Текст книги "Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

От звука этого «мы» в ее устах его охватила такая волна чистого стремления, что он даже не пытался ее сдержать. – Я знаю, что ты получишь от Адриана. Больше, чем я когда-либо мог бы дать тебе.

Она издала звук в горле и отвернулась. – А что насчет тебя, Такер? Что ты будешь делать, когда я уйду? У тебя может быть только одна пара. – Не беспокойся обо мне, – выдавил он через петлю лжи, затянутую на его горле. – Я ведь протянул так долго, правда?

Лопатки Мэри напряглись, и она решительно зашагала прочь от него. Такер бросился следом. – Куда ты? Я не… ты не знаешь планировку дома… Она резко повернула в его старую спальню и захлопнула дверь. – Я справлюсь! – крикнула она через преграду. – Так же, как и ты, когда я уйду, видимо!

В состоянии полного хаоса он схватился за ручку, готовый ворваться и потребовать, чтобы она позволила ему обеспечить ее безопасность. И извиниться. Да, извиняться, пока не закончатся слова в словаре. Он не мог позволить ей продолжать верить, что жизнь без нее будет лишь «немного трудной». Это будет – будет – сущещим адом. Но в этот момент его отец решил выйти из своей спальни в конце коридора.

– Проблемы с женщинами? – спросил Карл после долгой паузы, поправляя очки артистичными пальцами. – Хочешь выпить пива и поговорить об этом?

У Такера не хватило духа объяснить отцу, что он не может пить пиво. А с Мэри, злой на него, у него не было сил ни на что.

– Конечно, пап.

Бросив последний взгляд на закрытую дверь своей спальни, он последовал за Карлом на кухню.

Глава 15

Такер сел за шаткий кухонный стол и провел пальцами по бороздкам на дереве. Обои, которые были свежими в тот последний раз, когда он завтракал на этом самом месте, теперь облезли, а местами и вовсе осыпались, обнажая под собой гораздо более уродливый слой. В углах комнаты громоздились ведра и коробки с выброшенными деталями, а вырезки из газет катались по линолеуму, как черно-белые перекати-поле.

Его мать обычно говорила: «Чего Карлу не хватает в организованности, он компенсирует энтузиазмом». Такер до сих пор видел, как она похлопывает его по голове, произнося это по пути к раковине.

Прежде чем сесть напротив, отец Такера поставил перед ним открытую бутылку пива, с любовью разглядывая ее. Та же марка, что они всегда покупали, просто другая этикетка. Что бы он отдал, чтобы почувствовать этот холод, стекающий по горлу, особенно сейчас, когда его тупое, мертвое сердце чувствовало себя еще более мертвым. Но он просто провел большим пальцем по влажному стеклу.

– Ну, сынок. – Его отец открыл рот, собираясь сказать одно, передумал и выбрал другое. – Черт, даже не знаю, с чего начать. – Нас двое таких. – Такер забарабанил пальцами по столу, его кадык казался в десять раз больше обычного. – Я слышал, что ты сказал там, в сарае. О том, что считал меня жертвой, а не участником. Я просто хочу, чтобы ты знал… я благодарен тебе за это. Особенно учитывая, что расстались мы не в самых лучших отношениях.

Старик выпустил порцию воздуха из легких. – То, что мы спорили, не значит, что я изменил свое мнение о твоем характере. Конечно, я знал, что ты не имеешь отношения к той… жуткой ситуации. Никогда не мог в это поверить. – Спасибо, – выдавил Такер, будучи не в силах посмотреть отцу в глаза. Вместо этого он уставился на облупившиеся обои. – Ты никогда… э-э… не задавался вопросом, не похитили ли и меня тоже? Как маму? – Нет. – Его редеющие волосы дрогнули, когда он покачал головой. – Нет, я бы никогда не поверил в похищение, если бы не увидел это собственными глазами. – Он потер затылок, тихо и безрадостно усмехнувшись. – Или, по крайней мере, думал, что увидел. Должно быть, тебя порадует тот факт, что я начинаю сомневаться в этом. – Меня это не радует, пап. – Такер вздохнул. – Совсем не радует.

Карл задумчиво посмотрел на него и кивнул, погрузившись в молчание. – Почему ты так долго отсутствовал, Такер? Где ты был и… – Его отец сделал длинный глоток пива, поставил бутылку на стол и покрутил ее в руках. – Что с тобой стало?

Он никогда не чувствовал стыда из-за того, что его «заставили замолчать». До этого самого момента. Когда он сидел лицом к лицу с отцом и должен был признаться, что его одолели двое мужчин – неважно, были ли они бессмертными существами или нет. Он никогда не считал себя гордым, но вот оно – стыд из-за того, что его сила была побеждена, тлел где-то в подсознании с той самой ночи. – Я подвергну нас обоих опасности, если расскажу все.

Отец не отвел взгляда. – Я принимаю эту опасность. А ты?

Такер кивнул. – Там, куда я направляюсь, наказание за нарушение правил – самая малая из моих проблем. – Отец собрался задать вопрос, но Такер покачал головой. – Пап… Правда то, что говорят о возрасте – а в моем случае о грядущей смерти – это дает человеку перспективу. Все те споры и упрямое молчание между нами теперь кажутся такими бесполезными. Сейчас есть только потребность успокоить и обнять этого человека, со всеми его недостатками. И надеяться, что отец сможет сделать то же самое. Может быть, иногда это означает допустить, что ты мог быть неправ. Даже если до конца в это не веришь. – Когда я жил здесь, я думал, что твое увлечение инопланетянами – это чушь. Я думал, ты просто не хочешь признать, что мама ушла от нас. Но с тех пор, как меня не было, пап… – Он провел рукой по волосам, выдохнул. – Я встретил существ, которые должны существовать только в фильмах ужасов. Есть мир, который живет во тьме, и у меня не было выбора, когда меня сделали его частью. Обратного пути нет. Но я хочу сказать тебе… не отказывайся от своих инопланетян. Возможно все – я имею в виду абсолютно все. Я хочу сказать, что если ты видел, как похитили маму, то я верю тебе. Мне следовало верить тебе с самого начала.

Благодарность и смятение боролись на лице старика. – Я ценю это, сынок, – сказал он, едва шевеля губами. – Черт, для меня это значит все. Глаза Такера зажглись. – Это сущая мелочь. – Просто… – Карл посмотрел на невидимую точку на стене. – В ней всегда было что-то магическое, понимаешь? То, как она могла поднять настроение в комнате или читать мои мысли лучше, чем я сам. Казалось не таким уж невероятным, что она могла понадобиться им на какой-то другой планете. Лучшее, что могла предложить Земля. – Отец Такера встряхнулся, слегка покраснев, словно его застали за личными размышлениями. – Но теперь ты несешь чушь. Насчет того, что не можешь покинуть этот… темный мир. Можешь. Ты можешь вернуться домой.

Как всегда, слово «домой» вызвало в нем мучительную тоску. Это все, чего он когда-либо хотел. Место, где он был бы своим. А после видения о себе, Мэри и крыльце, эта тяга к вымышленному месту стала сильнее, чем когда-либо. – Нет. Я не могу. – С тобой что-то не так. Я вижу это ясно, как день. – Интересный выбор слов. – Но внутри ты все тот же человек, – настаивал отец.

Что-то встало у Такера в горле. – Это не имеет значения. – Расскажи мне всю правду. – Я пытаюсь. – Такер опустил голову в ладони, прислушиваясь к пульсу Мэри в дальней спальне, мерные удары которого успокаивали его, напоминая о ее безопасности. – Я проигрывал этот разговор в голове тысячу раз, но никогда не думал, что он действительно случится. Это сложнее, чем я ожидал: посмотреть тебе в глаза и сказать эти слова. Я не хочу быть причиной того, что ты будешь жить в страхе. Не хочу оставлять тебя с этим. – Я предпочел бы жить в знании, – спокойно сказал Карл. – Ты ведь знаешь это обо мне. – Да. – Сдержанная улыбка коснулась его губ. – Может, нам стоило поменяться местами. Я был бы счастлив всю жизнь: брать упаковку пива по пятницам и смотреть игры. Неведение было бы блаженством. Отец наклонил голову. – Ты правда выбрал бы неведение?

Улыбка Такера погасла, он бросил взгляд в коридор, где из-под двери спальни струилось знакомое сияние. – Может быть, еще несколько дней назад – да. – А. – Карл понимающе кивнул. – Я знаю, как это бывает.

Ты даже не представляешь.

– Хорошо, пап, – вздохнул Такер. – Держись крепче.

Он сцепил пальцы в замок, хрустнул костяшками и встряхнул кистями. Затем закрыл глаза и подумал о Мэри, съежившейся под столом в закусочной. Подумал о человеке, делающем угрожающий шаг в ее сторону, планирующем причинить ей вред. В его ушах начал нарастать статический гул, электричество устремилось к кончикам пальцев. Когда он открыл глаза, все на кухне взмыло вверх, а его отец стоял посреди этого хаоса с недоверчивым выражением лица, пригибаясь под тостером и поводя рукой вокруг него, словно проверяя, не трюк ли это.

– Это экстраординарно, – прошептал отец. – Как ты это делаешь? – Это? Это новое. И это первый раз, когда я пытаюсь это контролировать, так что береги пальцы ног.

Такер снова прислушался к сердцебиению Мэри и успокоился настолько, чтобы вернуть бытовую технику и мелочи на место – некоторые из них приземлились гораздо тяжелее остальных. К тому времени его отец переместился на другую сторону кухни, так что Такер сорвался со стула, расщепляя атомы с невероятной скоростью, и оказался прямо перед ошеломленным Карлом. – Предупреди меня, если собираешься снова упасть в обморок. – Господи всемогущий. – Он снял очки, протер их краем рубашки и снова нацепил на нос. – Просто скажи мне прямо. – Я вампир.

Долгая тишина. – Ну, основываясь на бледном цвете лица и том факте, что ты не постарел ни на чертов день, это была моя изначальная догадка, но… – Он кивнул большим пальцем через плечо. – Затем ты швырнул в меня телекинезом.

Такер пожал плечами. – Все сложно. Отец кивнул в сторону коридора. – Она такая же, как ты? – Нет. – Отец принимал это гораздо лучше, чем он ожидал. Такер надеялся, что это значит, что он готов к большему. – Она фея.

Карл рухнул, глаза закатились. В этот раз Такер успел его поймать.

Глава 16

Мэри лежала, свернувшись калачиком на кровати, подперев подбородок руками. Ее глаза жгло от невыплаканных слез, но ни одна из них не упала.

Она не знала, где находится относительно остального дома, но была в полной безопасности. Такер позволил ей войти в комнату и закрыть дверь, значит, здесь ничего не грозило. К тому же, она слышала приглушенный звук его голоса неподалеку. И в этот момент она ужасно, просто ужасно злилась из-за того, что человек, так непростительно солгавший ей, был единственным, рядом с кем она чувствовала себя в безопасности.

Я согласилась выйти замуж за одного… и я пара другого.

И не за кого попало. За Такера.

Несмотря на то что он объяснил свои причины для секретности, ее мозг продолжал задавать один и тот же вопрос: почему? Снова и снова. Никакое объяснение ее не устраивало. Возможно, никакое и не устроит. Ведь как она сможет жить, зная, что Такер где-то там, один, нуждающийся в своей паре, которая никогда не будет принадлежать ему?

Мысль о том, что он будет вечно неприкаянным, ударила ее, как кувалда по ребрам, заставляя сжаться еще сильнее и пытаться сохранить ровное дыхание.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Даже после всего вранья она жаждала, чтобы он открыл дверь и вошел. Чтобы быть как можно ближе. Чтобы обнял ее и назвал своей парой. Опасные, бессмысленные желания, которым она не должна была потакать. Но ее тело было другого мнения.

Мэри уткнулась открытым ртом в одеяло, и трение ткани о губы показалось ей эротичным. Она перевернулась на живот и подалась бедрами вперед, выдохнув от давления, которое она почувствовала. Ладони судорожно сжимали одеяло, скручивая простыни. В том, чтобы возбуждаться рядом с Такером, не было ничего необычного, но сейчас все было иначе. Больше. Осознание того, что она его пара и что только она может подарить ему разрядку, играло на ее желании, как на арфе.

Ее брак с Адрианом должен был стать платоническим. Ей не запрещали заводить любовников. Даже если план состоял в том, чтобы остаться здесь, в мире людей, Такер никогда бы не согласился быть ее любовником, пока она замужем – пусть даже формально. Он был слишком благородным, слишком традиционным, и для ее вампира было бы невыносимо быть с ней, когда она принадлежала другому, пусть только на бумаге. Но ведь она еще не была замужем.

Боже, она была до бешенства зла на Такера. Но это не мешало ей хотеть подарить ему одну ночь. Подарить ему полное удовлетворение, в котором ему будет отказано, если она выйдет замуж…

Подождите. Если? Когда она начала мыслить категориями «если»?

Здесь не было места неуверенности. Она дала обещания матери. Самой себе. Выйти замуж за Адриана – независимо от того, был ли он силой добра или зла – означало увидеть мир впервые. Стать независимой и узнать, как выглядят горы, океаны, реки и люди. Это был подарок, который невозможно было оценить.

Но она никогда не увидит Такера своими новыми глазами, и этот факт приводил ее в отчаяние. Заставлял паниковать. А паника не давала игнорировать правду: этот брак был способом осуществить мечты, но она выходила за плохого парня, не так ли? Адриан хотел свергнуть нынешнего короля за то, что тот был слишком миролюбив. За то, что поддерживал вампиров в их стремлении жить нормальной жизнью. Адриан же не хотел, чтобы их истинные инстинкты подавлялись или хотя бы контролировались.

Он жаждал войны и власти. Она бросала лучшего мужчину ради потенциально худшего.

Сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя как дома? Даже злясь на Такера, она была именно там, где должна быть. Это знание будоражило кровь. Боже, она была так запутана. Ее тело кричало о необходимости выхода, и какая-то глубокая часть ее сущности знала, что именно нужно сделать. Если она не даст Такеру того удовлетворения, которое может дать только ее тело, она оправдает свое имя и по-настоящему сойдет с ума.

Стук в дверь заставил ее сесть. – Такер? – Да. – Половицы в коридоре заскрипели. – Можно войти? Мэри облизнула губы, нервно потирая бедра. – Да.

Скрип, звук шагов, мягкий щелчок закрывающейся двери. – Мой отец… вырубился на ночь. – Его голос звучал почти робко. – Он не привык к такому количеству событий.

Она похлопала по месту на кровати рядом с собой, показывая, что там достаточно места, чтобы сесть. Он не понял намека, и она нахмурилась. – Ты рассказал ему? – Еще бы. Он воспринял это лучше, чем я ожидал. Пришельцы – отлично. Вампиры – без проблем. Кто бы мог подумать, что именно существование фей выбьет его из колеи? – О боже. Мне придется произвести хорошее впечатление завтра. – Она на мгновение задумалась. – Такер, почему ты стоишь так далеко? – Ты решишь, что я сошел с ума, но думаю, дело в том, что я снова в своей старой спальне. Я впервые привел сюда девушку.

Удовольствие разлилось в животе, обостряя и без того сильные чувства. – О. – Послушай, – сказал Такер. – Я уверен, ты все еще злишься на меня. Ты имеешь на это полное право. Я должен был сказать правду. Должен был сказать, что – и кто – ты для меня, Мэри. – Он помолчал. – Я боялся, что это изменит твое решение… а ты не можешь этого сделать. Я не то, что лучше для тебя.

Внутри все сжалось от боли. – Почему? – Почему? – Он звучал недоверчиво. – Все, о чем ты мечтала, находится в другом направлении. С кем-то другим. Я не буду эгоистом ради твоего будущего. В этом вся суть пары: их счастье – самое главное. – Нет. Это суть Такера как пары. Не говори так, будто все вокруг такие же, как ты. Или будто ты действуешь согласно какому-то универсальному кодексу. Это ты такой.

Он ничего не ответил, но волна его сосредоточенной тоски наполнила комнату. Она была там все это время. Но теперь у нее было имя. Пара.

Я – его пара. И она собиралась соблазнить его. Это был единственный способ заставить его принять то удовольствие, которое она была готова ему подарить.

Предвкушение заставило ее нервные окончания вибрировать, когда она пододвинулась к краю кровати, позволяя платью задраться высоко на бедрах. – Расскажешь, как выглядит твоя старая комната?

Его голос прозвучал так, будто закрашенное окно с трудом открывали. – Конечно. – Половицы снова заскрипели, но он отошел еще дальше. – Ну, я говорил тебе, что выгляжу как лайнбекер, и когда-то давно, хочу заметить, вся эта мускулатура была не только для вида. На комоде у окна стоят пара футбольных трофеев. Региональные чемпионы 1999 года. Слева от тебя. Справа на полке лежат DVD с «Антуражем». Не очень горжусь этим. И куча плакатов с маслкарами. – Он тихо усмехнулся, но смех быстро угас. – В углу стоит укулеле, принадлежавшая моей маме. – Ты играешь на ней? – Она научила меня одной песне, когда мне было одиннадцать. Я точно ее не помню.

Мэри хотела оставить это как есть, но бряцание струн подсказало, что он взял инструмент. Секунду спустя он заиграл, наполняя комнату приглушенными нотами. – Она старая и расстроенная, но…

На втором припеве песни You Are My Sunshine Мэри поняла, что влюбилась в Такера. Его голос был глубоким, почти разговорным, то, как он произносил слова, напоминало ей Джонни Кэша, которого она иногда слышала в «Эндерс». Дымный, теплый, целиком и полностью Такер. И она любила его. Боже, как же она его любила.

Та первоначальная связь между ними переросла в узы, которые нельзя было разорвать. Ни временем, ни расстоянием, ни браком с другим. Но эта любовь? Она была чем-то иным. Возможно, она шла параллельно, но была основана на глубоком, захватывающем дух восхищении каждой чертой этого вампира. Его смирением, его преданностью, его сердцем. Его голосом, его защитной энергией и тем, что он умел признавать свои ошибки.

Я люблю тебя.

Ей до боли хотелось произнести эти слова вслух. Посмеет ли она? Да, она начала мыслить категориями «если». Если она выйдет за Адриана… Что, если она выберет семью и зрение вместо Такера? Тогда она оставит его без пары, зная, что его пара полюбила его? Сможет ли он пережить эту боль?

Мэри издала резкий звук, и Такер внезапно перестал играть. – Ты в порядке? – Да, – выдавила она, тяжело сглотнув. – Сколько до рассвета? – Чуть меньше трех часов. Потом я проведу день в погребе, пока мы не отправимся в путь для завершающего этапа поездки. – Я проведу его с тобой.

Не желая думать о «завершающем этапе» чего бы то ни было с Такером, она протянула руку, чтобы он помог ей встать с кровати, не оставляя ему выбора, кроме как коснуться ее, хотя она чувствовала его колебания. Будто он чувствовал ее решительный настрой, но не понимал причины. – Ты прогуляешься со мной?

Его большие пальцы слегка дернулись при контакте с ее рукой, прежде чем сжать ее в защитном жесте. – Конечно, – сухо ответил он, ведя ее к двери. – Ты звучишь… забавно.

Они шли по коридору плечом к плечу, и коридор, видимо, был узким, потому что ее бедро постоянно задевало его ногу. – Просто по дороге сюда я подумал… это ощущалось почти нормально. Привести домой девушку, познакомить с отцом. Ночевать в разных комнатах… – Почему? – А, ну, это традиция, полагаю. Знак уважения. Когда вы неженаты, вы спите порознь под крышей родителей. Особенно если отец девушки здесь. Тогда ты либо спишь на диване, либо просыпаешься с дробовиком у лица. Если подумать, это знание у меня из романтических комедий девяностых. Осторожно, тут две ступеньки.

Мэри улыбнулась. – Мне все равно нравится. Особенно то, что ты почувствовал себя нормальным.

Ветер коснулся ее лица, давая понять, что они на улице. Не успела она вздрогнуть, как Такер накинул ей на плечи свою куртку и снова взял за руку. – Потом я подумал, если бы это было нормально и мы были бы обычной парой людей, мы, вероятно, сбежали бы посреди ночи, чтобы побыть вдвоем. – И вот мы здесь. – И вот мы здесь. – Что бы мы делали, сбежав? Если бы все было нормально. И я была бы просто девушкой, которую ты привел познакомиться с отцом. – О… – Она почти представила, как он трет затылок. – Я бы, наверное, дал тебе урок любительской астрономии. Попытался бы впечатлить.

Она усмехнулась. – Я бы точно купилась. – В таком случае, прямо над нами знаменитое созвездие Беличьей Драки. Девять звезд… расположены в точности как две белки, пытающиеся достать один и тот же орех. Это греческое.

Звук ее смеха не отражался от стен, поэтому она представила себе широкое, открытое пространство. – Расскажи, как все выглядит. – Довольно темно. Единственный свет – от луны и звезд, да немного из дома. Мы в поле, где-то на два акра, прежде чем начнутся деревья. Они, наверное, уже желтеют к осени. Трава, по которой ты идешь, весной будет по колено, но сейчас она примята, выжженная солнцем за лето. Мы просто на открытом пространстве. Поглощенные ночью. – Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Его голодная энергия прошила ее насквозь. – О, Иисус Христос. Ты даже не предупредила. – Они остановились, и его руки легли ей на плечи. – Категорически нет, Мэри.

Желание, исходившее от него, заставляло ее часто дышать. – Я знаю, о чем ты думаешь. Что я предлагаю себя из чувства вины. Потому что я твоя пара и могу уйти от тебя… – Воу, воу. Могу? – Руки Такера упали с ее плеч, как сорокафунтовые камни. – Боже, Мэри, ты не можешь думать об изменении планов. Вот почему я скрывал это от тебя. – Такер… мне страшно.

Это заставило его замереть; его внезапная настороженность заставила волоски на руках Мэри встать дыбом. Ее вампиру не нравилось, когда она боялась – и ей было бы стыдно использовать его защитный инстинкт против него, если бы это не было правдой. Ей было страшно. – Почему? – Раньше мне не было страшно выходить за Адриана, потому что в моей жизни всегда была только изоляция и одиночество. Любое развитие событий было лучше этого. Разве ты не понимаешь? Я бежала к этому с распростертыми объятиями, готовая на любой обмен, чтобы вернуть свою семью. Но теперь есть ты. Я больше не одна. Мне есть что терять. – Я не могу дать тебе то, что может он, – процедил Такер. – Перестань говорить себе, чего ты не можешь дать. И поверь в то, что можешь. – Она сбросила его куртку с плеч на землю и начала расстегивать рубашку. – Конечно, я была готова на все, чтобы вернуть зрение. Стать цельной. Это была причина, по которой мы с мамой остались одни. Моя слепота была проклятием всю мою жизнь. Но ты не заставляешь меня так себя чувствовать. Ты наполняешь мою голову красотой. Ты заставляешь меня чувствовать себя полноценной. Будто мне не нужно ничего менять, чтобы меня приняли или полюбили.

– Тебе и не нужно, – сказал он без колебаний, подходя ближе, так близко, что его голос звучал прямо над ней. – Откуда ты знаешь? – Потому что я уже люблю тебя, черт возьми, Мэри. – Я тоже люблю тебя.

Такер издал сдавленный звук, а затем его рот накрыл ее губы, передавая всю свою отчаянную жажду каждым мягким поворотом губ, каждым движением языка. Она расцвела под его поцелуем, ее сердце открылось для него, словно он был солнечным светом; ее грудь стала чувствительной от жесткого давления его груди. Его пальцы благоговейно касались ее лица, очерчивая скулы, обхватывая челюсть, но по мере того, как поцелуй становился яростнее, они устремились вниз, скользя к бедрам, сжимая их и прижимая их тела друг к другу. Он простонал ей в губы.

– Я всего лишь девушка, которую ты привел домой познакомить с отцом, – прошептала она между поцелуями, ее женская власть была такой пьянящей. – Мы только что сбежали, чтобы побыть вдвоем. – Ее губы коварно изогнулись. – Ты впечатлил меня своей астрономией. Что происходит дальше?

Его ладони скользили по ее ягодицам, заставляя подняться на цыпочки, приподнимая ее так, что она почувствовала его эрекцию, и его голова откинулась назад с протяжным стоном. – Я веду себя как джентльмен, привожу тебя обратно в дом и укладываю спать? – Нет. – Воодушевленная его неровным дыханием, твердостью его члена и осознанием того, что она – его пара, Мэри вцепилась в воротник его рубашки и прыгнула, обвивая его бедра своими ногами. – Это не совсем то, чего ты хочешь, Такер, – прошептала она, прикусывая мочку его уха. – Попробуй еще раз.

Его рука скользнула за пояс ее юбки и пошла дальше, пока не проникла под трусики, сминая ее ягодицы. – Мэри, ты не понимаешь, о чем просишь, – прохрипел он, снова накрывая ее рот жадным поцелуем. – Я хочу больше всего на свете притвориться, что мы нормальная человеческая пара, но это не так. Я хищник, а ты – моя пара. Если ты позволишь мне войти в это тело, это будет концом моих сдерживающих цепей. – Звук, похожий на щелчок, возвестил о появлении клыков, а хватка на ее бедрах стала до боли крепкой. – Мне понадобится всё. Мне понадобится твоя кровь. И…

– И?