Текст книги "Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Такер нахмурился. – Нет способа ослабить его?

– Есть один способ. Но он… – Джонас рассек рукой воздух. – Это невозможно.

– Скажи мне, что это, – потребовал Такер.

Король вздохнул. – На шее Адриана висит амулет. Именно он удерживает его силу. Он содержит мощь чернокнижников, у которых он крал и которых истреблял на протяжении многих лет, присваивая их способности. Делая их своими.

– Без амулета у него нет этих способностей?

– Все не так просто. Прежде всего, для его получения потребовался бы бессмертный сильнее Адриана. Таких почти не существует. И он охраняет камень так, словно это его жизнь, потому что так оно и есть. Однако… – Джонас потер лоб. – Амулет проклят. Он ослабляет любого, кто его держит. Любого, кроме Адриана. Если бы ты или я владели им, мы бы превратились в пыль за секунды.

– Тогда я прошу тебя о втором одолжении.

Брови короля поползли вверх, но в его глазах уже разгорался ужас. – Такер, нет. Категорически нет.

– Я достану амулет. – Такер уже прошел мимо Джонаса к садовой калитке, ведущей к передней части дома. – Ты подбрось меня достаточно близко к нему, а я справлюсь с остальным.

– Разве ты не понимаешь? Если мы победим Адриана, ты сможешь вернуть ее, – огрызнулся Джонас вслед.

– Она не хочет меня, – прорычал Такер, разворачиваясь к королю и тыча пальцем в воздух. – Худший сценарий: ее план проваливается, и она принадлежит Адриану вечно. Лучший случай? Ассамблея возвращается, и она уходит с ними, ее семья снова цела. Это ее мечта. Не я. Не какой-то толстоватый миньон короля. Я не могу удержать ее, если она не хочет оставаться. И можешь себе представить, как она будет относиться ко мне, когда прозреет? – Смех Такера был сырым, резким, очень похожим на боль в его груди. – Брак Мэри с Адрианом вернет Ассамблею. К тому времени, как я доберусь до амулета, у нее будет всё, что ей нужно.

Симпатия отразилась на лице Джонаса. – Такер…

– По рукам, босс. – Такер выдавил улыбку и игриво ударил короля по плечу. – Расскажи мне больше о нашей новой дружбе с истребителями. Кажется, я чую войну пранков.

Спустя некоторое время, попрощавшись с Джонасом, Такер вернулся в дом. Грудь его горела от потребности увидеть Мэри, убедиться, что она в порядке. Когда он вошел в спальню и обнаружил ее свернувшейся на боку, крепко спящей, облегчение и благоговение нахлынули на него. Боже. Боже, как же она была прекрасна. Эти дни и ночи будут последним, что промелькнет в его мыслях, когда он рассыплется в прах. Событие, которое произойдет гораздо скорее, чем он представлял, но, по крайней мере, это будет ради достойной цели.

Ради безопасности его друзей. Ради того, чтобы трон остался в руках добра, а не зла.

Может, он был не так уж категорически против квестов, если был заинтересован в их исходе.

Не желая будить Мэри, Такер вернулся в гостиную и тяжело опустился на диван. Он смотрел на свои безвольно лежащие руки, прежде чем окончательно вытянуться. Если он хотел добиться успеха в предстоящей миссии, ему нужен был сон. Трудно было закрыть глаза, когда беспокойство за безопасность Мэри не утихало ни на миг, но он заставил свои веки сомкнуться, сложив руки на животе.

Такер не спал глубоко, как другие вампиры. Он никогда по-настоящему не понимал, почему может вздремнуть так недолго, проснуться через короткое время и чувствовать себя отдохнувшим. Это была черта, которую он унаследовал от своей матери Фары. Иногда они пекли торты посреди ночи – им требовалось так мало сна. К утру на кухонном столе красовались торты всех размеров и видов. Его отец выходил, зевая, что быстро сменялось смехом. Затем Фара танцевала по кухне, раздавая вилки, казалось, почти паря над полом – а может, это лишь приукрашенное детское воспоминание – и они принимались за еду. Торт на завтрак. Что случилось с теми счастливыми временами?

С этим вопросом, звенящим в голове, Такер провалился в поверхностный сон.

Такер шел по тихой, неосвещенной кухне, протирая сонные глаза. Каждую поверхность украшали неоново-желтые стикеры. Шкафы. Выдвижные ящики. У его матери была привычка подписывать всё вокруг. «Чтобы твой отец не забыл, где что лежит. Я ведь не могу всегда быть рядом, чтобы напоминать ему, правда?» Это было ее обычное объяснение, которое она давала, яростно строча на бумажках для заметок и оглядывая комнату в поисках новых вещей для маркировки.

Такер провел пальцем по записке с надписью «Скотч/Ножницы/Кнопки» и вышел в поле за домом, где обнаружил Фару, растянувшуюся на одеяле.

– Мам?

Она даже не вздрогнула, просто приподнялась на локте и улыбнулась, немного мечтательно. – Привет, Такер. Не ожидала встретить тебя здесь.

Испытав облегчение от того, что она не гонит его обратно в постель, он подкрался босиком и сел рядом с ней на мягкую землю. – Почему ты здесь? Ночью?

– Пытаюсь придумать способ договориться, – пробормотала она, падая навзничь на одеяло и загипнотизированная полной луной в небе.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, милый. – Она рассмеялась, но веселье не коснулось ее глаз. – Это просто скучные человеческие дела.

Такер смотрел на ее профиль, думая – уже не в первый раз, – что свет луны на макушке делает ее похожей на ангела. – Я люблю эти скучные человеческие дела, – сказал он, зевая. – Почему все на них жалуются?

– Не волнуйся, я не жалуюсь. – Она протянула руку и сжала его ладонь. – Я буду скучать, пока мне это позволено. – Ее глаза скользнули по его лицу. – Разве не иронично, что, в конце концов, именно ты причина… – Она запнулась на полуслове и позволила им раствориться, покачав головой. – Давай пойдем и испечем любимый торт папы, а?

Такер уже был на ногах. – Я буду облизывать ложку.

Поднимаясь, Фара положила руку ему на плечо. – Ты запомнишь, как печь его любимый торт? Может, мне записать рецепт?

– Да нет, у меня же есть ты, чтобы напомнить мне, правда?

Ее улыбка дрогнула. – Д-да. Конечно. – Бросив последний взгляд на небо, она побежала за ним к задней двери, и их смех устремился к звездам.

Такер рывком принял сидячее положение на диване. Сон оставался ярким в его памяти еще несколько драгоценных секунд, прежде чем начал распадаться. Он зажмурился, пытаясь удержать его, но это было бесполезно, и звук голоса Фары снова стал невозможным для воспроизведения в сознании. Он забыл ту ночь. Она слилась в коллаж со всеми остальными воспоминаниями и была закрашена слоем белой краски, сквозь который едва можно было что-то разглядеть.

Глава 12

– Такер, – позвал мягкий, незнакомый голос.

За ним последовал его теплый смех. Он ответил нежно, но слова были приглушенными, и Мэри не смогла разобрать, что именно он сказал. Разговор велся приятными, ласковыми тонами, и любовь между этими двумя людьми не просто угадывалась – она ощущалась как нечто торжественное. Они были по одну сторону экрана, а Мэри – по другую, наблюдая, как их силуэты сливаются в одно целое. Вместе. Она видела, как одна тень движется навстречу другой. Обнимает. Жизнь, которая проживалась прямо сейчас.

Крик отрицания застрял у нее в горле.

Мэри вздрогнула и проснулась, почувствовав присутствие в спальне.

Она потянулась разумом, сканируя пространство в поисках энергетического следа Такера, и выдохнула, найдя его – твердого и реального. Бдительного. Обожающего. В полусонном состоянии она потянулась к нему. Хотела поманить его ближе. Но воспоминание о сне и затаившаяся ревность вспыхнули, как рассвет, затмевая радость от близости к нему.

Его истинная пара.

Во сне он говорил именно с ней. С воображаемым существом, которое в ее голове казалось слишком реальным. Было ли безумием злиться на Такера из-за сна?

Забавно, но ее мало волновало, рационально это или нет.

– Я решила, что нам пора закончить поездку, – Мэри выскользнула из постели и нащупала свою трость. Горло сжалось, когда она нашла ее, заботливо прислоненную к прикроватной тумбочке – несомненно, оставленную там Такером, этим гулящим негодяем. – Отвези меня к Адриану.

– Что? – Она услышала скрип, словно он поднялся со стула. – Мэри… еще слишком рано. Мы не выполнили даже ни одного пункта из твоего списка.

– Это в любом случае глупый список.

– Нет, не глупый. И… – зашуршали бумаги. – Я потратил день, составляя карту всех мест, куда нам нужно попасть. Хороший район для того, чтобы клянчить конфеты. Место, где прокалывают уши. Которое, кстати, называется «Love Ur Lobes», так что за их профессионализм не ручаюсь. Я слишком долго все это готовил? Что-то случилось?

Внезапно ей стало ужасно стыдно.

Такер не развлекался с какой-то таинственной женщиной – да это было бы и не ее дело, – он составлял для них маршрут. Она почти пожалела, что он делает всё, чтобы казаться еще более потрясающим, потому что игнорировать свою растущую привязанность было бы гораздо легче. Но ничто не могло побороть ее чувства, кроме силы воли.

И стремительно сокращающегося времени. Был вечер понедельника. У них оставалось время только до завтра, согласно пересмотренной просьбе ее матери.

– Нет, все звучит замечательно. – Его аромат донесся ближе, и, как ни глупо, она отступила назад. Будто это помогло бы ей избегать его всю ночь. Им предстояло провести вместе многие часы, в основном в тесном пространстве «Импалы». – Джонас все еще здесь?

Мерцание чего-то, что она не смогла до конца распознать, пробилось сквозь его энергетику, настолько мощное, что ей не нужно было даже искать его след. Была ли это вина?

– Нет, он ушел довольно давно, – его голос был напряженным. – Все в порядке. Просто рабочие вопросы.

Ей не стоило настаивать на подробностях, даже если она этого хотела. Она помогала разжечь войну, которая угрожала правам Джонаса на трон. Ей следовало считать удачей, что он не причинил ей вреда. Хотя это не было в его стиле, верно? Это был стиль ее будущего мужа.

Мэри сглотнула. – Сейчас… ночь?

– Почти. Я подумал, мы могли бы вычеркнуть пункты из твоего списка, а потом ехать дальше. Нет необходимости возвращаться в убежище, но в зависимости от того, сколько времени займет прокалывание ушей и охота за сладостями, нам, возможно, придется провести день где-то в другом месте. А потом… – он замолчал, не договаривая, что завтра вечером они доберутся до Адриана. – Ты уверена, что все в порядке?

Мэри заправила растрепанную ото сна прядь волос за ухо и кивнула. – Можешь подвести меня к чемодану?..

– Он прямо здесь, милая. – Он взял ее за руку и положил ее на твердую поверхность багажа. – В ногах кровати. Тебе… может, помочь одеться?..

– Нет, все в порядке, – поспешно сказала она, чувствуя, как от его слов напряглись соски. – Я скоро выйду.

– Хорошо, – неохотно ответил он, и его голос начал удаляться. – О! У нас было мало вариантов для твоего костюма на Хэллоуин, так что я прорезал дырки в простыне. Будешь привидением. Думаю, это будет легко надеть и снять, не переодеваясь. К тому же, знаешь, малышка, ты светишься.

Ее сердце, казалось, подпрыгнуло к самому потолку. Неужели она проснулась в ярости на этого человека? С намерением игнорировать его и сократить время, проведенное вместе? Чувство вины пронзило ее до самых пят.

– Спасибо, – прошептала она. – Привидение – это идеально.

– Ты уверена? Это звучит так, будто привидение однажды съело последний блинчик, и ты до сих пор его за это не простила.

Из нее вырвался смех. Она повернула лицо в его сторону. В этот момент Мэри так сильно захотела увидеть его, что ее охватила дрожь.

– Мне приснилось, что ты мило болтаешь со своей истинной парой, – выпалила она, чтобы скрыть физическую реакцию. – Она даже не настоящий человек. Пока что. Но я желаю ей провалиться в ад, и надеюсь, что у нее на лбу растут пальцы ног, если ты не против.

Она услышала хруст бумаги и поняла, что он скомкал маршрут в кулаке. От злости? Потому что она плохо отозвалась о его будущей паре? Она уже приготовилась защищаться, когда Такер заговорил:

– Мэри, как насчет того, чтобы сегодня вечером мы притворимся, что у меня нет никакой будущей пары? И для тебя нет никакого Адриана. Хорошо? Есть только мы. У нас свидание. – Он тихо рассмеялся. – Странное свидание, но все же свидание.

Орган в ее груди раздулся так сильно, что она испугалась, не треснут ли ребра. – Я бы с удовольствием.

Но… приоритеты. Приоритеты. Такер мог быть самым замечательным существом на земле, но она должна была удержаться от того, чтобы не влюбиться в него безвозвратно.

Может, стоит признать это. Чем больше времени она проводила в его присутствии, тем чаще задавалась вопросом: действительно ли возвращение зрения и воссоединение семьи – это то, чего она хочет больше всего? Она так долго существовала без того и другого, но попытка представить хотя бы секунду будущего без Такера пугала ее до смерти.

Нет. Придерживаться курса.

Не будь эгоисткой. Не бросай все, о чем мечтала.

Все, о чем мечтала ее мать. Они зашли слишком далеко.

– Невинное свидание, – сказала Мэри, затаив дыхание.

– Я буду полным джентльменом, – согласился Такер, протягивая руку, чтобы коснуться ее подбородка. – Так что для всего действительно есть первый раз.

Ее смех застыл в воздухе, когда вампир вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Была ли она в иллюзиях, ожидая платонической ночи с Такером?

Она узнает это к рассвету.

Прибытие в «Love Ur Lobes» прямо перед закрытием было стратегическим ходом.

Поскольку в магазине остался всего один сотрудник, а все покупатели уже разошлись, риск быть замеченными людьми был минимальным. Тем не менее Такер был почти уверен, что сегодня вечером ему придется стереть немало воспоминаний. Сказать, что он был не на своем месте среди стеллажей с девчачьими аксессуарами, наборами для маникюра и накладными прядями волос, – это было бы преуменьшением века.

Когда он открыл перед Мэри дверь и ввел ее внутрь, девушка за прилавком оторвалась от экрана телефона, и ее глаза едва не вылезли из орбит. – Господи, – пробормотал он так, чтобы слышала только Мэри. – Ведет себя так, будто никогда раньше не видела гигантского бледного парня, ведущего слепую девушку со светящейся короной.

Мэри рассмеялась, уткнувшись в его плечо. – Первый раз всегда запоминается. Он вздохнул. – Только не в этот раз, малышка. – А. Так вот какой план. Ты собираешься сделать так, чтобы она забыла, что мы вообще здесь были. – Она вскинула подбородок. – Но мы все равно заплатим, правда? – Конечно. Я не собираюсь грабить заведение с названием «Love Ur Lobes». Это было бы плохой кармой. – Он поднял свободную руку и потер ноющие нервы на затылке. – Но предупреждаю заранее, Мэри: если ты заплачешь, я, скорее всего, тоже заплачу. Давненько я не рыдал, но если память мне не изменяет, мои подавленные мужские эмоции вызывают у меня приступы сухой икоты. Это всех смущает.

– Я не буду плакать! – заверила она его, смеясь.

Такер издал странный звук в горле и сжал ее руку. – Привет, – позвал он ошарашенную сотрудницу. – Мы бы хотели, чтобы вы осторожно прокололи уши этой девушке, пожалуйста. – Э-э. К-конечно. – Девушка выпрямилась, и телефон со стуком упал на прилавок. – Вы принесли серьги с собой? Или хотите выбрать здесь? – Выберите здесь, пожалуйста, – бодро ответила Мэри. – Отлично. – Девушка – Такер заметил бейджик, на котором было написано «Кортни» – дрожащей рукой указала на магазин. – П-проходите. Я пока подготовлю рабочее место.

– Бедная Кортни, – усмехнулся Такер, когда девушка отошла. – Ладно, здесь всё розовое. Розовый… ты никогда не видела этого цвета, так что для тебя он ничего не значит, да? Ну, это как… цветовой эквивалент хихиканья. Тут ряды приспособлений для калечения – прости, сережек. Куча единорогов, сердечек и знаков зодиака. У тебя есть идеи, какие именно ты хочешь? – А сколько у меня вариантов? – Тысячи. – Такер изучал ее выражение лица, которое начало становиться встревоженным. – Как насчет такого? Я выберу три пары, которые, по-моему, тебе понравятся. А потом ты их потрогаешь и выберешь. Ее беспокойство улетучилось. – Да. Это идеально.

– Окей. – Такер подвел Мэри к прилавку и положил ее ладонь на поверхность. – Стой здесь. Здесь едва хватает места для моей задницы, чтобы пройти между рядами, не говоря уже о двоих. Я скоро вернусь.

Дождавшись кивка Мэри, он расправил плечи и побрел мимо вращающихся стоек с яркими сверкающими побрякушками, чувствуя себя настолько не в своей тарелке, что не видел дна. Кому вообще придет в голову носить серьги в виде яичницы с беконом? Или такие, где написано, что владелица – стерва? Это было бессмысленно. Но он хотел выбрать для Мэри самые лучшие, поэтому сосредоточился, сканируя ряд за рядом, пока три пары не «выпрыгнули» на него.

– Ну вот, – сказал он, возвращаясь к Мэри. Он разложил три пары сережек в ряд и положил ее правую руку на первую, наблюдая, как ее пальцы скользят по ним, а на губах играет улыбка. Это должно было быть дружеское свидание, так что ему не следовало представлять ее с таким же игривым выражением лица, стоящей на коленях, с пальцами, играющими с ширинкой его джинсов, верно? Страстной, немного нервной. Очень возбужденной. С влажными, податливыми губами. Готовой попробовать на вкус самую твердую часть его анатомии. Хватит. – Я могу взять другие, если эти не нравятся, – добавил он хрипло.

– Какого они цвета? – спросила она, указывая на пусеты. – Светло-голубые. Они… они напомнили мне твои глаза. А вот эти, – продолжал Такер быстрее, чувствуя, как горят кончики ушей, – это ломтики арбуза с улыбающимися мордочками. Мне показалось, что это довольно забавно.

Ее взгляд был прикован к его горлу, голос звучал мягко. – А последние? Такер подвел ее пальцы к последней паре, наблюдая, как указательный палец очерчивает край. – Милкшейки. Как тот, что ты пила в закусочной. – О, – выдохнула она. – Ты справился слишком хорошо. Я не могу выбрать. – Мы можем взять все. Тебе просто нужно выбрать, какие наденешь первыми. Мэри решительно кивнула. – Милкшейки.

Такер взял ее ладонь и хлопнул по своей. – Дай пять. Это был мой выбор. – Он поцеловал ее в лоб, прежде чем успел подумать, что это лишнее, и тут же отступил, громко прочистив горло. – Пошли.

Минуту спустя Мэри уже сидела в кресле рядом с заметно нервничающей Кортни. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что довел девушку до такого состояния, но не мог удержаться от того, чтобы не стоять над душой, наблюдая, как тщательно она очищает пистолет для пирсинга – они что, делают это из пистолета? – и следя, чтобы она надела свежие перчатки. Такер схватился за лоб, когда девушка спросила: – Вы готовы, мисс?

Мэри закусила губу. – Я не знаю. Рука Такера опустилась. – Что такое? – Не знаю! Я просто хочу носить красивые украшения, но без боли. – Это будет очень быстро, – пообещала Кортни. – Обещаю. Мэри помедлила, потирая ладонями черные брюки. – Я веду себя глупо, да? – Нет, – тут же ответил Такер. Затем он нахмурился, глядя на Кортни, пока та не кивнула в знак согласия. И когда чувство вины кольнуло его в живот, он напомнил себе, что девушка не вспомнит, как была до смерти напугана, так что все нормально.

Мэри поманила его пальцем, и он наклонился, чтобы она могла прошептать ему на ухо: – Как выглядит инструмент для прокола? Он ни за что не сказал бы ей, что он похож на пистолет. Она хотела этого. Как помочь ей почувствовать себя в безопасности? Когда ответ пришел к нему, в его голове не осталось сомнений: он был влюблен в Мэри, насквозь, до самой последней клетки. Господи, как же он ее любил. Грудь словно заполнили десятью галлонами цемента.

Раньше, до того как Джонас прервал их, он признался себе, что влюбляется в Мэри. Но даже тогда он знал, что это преуменьшение. Часть его влюбилась в нее еще во время игры в покер, когда он выпил зелье и увидел ее во сне. О доме. Остальная часть Такера была готова вечно поклоняться ей, как только увидел, как она вышла на танцпол Эндерсов с метлой в руках. А сейчас? Теперь дело было не просто в том, что он готов умереть за нее – его душа молила вселенную дать ему шанс доказать это. Позволь мне умереть за тебя, – почти зарычал он про себя. Прямо здесь, в «Love Ur Lobes».

Привязанность, любовь и, да, одержимость укрепили его решимость в отношении плана, который он разработал с Джонасом. Ничто из этого не будет напрасным. Не тогда, когда его сердце бьется ради безопасности и счастья этой девушки. Она стоила этой жертвы и даже большего.

– Ладно, слушай, у меня идея. – Сдавливая горло, Такер положил руку Мэри на голову. – Как насчет того, чтобы Кортни сначала проколола ухо мне? Это поможет? – Ты бы сделал это? – Черт возьми, да, – выдавил он. Мэри обхватила его за шею. Он впитывал ее тепло и очертания так долго, как мог, не выглядя при этом жутким, а затем пересадил их так, чтобы он сидел в кресле, а Мэри – у него на коленях. – Ладно, Кортни. Только не серебро. – Э-э, хорошо… – У вас есть вариант «стерва» в золоте? Судя по ошарашенному выражению лица девушки, возможно, она решила, что переживает кошмарный сон, и надеялась, что он скоро закончится. – К-конечно.

Кортни вернулась через мгновение с сережкой, зарядила ее в свое оружие и дрожащими руками продезинфицировала ухо Такера. – Может быть немного крови, – объяснила она. Такер подмигнул ей. – Не будет. Это чертовски заболело. – О нет, – сказал он сразу же, качая головой. – Нет, ты не сделаешь этого с моей Мэри. – Он поднял их обоих, взял ее за руку и зашагал к кассе. – Давай заплатим и уберемся отсюда к чертовой матери. Никаких дырок в твоих ушах сегодня, милая. Без обид, Кортни.

Мэри уперлась, заставив его остановиться, чтобы он не протащил ее волоком. – Но я хочу сделать это сейчас! Был резкий щелчок, а потом всё. Ты разрушил всю интригу. Это именно то, что мне было нужно. – Мэри, мне кажется, это как роды. – Ты сумасшедший, – засмеялась она.

Она вырвала руку из ладони Такера и на ощупь вернулась к креслу, забравшись на кожаное сиденье с высоко поднятым подбородком. – Я готова, Кортни. – Хорошо, мисс. Если вы так говорите… – пробормотала девушка, нервно оглядываясь на Такера через плечо, пока очищала пистолет и заряжала серьги-милкшейки.

Такер вскрикнул, когда пистолет щелкнул в этот раз, пронзая милое маленькое ушко Мэри тонким штырьком, словно вонзая невидимый кол ему в живот. Нет, нет, никакой боли для этой девочки. И следом за выстрелом его осенила ужасная реальность. – О Боже, я забыл, что тебе нужно сделать два! – Он заметался по магазину, врезаясь в одну из стоек с украшениями и едва успев подхватить ее, прежде чем она рухнула на пол. – Иисус Христос, пожалуйста, разве одного не хватит, малышка? Я нарисую другое фломастером.

Хихиканье Мэри разнеслось по всему магазину. Щелк. Ноги Такера едва не подкосились. Даже Кортни смеялась над ним.

– Похоже, я выбрал идеальную серьгу для себя, – пробормотал он, пробираясь обратно к Мэри. Он сунул Кортни горсть купюр из кошелька, поставил Мэри за спину и посмотрел в широко раскрытые глаза специалиста по варварскому уродованию ушей, позволяя силе гипноза наполниться в его разуме. – Кортни, ты слышишь меня? – Да, – монотонно ответила она. – Хорошо. Мы проездом. Пара дружелюбных людей, которые просто проходили мимо. Это всё, что ты можешь вспомнить о нас. Наши лица будет трудно вспомнить. Ты не вспомнишь, о чем мы говорили или какими именами называли друг друга. Но тебе было приятно познакомиться с нами, и мы оставили отличные чаевые, верно? Это ты скажешь, если кто-нибудь спросит.

Девушка медленно кивнула. – Отличные чаевые.

Такер моргнул, и Кортни обмякла, откинувшись на свое рабочее место. – Спасибо! – пропела Мэри через плечо, пока Такер вел ее к выходу. – Это было впечатляюще. Мы теперь пойдем клянчить конфеты? Он обнял ее за плечи и притянул к себе, когда они пересекали парковку в сторону его «Импалы», морщась при виде покрасневших мочек ее идеальных ушей. – Почему бы и нет? Меня и так будут преследовать воспоминания о сегодняшнем вечере. Лучше уж удвоить ставки.

Мэри покрутила сережку в ухе, не в силах сдержать улыбку.

Она не могла вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда была бы так счастлива. Не думать ни о чем, кроме этого вечера, было похоже на отпуск от тревог. Она опустила окно «Импалы» Такера и позволила пальцам играть на ветру, словно на струнах арфы.

Там, в «Love Ur Lobes», она сидела на высоком стуле, где ноги не доставали до пола, не было подлокотников. Она понятия не имела, чем именно Кортни собирается проколоть ей ухо, и вся эта неизвестность давила, пугала. Она была очень близка к тому, чтобы отказаться от того, о чем всегда мечтала. Но Такер…

Такер. Он проколол ухо ради нее.

Его бурная реакция на боль подтвердила ее страхи, и, как оказалось, это было именно то, что ей было нужно. Просто не чувствовать себя одинокой. Не чувствовать, что мир прост для всех, кроме нее. Такер подарил ей дружбу, на которую она никогда не смела надеяться, и оставить его…

Нет. Нет, она не собиралась думать об этом сегодня.

– Спасибо тебе за то, что ты сделал там, – сказала она, чувствуя, как внутри, в груди, что-то сжалось. – Это была ерунда, малышка. – Это было важно. – Она прикусила губу. – Твоя сережка правда гласит «стерва»? – Ага. – Направление его голоса сместилось вниз. – Теперь она украшает подстаканник. Мое ухо зажило и просто вытолкнуло эту штуку наружу. Столько усилий ради моего нового образа сорвиголовы. – А мне твой образ и так нравился. – Странно, но в тот момент, когда она это сказала, его энергетика изменилась. Она завибрировала, как камертон, и заставила Мэри выпрямиться на пассажирском сиденье. – Все в порядке? – Что? Да. – Он усмехнулся, но в смешке не было привычного тепла. – Мы только что проехали съезд на шоссе, которое ведет к моему родному городу. Полагаю, я просто не был готов увидеть название, ярко подсвеченное большими зелеными и белыми буквами. – О, я не знала, что мы так близко. – Буквально проезжаем мимо. – Его пальцы забарабанили по рулю. – Я бывал на этом шоссе раньше. Много раз. Но все выглядит иначе. Новые рекламные щиты. Кусты, высаженные на разделительной полосе…

Невозможно было не заметить тоскливые нотки в его голосе, и это что-то сдвинуло внутри нее. Ей захотелось коснуться его руки. Вместо этого она удобнее устроилась в кресле. Они были настолько близко к его родному городу, что он узнал дорогу. Это означало, что они, возможно, всего в нескольких минутах от дома Такера. От его отца. Места, где он вырос. Она с момента разговора через дверь ванной постоянно прокручивала его в голове и в глубине души знала, что у него осталось много сожалений. Сожалений, с которыми ему придется жить вечность. Осталось не так много времени, пока отец Такера еще жив, и если он не исправит все сейчас, второго шанса может не представиться.

А Такер… он дал Мэри шанс все исправить с ее семьей. Разве она не должна попытаться сделать то же самое для него?

Это был один из тех моментов, когда она не могла объяснить причину своего поступка. Но она все чаще начала доверять своей интуиции. С тех пор как она покинула Эндерс, ее переполняло желание соблазнить Такера. Искушать его, касаться его.

Теперь же в воздухе звучал шепот, убеждавший ее привести его домой.

Сколько она себя помнила, у нее была способность считывать настроение и энергию других, но эти способности, казалось, расширялись в присутствии Такера. Или, может быть, смена обстановки дала им пространство для роста.

Что, если она не просто действует без причины? Что, если она считывает «подпись» самой вселенной?

Она чувствовала себя самонадеянно, даже размышляя об этом. Кто она такая, чтобы привлечь внимание вселенной? Но она не могла отмахнуться от шепота, который становился все громче, подталкивая ее к Такеру еще в Нью-Йорке, а теперь – к месту его рождения. Он был настойчивым и… казался старым другом. Заслуживающим доверия.

– Нам стоит поехать, – выпалила Мэри. – В твой город. Сегодня.

Такер нервно рассмеялся. – Мэри, меня разыскивают для допроса по трем убийствам. Я и так рискую, находясь так близко. – Такер, ты мыслишь как человек. Он помолчал секунду. – Спасибо. – В данном случае это нас тормозит. Мы легко сможем выкрутиться из ситуации с полицией, если понадобится. – Она была так взволнована, что ее сияние вращалось достаточно быстро, чтобы издавать едва слышный гул. – Я знаю, мысль о том, чтобы снова увидеть отца, может пугать. Мне тоже страшно снова встретиться со своим. Но… разве ты не будешь вечно спрашивать себя: «А что, если?» Через сто лет, когда его не станет, захочешь ли ты сидеть и жалеть, что не попрощался? Что, если он тоже сожалеет о том, как все закончилось между вами? Разве ты не хочешь дать ему шанс… избавиться от груза сожалений?

– Боже, ты приводишь убедительные аргументы. – Она почувствовала, как он качает головой. – Но нет. Я только вскрою старые раны. – Иногда раны заживают неправильно, и им требуется небольшое хирургическое вмешательство. Такер издал какой-то звук.

Мэри смогла просидеть молча целую минуту, прежде чем сказать: – Почему бы мне не пойти клянчить конфеты в дом твоего отца? Я просто постучу в дверь. Ты можешь остаться в тени и решить, хочешь ли ты обнаружить свое присутствие. – План состоял в том, чтобы внушить людям, что они должны дать тебе конфеты, – проворчал он. Он начинал сдаваться! Она чувствовала, как его барьеры становятся тоньше. – Я не хочу внушать что-либо своему отцу. – Я слепая девушка. Я запуталась в датах Хэллоуина. – Она поджала губы. – Видишь? Думаю, я справлюсь и смогу получить конфету от доброго старика без применения твоей вампирской магии.

Такер колебался. – Мэри…

Она нащупала его предплечье и сжала. – У тебя когда-нибудь было чувство, что что-то… важно? Что твои кости говорят тебе об этом? Это чувство было у меня, когда мы встретились в Эндерсе. Не всегда есть логическое объяснение. Нужно просто довериться интуиции.

Прошла секунда. – И твоя интуиция велит мне навестить папашу? – Да, – твердо сказала Мэри, сжимая его руку. Она была уверена. Да.

Они ехали еще несколько мгновений, прежде чем Такер включил поворотник, и Мэри почувствовала, как машина плавно пошла вниз, будто съезжая на обочину шоссе.

Она обмякла, но внутри все еще сохранялось напряжение. Пожалуйста, пусть я поступаю правильно.

– Я, вероятно, напугаю его до чертиков своим появлением, – пробормотал Такер. – Зато тебе не придется объяснять сережку «стерва». – Это верно.