Текст книги "Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Затаив дыхание, она наблюдала, как он меняется. Она смотрела, раскрыв рот, как под его кожей запульсировало слабое свечение, и глубокое малиновое сияние медленно поднялось над его головой, мерцая, как пальцы на арфе.

По залу пронеслись вздохи. Послышались шокированные шепотки.

Адриан повернул голову и выделил Такера в толпе – единственного вампира без капюшона. Но… не только вампира. Возможно ли, что он был феей?

Когда они были в подвале дома Карла, Мэри встревожилась, узнав, когда именно исчезла Фара. Год Исхода. Более того, мать Такера, должно быть, знала, что уйдет. Это было отражено в ее приготовлениях. Мэри убеждала себя, что совпадение Исхода с исчезновением Фары – просто случайность. Должно быть, да?

Мысли Мэри прервались, когда глаза Такера встретились с ее глазами, наполненными эмоциями. Я вижу тебя. Я вижу тебя, и ты – все, чего я когда-либо хотел. Она хотела прокричать эти слова во весь голос, но в его присутствии была опасность, и это вызвало страх в ее груди. Почему он здесь? Собирается ли он остановить свадьбу?

Надежда ударила в кровь. Пожалуйста. Увези меня отсюда.

Пожалуйста, не умри, пытаясь это сделать.

Внимание Такера переместилось на ее руку, которую Адриан держал мертвой хваткой. Хваткой, которую она не замечала, пока не появился Такер, но теперь боль стало невозможно игнорировать. Она попыталась вырвать руку, но он не отпустил, и она вскрикнула.

Яростный вихрь пронесся по залу поместья, срывая плащи и сбивая картины со стен. Пламя всех свечей погасло, погружая зал в полумрак. Лунный свет залил помещение через витраж, но на глазах Мэри по нему поползла трещина, и он разлетелся на тысячи осколков с пронзительным звоном. Так же, как в закусочной.

Это сделал Такер.

Наконец Адриан отпустил ее руку, чтобы сжать амулет, и рассмеялся, поворачиваясь к Такеру.

Над головой люстра оторвалась от потолка и с грохотом врезалась в стену. Зал раскололся, бессмертные и феи в страхе прижались к камням, пораженные проявлением такой силы.

– А-а-а, бойфренд. – Адриан потер ладонью камень на шее, и тот, казалось, ответил эхом переплетающихся голосов. То, как Адриан касался амулета, было обожанием, но еще больше – скрытым отчаянием. Словно он в спешке собирал силу из амулета.

Мэри прищурилась, наблюдая за этим.

А затем она начала медленно сканировать помещение в поисках оружия.

– Ты дорого заплатишь за это вмешательство, – сказал Адриан, наконец убрав руку от амулета и надвигаясь на Такера. Его руки окутались синим дымом, и он с силой метнул пламя в Такера. Мэри приготовилась закричать, но Такера там уже не было. Он исчез из того места, которое теперь стало лишь дымящимся кратером.

Когда она снова нашла глазами Такера, он несся на Адриана с непостижимой скоростью. Его ноги даже не касались земли, казалось, он нес с собой силу самой вселенной. Воздух сгустился и взорвался прямо перед Адрианом, отбросив его назад в стену.

Ее несостоявшийся муж потянулся к ее лодыжке, пытаясь утащить ее ближе. Чтобы использовать ее как щит? Да, его уверенность явно таяла.

Мэри поспешила прочь и через плечо увидела, как стена поместья обрушилась на Адриана, а ветер превратил большой зал в бушующий шторм. Адриан выбрался из-под обломков, его лицо было маской ненависти, а глаза обещали возмездие.

Каменный пол разверзся, обнажив острые выступы.

Еще больше окон превратились в осколки, осыпаясь на зал.

Адриан протянул руку вправо, и в ней появился клинок, будто призванный магией, и он метнул его в Такера. Клинок глубоко вонзился в плечо ее вампира, и он, стиснув зубы, пошатнулся назад. – Нет! – закричала Мэри, ее разрывала его боль.

Но этот крик, казалось, что-то спровоцировал в Такере: он вырвал клинок и бросился вперед, явно пробиваясь сквозь силовое поле, которое постоянно отталкивало его, подобно ветру скоростью в двести миль в час. Наконец он добрался до Адриана, и они схватились в рукопашной.

Их удары не были ударами обычных людей. В них было гораздо больше мощи, больше силы, и они наносились намного быстрее. Адриан наносил больше ударов, и после одного почти нокаутирующего он отступил и начал тихо читать заклинание, в его ладонях собирались дым и свет. Такер пошатнулся перед ним, его сияние угасало.

Если Адриан нанесет финальный удар, Такер падет.

Он будет побежден – и она не могла этого допустить.

Мэри схватила высокий подсвечник, подняла его над головой и бросилась вперед, намереваясь опустить тяжелый предмет на голову Адриана, но тот в последний момент повернулся и оттолкнул ее. Она приготовилась к боли, но ее не последовало.

В один момент Адриан был воплощением ненависти, переполненный силой, а в следующий – он стал бледным, с вытаращенными глазами, его рука судорожно сжимала грудь.

Амулета больше не было.

Такер стоял позади Адриана, сжимая его в кулаке.

Мэри могла лишь в ужасе наблюдать, как волосы Такера поседели, а ноги подкосились.

Амулет.

Амулет.

Он высасывал силы из тела Такера. Был ли он проклят?

Она подозревала, что он давал силу Адриану. Неужели он крал ее и у других?

– О боже. Нет. – Мэри спотыкаясь бросилась к Такеру, ее нутро выжигало чистое ужасающее отчаяние. К тому времени, как она подобралась ближе, его глаза слегка запали, его прекрасное лицо утратило цвет. Мэри опустилась на колени перед ним, боясь прикоснуться, чтобы не ускорить его уход. Боже, он умирал! Он был здесь, но он умирал! Слезы брызнули из глаз, и она прижалась к нему, удерживая, словно могла помешать ему уйти. – Нет. Нет. Нет.

Звук битвы донесся до ее ушей снаружи – тьма против света, но она едва воспринимала это. Как она могла думать о чем-то еще, когда вампир, которого она любила, увядал и умирал на ее глазах, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить это? Ее сердце раздавливалось в груди, легкие сжимались с каждой секундой.

Крики и визги отражались от стен зала, и смутно она осознала, что здесь присутствует и другая сторона. Вампиры… и люди? Они сражались с вампирами в красных плащах, среди которых скрывался Такер. В еще одном благородном поступке он вывел из строя Адриана. Она лишь мельком оглядела поле боя, узнав короля вампиров Джонаса, сражающегося бок о бок с Роксаной и Элиасом. Казалось, прошли годы с тех пор, как они все сидели в офисе ее матери. Знал ли кто-нибудь из них, что до этого дойдет? Что они потеряют лучшего из них?

Все еще сжимая амулет в побелевшем кулаке, Такер издал ужасный хрип, и Мэри гладила его лицо, наблюдая, как гаснет свет в его глазах. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет. Агония клеймила ее изнутри. В любой момент он исчезнет. Уйдет от нее навсегда.

Если только…

Если только силу амулета не смогут выдержать двое.

Не раздумывая ни секунды, Мэри накрыла амулет своей рукой, стараясь максимально просунуть пальцы под пальцы Такера, хотя он использовал остатки сил, чтобы попытаться оттолкнуть ее.

– Нет, – выдавил Такер.

Но Мэри не сдвинулась с места. Она не даст ему умереть, если есть хоть какой-то шанс это остановить —

Боль пронзила ее, высасывая дыхание.

Ее кости затрещали и ломались, из самых глубин ее существа вырвался крик.

И, должно быть, потеря способности Адриана сделала клеймо на ее горле бесполезным, потому что крик, который она издала, был достаточно громким, чтобы обрушить еще одну стену поместья, заставив часть потолка рухнуть. Этого было достаточно, чтобы воины корчились на полу, бесполезно прижимая руки к ушам, пока сверху на них падали обломки.

Глядя на своего почти безжизненного возлюбленного, всю свою скорбь и отрицание она вложила в этот пронзительный вопль, становящийся все громче с каждым новым переломом ее костей. Ее кожа истончалась до бумаги, волосы становились цвета снега.

Но ее план не сработал.

Может быть, она опоздала.

Потому что Такер теперь смотрел невидящими глазами в потолок, его лицо стало маской смерти.

Горе ударило ее в живот, превращая в обмякшее тело, и она завалилась на спину, ее рука все еще была соединена с рукой Такера, сжимая амулет. Смутно она увидела, что ее крик проделал дыры в крыше поместья. И через эти отверстия она увидела, как небо разверзлось белым светом, таким интенсивным, что оно гудело от пронзительных пульсаций. Ее зрение начало меркнуть, меркнуть все больше, пока она не погрузилась в полную тьму. Но не раньше, чем увидела, как ее отец спустился в поместье в окружении Ассамблеи, величественный и неприкосновенный, с лицом, искаженным неземной яростью.

Глава 23

Тилда бросилась к мужу с распростертыми объятиями, но замерла на полушаге, когда воздух вокруг нее застыл, словно затвердевшая глина, и она не смогла сдвинуться ни на дюйм. Смятение и паника столкнулись в ее груди, но она не могла и слова вымолвить, чтобы спросить, почему муж откладывает их долгожданное воссоединение. Она была так счастлива видеть его спустя столько лет, особенно облаченным в королевские одежды и наделенным такой властью, что даже не задумывалась о том, что свадебная церемония не была завершена. Благородный акт еще не был свершен, но они уже здесь. Призванные.

И выглядели они совсем не счастливыми от этого.

– Я оставил тебя заботиться о нашей дочери, Тилда, – прогремел Антон. – А она лежит бездыханная на земле.

– Бездыханная? Я… – Тилда обошла стену из вампиров и увидела Мэри, лежащую в своем свадебном платье там, где она стояла всего мгновение назад, до того как поместье было атаковано Джонасом и его армией. Она была так отвлечена срывом церемонии и присутствием охотников – некоторых из которых она сама когда-то развлекала в «Эндерсе», – что пропустила момент, когда ее дочь упала.

Бездыханная, сказал ее муж. Но этого не могло быть. При всем его могуществе, здесь должна была быть ошибка.

Тилда бросилась вперед, отпрянув при виде изможденного лица Мэри. В глазах ее не было жизни, кожа обвисла на костях, торчащих под неестественными углами. В руке Мэри сжимала амулет Адриана.

Боже. Ее дочь… она мертва?

В отчаянии Тилда рухнула рядом с Мэри и нащупала пульс. Ничего. Это было невозможно. Они были на грани того, чтобы получить все. Они воссоединились втроем. Они могли вернуться домой. Она планировала этот день годами. Она не думала ни о чем другом, кроме этого финала. Мэри… она ведь тоже этого хотела. Конечно, хотела.

Она погладила дочь по груди и зарыдала, почувствовав, что та впала. «Нет», – выдохнула она, заметив, что рука Мэри не единственная сжимает амулет. Тилда рванулась, чтобы забрать его и – молила Бога – привести дочь в чувство, но она знала, какой силой он обладает. Последствия были налицо в самом ужасающем виде. Мэри была не единственной жертвой. Рядом с ней лежал вампир в той же позе, из которого жизнь была выпита до дна.

Хотя его черты исказила смерть, она узнала его.

– Такер, – прошептала она, отстраняясь. Ее первой реакцией была печаль. Скорбь по дочери и этому вампиру, которые явно любили друг друга. Но затем… гнев. Горькое возмущение. Он все испортил.

– Муж, – прохрипела Тилда, поднимаясь на ноги и встречая его темный взгляд. – Наша дочь должна была выйти замуж сегодня – в благородном акте! Этот союз… он должен был сблизить нас с вампирами, претендующими на трон. Наше влияние в подземном мире сильно ослабло после твоего ухода, но этот союз восстановил бы его. Когда ты вернулся, чтобы забрать нас, это должно было сопровождаться ликованием и славой. Снова занять властное положение здесь, на земле, – это было бы…

– Какая нам нужда в земле и ее мелочах? – отрезал ее муж.

Тилда вздрогнула, тревога просочилась в ее грудь. – Ты пришел, чтобы забрать нас домой, – сказала она, указывая на фей, теснящихся за ее спиной. – Мы нашли способ сохранить власть, даже будучи в таком малом числе. В отсутствие нашего вида. – Ее голос дрогнул. – Нет ничего благороднее, чем найти способ… не вымереть!

– Единственный благородный акт, который был совершен сегодня, был между моей дочерью и этим человеком, лежащим рядом с ней. Их муки прорвались сквозь барьер между нашими мирами и потрясли меня. Да, именно сила характера Мэри и ее львиное сердце призвали меня сюда, – Антон посмотрел на Адриана, который сидел, ссутулившись у стены. – А не брак с этим самозванцем.

– Ты можешь возглавлять Ассамблею, но ты не можешь судить меня. Не как фея. И уж точно не как мать. Ты бросил нас. Тебя не было всю ее жизнь.

За спиной Антона Ассамблея кипела от возмущения ее дерзостью, но ей было все равно. Мэри ушла, а вместе с ней – их шанс на счастье.

К ее удивлению, в глазах Антона мелькнула печаль: – В этом мы можем согласиться. Мое тщеславие не позволяло мне принять тот факт, что моя дочь была несовершенна. Что жизнь, которую я создал, могла быть неидеальной. Но я правил Ассамблеей все эти годы и видел жадность, разрушение, похоть и порочную натуру нашего вида. Я научился ценить совсем другие качества. И теперь я вижу… – он присел перед Мэри, озаряя своим сиянием ее тело. – Я вижу, что слепцом был я. Она храбрая и способна на самопожертвование. Она отдала свою жизнь ради шанса спасти того, кого любит.

– Тот, кого она любит, – мой сын, – прошептал голос из толпы фей.

Зал наполнился ропотом, когда грациозная златовласая фея вышла вперед. Ее глаза были полны печали, когда она посмотрела на Такера. На Мэри. Она уже собиралась заговорить, когда раздался хриплый крик: «Фара?»

Златовласая фея замерла, вглядываясь в толпу бессмертных. И там, в центре, человеческий мужчина снял красный плащ, а из его глаз текли слезы. «Фара».

– Карл. – Она прижала пальцы к губам, эмоции переполняли ее. Прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла заговорить: – Должна сказать, – промолвила она дрожащим голосом, – ты – неожиданный гость на этой битве за верховенство бессмертных.

– Еще бы, – выдохнул он, осматривая ее с ног до головы, совершенно не заботясь о шоке, который вызвал как человек в их кругу. – Ты… фея? Ты всегда ею была? – он запнулся, глядя на каменный пол. – Конечно, была. Я знал. Я знал, что в тебе было что-то особенное.

Фара стояла, дрожа: – Ты проделал чудесную работу с нашим сыном. Лучше, чем я, если бы смогла остаться. Но я не могла. – В ее словах звучала тяжесть. – У большинства из нас есть выбор между тем, чтобы остаться в этом мире или вернуться в свой во время Исхода. У меня его не было. Я потеряла сестру, понимаешь? Я была в трауре и хотела… исчезнуть из всего знакомого. Я дала обещание вернуться через двадцать лет и занять место в совете нашей семьи, и… это не подлежало обсуждению. Я пыталась. – Она покачала головой. – Я была потеряна, а ты дал мне надежду, Карл. Семью. Я хотела остаться навсегда. По иронии судьбы, именно любовь к тебе и Такеру, мое понимание долга и заботы сделали меня достойной возвращения домой в Исходе. Я не могла нарушить обещание. Я не могла остаться.

Человек кивнул, казалось, он сейчас упадет в обморок. – А я думал, это пришельцы, – рассмеялся он сквозь слезы.

Между ними, двумя столь разными существами – одним бессмертным, другим таким хрупким, – промелькнула нежность. – Мне жаль, что я не могла быть рядом и видеть, как Такер растет и меняется.

Мужчина издал какой-то сдавленный звук. Боже всемогущий, красивая женщина, на которой он женился, не постарела ни на день, а он весь в морщинах. – Он сам сделал себя. Он сам сделал свой выбор, и я чертовски горжусь им.

– Я навещала вас время от времени, но не могла открыться. Мое время было заимствованным с того самого дня, как мы встретились, – ее губы дрожали. – Ты был прав. Меня забрали посреди ночи. Просто не так, как ты думал.

Он развел руками: – Возвращайся.

– Не могу. – Она поплыла вперед и протянула руку, улыбаясь, когда Карл сделал то же самое и их пальцы соприкоснулись. – Я любила тебя. Ты сделал меня счастливой, Карл, за то короткое время, что мне было отведено. Теперь пришло время сделать счастливым себя. – Она взглянула на Такера. – И кому-то нужно позаботиться о нашем сыне.

– Но его нет, – пробормотал мужчина. – Снова.

– О… – Фара выпрямилась. – Мы можем с этим справиться.

Антон шагнул вперед, выглядя слегка нетерпеливым из-за того, что внимание переключили с него: – Я вознагражу их храбрость, вернув их именно такими, какими они желают быть, – сказал он, возложив руки над телами Мэри и Такера. Антон рассмеялся, когда понял их самое сокровенное желание: – Как интересно.

Прошло несколько мгновений, прежде чем атмосфера начала вибрировать, густой, теплый ветер медленно пронесся сквозь руины поместья, развевая волосы, плащи и платья. На глазах у изумленной толпы бессмертных и людей – когда борьба за власть перестала быть важной перед лицом такой бескорыстной любви – тела Такера и Мэри постепенно потеряли мертвенную бледность, кости срастались, а кожа вновь обретала здоровый вид.

Такер открыл глаза первым, выражая замешательство, а затем панику, когда начал искать Мэри. Он перекатился на бок, схватил ее за плечи и начал трясти, совершенно забыв о зрителях. Он хрипло звал ее по имени, пока она не подняла руку и не коснулась его лица, улыбнувшись, когда поняла, кто перед ней: – Такер.

– Мэри. – Он прижал ее к груди, слезы катились по их щекам. – Мэри.

Но в них было что-то иное. Джонас, Элиас и Роксана первыми заметили это и обменялись улыбками в передней части зала. Такер действительно вернулся именно таким, каким хотел быть. И Мэри, должно быть, жаждала того же, потому что ее сияние больше не плясало вокруг головы и не исходило из-под кожи. Она носила другой вид сияния – сияние женщины, которая проживет свою жизнь, старея вместе с мужчиной, которого любит. Женщины, которой не нужно было зрение, чтобы быть цельной. Это сияние светило вдвое ярче, и так будет всегда.

– Ты человек, – прошептал Такер, судорожно изучая ее лицо. – Это то, чего ты хотела? Это…

Мэри остановила его поцелуем и отстранилась: – Больше всего на свете. Больше всего я хочу разделять с тобой и хорошее, и плохое. – Она прижала их лбы друг к другу. – Дом, где вечный беспорядок. Долгие поездки на машине, полные бесконечных жалоб. Игры в детской лиге, поездки в отделение скорой помощи, барбекю в последнюю минуту. Пока ты рядом.

– Ах, милая. Попробуй только удержать меня подальше, – он вытер глаза ее плечом. – Боже, я так тебя люблю. Ты уверена? Твое зрение…

– Я видела тебя, Такер. Я видела самое прекрасное зрелище, которое может предложить этот мир. И мне не нужны зрячие глаза, чтобы быть благодарной и счастливой. Чувствовать красоту земли. Красоту, которую мы создаем вместе. Я люблю тебя, – она целовала его щеки, губы, и смех чистого счастья срывался с ее губ. – Пойдем жить.

Такер подхватил Мэри на руки, прижимая к груди. На его лице отразилась целая гамма чувств, когда он кивнул отцу, матери и тройке вампиров, стоящих перед их тихой аудиторией, и медленно направился к выходу. Они остановились и оглядели мир, к которому ни один из них никогда по-настоящему не принадлежал, оставили все позади и отправились строить свой собственный. Вместе. Сегодня, завтра и всегда.

Эпилог

Десять лет спустя

Такер нес Мэри на спине по песчаной тропинке к озеру. Ее рыжие волосы развевались на ветру, хлеща их обоих по лицам, а довольный вздох тонул в вечерней тишине. Солнце клонилось к закату. Впереди, теряясь в лучах горизонта, бежали двое мальчиков и девочка. Оранжевые, розовые и желтые тона составляли палитру их мира. Позади, укрытый среди деревьев, стоял синий двухэтажный дом с белым забором. На заднем дворе виднелось кострище. Их просторный зеленый участок был усыпан бейсбольными битами, игрушками для щенков, ботинками и велосипедами. Это был рай.

После битвы, укрепившей позиции Джонаса на троне, Такер и Мэри целый год посвятили выполнению списка желаний Мэри. От рыбалки в океане и сбора апельсинов до кормления обезьянок – они попробовали всё. Каждая секунда была волшебной, приносящей глубокое удовлетворение, настоящим обретением жизни для них обоих, но ничто не могло сравниться с настоящим моментом. С тем местом, где они наконец обосновались навсегда, в своем собственном, захватывающем дух уголке земли.

В конце тропинки появился Карл, энергично махавший рукой внукам, которые почти сбили его с ног своими объятиями. – Я уже собирался снаряжать поисковый отряд! – рассмеялся он, слегка наклоняясь, чтобы обнять их, и ветер взъерошил его снежно-белые волосы. – Кто последний добежит до воды, тот убирает все после барбекю!

Мэри уткнулась лицом в шею Такера и рассмеялась, слушая визг детей. Она наслаждалась вкусом соли – как от ветреного воздуха, так и от любимой кожи мужа, который только что вернулся домой после долгого дня в своей автомастерской в городе. В течение учебного года Мэри тоже работала там: записывала клиентов на прием, отвечала на звонки и проводила немало времени в комнате отдыха, занимаясь любовью с мужем. Но сейчас было лето. Она проводила время с детьми и Карлом, который жил в их гостевом домике на берегу любимого озера. Дни текли один за другим, сливаясь в золотистую дымку.

Легкий бриз пощекотал шею Мэри, и она подняла голову. Пусть она была человеком, но ее чувства оставались острее, чем у большинства. Например, она могла точно уловить тот миг, когда солнце скрывалось из виду, оставляя озеро в совершенных фиолетовых сумерках, как сейчас. – Они здесь.

Шаг Такера замедлился, он развернулся, задержав дыхание. – Неужели? – он начал тихо посмеиваться, и его широкие плечи дрожали от веселья. – Кажется, они хотят взять реванш.

– На этот раз вы, людишки, проиграете, – раздался вдалеке голос Роксаны, хотя она приближалась стремительно, принеся с собой порыв ветра и еще троих знакомых существ. – Подкова – это подозрительно просто, но ужасно затягивает. Я тренировалась. Сегодня ночью даже дети не будут в безопасности.

Прохладная рука накрыла ладонь Мэри, покоящуюся на плече Такера. – Рада снова тебя видеть, Мэри, – сказала Джинни, а следом раздался низкий тембр Джонаса: – Здравствуй, Мэри. Ты выглядишь… прекрасно.

Мэри рассмеялась, чувствуя, как радость беспрепятственно разливается по телу, и прижалась щекой к щетинистой щеке Такера. – Я знаю, что ты слышишь сердцебиение ребенка у меня в животе, Джонас. Не стоит притворяться, что это не так.

Смех Элиаса эхом пронесся по вечернему воздуху. – А я-то думал, ты решил остановиться на троих, Такер.

– Что я могу сказать? Я неотразим, – Такер повернул голову и оставил благоговейный поцелуй на щеке Мэри, прошептав ей на ухо: «Я люблю тебя». Он смотрел на нее так же, как в самый первый раз – с трепетом и изумлением. – Жена не может оторвать от меня рук.

– А она может играть в подковы в своем положении? – поинтересовалась Роксана.

Мэри спрыгнула со спины Такера и зашагала по знакомой тропинке к озеру, чувствуя на себе обожающий взгляд мужа. – Попробуй только остановить меня.

Они сидели у костра и разговаривали до позднего вечера, люди и вампиры вместе, зарываясь пальцами ног в песок. В конце концов Карл увел детей в дом и уложил их спать вместе с очень сонным щенком. Под луной старые друзья рассказывали истории и вспоминали прошлое, пока дым спиралями поднимался в небо. Но что самое важное – они говорили о будущем. И оно было ярким и радостным для каждого из них, как бы по-разному они ни жили.

Человеческая жизнь, возможно, и не вечна, но любовь, которую делили Такер и Мэри, будет жить всегда. Они вписали ее в ткань мироздания каждым смехом, вздохом и стоном. Каждым касанием волос своих детей, каждой подгоревшей едой на ужин, каждым солнечным ожогом и каждым хоум-раном.

Каждый день они проживали на полную, с благодарностью и полными сердцами.

И они не считали ни один из них чем-то самим собой разумеющимся.

КОНЕЦ