Текст книги "Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Я? Пытаюсь переубедить тебя, детка? Нет.

Что-то в том, как он произнес эти слова, заставило Мэри повторять их снова и снова. К тому времени, как Такер сел на водительское сиденье и завел машину, она поняла почему.

Он солгал.

– Ты меня похищаешь? – Таков план. – О боже. – Машина уже тронулась, и пальцы Мэри впились в края сиденья. – Я ошиблась в тебе, да?

Она услышала, как он сглотнул. – Это смотря как ты меня оценивала. – Эм. Ну… как лодку на озере под солнцем.

Машина дернулась, словно он случайно нажал на тормоз. Когда он заговорил снова, голос его был хриплым. – Что ж, эта лодка не может отвезти тебя в опасное место. Я не могу, Мэри. Не могу оставить тебя на темной стороне войны и уехать. – Но ты должен отвезти меня к Адриану. – Адриану? – кожаный руль скрипнул. – Это его имя? – Да. Ты должен оставить меня на его попечение. Ты обязан, Такер. – Почему? Из-за альянса твоей матери? Это принесет смерть и разрушение. Я знаю тебя всего одну ночь, и это не может быть тем, чего ты хочешь. Так почему? – Он рассмеялся, но звук тут же оборвался. Когда он заговорил снова, голос был таким тихим, что она едва расслышала его: – У тебя есть к нему чувства? Я предположил, что нет. Звучало так, будто вы никогда не встречались. – Нет. – Почему этот обмен фразами казался таким глубоко важным? – Мы не встречались, и у меня нет к нему чувств. На самом деле наш брак будет лишь формальностью.

Машина немного вильнула, и он выпустил долгий вздох. Прошло несколько мгновений, прежде чем он продолжил: – Хорошо. – Его тон был гораздо менее напряженным. – Тогда почему?

– Потому что в обмен на свадьбу с Адрианом он собирается вернуть мне зрение.

Глава 4

Однажды идиот – всегда идиот.

Еще минуту назад он воображал себя героем. Спасителем прекрасной дамы в беде. Должно быть, именно поэтому она выбрала его, верно? Из комнаты, полной куда более способных людей. Ей нужна была помощь. Ей нужно было выбраться из ситуации, в которой она оказалась – помолвка с монстром, – а Такер просто оказался тем самым простофилей, который подвернулся под руку. Щенячий взгляд, машина на ходу и куча сердечек в глазах при виде красивой девушки. И это не говоря уже о том, что у него «там» стояло на протяжении всей «оставшейся жизни» после того, как он подержал её на лестничной клетке.

Черт. Запах её шеи, упругая линия бедра. То, как она позволила себе всего один раз прижаться к нему, прежде чем отобрать это запретное удовольствие. Было ли это выдачей желаемого за действительное, что она хотела его поцеловать? Или позволить нечто большее? Наверняка. К сожалению, его стояк был слишком готов в это поверить. И это плохо, потому что она – запретный плод. Помолвлена с другим. Будь то по любви или ради влияния в преступном мире, свадьба назначена, и он даже не свидетель, не говоря уже о женихе.

Приведи мысли в порядок. Обе головы.

Вот его шанс сделать что-то важное. Помочь этой прекрасной фее, от которой сердце сжималось так, будто его грабили. Но его спасательная миссия оказалась не чем иным, как нелепым сценарием, который он выдумал у себя в голове. Она сама хотела, чтобы её отвезли к Адриану.

Этот вампир мог подарить ей зрение.

Честное слово, если бы он не смеялся над этим, то, вероятно, разрыдался бы. У других парней всегда были козыри в рукаве против Такера: привлекательная внешность, работа в финансах, человечность. Но это… вылечить слепоту? Такого он не ожидал.

Они еще даже не покинули Кони-Айленд, а он уже прижимал «Импалу» к обочине.

– Он собирается вернуть тебе зрение, – Такер уставился на свои побелевшие от напряжения руки на руле. – Как он собирается это сделать?

– Адриан сейчас вампир, но до этого он был колдуном. Он занимался темными искусствами целое столетие, – она покрутила пуговицу на своей рубашке. – У моей семьи долгая история отношений с колдунами. Я родилась зрячей, но враг моего деда проклял меня еще до моего рождения. Я потеряла способность видеть на свой первый день рождения.

– Боже, Мэри. Мне так жаль, – смог выдавить Такер.

– Я не помню, как это – видеть, – быстро сказала она. – Обычно могущественная фея могла бы вернуть мне зрение, но, видишь ли, это была часть проклятия. Ни одна фея не способна меня исцелить. Только невероятно могущественный колдун, а если такие и живут среди нас, они не особо афишируют своё существование. Моя мать, со всеми её силами и связями, не смогла найти никого, кто мог бы предложить мне то, что может Адриан. Она пыталась всю мою жизнь.

– Откуда ты знаешь, что он действительно это сделает? Откуда ты знаешь, что это не пустые обещания?

– Иначе я не выйду за него замуж.

– Он может заставить тебя, – заметил Такер.

– Он может попытаться, – она склонила голову в его сторону, её глаза смотрели куда-то ему за плечо. – Но мы уже видели, на что я способна, когда меня загоняют в угол. Я тогда только начала разогреваться.

– Кстати об этом. Могу я получить номер твоего преподавателя по вокалу?

Мэри прикрыла рот рукой, подавляя смех, её глаза сверкали поверх ладоней. Через мгновение она их опустила. – Ты, наверное, удивляешься тому крику. Впервые это случилось сразу после того, как проклятие подействовало, – она помолчала. – Я этого тоже не помню. Для меня этот крик – просто то, что всегда было со мной. Но зрение? Это то, чего я действительно хочу. Я хочу видеть мир. Цвета, лица, настольные игры, еду, океан. Я хочу… – она умолкла, опустив голову. Как будто были и другие причины, по которым она хотела исцелиться, но она не была готова ими поделиться. – Может, я и не согласна с войной, но если моя жертва ради брака достаточно благородна, если это вернет Ассамблею, чтобы призвать нас в долгожданном Исходе…

– Как именно Ассамблея призывается через жертву? Неужели нет способа связаться с ними, не выходя замуж за этого парня? Нет мобильной связи в Царстве Фей?

– Феи даже не подозревают об этом месте, пока не попадут сюда. Целенаправленно. Время в их мире течет быстрее, так что человеческий мир для них – что-то вроде второстепенной мысли. Типа… чистилища в замедленной съемке.

– Офигеть как лестно.

– Правда? – она тихо рассмеялась. – Если поступок достаточно благороден, если жертва признана достойной нашей королевой-воительницей, Ассамблея будет просто принудительно доставлена через барьер. Они не будут контролировать процесс. Их просто пришлют служить, – её щеки залились румянцем. – Они забирают только самых сильных обратно в Царство Фей во время Исхода. Моя слепота была причиной, по которой мою мать не забрали в прошлый раз, ведь ей пришлось остаться, чтобы заботиться обо мне, Такер. Я не могу быть причиной этого во второй раз.

Такер чувствовал себя так, словно его подхватило торнадо и сбросило в совершенно новое место. Место, которое было гораздо масштабнее него самого. С ямами и опасностями на каждом шагу.

Еще несколько минут назад у него наконец-то появилась цель. И она никуда не делась. Его целью стала Мэри.

Но его задача – не спасти её от «темного восстания». Он просто везет её туда, где она спасет себя сама. Ничем не отличается от того, что он делал для своих друзей. Для Джонаса и Джинни. Элиаса и Роксаны. Только в этот раз… в этот раз будет больно смотреть, как кто-то другой получает свой счастливый финал. Потому что он был достаточно глуп, чтобы надеяться, что этот финал может включить его самого.

И не только сегодня вечером, когда она вошла в «Эндерс» и потрясла его душу.

Пару дней назад в Москве он играл в покер, чтобы помочь Роксане выиграть брачный указ. Перед началом игры хозяин дал каждому участнику зелье. Напиток, который при употреблении обострял желание того, чего человек больше всего хотел в жизни. Делал потребность в этом практически невыносимой.

Такер, как он понял еще в человеческие времена, больше всего на свете хотел дом. Но он никогда его не видел. Никогда не визуализировал так ясно. Двухуровневый синий дом на озере, с белым забором и кострищем на заднем дворе.

И Мэри.

Она была там, в его видении дома. За несколько дней до того, как он её встретил. Темно-рыжие волосы до талии, попивает чай, сидя на качелях на веранде. Улыбается, пока танцуют светлячки.

Он до сих пор чувствовал ту глубокую тоску, когда сидел за покерным столом, скучая по женщине, которую никогда не встречал. Жаждая её до самых костей. Будь он самонадеянным ублюдком, он бы сказал себе, что видение – это видение. Что предвидение синего дома с кострищем означает, что всё так и закончится. Судьба. Но он не был настолько самонадеянным. Мир не вращался вокруг его задницы. И его желание воплотить это видение в реальность не было важнее того, чего хотела Мэри.

Поэтому он отступил к сомнениям. Может, то зелье было жестокой шуткой? Оно могло спроецировать жизнь, которой никогда не суждено было сбыться. Пытаться воплотить это в жизнь, когда это противоречит пути, который она выбрала сама, означало бы стать эгоистичным ублюдком. Безответственность и близорукость приводят к трупам на дороге. Приводят к тому, что люди, о которых он заботится, теряют надежду на будущее.

Поэтому он будет делать то, что умеет лучше всего. Он будет вести машину. Он будет охранять Мэри. И он будет помогать ей.

Невидящие глаза Мэри были устремлены в пространство между ним и рулем. – Ты позаботишься о том, чтобы я добралась туда любой ценой, не так ли?

– Да, – он проглотил свои идиотские мечты и включил передачу. – Прости, Мэри. Наверное, я думал, что… спасаю положение. – Это признание, похоже, расстроило её, а это было последним, чего хотел Такер. Он начал выстукивать ритм по приборной панели, пытаясь разрядить обстановку, хотя в горле стоял ком, словно оно попало в тиски. – Сегодня мы продвинемся как можно дальше, но мне нужно будет найти место, где переждать световой день. Надеюсь, ты не планировала загорать во время этой поездки?

– Рыжие не загорают. Они поджариваются. По крайней мере, мне так говорили, – Мэри всё еще смотрела на него странно, с морщинкой между бровей. – Меня не интересует загар, но…

– Но?

Её ладони нервно теребили ткань юбки и бедра под ней, привлекая его пристальное внимание. О, чего бы его руки и губы не отдали, чтобы взять на себя эту задачу. – В общем, у меня… у меня есть список вещей, которые я всегда хотела сделать. Может, мы могли бы вычеркнуть одну или две из них, пока у меня столько свободы? – она сглотнула. – Я не знаю, что именно ждет меня в Огайо, но сомневаюсь, что у меня когда-нибудь будет возможность делать всё, что я захочу. Это слишком рискованно.

Шанс подарить ей что-то, что угодно, заставил его выпрямиться. – Что в этом списке?

Она закусила нижнюю губу на мгновение. Откинувшись на сиденье и приподняв бедра, она пошарила в кармане, и Такер не смог удержаться. Не смог отвести взгляд от изгиба её ягодиц, когда они приподнялись над сиденьем. Господи. Она определенно не была такой молодой, как он изначально подумал. Совсем нет. Как только она оказалась в его руках, ему пришлось пересмотреть впечатление, что она слишком юна для его вожделения – потому что это было неправдой. Мэри была молодой женщиной с грудью, бедрами и ароматом, который одновременно сводил его с ума и успокаивал. И он уже провалил миссию – не замечать этого. Провалил с треском.

Такер втопил педаль газа, выезжая на шоссе, и бросил взгляд вправо только тогда, когда взял жажду под контроль, а Мэри развернула список, водя пальцами по бесконечному морю точек Брайля.

– Черт возьми, детка, – рассмеялся он, когда увидел его. – Сколько там пунктов?

– Сто семьдесят три.

– Прочитай мне несколько. Попытаюсь понять, осуществимы ли они.

– Ты ведь не будешь смеяться, да?

– Я смеюсь почти над всем. Но это будет смех одобрения, а не насмешка.

Она обдумала это и кивнула, устраиваясь поудобнее. – Хорошо. Тогда… я бы хотела пойти просить конфеты на Хэллоуин. Просто один раз. Я никогда этого не делала.

Его сердце, быть может, и было куском мертвого мяса, но каким-то образом оно умудрилось кульбитнуться в груди. – Это печально, Мэри.

Она пожала плечом. – Дети-феи, с которыми я росла, учились контролировать своё сияние, скрывать способности. Но я никогда не могла сдерживать свои. Как только я начинаю нервничать или злиться… – она указала на макушку, наколдовав рой голубых искр, которые окрасили салон машины в лазурный цвет. – Мы долго работали над контролем, мама и я, но никакие тренировки не помогают.

– А как насчет шляпы?

Мэри хихикнула. – Шляпа не помогает. К тому же, моя кожа светится, если ты не заметил.

– Я заметил.

Хрипотца в его голосе заставила её любопытно наклонить голову.

– Мы пойдем просить конфеты, – сказал он быстро, пытаясь скрыть смущение. – Я что-нибудь придумаю.

– Правда?

– Конечно. – Затаенный восторг в её голосе ударил его, как наркотик. Такой сильный, что ему пришлось отвлечься, настраивая вентиляцию, в то время как пальцы подрагивали. – До Хэллоуина еще месяц, но это лишь детали. Черт, да у тебя встроенный костюм! Никто даже не спросит о твоем сиянии. Они будут лишь гадать, сколько ты за него заплатила, – он перестроился в другую полосу. – Что еще в списке?

– Проколоть уши.

Холодок пробежал у него по спине. – Это ведь не заставит тебя плакать, нет?

– Не знаю. Я никогда этого не делала, – она разгладила морщинки на листе. – Но плакать – это нормально. Я делаю это постоянно.

– Постоянно?

– Да, – она закусила губу. – У фей много разных способностей, но некоторые сильнее выражены у других. Я могу читать настроение человека. Если их эмоции достаточно сильны, я даже могу чувствовать их сама. Как свои собственные. Это как шестое чувство. Или, в моем случае, пятое, – её пальцы переплелись на коленях. – Живя над «Эндерсом», я впитываю много сожалений и неудач, потому что вы, вампиры, отказываетесь умирать, когда охотники того желают.

– Извини за это, – протянул он, подмигнув ей.

– Да, ты пропитан сожалением, – сказала она, и уголок её рта дернулся. – В любом случае. Отсюда и мои частые слезы. Я как будто живу чужой жизнью. Сейчас… когда между двумя людьми возникает влечение, это становится очень интересно. Бессмертных читать гораздо труднее. Мне приходится тянуться к ним. Копаться в них, – она вдруг занервничала. – Ты уже жалеешь, что согласился меня везти, потому что я могу время от времени кричать или плакать?

– Конечно, нет. Просто… – он прервался, чтобы откашляться, жестикулируя в воздухе. – Мои друзья – закаленные воины, но когда их жены плачут, они словно теряют способность соображать. – Господи боже, он только что сравнил Мэри с женой. – Это не значит, что ты… ах… что мы могли бы быть женаты. Я не это имел в виду. Я просто к тому, что в мозгу мужика высвобождается какой-то странный химикат, когда девушка плачет, а у меня и так в голове черт-те что происходит, чтобы добавлять к этому уравнению еще что-то.

Она шмыгнула носом, вытерла лицо. – Так я н-не могу проколоть уши?

Его внутренности тут же превратились в место преступления. – Можешь. Конечно, можешь.

– Химикат высвободился? – спросила она взволнованно, разворачиваясь на сиденье.

Он тревожно оглядел её с ног до головы. – Ты ведь не плачешь на самом деле?

Мэри удалось выглядеть виноватой, даже смеясь. – Нет.

– Господи, вы, женщины, – он покачал головой. – Оружие массового замешательства.

Она, похоже, получала огромное удовольствие. Вероятно, потому, что редко выбиралась из дома, а не потому, что он сразил её наповал. – Все твои знания о женщинах пришли от жен твоих друзей?

Огромная часть Такера хотела солгать. Сказать ей, что он встречался с кучей женщин на семи континентах и выжил, чтобы рассказать эти истории, как какой-нибудь накачанный вампирский Джеймс Бонд. – Да. По большей части, – признался он вместо этого. Лгать Мэри казалось святотатством. Нарушением доверия. – Мой выбор невелик, если не считать случайных связей… а это, э-э… не моё. Люди-женщины вроде как под запретом, хотя это правило давно игнорируется теми самыми друзьями с поврежденной химией, о которых я говорил. Сейчас это скорее легкое пожелание. А женщины-вампиры… ну, мы не особо устраиваем совместные танцы, знаешь ли? Плюс, если женщина-вампир не твоя пара, лучше держись от неё подальше, иначе, когда она найдет своего суженого, ты наживешь себе врага. Есть места, где могут встретиться свободные вампиры, но старина Такер не хочет, чтобы с ним обращались как с куском мяса, – он слишком громко рассмеялся. Ты даже сам себя не убеждаешь. – В общем, свидания в преступном мире – дело сложное.

– Звучит так, – прошептала она. – Я рада, что могу пропустить это и сразу перейти к браку.

– Да, это так здорово, – сухо произнес он, мечтая вонзить кол себе прямо в центр грудной клетки. – Ладно, значит, у нас прокол ушей и Хэллоуин. – Пункты в её списке были такими простыми вещами. Неужели никто не мог помочь ей их исполнить? Серьезно? – Это должно быть несложно, – сказал он, выдавливая раздражение из голоса. – Сколько тебе лет, Мэри?

– Девятнадцать.

– Всего? Или ты перестала стареть в девятнадцать?

– Всего.

Господи. Девятнадцать.

Такер мало что знал о феях, но знал, что они бессмертны и достигают зрелости в разное время жизни. Но Мэри была по-настоящему девятнадцатилетней. Слишком молода, чтобы быть принесенной в жертву вампиру с темными замыслами. Слишком молода, чтобы быть инструментом в войне.

Он хотел вернуться к встрече с Тильдой и высказать всё об несправедливости того, что она заставляет пройти свою дочь. Умолять фею передумать. Как он собирается отвезти Мэри в потенциально опасное место, развернуться и уехать? Уже сейчас было подвигом не протянуть руку через консоль и не взять её за руку. Неужели притяжение только в его голове? Патетична ли его забота, учитывая, что она помолвлена? Он уже предан её счастью так, как должен быть предан только муж, а учитывая, что у него нет выбора, кроме как оставить её с Адрианом, это может плохо кончиться для его рассудка.

– Это правда, что ты работаешь на нового короля вампиров, Такер?

– Того, которого Адриан хочет свергнуть? Да. Работаю.

Она заломила руки. – У тебя будут неприятности из-за того, что ты везешь меня к Адриану?

– Ты имеешь в виду из-за того, что ты – ключевое звено в союзе, который может закончиться нашим поражением? – Господи. Она не заслуживала такой резкости в его голосе. Как он мог винить эту девушку за то, что она хочет видеть? За то, что она хочет исправить мнимый проступок перед матерью? – Просто оставь волнения мне, Мэри, – добавил он ровным тоном. – Откинься на спинку и наслаждайся поездкой.

Пока он старался не думать о том, чем всё это закончится.

Глава 5

Мэри считала свои вдохи и ждала, когда Такер вернется к машине.

Как это вошло у неё в привычку за последний час, она подняла руку и коснулась нижнего края своей короны. После их разговора о том, что Мэри не может сдерживать свое сияние, как обычная фея, Такер без предупреждения свернул с шоссе и заехал в магазин. «Это сюрприз», – вот и всё объяснение, которое он дал, и это оказалось преуменьшением.

Теперь она была гордой обладательницей детской светящейся короны. Она была электронной, при включении проецировала – по словам Такера – сияющую карусель света над головой, тем самым маскируя её собственные светящиеся искорки.

Странное сжатие в груди заставило Мэри снова опустить руку. Конечно, по словам Тильды, её кожа всё еще слегка светилась, но это было не так заметно, как мерцание над головой. Значит ли это, что теперь она может куда-то ходить? Угроза её крика никуда не денется, но… разве Тильда или она сама не должны были додуматься до этого раньше?

Неужели это был стыд за увечье Мэри, который заставлял их сидеть взаперти? Как это могло быть чем-то другим, если у этого мужчины, которого она знала меньше ночи, уже было полупрактичное решение?

Мэри отогнала эти мысли и потянулась к «сигнатуре» Такера, надеясь на спокойствие, которое он дарил ей ранее. То самое, которое он, казалось, источал, просто находясь рядом. У неё было мало практики в чтении бессмертных, а вампиров – никогда, поэтому потребовались усилия, но она ощутила его бдительное, успокаивающее присутствие… хотя теперь в нем чувствовался явный слой напряжения. Такого, который она не совсем узнавала, но который напоминал ей лестничную клетку. Дымное, жадное, горячее. То, как она чувствовала себя, когда его дыхание опаляло ухо, а его большая ладонь очерчивала её бедро. Когда ей хотелось обхватить ногами его талию. Думал ли Такер о лестничной клетке сейчас?

Поняв, что начинает дышать чаще, Мэри перестала тянуться к сигнатуре Такера и замкнулась в себе. Солнце вот-вот должно было взойти, и они остановились у придорожного мотеля. Прежде чем Такер вышел из машины, он заверил её, что она будет в поле зрения, пока он проходит регистрацию. Это обещание позволило ей теперь откинуться на спинку сиденья и расслабить сжатые мышцы. Вот тебе и храбрость с независимостью. Уязвимость прокралась, как только Такер покинул машину. Окружение было чужим. Если бы она вышла, то не знала бы, где что находится. Как ориентироваться.

Глубокий вдох, глубокий выдох.

В детстве она бегала через поля без кого-либо, кто мог бы её направлять, полагаясь на свои обостренные чувства, чтобы понять, если что-то не так. Если на пути было препятствие. Если она падала – то падала. Никто не мешал ей подняться. После того как она так долго сидела взаперти, эта храбрость была вытеснена осторожностью. Оставаться внутри – ради её же блага. Ради блага других. Ей часто повторяли эти слова, и обычно она пропускала их мимо ушей, не желая верить. Но они, должно быть, осели в подсознании, вопреки всем её стараниям.

Сидя в машине в незнакомом месте, она была близка к тому, чтобы задрожать. Она сжала руку на подлокотнике, вспомнив вес чемодана в руке. Чемодана, который она собрала сама. Она не во всем зависела от других людей. Однажды она не будет полагаться ни на кого, кроме себя. Но сейчас… сейчас она могла лишь признать, как мало её научили делать. Она никогда не была в магазине. Никогда не покупала одежду, не звонила по телефону и не регистрировалась в мотеле.

И теперь она собирается выйти замуж? Да. Она собирается.

В моменты сомнения она могла вспомнить день, когда небеса разверзлись – ровно через десять лет после предыдущего Исхода – и фей выдернули из лесов их поселения. Самых сильных, самых хитрых и дееспособных. Их унесли в Царство Фей во вспышке света, такой белой и сильной, что даже Мэри пришлось прикрыть глаза. А потом, как говорили оставшиеся на земле, небо затянулось, как застежка-молния. Забрав с собой её отца, который теперь правил Ассамблеей на самом высоком уровне.

Тильда кричала ему вслед: «Антон!» – умоляла остаться. Ему дали выбор – и он не выбрал их. Не выбрал Мэри. Всё свелось к этому, не так ли? Когда ему предложили выбор – жить среди сильнейших или остаться среди слабых, он выбрал силу. Мэри ненавидела называть свою слепоту увечьем, но трудно сохранять оптимизм, когда мир считает её таковым.

Её отец считал её таковой. Особенно когда она была маленькой и дикой, спотыкаясь в поселении, случайно наступая в яму с тлеющими углями или спотыкаясь о корни деревьев. Отказываясь, чтобы её вели, и постоянно забывая свою трость. Его разочарование можно было назвать ощутимым. Чтение сигнатуры Антона в те дни всегда приводило к потере сил и унижению.

Но если предсказание Тильды сбудется, её благородный акт самопожертвования подстегнет возвращение фей. И в этот раз она будет готова. Она станет достойной в глазах отца, и то, что мать осталась, чтобы заботиться о ней, не будет напрасным.

Дверь со стороны офиса регистрации закрылась, и Мэри подалась вперед, чувствуя облегчение от вибраций приближающегося Такера. Он, казалось, колебался у пассажирской двери, прежде чем постучать в окно. Она толкнула его и, не задумываясь, протянула ему руку. Сразу же сила его хватки, переплетение их пальцев послали рябь жара прямо к её плечу, сделав кожу под юбкой чувствительной. Она попыталась сосредоточиться на том, чтобы дыхание оставалось ровным, а пульс не сбивался, но, по-видимому, контролировать свои непроизвольные реакции на Такера было невозможно. Они просто… были.

– Мы взяли номер, – сказал он хрипло. – Надеюсь, ты не против, я не стал брать отдельные. Не потому, что я не думаю, что ты способна остаться одна, но… думаю, после того дерьма, что я видел, особенно в последнее время, я не верю, что где-то безопасно.

– Всё в порядке, – она шагнула ближе к нему. – Я рада.

Его взгляд скользнул по их соединенным рукам. – Ты в порядке?

Мэри кивнула и на мгновение поклялась бы, что может читать его мысли. Знала точно, о чем он думает. – Я помню, что говорила до того, как мы покинули «Эндерс». О том, чтобы делать всё самой. Но чем дальше мы от дома… тем меньше я в этом уверена.

– Я не ставлю тебе оценки, Мэри. Чувствуй себя как хочешь.

– Спасибо. Я скажу, когда верну уверенность, – она лизнула сухие губы. – А пока, если тебе не трудно… не расскажешь, где всё находится? Чтобы я могла сориентироваться?

– Конечно, расскажу, – сказал он хрипло, без малейшего колебания. Как будто в её словах не было ничего странного, хотя, скорее всего, почти наверняка было. Кто так легко теряет уверенность? Кто дрожит перед парковкой мотеля?

Мэри глубоко копнула в поисках терпения к самой себе. Ладно, значит, она скорее осторожна, чем храбра. Совсем не так, как она представляла себя за стенами «Эндерса». Может, она знала себя не так хорошо, как думала? Может, это шанс узнать?

– Так что это место – дыра, детка. Я не буду врать. Но они берут наличные, и я хочу убедиться, что никто меня не отслеживает. Вроде того. И у них есть номера, окна которых не выходят на восток. Огромный плюс. Рыжие могут поджариться на солнце, а вампиры просто «пуф» – и всё. – Смешок застал её врасплох, и нервное чувство в животе начало утихать. – Мотель называется «Travel Inn», хотя часть букв на вывеске не горит, так что на самом деле там написано «vel nn», что не особо кричит о качестве. Он прямоугольной формы. Покрашен в белый, но выглядит скорее желтым. Три машины на парковке, включая нашу. Фары на шоссе проносятся примерно в четверти мили отсюда, – он замолчал. – Рядом есть закусочная, если проголодаешься.

– Нет, я в порядке, – прошептала она, поднимая его руку и прижимая к щеке. – Спасибо. А теперь расскажешь про номер?

– Да, – сказал он, и его голос слегка изменился. – Дай я возьму твой чемодан, и мы обойдем сзади.

Она ждала, заберет ли он руку от её щеки, но он этого не сделал. Ему пришлось проделать несколько неловких движений, чтобы открыть багажник и достать чемодан, но он держал руку прямо там, и пульс Мэри забился чаще. Быстрее. Его большой палец провел по нижней губе, и она непроизвольно её облизала. Такер издал шипящий звук, снова надавив на нижнюю губу. Сильнее. И она почувствовала ответный толчок ниже живота. Не тянясь к его сигнатуре, она могла почувствовать, как он призывает всё свое самообладание, чтобы подавить это. Едва-едва. Что будет, если он – они – не смогут подавить это в какой-то момент?

Мэри никогда не была физически близка с другим существом, но концепцию желания понимала достаточно хорошо, в основном из книг. А теперь – этот вампир. То, что он пробуждал внутри неё почти без усилий. Просто находясь рядом. Нарушение физических границ с ним было так же естественно, как дыхание. Что в нем было такого, что делало его прикосновения, тепло его тела почти жизненно важными? Как данность. Как то, что невозможно игнорировать.

Большой палец Такера отстранился, и они прошли около минуты, остановившись. Она услышала, как Такер поставил чемодан на бетон, ключ повернулся в замке, и дверь открылась. Он завел её внутрь, закрыв дверь за спиной и заперев её на два разных замка. Её нос поморщился от запаха старого ковра и легкого табачного дыма, но мускусный мятный аромат Такера стал бальзамом, перекрывшим неприятное.

И его рука всё еще была плотно прижата к её щеке.

– Так, – он шумно сглотнул. – Две кровати. Какой-то довольно жестокий декор начала века. Телевизор…

– В какую сторону мы смотрим?

Его внимание на мгновение задержалось на её лице, затем он продолжил: – Мы только что вошли, и мы смотрим в конец комнаты. Две кровати слева. Справа комод, уродливый как ад, сверху телевизор. Ванная прямо по курсу, – его голос изменил направление. – Рядом с дверью окно, оно выходит на заднюю парковку.

Мэри кивнула. Решив, что достаточно просила его об одолжении на сегодня, она неохотно начала отпускать руку Такера, но он усилил хватку и повел её вперед. Они сделали ровно десять шагов; изменение плотности воздуха подсказывало ей, когда они проходят мимо объектов, мебели, пока наконец не щелкнул выключатель.

– Это ванная. Справа маленькая ванна, слева туалет. Здесь определенно кого-то убили, – его большой палец провел по щеке, лишь слегка коснувшись, и после этого он, казалось, задержал дыхание. – Но ты… ты в безопасности. Ты это знаешь, правда, детка? Я не позволю ничему случиться с тобой. Пока я… пока я с тобой.

– Я знаю, – прошептала она, удивляясь тому, как она перешла от испуга к умиротворению за считанные минуты. – Такер, почему ты называешь меня «детка»?

Он хотел рассмеяться, но осекся. Не говорил несколько мгновений. – Я называю тебя «детка», чтобы напомнить себе перестать замечать, какая ты красивая, – тихо сказал он. – Это не мне замечать, Мэри. Ты не моя, чтобы на тебя смотреть. Или трогать. И это напоминает мне об этом тоже.

То трепетание, которое она испытывала ранее, поднялось к её горлу. Красивая. Он назвал её красивой. Никто никогда не говорил ей этого раньше. Для той, кто редко выбиралась в реальный мир или имела хоть какую-то нужду в зеркале, её внешность всегда была несущественной. Но феи ценили красоту. Тот факт, что в её жилах текла кровь фей, никогда не был так очевиден, как сейчас. Его комплимент заставил её кожу пульсировать, а её сияние – спотыкаться и танцевать пьяным танцем вокруг головы.

– Спасибо, – выдохнула она. – Каждый раз, когда ты будешь называть меня «детка», я буду слышать, как ты называешь меня красивой.

– Да. – Он звучал так близко, голос приглушен, его дыхание шевелило её волосы. – Похоже, прозвище дало обратный эффект, а?

– Да. Это чудесно, – она прижала его грубую ладонь к щеке и потерлась о неё, зная на каком-то уровне, что не должна этого делать, не тогда, когда через неделю выйдет замуж за другого, но его прикосновение было невероятным. Она почти десять лет ни к кому не прикасалась, кроме матери, а объятия Тильды были формальными. Не такими, как у Такера – дерзкими и волнующими. Может, она просто жаждала контакта с другим существом? Может, именно это так сильно влекло её к нему? И если так, разве нельзя простить ей, если она побалует себя этой потребностью хоть немного? – Такер, а как ты выглядишь?