Текст книги "Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

СЕГОДНЯ, ЗАВТРА И ВСЕГДА
ТЕССА БЕЙЛИ

Глава 1

Мужчине в жизни нужно не так уж много.

Такер похлопал по карману своей клетчатой рубашки, проверяя, на месте ли сигара. Он небрежно положил руку на руль, наслаждаясь мыслью о том, что завтра утром ему не нужно просыпаться ни для чего, кроме яичницы с беконом.

Да, мэм. Всё, что нужно мужчине – это субботний вечер, упаковка пива и рокот моторов. Формально он опаздывал к месту назначения, но в Бакхэнноне графики не соблюдались слишком строго, особенно по выходным, так что он не переживал. Стресс не входил в лексикон Такера.

Он ехал по освещенной фонарями Мэйн-стрит, приподнимая шляпу в знак приветствия своей старой учительнице геометрии из средней школы, которая вела внуков за мороженым – это была клиентка, которую Такер знал по автомастерской, где работал днем. Ему нравилось называть это своей «нормальной» работой, но ночные субботние уличные гонки? Вот где он делал деньги на свои элитные сигары.

Пара старшеклассников перебежала дорогу по «зебре», остановились, заметив Такера на светофоре, и припустили обратно. Они приставили пальцы к голове, изображая усики пришельцев, и насвистели главную тему из «Секретных материалов», прежде чем убежать, заливаясь смехом.

Такер тоже рассмеялся, несмотря на то, что кожа его покрылась липким потом.

Когда загорелся зеленый, он нажал на газ чуть сильнее, чем следовало, и сорвался с места, покидая маленькую, но оживлённую главную улицу и направляясь к окраине города. Вскоре знакомые выбоины на проселочной дороге начали подбрасывать его на сиденье «Импалы». Ветер с далекой реки проникал через водительское окно, ероша волосы на затылке, а яркая луна освещала плоские поля со всех сторон.

Он прибавил громкость музыки и попытался выкинуть из головы тех детей с перехода, а заодно и чувство вины. Последнее заставляло его развернуться и поехать домой, чтобы извиниться перед отцом за их ссору. Когда над ним потешались дети – это было не в новинку, но ссора с тихим и покладистым Карлом была чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, это станет проблемой завтрашнего дня.

Такер силой отогнал эти мысли. Он организовывал ночные гонки уже достаточно долго, чтобы люди успели пошутить насчёт его отца и забыть об этом. По крайней мере, сегодня ему не придётся иметь дело с этим дерьмом.

Движение в поле слева от него заставило его резко повернуть голову.

Это что… человек? Стоит так неподвижно на границе лунного света?

Он слегка притормозил и вгляделся в темноту. Куда подевался этот придурок?

Игнорируя холодок, поползший по спине, Такер усмехнулся и продолжил путь. Наверное, просто какие-то подростки целуются. Туда им и дорога. Бог свидетель, он бы и сам воспользовался шансом, будь у него такая возможность.

Размечтался.

Такер был королём «френдзоны». Слегка полноватый парень, который заставлял всех смеяться, а потом растворялся на заднем плане со своим пивом, когда остальные разбивались по парам. И его это устраивало. Вполне устраивало.

У него, по сути, и выбора не было, кроме как быть довольным, учитывая, что он жил в маленьком городке, где все знали всё друг о друге. Немногие девушки мечтали смешать свой генофонд с сыном местного уфолога – и он не мог их винить.

И всё же… каково это – иметь собственный дом? Разделить его с кем-то, завести детей, чтобы вдохнуть в него жизнь и любовь? Сидеть в качалке на крыльце и смотреть, как они бегают с бенгальскими огнями по двору в Четвертое июля? Он видел эту картинку так ясно, как будто она происходила наяву. Это была та самая жизнь, которой он жил, пока в шестнадцать лет всё не изменилось. Ему было больно признаться самому себе, как сильно он хотел вернуть это чувство дома. Дом – это когда ты набиваешь живот едой за ужином, смеешься над глупостями до слез, ложишься спать, зная, что утром все будут на тех же местах, где ты их оставил.

Может, у него этого никогда не будет.

Может, у него никогда и не было никакой стабильности. Ткань его семьи была такой хрупкой, но расползающиеся швы были невидимы, как и несчастье его матери.

Чёрт, если бы существовал способ перестать желать этого чувства дома, он бы им воспользовался.

Такер сделал музыку погромче и вошел в крутой поворот со визгом шин, направляясь к заброшенному участку дороги, где каждую субботу проводились гонки. Гонки начались, когда он учился в старших классах и только получил права. Такер и пара приятелей, искавшие прилив адреналина, которого так не хватало в маленьком городке в Западной Вирджинии, начали гоняться, чтобы убить время.

Он не был помешан на деньгах. Ни тогда, ни в школе. Пока у него были деньги на пиццу, жизнь была охренительно хороша, но когда его первой машине, собранной из запчастей со свалки, потребовался ремонт, он понял, что его новообретенная свобода под угрозой. Нуждаясь в деньгах, он начал принимать ставки на гонках. Вот тогда-то люди и потянулись. Не только из Бакхэннона, но и отовсюду, желая удвоить свои деньги на пиццу и познакомиться с цыпочками. Было общеизвестным фактом, что девушки обожают безбашенных рисковых парней, и именно здесь, на краю родного города Такера, они и собирались.

Такер свернул на поляну и затормозил, переведя «Импалу» в парковочный режим.

Сегодня народу много.

Какой-то местный парень соревновался с соперником из другого города. Вражда была в основном футбольной, но в Западной Виргинии футбольная злость порождала побочные соперничества во всём – от шашлычных до церквей. А теперь и в уличных гонках.

Отрезок дороги составлял около полумили до финиша, прежде чем повернуть к реке. Студенты и старшеклассники – несомненно, без разрешения родителей – выстроились вдоль асфальтовой полосы. На пальцах болтались полупустые банки пива, сигаретный дым вился на фоне черного неба, усыпанного звездами.

Игнорируя тот факт, что в двадцать шесть лет он уже староват для этого дерьма, Такер закурил сигару, зажал её в зубах, вывалился из машины и отвесил театральный поклон. Когда он выпрямился, все притихли. Либо это, либо они рылись по карманам, готовя наличные. – Готовы к гонке, ублюдки?

Он не отреагировал на шумные крики, просто выставил ладони вперед, пошевелив пальцами, что означало международный жест «давай сюда».

– Местный парень – фаворит. Ставки четыре к одному. Кто хочет сыграть? – Такер прошелся сквозь толпу, как баптистский проповедник, собирающий пожертвования, деньги хлопали по его ладоням, а басы ремикса Shop Boyz подчеркивали каждый его шаг. Парень с пирсингом в брови ставил двадцать на аутсайдера. Девушка с фиолетовой помадой – пять на местного. И так далее – он запоминал каждую ставку, мысленно подсчитывая свою долю. – Теперь! – достигнув края толпы, Такер обернулся и окинул их строгим взглядом. – Полагаю, у обоих гонщиков есть действующая лицензия.

Пустые взгляды в ответ.

– А, я просто стебусь, – он стряхнул пепел с сигары и подмигнул смеющимся подросткам. – Джентльмены, заводите моторы и подъезжайте к стартовой линии.

Было что-то почти романтичное в том, как фары прорезали мрачную деревенскую тьму пустынной дороги. Голоса, гудящие от нервного возбуждения. Девушки, прячущие лица в воротниках курток своих парней. Люди в этом возрасте думали, что они бессмертны. Жизнь для них была бесконечным ресурсом. Взрослых на гонках было немного, потому что, достигнув определенного возраста, начинаешь видеть трагедии. Насколько хрупкой может быть жизнь.

Такер застрял где-то посередине, не в силах сдвинуться с места.

Ему нравился адреналин, возбуждение, риск. Ладно, даже эта романтическая, запретная прелесть заниматься чем-то нелегальным субботним вечером. Но была часть его, которая спрашивала: «Зачем?». Или, может быть, он просто убедил себя, что предпочитает этот драйв и относительную популярность, которую давали гонки, потому что взрослая жизнь была сплошным разочарованием.

Зачем вообще взрослеть? Что его там ждало?

Если не считать хорошо известных странностей его отца, Такер был слегка полноват, механик, шутник, не сказать, что симпатичный. У него никогда не было девушки. Женщины имели привычку похлопать его по голове, а затем отправиться на поиски пастбищ позеленее. К парням с университетскими дипломами или связями в семейном бизнесе. Без сомнительной ДНК или пропавших матерей. И чёрт возьми, сейчас он дошел до точки, когда у него не хватало уверенности в общении с женщинами, и он даже не пытался перейти от шуток к чему-то более глубокому. Отказы истощили его самооценку.

И вот он стоял посреди темной дороги, дым от сигары слегка застилал обзор. Настолько, что молодые люди казались чем-то воображаемым. В следующем году толпа будет другой. Девушки начнут носить другую одежду, парни будут покупать джинсы других брендов, музыка изменится. Но Такер останется прежним. Он не знал, как перейти с одной стороны дороги на другую. Как двигаться вперед, когда столько всего, казалось, тянуло его назад.

Выдавив улыбку, Такер достал бандану из заднего кармана и поднял её, ожидая внимания. – Ладно, детишки. Давайте проведем честную гонку, – он оглядел аудиторию. – Кто первый выпьет пиво залпом – удваивает свои шансы.

Раздался хриплый смех, когда все парни в толпе засуетились, пробивая банки, пена брызгала повсюду, девушки смеялись. И эти звуки уносились в ночное небо, пока Такер гремел: – Три, два, один…

Визг шин, и две форсированные машины рванули вперед, проносясь мимо Такера. Он не спеша повернулся и затянулся сигарой, ожидая объявления победителя, чтобы раздать выигрыш. Гонки обычно длились не больше двадцати секунд, и он обычно уходил домой минимум с тремя сотнями баксов. Подумать только, с такой почасовой ставкой он зарабатывал больше, чем крутой адвокат…

Визг шин, хруст металла, звон разбитого стекла.

Крики.

Крики со всех сторон. И топот бегущих.

Нет.

Нет, за почти десятилетие здесь ни разу не было аварий. Дорога широкая, он не пускал к гонкам горячих голов, сам осматривал машины в мастерской перед субботами. Он принимал все меры предосторожности, но… Боже. Боже, огонь расцвел в конце темной дороги, напоминая райских птиц. Зубчатый оранжевый и уколы синего.

Он выронил сигару и побежал.

Боже, пожалуйста. Пожалуйста, пусть никто не пострадает, или хуже того.

Он никогда не простит себе этого.

Только не ребенок, у которого всё впереди. Пожалуйста.

Пламя взметнулось и взорвалось, дым поднялся в небо, хип-хоп музыка, играющая вдалеке, теперь звучала как жуткий саундтрек к чему? Смерти? Хриплый звук вырвался из его груди, и он прибавил ходу, спринтом несясь к обломкам. – Назад! – крикнул он остальным молодым людям на дороге. – Вызывайте 911! Не подходите ближе!

К счастью, его послушались, и Такер продолжил бежать, теперь один.

Но когда он достиг места аварии, его шаги замедлились.

Оба водителя лежали рядом посреди дороги.

И там было двое мужчин, стоявших над ними. Взрослые, которые определенно не вписывались в толпу. Эти неестественно неподвижные фигуры были одеты в черные брюки и куртки, наблюдая за тем, как он приближается, так, что мурашки побежали по спине Такера. В этих глазах было что-то хищное. И богатство… знаний? Если так, то их было определенно больше, чем у него. Это казалось само собой разумеющимся. Что они выше, не боятся огня позади них. Они превратили его в аутсайдера, в чужака одним лишь взглядом своих острых глаз.

Эти парни не могли стоять на стартовой линии. Они бы ни за что не успели добраться сюда так быстро. Кто, чёрт возьми, они такие?

Такер огляделся в поисках толпы финиша. Тех, кто всегда стоял в конце, чтобы поздравить победителя и подтвердить, что он первым пересек черту. Но никого не было видно. Никого…

С края дороги на асфальт торчала ступня.

Нет. Больше одной.

Когда глаза Такера привыкли к темноте после того, как он смотрел на огонь, он их увидел. Трое молодых людей лежали, сплетясь конечностями прямо у края дороги.

– О Боже, – выдохнул Такер, запуская пальцы в волосы. – Их задело одной из машин? Нам нужно вызвать чертову скорую.

Это могло означать тюрьму для него. Это были его гонки. Он в ответе. Но это проблема на потом. Сейчас он разрывался между помощью водителям и тройкой пострадавших зрителей. Вытащить водителей из огня важнее, верно? – Помогите мне их перенести, – его губы онемели. – Мы не должны, но я боюсь, что они так близко к машинам. Может произойти взрыв…

– Не стоит беспокоиться, – сказал один из мужчин тихо и спокойно.

Второй добавил: – Ни о ком из них, честно говоря.

Холод разлился по телу Такера. – Что? – он обернулся назад, к стартовой линии, и увидел силуэты нескольких голов – тех людей, которым он велел оставаться на месте – и у него возникло внезапное желание предупредить их, чтобы они бежали, бежали как можно быстрее. Этот инстинкт лишь усилился, когда он повернулся обратно к обломкам, а двое мужчин стояли всего в нескольких дюймах от него. Он даже не слышал, как они подошли.

Это неправильно.

Всё это: как лежали тела, как эти жуткие мудаки даже не были обеспокоены или потрясены. Всё это было не так. Они даже не дышали и не моргали. Они могли бы быть сделаны из воска, если бы не странное свечение их глаз.

– Вы… причастны к этому? – спросил Такер пересохшими губами.

Мужчины переглянулись и рассмеялись. – Конечно, причастны.

– Ой, – сказал второй, коснувшись языком уголка рта. Это что, кровь на губе? – Мы проголодались.

– И давайте смотреть правде в глаза, нам скучно. В Западной Вирджинии больше нечем заняться.

– Аминь.

– Кто вы такие? – отрывисто перебил Такер. – Почему… голодны? Я не…

Один из мужчин взглянул назад, на водителей, приподняв бровь. Через мгновение одна из лежащих фигур зашевелилась. Парень перевернулся и застонал, послав волну облегчения через Такера, отчего тот чуть не попятился назад. – Знаешь что, раз уж нам скучно, давай сыграем в игру, – сказал один из мужчин. – Мы планировали «Заставить молчать» (Silence) одного из этих мелких сорвиголов. Но, может, ты хочешь поменяться местами?

– О, отличный план, – пропел второй мужчина, осматривая Такера. – На его костях гораздо больше мяса. Мы могли бы пощадить остальных и просто отужинать им.

– Так расточительно. А людей можно переработать?

– Да! Это называется «Заставить молчать», глупыш. Мы буквально только что обсуждали это.

– Заткнитесь, – прорычал Такер. – Объясните, что вы имеете в виду под… вы могли пощадить их. Вы… – пытаясь сглотнуть, хотя во рту пересохло, он взглянул на сплетение тел у края дороги. – Вы сделали это с ними? Вы сделали это и устроили аварию. Как? Почему? Какого чёрта вы это сделали?

– Отвечай на вопрос, – голос мужчины звучал нетерпеливо. – Хочешь поменяться местами?

– Тик-так, толстяк. Простой вопрос. Требует простого ответа.

Странно, но в последующие мгновения Такер подумал об отце. Подумал о нем в доме, где они жили, в сарае позади, бормочущем себе под нос, делающем заметки. Пялящемся в экраны и задерживающем дыхание всякий раз, когда ему казалось, что сейсмограф дрогнул. Пытающемся выйти на контакт. Отчаянно нуждающемся во взаимодействии с другими существами.

Может, это они? Те другие существа, о которых клялся его отец? Существа с другой планеты, которые, как верил его отец, забрали его мать?

После десяти лет кивания в ответ на бредни отца, Такер был потрясен тем, что вообще допускает такую возможность. Но чёрт, его сердце билось так, как никогда раньше. Он был в гребаной опасности, проще говоря. Его тело, разум и нутро знали это. Их взгляды пронзали его, как теплый нож масло – мертвые, пустые, но высокоинтеллектуальные, и это не сулило ничего хорошего. Это было неправильно.

– Вы пришельцы? – прошептал Такер.

Это снова заставило их рассмеяться.

Но так же быстро они стали серьезными. – Нет.

– Но попытка хорошая.

Такер отступил назад, выставив кулаки. Он никогда не дрался ни с чем подобным и не имел времени учиться новому методу, хотя каждой фиброй души чувствовал, что кулаки здесь не помогут. – Я или они? Возьмите меня. Давайте.

Один из них наклонил голову. Слишком сильно. Слишком быстро. – Ты ведь понимаешь, что это значит, что ты умрешь?

– Знаешь, было бы забавно оставить его пухлым на вечность.

Такер взглянул за спины мужчин и увидел, что второй водитель очнулся, начинает садиться – окровавленный, но живой. Такер посмотрел направо, на три неподвижных тела. И он понял – он понял, что эти незнакомцы убьют его. Выхода нет. Любые люди, способные на нечто столь зловещее и жестокое, без колебаний убьют человека.

Но более того… это были не обычные люди.

Когда они улыбнулись ему, и клыки медленно выдвинулись из десен, эта теория стала неоспоримой. Это был либо сон, либо чертовски крутой фокус, либо эти типы были «другими». В его черепной коробке крутилось слово для их обозначения, но даже в этих ужасных обстоятельствах он не мог заставить себя поверить в нечто настолько абсурдное.

Мужчины поменялись местами с тошнотворной скоростью, оставляя в воздухе очертания своих силуэтов, как дым. Приблизились к нему, не сдвинув с места ног.

Всё тело Такера похолодело. Инстинкт предупредил его, что он прошел точку невозврата.

Я должен был стараться больше.

Я должен был создать дом, повзрослеть, сделать что-то лучшее со своим временем.

Может, это всё. Может, это всё, на что я способен.

– Бегите! – взревел Такер так громко, как мог, стараясь встретиться глазами с водителями, которые теперь помогали друг другу встать. – Бегите!

А затем Такер бросился к реке так быстро, как только мог, зная, что его поймают, но если он сможет увести их от толпы, хотя бы на несколько минут отвлечь их внимание, он сделает это. Он наконец-то нашел цель.

Им не потребовалось много времени, чтобы настичь его и наброситься, но далекий рев моторов и запах жженой резины утешили Такера, когда клыки вонзились в его шею, парализовав его. Его последний вздох – по крайней мере, как человека – нес в себе одно слово, тонущее в неверии:

– Вампиры.

Глава 2

Наши дни

– Почему всегда нужно было отправляться в приключение? —

Вампиры и их бесконечная драма.

Люди в реальном мире бегали вокруг, пытаясь найти способы прожить подольше. Соковые диеты, приседания, витамины. Мало они знали, что бессмертие утомляет, и им стоит благодарить судьбу за то, что они разлагаются. Им бы просто расслабиться.

Что бы Такер только не отдал за то, чтобы расслабиться с холодным пивом. Закинуть куда-нибудь ноги, заказать сэндвич с кучей мяса и не беспокоиться о том, чтобы вытащить какой-то величественный предмет из одного места и доставить в другое. Господи. Неужели мир действительно когда-нибудь закончится? Или бессмертным просто скучно? Могут ли они выносить приключения на голосование?

– Все, кто «за» введение моратория на эпические путешествия, скажите «ай». —

– Ай. —

К сожалению, это голосование должно было попасть в бюллетени в другое время, потому что сегодня вечером он и его друзья были в – вы угадали – приключении.

Такер провел рукой по лицу и последовал за странной леди-феей через «Эндерс», битком набитый бар для охотников на Кони-Айленде, бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Элиасу и Роксане удается пробираться сквозь разъяренную толпу без происшествий. Роксана сейчас была не особо популярна среди коллег, учитывая, что она охотница, которая в прошлый раз, когда они были в этом заведении, сражалась на стороне вампиров, тем самым предав кредо охотника: «Всегда убивай вампиров».

В данный момент Элиас притворялся, что держит Роксану в плену. Она выдавала себя за подношение Тильде, фее-владелице «Эндерса», чтобы их пустили внутрь. Было легко заметить, что это притворство дается Элиасу всё труднее. Даже видимость причинения вреда своей паре была для него неприемлемой.

Каково это – чувствовать такой уровень преданности другому существу?

Такер, вероятно, никогда не узнает. В качестве вампира он был так же безнадежен с женщинами, как и человеком. Оба его лучших друга нашли свои пары – причем человеческие! – а он был вечно «пятым колесом». Роль, к которой он привык. Водитель. Тот, кто разгребает проблемы, пока его друзья ведут себя как влюбленные идиоты, подписывая его на приключения и прочую чушь, когда всё, чего ему хотелось – это поспать.

Черт. Помните, что такое сон?

Такер громко и протяжно вздохнул, но продолжал шагать, подмигивая особенно озлобленному охотнику, который с большим удовольствием размахивал своим колом.

– Красиво, – прошептал Такер, хлопнув себя по груди. – Пять звезд. Отличное мастерство. —

Охотник зашипел на него, и Такер усмехнулся.

Господи, эта драма.

Такер, Элиас и Роксана были в «Эндерсе» сегодня вечером, чтобы забрать нечто под названием «игровая фигура». Чтобы склонить Тильду, фею, отдать её, они обменивали брачный указ, который выиграли в покер в Москве. Бывает ли что-то сложнее этого?

О, подождите. Брачный указ был для дочери Тильды, Мэри Безумной.

Мэри. Безумная.

Потому что, конечно. Почему бы и нет?

Такер был здесь сегодня вечером для подстраховки. Дополнительная пара клыков и кулаков. В конце концов, приключение его напрямую не касалось. Он был второстепенным игроком. Помощником. Универсальным водителем. Он был в списке быстрого набора у всех, когда начиналось дерьмо.

Всего раз он хотел бы, чтобы его телефон зазвонил, чтобы кто-то сообщил хорошие новости.

– Эй, Такер, не поверишь. Мир не закончился. —

– Йо, Ти, вампиры снова могут чувствовать вкус сэндвичей. —

– Ти-мэн, слышал? Мы больше не рассыпаемся на солнце. Погнали на пляж. —

Это были звонки, которые он хотел бы получать.

Вместо этого, когда он нажимал «ответить», происходило какое-то бедствие, всё было в подробностях, конец был близок. Иногда ему даже приходилось заниматься математикой. Не идеально.

Честно говоря, это приключение было посерьезнее обычного. Роксане нужно было обменять брачный указ на игровую фигуру и вернуть её в Москву. Прямо сейчас.

Иначе её убьют.

Это еще одна особенность приключений. Невыполнение означало серьезные последствия.

– О! – во главе их процессии через бар охотников Тильда обернулась и дважды хлопнула в ладоши. – Я чуть не забыла. Вампиры принесли вам всем подарок. – Она отправила пригоршню танцующих искр над головой Такера, которые с шипением вились в сторону Роксаны. – Эта охотница-предательница теперь вся ваша. Я могла бы посоветовать вам быть твердыми, но справедливыми, но лучше поберегу дыхание. Выкрасьте стены её кровью, если нужно, только не шумите. – Она добавила шепотом: – Мэри спит наверху. —

С этими словами охотники набросились на Роксану.

Предсказуемо, Элиас потерял самообладание, отбросив притворство и зарычав так громко, что затряслись стропила. Его клыки показались наружу, зловеще блестя в красном свете бара. Но угроза насилия не остановила одного из охотников, который схватил Роксану за руку и дернул её в разъяренную толпу, заливаясь радостным смехом.

Такер быстро пробивался сквозь кишащую толпу охотников, разыскивая светлые волосы. То, что Роксана была в опасности, было серьезной проблемой, учитывая, что Элиас умел управлять огнем, а это место точно не соответствовало нормам безопасности —

– Мама? —

При звуке этого тихого, сонного голоса продвижение Такера резко остановилось. Всё внутри него замерло, что было странно, так как никакие его внутренности больше не работали. В долю секунды, однако, всё его существо стало уязвимым. Чутким. Он почувствовал, как пылинка опустилась на плечо, как электрический ток прошел через него с головы до пят. Как будто он сунул палец в розетку.

Все в «Эндерсе» тоже перестали двигаться, или он попал во временной разлом?

Такер обернулся и увидел её.

Молодая женщина в старомодной ночной рубашке, с растрепанными темно-рыжими волосами. Босая.

Держащая метлу.

Свет, казалось, роился вокруг неё, освещая чувственные черты лица, невинное любопытство – и у Такера пересохло во рту, как в пустыне. Ночная рубашка, которая была на ней, оказалась невероятно тонкой, и, несмотря на все усилия, он не мог не заметить линию её трусиков под хлопком. Его десны заныли, сигнализируя о скором появлении клыков. Если бы его ладони всё еще могли потеть, ему пришлось бы вытереть их о штанины. Кто… эта девушка? Почему кто-то такой хрупкий находится посреди этого безобразия?

Чувство защиты вскипело в горле, перекрывая дыхание.

И голод, неожиданно. Этот стремительный шепот жизненной силы, который, казалось, ласкал его уши и скользил вниз по горлу, завлекая его выпить… это её кровь делала такое?

Он не знал. Такой уровень голода не настигал его так долго, может, никогда, и он едва узнал его. Он подавил потребность всей силой воли.

Она была настолько красива, что это почти не поддавалось описанию.

Неземная. Не от мира сего. Слишком божественная. Созданная с особой заботой высшей силой.

Если ей было больше девятнадцати или двадцати лет, он был бы шокирован… и это делало его извращенцем, да? За то, что заметил её так… тщательно? Он потерял счет своему возрасту, но хотя у него было тело двадцатишестилетнего, в вампирских годах ему должно быть под сорок.

Её голова наклонилась в его сторону, или он спит?

– Мама? – снова позвала молодая женщина.

– Мэри, ты должна спать! – отчитала девушку Тильда, спеша в её сторону. – Иди обратно в постель. Мамочка работает. —

Мэри.

Мэри Безумная?

Нет. Нет, это невозможно. Эта девушка никогда не смогла бы заслужить такое прозвище.

Мэри Безобидная, может быть. Мэри Ошеломляющая.

– О, прошу прощения. – Девушка смотрела в сторону Такера, глядя прямо сквозь него. Он привык к этому – противоположный пол смотрел сквозь него, так что это не показалось ему странным, пока он не понял, что она использует метлу, чтобы нащупать путь вперед.

Слепая? Она что… слепая?

– Это брачный указ? – с тревогой спросила Мэри. – Вы нашли его? —

– Да, дорогая. Да. – Тильда похлопала девушку по руке, пытаясь увлечь её обратно к лестнице, в сторону заднего кабинета, куда они направлялись до того, как начался хаос. У Такера поднялась шерсть дыбом от такого проявления силы, пусть и казавшегося благим, и он непроизвольно сделал шаг вперед. – Я же говорила, что обо всём позабочусь, правда? – добавила Тильда.

– Да, но… – дыхание Мэри участилось, как будто она была в смятении, и Такер ощутил эту панику в глубине груди. Никто не двигался. Все смотрели на неё с тихим благоговением. Такер сам был в состоянии «зависшего» анимационного персонажа, но у него возник непреодолимый инстинкт успокоить её. Сделать всё правильно в её мире. Немедленно. – Да, но теперь мне придется уйти и выйти замуж за…? —

Тильда прервала её высоким смешком, румянец залил её щеки. – Это должно быть семейное обсуждение, дорогая. А не публичное. —

– Вы скажете моему будущему мужу, что я слепая, или мы сделаем ему сюрприз? —

Будущий муж.

Такер прикусил внутреннюю сторону щеки, его колени подкосились.

Брачный указ. Он был для неё. Он знал это, конечно.

Но до сих пор у неё не было лица. Несущественно.

А теперь что? Что с ним происходит?

– Мэри, пожалуйста. Поднимайся наверх. —

Голова Мэри дернулась в сторону, как у женщины, которая одна дома в полночь слышит скрип на лестнице. Настороженно, любопытно. Её нос сморщился, и она слегка продвинулась к Такеру, её босые ноги ступали по грязному, недостойному полу бара. Охотники расступились, как открывающаяся книга, когда она подошла ближе к нему, её рука медленно поднялась, потянувшись вперед. Она собирается коснуться его? Иисусе. Он начал тяжело дышать, хотя кислород ничего для него не значил.

«Желание» – не совсем то слово, которым Такер разбрасывался, но не было другого описания для того густого веса, который наполнил его пах при одном взгляде на рыжеволосую. Мягкая. Такая мягкая и манящая. Идеальный контраст его крупным размерам и грубости. Он умолял бы только о том, чтобы прижаться губами к её животу или вдохнуть её аромат от предмета одежды. Чего угодно.

У него была одна повторяющаяся мысль, которая напугала его до чертиков: «Если она коснется меня, мне конец. Если она коснется меня, мне конец».

И она коснулась.

И ему конец.

Её кончики пальцев скользнули по середине груди Такера. Она проследила за его золотыми цепочками, клеймя кожу шеи своей нежностью, а затем осторожно прошлась ими по чертам его лица, нахмурив брови. Она ощупала его нос, скулы и губы, разрушая его рассудок, куда бы ни ложилось её прикосновение, возбуждая, но в то же время как-то утешая его. Давая ему уверенность, которой он никогда не чувствовал с момента своего становления бессмертным. Он закрыл бы глаза и наслаждался не только её прикосновением, но и абсолютной красотой её вблизи, если бы мог. Если бы только он мог перестать пялиться. Впитывая текстуру её кончиков пальцев и представляя их гораздо дальше на юг. Расстегивая ширинку своих джинсов и просовывая свою мягкую руку внутрь. Исследуя.

Жадность.

Будь доволен тем, что она касается твоего лица. Кто знает, когда ему снова так повезет? Это ангельское создание, казалось, было зациклено на нем – Такере Муре – и он не сдвинется с места ради всех сигар в Бруклине.

– Кто это, мама? – спросила Мэри.

– Ты можешь спросить его напрямую, Мэри. Он стоит прямо перед тобой. —

– Я просто Такер, – сказал он, его голос был гораздо менее твердым, чем хотелось.

Эта складка между её бровями стала глубже. – Просто? —

От её замешательства у него странно сжалась грудь. «Смени тему. Развлеки её. Заставь её остаться».

– Почему ты используешь метлу, чтобы ориентироваться? —

Её недоумение рассеялось. – Потому что она служит двойной цели. Я не просто хожу, я убираю пол позади себя. Я как человеческий… —

– …Румба, – сказали они одновременно.

– Да, – прошептала Мэри, улыбаясь. Счастливые красные искорки ожили и закружились вокруг её головы, вызвав тихий ропот в баре, не говоря уже о его сердце. В другом месте у Такера были куда менее благородные мысли. Представляя, как эти пятнышки света танцуют на его бедрах и животе, ширинку его джинсов стало ещё теснее. Но напряжение между ног внезапно исчезло, когда она спросила с самой невинной интонацией: – Ты здесь, чтобы отвезти меня к моему будущему мужу? —

Мужу.

Мужу?

Ревность пронзила его. Его горло перехватило? – Нет. —

– Можешь? —

– Нет, – ответила мать Мэри вместо него, снова хватая дочь за локоть и пытаясь увести от Такера. «Нет». Его мышцы напряглись, ноги сами собой пришли в движение. Он перемещался вслед за женщинами, быстро, потому что расстояние между ним и рыжеволосой раздражало и нервировало его. Даже причиняло боль. Почему? Как? – Нет, он не может, дорогая. —

Мэри вырвалась из хватки матери. – Ты даже не спросила его. —

– Я сделаю всё, что она захочет, – прохрипел Такер, имея в виду каждое слово. – Пожалуйста. —