим лбом к моему, его руки скользят по моей талии. – Прости, что не позвонил тебе. Я хотел. Правда, хотел, но... – Он тяжело вздыхает, затем понижает голос, чтобы слышала только я. – Ты, блядь, все время у меня на уме. Проблема в том, что если бы я услышал твой голос, все, чего бы мне захотелось, это прийти домой, забраться к тебе в постель и довести тебя до множественного оргазма, но я не мог. – Откидываясь назад, он пристально смотрит мне в глаза. – Я не подумал.

Вау… Я этого не ожидала, но я приму это.

– Нет, ты не подумал.

– Я обещаю, что никогда больше не сделаю ничего подобного. И в следующий раз, когда я буду в отъезде, я позвоню тебе, как бы сильно мне ни хотелось уволиться с работы и помчаться домой.

Он говорит все правильные вещи, но после того, как я провела весь день, думая, что всем на меня насрать, я не собираюсь так легко отпускать его с крючка.

– Так будет лучше для тебя.

Он показывает мне ямочки на щеках, и мой гнев утихает. – Я прощен?

– Нет, но ты приближаешься к этому.

– Думаю, я это заслужил. – Он целует меня в щеку. – Продолжай. Развлекайся. Неограниченный бюджет.

Я выгибаю бровь. – О, он всегда был неограничен.

Он смеется, прежде чем удалиться, чтобы присоединиться к группе, состоящей из Александра, Кристиана и его отца. Я хожу от группы к группе, стараясь проводить время со всеми. Несмотря на мое намерение потратить деньги Николаса, в итоге я крупно выигрываю в рулетку, хотя никогда раньше не играла. С другой стороны, это азартная игра. Никаких навыков не требуется.

После часа игры я оглядываюсь в поисках своего мужа. Я нигде его не вижу. Я собираюсь схватить одного из его братьев и спросить, знают ли они, где он, когда замечаю, как он проскальзывает через двойные двери, ведущие в общественную зону казино.

К тому времени, как я пересекаю комнату и следую за ним, толпа снаружи поглощает его. Черт возьми. Куда он направляется? Я провела время практически со всеми, и теперь, когда боль, которую я чувствовала, отступила, я хочу поблагодарить его за то, что он собрал всех здесь, повторив, что если он когда-нибудь снова сделает со мной что-нибудь подобное, я приготовлю паштет из его мужских частей.

– Миссис Де Виль. – Эндрю появляется за моим плечом, моя вездесущая тень. Я должна поблагодарить парня за его усердие. От него никуда не деться.

– Ты видел, куда пошел Николас?

– Боюсь, что нет.

– Хм. – Я быстро осматриваюсь по сторонам, затем целенаправленно отправляюсь в путь. Он должен быть где-то здесь. Я почти совершаю полный обход комнаты, когда знакомый голос зовет меня по имени.

– Вики?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь на голос. – Мэтью? – У меня отвисает челюсть. – О боже мой. Что ты здесь делаешь?

Прежде чем я понимаю, что происходит, он обнимает меня, и влажные губы касаются моей щеки. – Ты выглядишь потрясающе. Они что, втиснули тебя в это платье? – Он смеется.

Я высвобождаюсь и, нахмурившись, отступаю. Кто говорит такое бывшей? – Спасибо. Ты в отпуске?

– Да. Две недели. – Он окидывает меня пристальным взглядом, и в том, как он это делает, есть что-то такое, от чего мне хочется принять душ. – Черт возьми, Вики, ты выглядишь чертовски сексуально. Не думаю, что ты заинтересована в перепихоне, пока я в городе? Я бы снова набросился на это тело, без проблем. У тебя сиськи больше? Они определенно выглядят больше.

Я слишком потрясена, чтобы отвечать. Неужели военные сделали это с ним? Он не был таким грубым, когда мы встречались. Был ли это он?

– Миссис Де Виль, вы хотите, чтобы я разобрался с этим... человеком?

Глаза Мэтью расширяются, и он смотрит на Эндрю, делая вид, что заметил его только потому, что он заговорил. – Миссис? Ты замужем?

– Да, – раздается голос позади меня, отчего у меня по затылку бегут мурашки. Николас обнимает меня за талию, собственнически притягивая к своему телу. – За мной.

От моего мужа исходят смертельные флюиды, и впервые я вижу хищника под гладкой внешностью миллиардера. На каком-то уровне я всегда знала, на что он способен – на что способны все мужчины Де Виль. Когда вращаешься в наших кругах, истории распространяются повсюду. И еще был парень, который ударил меня на девичнике, и синяки и царапины на костяшках пальцев Николаса после этого. Но это первый раз, когда перчатки снимаются в моем присутствии.

Пока я обдумываю, как разрядить напряжение, Мэтью протягивает руку.

– Мэтью Кортни. Мы с Вики встречались в колледже.

Николас смотрит на его руку, затем поднимает ледяной взгляд на лицо Мэтью. Через пару секунд рука Мэтью снова опускается вдоль тела.

– Я знаю, кто ты.

Мои плечи опускаются. Конечно, он знает. Бьюсь об заклад, у него есть толстое досье с информацией, содержащей все, начиная от измерения внутренней поверхности ноги Мэтью и заканчивая его ночным распорядком дня.

– Эндрю, – рявкает Николас.

– Да, сэр. – Эндрю делает шаг вперед.

– Отведи мою жену обратно на вечеринку.

– Николас, нет. – Я хватаю его за предплечье. – Мэтью собирался уходить, верно?

– Нет, не планировал. Я только что пришел. Что это за вечеринка? Могу я ворваться без приглашения?

Иисус, читай между строк, Евангелие от Матфея.

– Эндрю, сейчас же. – Николас хватает Мэтью за плечо. – Мы с мистером Кортни собираемся немного поболтать.

– Николас, ты обещал! – кричу я.

Он не отвечает. Последнее, что я вижу, это как мой муж выпроваживает моего бывшего через дверь с надписью «Закрыто».

О, черт.

Глава Двадцать четвертая

Николас

Вид моей жены в объятиях другого мужчины – мужчины, которого я, блядь, узнал по детальной проверке его биографии, которую я провел, как только узнал о его существовании, – разбудил во мне ревнивого гребаного зверя. Тот, о существовании которого до Виктории я даже не подозревал. Но тот, который заставил меня захотеть убить этого парня голыми руками после того, как я услышал конец их разговора.

Я пообещала ей, что не буду искать его, и сдержала это обещание. Но он зашел в мое гребаное казино и сделал грубые замечания о том, что хочет сделать с телом моей жены. Одно это сводило на нет все мои обещания.

Этому ублюдку повезло, что он еще дышит.

Я видел, как Виктория напряглась, когда он обнял ее своими грязными гребаными руками, его прикосновение было таким же непрошеным, как налоговая проверка рождественским утром. Я чуть не врезался в нескольких платящих клиентов, торопясь добраться до нее.

Логика подсказывает мне, что я должен пустить все на самотек и пойти побыть со своей женой в ее день рождения, но, видишь ли, я не хочу отпускать это. Я хочу заявить свои права и дать понять этому гребаному Мэттью Кортни, что с ним будет, если он еще хоть раз приблизится к моей жене.

– Присаживайся. – я указываю на стул.

Он продолжает стоять. – В чем дело?

Я тычу пальцем в кресло. Один шанс. Это все, что он получает. Если на этот раз он, блядь, не сядет, я посажу его на задницу. – Сядь, мать твою, на место.

Его инстинкты, должно быть, срабатывают, позволяя угрозе в моем тоне пробиться сквозь его толстый череп. Он садится, и в его глазах появляются первые искорки страха. Я видел этот взгляд много раз раньше. Вот почему его легко узнать. Человеческие мужчины не так уж сильно эволюционировали от наших предков. Мы воспитаны так, чтобы распознавать угрозы, и он видит одну из них во мне.

Он примирительно поднимает руки. – Послушай, приятель, произошло недоразумение.

Я хватаю другой стул, разворачиваю его и сажусь верхом, положив руки на спинку. – Я не твой гребаный приятель. – Мой тон убийственный. – Я твой худший кошмар.

Он быстро моргает, переводя взгляд на дверь, прежде чем снова встретиться со мной. Он ерзает на стуле. – Я не знал, что она замужем. Я был далеко. Я служу на флоте.

Он говорит это так, словно это должно заставить меня задуматься или я должен уважать его только потому, что он военный. В моем мире уважение нужно заслужить, и я никогда не буду уважать мужчину, который назвал женщину фригидной, даже если бы он стал гребаным адмиралом. Женщина, с которой он встречался. Женщина, о которой он должен был заботиться. Я никогда не буду уважать мужчину, который обращается с женщиной так, словно она кусок мяса, созданный только для его удовольствия.

– Предполагается, что это должно произвести на меня впечатление?

Его ноздри раздуваются, и я почти вижу, как он раздумывает, хочет ли рискнуть и сразиться со мной, или ему следует попытаться отговориться от того, что, по его мнению, я собираюсь с ним сделать.

– Я понимаю, ладно? Ты относишься к ней как собственник, а я трогал то, что принадлежит тебе. Но, как я уже сказал, я не знал, что она была замужем.

– С моей точки зрения, ты точно не дал ей шанса рассказать тебе, прежде чем трогал ее своими грязными гребаными руками без ее согласия и разговаривал с ней так, словно она была не более чем телом. – Я наклоняюсь еще ближе, получая огромное удовольствие от того, как расширяются его зрачки. – Сегодня день рождения моей жены, и я бы предпочел быть с ней, чем с тобой, так что я собираюсь сделать это побыстрее.

Я вытягиваю руку и сжимаю ее у него на горле. Его глаза вылезают из орбит, и он автоматически пытается убрать мои пальцы. Я усиливаю хватку.

– Если ты когда-нибудь еще раз приблизишься к моей жене, если ты хотя бы посмотришь на нее, поздороваешься с ней или хотя бы, черт возьми, подумаешь о ней, я убью тебя. Ты не увидишь, что я рядом, пока не станет слишком поздно. Я ясно выражаюсь?

Он мотает головой так, что она рискует свалиться с шеи. – Я понял, чувак, – хрипло произносит он. – Ладно, прости меня.

Я сжимаю его еще сильнее. Его лицо багровеет, и в глазах больше не страх, а слепой ужас. Его ноги дергаются.

Я встаю, поднимая его на ноги. – Извинений заслуживает моя жена, но поскольку ты, черт возьми, никогда ее больше не увидишь, я сам передам ей твои извинения. – Я отпускаю его и толкаю через комнату. Он спотыкается, врезается в высокий картотечный шкаф на стене, едва удерживаясь от падения.

– Убирайся, гребаный никчемный кусок дерьма.

Он бросается к двери, едва не спотыкаясь, когда врывается в нее. Я следую за ним, поднимая руку в сторону двух моих охранников и указывая на Кортни. Они кивают и начинают действовать, окружая его до тех пор, пока толпа не поглощает их всех троих.

Похлопав себя по куртке, чтобы убедиться, что подарок, который я хранил в сейфе казино, все еще у меня в кармане, я возвращаюсь в частный банкетный зал. Осмотревшись, я замечаю Викторию, стоящую с Кристианом и Тобиасом. Ее взгляд останавливается на мне, как только я оказываюсь в нескольких футах от нее. В ее карих радужках кружатся вопросы. Я слегка качаю головой и ободряюще улыбаюсь, и она, должно быть, понимает, что это значит, потому что ее плечи опускаются.

Он не заслуживает ее сочувствия. Он заслуживает того, чтобы лежать в гребаной земле, и именно там он и окажется, если я когда-нибудь снова увижу его лицо.

Она что-то говорит моим братьям, затем направляется ко мне. У меня внутри все переворачивается, когда она приближается. Боже, я скучал по ней на этой неделе. Количество раз, когда я чуть было не подумал «К черту все» и не запрыгнул в самолет, должно быть, исчислялось сотнями. Единственное, что меня остановило, это то, как плохо это обернулось бы для других членов Консорциума.

Ее взгляд опускается на мои руки. – Синяков нет.

– Я и пальцем к нему не прикасался. – Я пожимаю плечами. – Ладно, я вцепился ему в горло, но он все еще дышит, и это больше, чем он заслуживает после того, как разговаривал с тобой.

Она морщится. – Ты когда-нибудь смотрел на кого-нибудь и удивлялся, что ты в нем нашел?

Да. Каждая чертова женщина до тебя.

– Пойдем со мной. – Я беру ее за руку и выхожу в центр комнаты. – Леди и джентльмены! – кричу я, и возбужденная болтовня стихает до низкого гула. – Надеюсь, вам понравилась вечеринка, и она продолжается в главном казино. – Я направляюсь к выходу. – Если вы не возражаете, я хотел бы провести некоторое время наедине со своей женой.

Она смотрит на меня с еще большим количеством вопросов в глазах. Ни один человек не спорит. Как только все расходятся, она озвучивает их. – Что происходит?

Я обхватываю ее щеки руками и смотрю ей в глаза. – Ты чертовски красивая, ты знаешь это?

Ее кожа нагревается под моими ладонями, и она негромко смеется. – Ты пьян?

– Только тобой. Я ненавидел находиться вдали от тебя на этой неделе.

Ее мягкая улыбка заставляет мой желудок совершить пятьсот кульбитов. – Я ненавидела, когда тебя не было.

– У меня есть кое-что для тебя. – Я отпускаю ее и лезу во внутренний карман за продолговатой коробочкой. – С днем рождения, Крошка.

Она хихикает над этим прозвищем – тем, которое началось как шутка, но превратилось во что-то личное между нами двумя. Перед другими я всегда зову ее Виктория.

– Что это?

– Машина, – невозмутимо отвечаю я.

Она закатывает глаза. – Забавно.

– Ладно, не задавай глупых вопросов. Открой, и сразу узнаешь, что это.

Потянув за белый бант, она позволяет ленте упасть на пол. Крышка коробки снимается, и она ахает, увидев подарок внутри, завернутый в бледно-голубой атлас.

– О, Николас. – Она достает бриллиант в виде слезинки, прикрепленный к платиновой цепочке; ее рот открыт. – Оно прекрасно. Идеально.

– Технически, оно не идеально. – Я беру у нее подарок и обвожу пальцем в воздухе, показывая, что она должна повернуться. Она так и делает, убирая волосы с затылка. Я застегиваю цепочку у нее на шее, и она снова поворачивается ко мне лицом. – У большинства бриллиантов есть крошечные дефекты, которые трудно увидеть невооруженным глазом. Однако этот экземпляр встречается редко, и владельца пришлось уговаривать расстаться с ним.

Она выгибает бровь. – Убеждение в виде вырывания ногтей плоскогубцами?

Я качаю головой, мои плечи сотрясаются от смеха. – У тебя сложилось ужасное впечатление обо мне. Уверяю, все ногти предыдущего владельца все еще на месте. Пришлось прибегнуть к части убеждения, потому что его дедушка был первоначальным владельцем, но оказалось, что все, что ему было нужно, – это правильное количество нулей в конце, чтобы его сантименты исчезли. – Я ухмыляюсь. – Хочешь знать, как он называется?

– У него есть название?

– Да, назван в честь человека, который его открыл, дедушки. Он называется «Алмаз Боринга». – Я смеюсь. – Представь, что у тебя имя Боринг. Боже, над этими детьми, должно быть, сильно издевались в школе.

– А Де Виль лучше?

– Конечно. Никто не хочет связываться с Дьяволом, верно? В любом случае, я подал документы на переименование. Я не потерплю, чтобы моя жена носила скучный бриллиант.

– Какое его новое название?

– Победа.

Между ее бровями появляются две неглубокие морщинки, и она наклоняет голову на несколько дюймов влево. – Победа?

– Да. Во-первых, потому что я чувствую, что что-то выиграл, когда мой отец решил, что мы поженимся, даже если никто из нас изначально не стремился к этому.

– Я преуменьшаю свои первоначальные мысли раз в тысячу. – Она улыбается, и мое сердце подпрыгивает в груди.

– И, во-вторых, «Виктория» на латыни означает «Победа». Это кажется подходящим.

Она прикасается к бриллианту. – Это самый красивый подарок, который я когда-либо получала, и не потому, что это бриллиант и он, вероятно, стоит ВВП маленькой страны, а из-за всего, что ты только что сказал.

Я беру ее руки и подношу их к своим губам, затем веду ее назад, пока ее позвоночник не натыкается на ближайший покерный стол. – Я хочу трахнуть тебя, пока на тебе только бриллианты и эти сексуальные, как грех, туфли на каблуках. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Я... я… Мы не можем.

Я хмурюсь. – Почему нет? Никто не войдет, если ты об этом беспокоишься. Нет, если они хотят дождаться завтрашнего дня. Я оставил охране строгие инструкции, чтобы нас оставили в покое и прерывали только в том случае, если здание горит.

Она прикусывает нижнюю губу. – Сегодня утром у меня начались месячные.

А. – Тебе больно?

– Нет, небольшой дискомфорт, но ничего страшного.

– Тогда в чем же проблема?

Она смотрит на меня так, словно у меня выросли рога. – Мы не можем заниматься сексом, пока я ношу тампон.

– Верно. Но мы можем его убрать.

Ее глаза широко распахиваются. – Ты хочешь этого.… пока я... истекаю кровью?

Я смеюсь. – Крошка, ничто не помешает мне трахнуть тебя, кроме как если ты скажешь «нет». Немного крови меня не беспокоит. – Я наклоняю голову. – Тебя это беспокоит?

Между ее бровями пролегают две морщинки. – Я еще не думала об этом.

– Хорошо. Когда дело доходит до секса, значение мышления переоценивается.

Я протягиваю руку к ее платью сзади и расстегиваю молнию. Оно легко соскальзывает с нее, собираясь вокруг ног. Я снимаю с нее лифчик и зацепляю большими пальцами ее кружевные трусики, прежде чем спустить их вниз по ее ногам. Меня обдает ее запах, и со стоном я зарываюсь носом в ее мягкие локоны. Желание разгорается в моих венах, как лесной пожар. Неделя вдали от жены – это чертовски долго.

– Я собираюсь уничтожить тебя.

Я хватаюсь за нитку ее тампона и тяну. Он легко вынимается. Я заворачиваю его в салфетку и бросаю в мусорное ведро неподалеку. Когда я снова поворачиваюсь к ней, она так сильно краснеет, что на ее щеках можно поджарить яичницу.

– Что?

– Я не могу поверить, что ты только что это сделал.

Обхватив ее руками за талию, я сажаю ее на стол для покера. – Тут нечего стесняться. Пока тебе комфортно, твои месячные не помешают мне быть с тобой.

Мой взгляд прикован к ее киске. Я не могу сдержать стон, который вырывается из меня. Кладу ладони на ее бедра, раздвигаю ее ноги как можно шире и смотрю. И смотрю. И смотрю.

– Николас. – Ее кожа краснеет, и она пытается поджать ноги, но ей не сравниться с моей силой. – Перестань так на меня смотреть.

– Я не могу. – Мой язык увлажняет губы. – Ты – все мои гребаные эротические мечты, объединенные в одну. – Я наклоняюсь над ней и утыкаюсь носом в ее грудь. – Ты опьяняешь. Близость с тобой – мое любимое развлечение, так что, если ты борешься с тем фактом, что я не боюсь ни капли крови, что мне нравится смотреть на тебя, тебе придется найти способ справиться с этим, Крошка.

Я целую ее грудь, ребра, живот, оказываясь именно там, где мне нужно быть. Один вкус – и я готов.

Я пожираю ее.

Ее стоны, вздохи и мольбы не останавливайся, жестче, мягче, быстрее, медленнее – все это похоже на сладкую гребаную музыку. Я хватаю ее за колени и кладу ее икры себе на плечи. О, да. Именно. Так.

Мой член такой же твердый, как бриллиант, украшающий ее шею. Первобытное желание высвободить его и вернуться домой взывает ко мне, как север к компасу, но это для нее. Это должно быть для нее.

Ее пятки впиваются в мои плечи, и она наклоняет таз, прижимая свою киску к моему лицу. Мой подбородок покрывается соками, и мои вкусовые рецепторы полны ее, но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Она как сладчайший нектар. Аромат, созданный только для меня.

– Николас. – Теперь она тяжело дышит, так близко. Я касаюсь языком ее клитора и погружаю в нее два пальца, сгибая их, чтобы попасть в то место, которое, я знаю, сводит ее с ума.

– Скажи мне, что скучала по мне. – Я не понимаю, почему это важно, но это так. Я хочу услышать, как она произносит эти слова, впитать ее отчаяние, ее страдания от того, что она была без меня. Я хочу, чтобы она возненавидела разлуку. Мне нужно знать, что она в депрессии, когда я не лежу рядом с ней. Нужно быть особым эгоистичным ублюдком, чтобы наслаждаться несчастьем своей жены, и я исполняю эту роль, как гребаный босс.

Мне даже все равно.

– Я скучала по тебе. – Она хватает меня за волосы и сильно дергает. – Я так по тебе скучала.

Я провожу зубами по ее клитору, и она кончает, выкрикивая мое имя. Она все еще пульсирует, когда я расстегиваю молнию и вытаскиваю свой член, затем одним мощным толчком вхожу в нее.

Я беру обе ее руки в свои и закидываю их ей за голову. Свободной рукой я накрываю одну ее грудь, а другую поглощаю ртом, ее хриплые крики музыкой звучат в моих гребаных ушах.

Она задерживает дыхание прямо перед тем, как снова кончить, и эта рябь ее внутренних стенок, доящих мой член, – мое падение.

– Черт, Виктория. Блядь. – Я падаю на нее сверху, но только на секунду. Положив ладони на стол для покера, я приподнимаюсь и смотрю ей в глаза. Давление нарастает в моей груди, легкие сжимаются, когда что-то, что я не могу определить, перемещается внутри меня. Она открывает рот, но все, что она собиралась сказать, застывает у нее на губах.

Качая головой, она улыбается мне поджатыми губами. – Считай, что я уничтожена.

Я касаюсь кончиком носа ее носа и чмокаю в губы. – С днем рождения, Крошка. За то, чтобы их было еще много.