Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Москва, Наши дни
Роксана заглянула под свои две карты, запомнила комбинацию и тут же шлёпнула их обратно на картонную коробку. Пара валетов. Это ведь хорошо, da?
После того как обезболивающее принесло ей благословенное облегчение, она провалилась в сон на добрых девять часов и проснулась от того, что Элиас в стоическом молчании наблюдал за ней со своего места на кухонной стойке, ловко тасуя в руках колоду карт.
Снова была ночь, вторник, хотя точного времени она не знала. Время и пространство сузились до размеров этой темной маленькой квартиры. И Элиаса. Сейчас она сидела на гнезде из одеял и той одежды, что была на ней по прибытии в Москву, радуясь тому, что наконец-то может оставаться в вертикальном положении. Лежать пластом, как беспомощный младенец, было сущим адом для гордости истребительницы.
– Я знаю, что у тебя что-то есть, Рокс.
Она нахмурилась: – Конечно, у меня есть карты, вампир. Ты же сам мне их раздал.
– Я имел в виду хорошую комбинацию.
– Откуда тебе это знать? – она выпрямилась, радуясь тому, что её позвоночник не рассыпался. – Меня выдает мой пульс?
Он на мгновение прижал язык к щеке: – Твой пульс всегда немного... скачет. Рядом со мной, – слова отрицания уже готовы были сорваться с её губ, но он поднял руку прежде, чем она успела озвучить их. – Я знаю. Это потому, что ты хочешь меня убить. И никаких других причин.
– Мой адреналин бойца чует угрозу. Вот тебе и всё объяснение.
– Ага, – он кивнул на картонную коробку, где лежали их закрытые двухкарточные руки. – Каждый раз, когда у тебя приличные карты, ты шлёпаешь их на стол после просмотра. Когда же у тебя нет ни хрена, ты разглядываешь их дольше, пытаясь решить, стоит ли колять блайнд, чтобы посмотреть флоп.
– Колять блайнд?
– Ну да. Это когда ты просто уравниваешь ставку без повышения, чтобы проверить, поймаешь ли ты пару или что-то еще на флопе, даже если карты у тебя изначально плохие.
– Понятно, – Роксана не торопясь убрала волосы назад. – Надо полагать, я не первая, кто додумался до такой стратегии.
Его губы дернулись: – Нет.
Раздражение закипело в её груди, и она с силой пнула коробку, разметав карты по полу.
– Ой.
В его глазах промелькнуло что-то похожее на нежность, но поскольку в квартире горели только свечи, она определенно обозналась. Скорее всего, это был триумф от того, что он заставил её потерять самообладание.
– Хочешь сделать перерыв? – спросил Элиас.
– Я не могу себе позволить перерыв, – она помассировала переносицу. – К завтрашнему вечеру я должна быть экспертом.
Его руки замерли, собиравшие упавшие карты.
– Почему?
– Победа в покерном матче – это первый этап моей задачи.
– А всего этапов сколько? – спокойно спросил он.
Три. Последний из которых – твоё убийство.
– Два.
Элиас переварил это, медленно кивнув: – Тогда нам лучше продолжить игру, – он снял колоду и перетасовал её, не сводя с неё глаз. – Хочешь еще пару таблеток обезболивающего?
– Нет, – хотя она уже чувствовала, как действие прошлой порции сходит на нет, и острые грани её травм снова проступают под кожей. – Нет, я...
– Ты что?
– Мне нужно перебороть эту боль и победить. Моё эго в последнее время и так получает слишком много ударов, – зачем она говорила это вслух, вручая ему оружие в виде собственных слабостей? Это было глупо и опрометчиво, но в тесном коконе этой залитой свечным светом квартиры – места, о существовании которого не знал ни один человек на планете, – она ловила себя на том, что выбалтывает слишком много правды. И её откровенность, возможно, была связана с верой в то, что Элиас никому не обмолвится ни словом. Ну почему он не мог быть законченным чудовищем, вместо того чтобы быть чудовищем наполовину, да еще и с какими-то благородными качествами? Боже, как это бесило. – Сначала мне надирают задницу, и тебе приходится соскребать меня с асфальта, как сбитое животное. Я даже стоять не могу. Теперь вот я облажалась в покере. Если я хотя бы откажусь от таблеток, я смогу пересилить желание поддаться одной из своих слабостей.
Элиас медленно подался вперед, будто напрочь забыв о картах в руках: – Признание собственных слабостей тоже может быть проявлением силы. Это как сбросить плохие карты и сохранить ресурсы, чтобы продолжить бой в другой день.
Она обдумала это, прокрутила в голове. А ведь в его словах был смысл. Знание своих уязвимых мест в бою помогало развить ценный навык – умение компенсировать их. Адаптироваться.
– И в чём же твоя слабость?
Его взгляд дрогнул и опустился: – Послушай, ты пришла сюда, чтобы встретить собственную смерть, а не сбежала как трусиха. Это говорит о твоем характере куда больше, чем какой-то случайный навык. Если бы у тебя завтра не намечалась серьезная игра, мне было бы глубоко плевать на то, что у тебя хреновый покер-фейс.
Роксана шумно вдохнула от такого резкого оскорбления: – Моё лицо заживет. Я только что дралась с пятнадцатью истребителями. После такого обычно остаются синяки и ссадины.
– Господи Иисусе. С пятнадцатью... – он отбросил колоду и зажал пальцами переносицу. – «Покер-фейс» – это просто выражение. Это способность оставаться абсолютно нечитаемой для соперников, какие бы карты у тебя ни были на руках.
– Оу, – её запылавшие щеки заставили порадоваться полумраку. – Я так и знала, что произошло недоразумение. Вообще-то, у меня такое лицо, которое вдохновляет на сонеты.
– Я в курсе, – желвак заиграл на его щеке. – Ты прекрасно знаешь, что я в курсе.
Воздух в квартире мгновенно стал осязаемым и тяжелым. Влечение Элиаса к ней было чем-то негласным. Он раздражался, когда она упоминала других мужчин (именно поэтому она это и делала). Он считал своим долгом защищать её. И следить за каждым её шагом. Время от времени он не успевал вовремя спрятать голод в глазах, когда смотрел на неё. Но если не считать той ночи в Вегасе миллион лет назад, когда он был еще совсем другим человеком, они никогда на словах не признавали ту неудобную тягу, что существовала между ними.
Да и зачем признавать это влечение, если с ним всё равно ничего нельзя поделать? Этот человек мало того что участвовал в бойне её друзей, так еще и удерживал её силой, обрекая на беспомощность. Она тогда так неистово колотила в дверь той часовни, что сломала кости на руке. Годами она наблюдала, как её мать уничтожает вампиров. Если бы она тогда просто выбралась из того кабинета, возможно, со своими знаниями она смогла бы спасти хоть кого-то из них.
Но Элиас не дал ей этого шанса.
Было невыносимо обладать столь разрушительным желанием к этому мужчине.
И эта жажда продолжит гореть, оставаясь неутоленной. Прикоснуться к нему, позволить ему прикоснуться к ней означало бы предать память тех, кто был убит – а она не станет осквернять их память. Особенно учитывая, что той ночью она сама подставила их под удар тех вампиров.
– Видишь? – протянул Элиас, откидываясь на спинку стула, и что-то в его глазах потемнело. – Могу поспорить, будь ты сейчас здорова, ты бы уже пыталась проткнуть меня колом. Никакого покер-фейса.
Было просто непозволительно, до какой степени ей хотелось развить его грубое замечание – ты прекрасно знаешь, что я в курсе – вместо того чтобы снова погружаться в пучину ненависти. Какова мать, такова и дочь.
– Я поработаю над этим покер-фейсом и к завтрашнему вечеру освою его в совершенстве. Вот увидишь.
Он снова взял перетасованную колоду и раздал им по две карты: – Против кого ты играешь?
– Узнаю, когда приду туда. Это будет приятный сюрприз.
Его верхняя губа дернулась, явно недовольная её ответом: – И как ты собираешься объяснять тот факт, что ты вся в синяках и хромаешь?
– Без понятия. Но я подумываю взять напрокат одну из тех моторизованных тележек и хорошенько обыграть этот образ, – она проверила свои карты – девятка и десятка червей. Сохраняя лицо абсолютно бесстрастным, она аккуратно положила карты рубашкой вверх, мысленно пообещав себе делать это одинаково каждый божий раз, и бросила несколько монеток в банк. – Райз.
Никакой физической реакции с его стороны: – Колл.
Он снял три верхние карты с колоды и выложил их на коробку. Две из них оказались червями, что давало ей флеш-дро. Все карты на флопе были мелкими, так что, если у него на руках не было старшей пары, она вполне могла рассчитывать на лучшую комбинацию.
На терне пришла пятая черва; она почувствовала, как его тяжелый взгляд уперся в неё, но осталась совершенно неподвижной.
– В любом случае, – непринужденно заметила она, чекая терн. – Думаю, к завтрашнему вечеру я буду в боевой форме. Посмотри, какого прогресса я уже добилась. Хожу, дышу и сижу как взрослая девочка.
– Жаль, что моё сердце не бьется, – пробормотал он, еще раз изучая свои карты. – Капля моей крови могла бы полностью тебя исцелить.
– Что? – она резко выпрямилась. – Я думала, это всего лишь миф.
– Я сказал «могла бы», – он чекнул терн, а затем выложил карту ривера. Туз. – Не уверен, сработает ли это с чистокровным человеком, но кровь Джонаса спасла жизнь Джинни, когда её Обращали в Молчаливую. Я видел это своими глазами. Без неё она бы умерла.
Словно кинжал застрял в её горле: – Я не знала, – выдохнула она, остро пожалев о том, что у неё нет телефона, чтобы написать подруге, хотя бы просто ради их привычной битвы гифками. – Но, как ты сам сказал, твоё сердце не бьется, так что нет особого смысла рассуждать об этом.
– Верно, – он смерил её долгим взглядом, после чего перевел его обратно на карты. – Только моя пара сможет заставить его биться. А до тех пор...
Ревность взорвалась внутри неё подобно водородной бомбе, и она едва сдержалась, чтобы снова не пнуть коробку, да так, чтобы та улетела на другой конец комнаты. Вампиры и их истинные пары. Священный грааль, способный запустить мертвое сердце. Вау. Какой крутой фокус для вечеринок. Ну и подумаешь.
Её дурацкие пальцы подрагивали, и она никак не могла перестать стискивать зубы.
Только когда вампир пил кровь другого существа, он мог определить, являются ли они парой. И поскольку они не могли расхаживать вокруг и пробовать каждого встречного вампира – а пить кровь людей было строго запрещено правилами, – на поиски своей пары часто уходили десятилетия, а то и века. Из-за этого многие вампиры мужского пола частенько бывали теми еще ворчунами, ведь они не могли получить полноценную сексуальную разрядку, пока не окажутся рядом со своей единственной и неповторимой.
Этой информацией с ней во время тренировок никто не делился.
О нет. Она услышала об этом от Такера, хотя и в куда более крепких выражениях.
И сейчас это было так же трудно признать, как и тогда.
Что, если его парой окажется человек, как у Джонаса? Он что, Обратит её? Заберет её кровь в обмен на яд, который копится в его клыках, чтобы они могли быть вместе вечность, как кучка придурков?
– Помни о своём покер-фейсе, Рокс, – тихо произнес Элиас.
Собрав в кулак все остатки своего самообладания, она принялась изучать пять карт на борде, прогоняя из мыслей образ другой женщины, которая приближается к Элиасу и оказывается для него настолько неотразимой, настолько необходимой, что заставляет его сердце снова качать кровь. Горячая влага подступила к глазам, но она смахнула её частым морганием. Фокус. Тебе нужно научиться в это играть.
Да и Элиас всё равно не мог ей достаться.
Она и не хотела его.
Концентрация.
Он зашел на флопе, но чекнул терн. Что-то тянул. Возможно, того самого туза, что открылся на ривере. Что бы там у него ни было, оно не сможет побить её флеш. Но поскольку она сама чекнула терн, когда поймала пятую черву, он мог и не заподозрить у неё наличие флеша.
Значит, он примет её ставку.
Роксана откашлялась, но её голос всё равно прозвучал как скрип ржавого лодочного руля: – Я олл-ин.
Элиас слегка откинулся назад и оценил борд: – Серьезно? – она ничего не ответила, опустив глаза, хотя её кожа буквально покалывала, когда он принялся пристально её изучать. – Колл.
Она перевернула свои карты, демонстрируя флеш.
У него вырвался короткий смешок: – Красиво сыграно, Рокс, – произнес он, открывая свои туз-король. – Ты полностью сбила меня со следу этого флеша.
– Кажется, я начинаю улавливать суть этой игры! – она подскочила на ноги и победно вскинула руки вверх. Все её мышцы закричали одновременно. – И слава Богу, – ахнула она. – Раз уж одна слабость побеждена, я могу позволить себе принять обезболивающее.
Элиас подхватил её до того, как она рухнула на пол.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Роксана резко выпрямилась в постели и принялась шарить взглядом в темноте в поисках Элиаса.
– Эй? – позвала она, протирая глаза. Никакого ответа. – Должно быть, ушел за припасами.
Сколько времени прошло, пока она спала?
Она мысленно проверила своё тело и обнаружила, что оно болит уже далеко не так сильно, как прежде. Мышцы всё ещё ломило, но самые острые вспышки боли утихли. Слава Богу. Отчаянно нуждаясь в сотовом телефоне или часах, она выбралась из кровати и направилась в ванную. На краю раковины Элиас оставил дорожный тюбик зубной пасты и фиолетовую зубную щетку. Она взяла их и принялась разглядывать, пытаясь представить, как Элиас – это грозовое облако во плоти – пытается выбрать подходящую щетку; и когда она мимолетно взглянула на себя в зеркало, то обнаружила на своём лице мечтательную улыбку.
Скривившись, она наспех почистила зубы и включила воду в ванной, надеясь, что горячая вода даст ей тот самый финальный заряд сил, который необходим, чтобы выглядеть нормально на завтрашней покерной игре.
По крайней мере, ей казалось, что покерный матч должен состояться завтра вечером? Судя по тому, насколько отдохнувшей она себя чувствовала, её дневной сон вполне мог растянуться на целый месяц. Хотя в глубине души она с железной уверенностью знала, что Элиас ни за что на свете не позволил бы ей проспать столь важное событие.
Победа в этой игре станет её первым шагом на пути к искуплению, и ей нужно было полностью сосредоточиться на том, чтобы это произошло. А не пускать слюни на зубные щетки, ради всего святого. Мать в очередной раз проявила милосердие, дав ей второй шанс, и возможность заслужить одобрение Инессы была той самой маячившей впереди морковкой, которую она никак не могла поймать.
В этот раз. В этот раз я сделаю это.
Спустя несколько минут Роксана скинула футболку и свободные штаны, в которых спала, оставив их лежать кучей на полу, осторожно перешагнула через край и опустилась в горячую воду.
– Ох, господи, господи, господи, – выдохнула она, когда её мышцы блаженно превратились в желе, а по коже головы побежали мурашки. – Вот бы еще немного...
Мыла.
Простой белый брусок на краю ванны тут же приковал к себе её взгляд.
Роксана потянулась за ним, что-то ворча себе под нос по поводу этих сбивающих с толку вампиров. Двигаясь с предельной осторожностью, она намылила душистым мылом волосы и смыла с себя грязь под водой; в черной ванной комнате плеск воды звучал одновременно жутко и красиво. Закончив, она вернула мыло на место и откинулась на спинку, лениво толкая большим пальцем ноги мысок крана взад-вперед; звук падающих капель внезапно извлек из глубин памяти воспоминание.
– Мы вообще-то учиться должны, – ворчала Ольга, плюхаясь на деревянную лавку в сауне; от жара её веки уже начали слипаться. Она завалилась на бок, из-за чего узел её белого полотенца ослаб. – Ой, да ладно. К чёрту всё. Это куда важнее.
Роксана обменялась весёлым взглядом с Кирой и последовала её примеру, растянувшись в огромной парилке. Это она подбила подруг прогулять среду, а точнее – лекции во второй половине дня, ради чисто девичьих посиделок: она была слишком взбудоражена грядущей поездкой в Вегас, чтобы забивать голову всякой несущественной ерундой вроде математического анализа. И вот, после одной шумной поездки в метро, они уже наслаждались двухсотлетней историей Сандуновских бань. А поскольку на дворе стоял разгар дня, весь комплекс был в их полном распоряжении.
После нескольких минут тишины Ольга приподняла бровь, пока по её лбу уже вовсю катился пот: – Сколько, ты говорила, стоит входной билет на день?
Роксана отмахнулась: – Да не особо много. У меня там есть знакомый человек.
– Знакомый человек, – эхом отозвалась Кира, не скрывая своего скептицизма.
– Da. – Роксана перевернулась лицом к стене, попутно продемонстрировав им свой тыл. – Я предупредила его, что мы придем, так что он оставил для нас черный вход открытым.
На самом деле она пришла сюда еще утром и заранее вскрыла замок отмычкой.
Не то чтобы она могла им об этом рассказать.
Похоже, успокоившись, Ольга и Кира переключились на обсуждение логистики: как лучше упаковать свадебное платье. Они всё еще спорили о преимуществах вакуумных пакетов, когда дверь сауны с грохотом распахнулась и на пороге возникла хмурая женщина в белой униформе.
– А ну пошли вон! – она принялась размахивать руками, выставляя их, пока её кроссовки противно скрипели по полу парилки. – Здесь могут находиться только те, кто заплатил! Мы уже вызвали полицию!
– Роксана-а-а, – застонала Ольга, сползая с лавки и судорожно поправляя полотенце, попутно сжимаясь под яростным взглядом женщины.
Кира же просто покатывалась со смеху: – Ты ненормальная.
– Бежим!
И именно так они и оказались – полуодетые и босые на леденящих улицах Москвы, после чего влетели в туалет какой-то кофейни, заходясь от хохота под неодобрительные покачивания голов случайных прохожих.
Это был отличный день.
Дверь квартиры открылась и закрылась, заставив Роксану широко распахнуть затуманенные глаза.
Она замерла в ожидании шагов, но ответом ей была лишь тишина. Напряжение.
– Роксана, – резко позвал Элиас.
Тревога в его голосе заставила её нахмуриться: – Я здесь.
Она успела скрестить руки на груди как раз в тот момент, когда он вампирской молнией влетел в дверной проем... и она тут же заметила в нём перемены. Глаза чистые, кожа прямо-таки светится здоровьем. Он выглядел таким же отдохнувшим, как и она, но если только он не научился спать стоя, то поспать ему точно не удалось бы.
Внутри у неё неприятно закололо: – Ты ходил... покормиться?
Он отвел взгляд, его кадык дернулся: – Да.
Его ответ словно выкачал весь воздух из её легких, кислород покинул её в одно мгновение: – Оу.
Ей потребовалось несколько судорожных вдохов, чтобы прийти в себя и заметить, что она вонзает ногти в собственные ладони. Он пил кровь человека? Женщины? Она и раньше прекрасно знала о том, что Элиасу необходимо питаться. Знала уже очень давно. Но его гастрономические привычки всегда оставались чем-то абстрактным. Это происходило когда-то там, но когда именно? Кто знал? Кому не плевать?
Очевидно, ей. Как последней дуре с опилками в голове.
Даже сидя по шею в теплой воде, она вся заледенела. При этом в горле у неё полыхнул пожар.
– Ты не мог бы оставить меня одну, пожалуйста? – с трудом выдавила она.
– Господи, Роксана, – прорычал Элиас, в сердцах запуская пальцы в волосы. – Мне это нравится не больше твоего. Ты бы предпочла, чтобы я иссох и сдох?
Она со всей силы ударила по воде, подняв тучу брызг во все стороны: – Да!
Его смех прозвучал как-то задумчиво: – Ты ведешь себя как ревнивая жена.
– У тебя галлюцинации, вампир, – огрызнулась она, резко повернувшись в ванне. – Мне плевать, из кого ты пьешь.
– Из кого я пью? – его челюсть сжалась, он залез в задний карман брюк и швырнул на пол два пустых пакета для хранения крови с характерными проколами от клыков. – В полумиле отсюда находится банк крови.
Роксана глубоко вздохнула и ушла под воду с головой.
Может, когда она вынырнет, его уже не будет.
Она робко выглянула на него из-за мокрой пряди светлых волос.
Всё еще здесь, только теперь он прислонился спиной к стене, явно получая удовольствие от ситуации.
– Думаю, мне пора идти, – прошептала она, и его лицо тут же осунулось. Её собственный желудок болезненно ухнул вниз в ответ на его разочарование – и это стало еще одним веским поводом убраться отсюда. Находиться в такой близости от Элиаса больше не было разумным. Чем больше времени она проводила с ним, чем больше заботливых жестов он на неё обрушивал, тем легче ей было потерять из виду свои истинные цели.
Отомстить за друзей.
Стать той истребительницей, какой её хотела видеть мать.
– Который час? Какой... день?
Он пристально уставился на неё: – Среда, половина десятого вечера.
Паника прошила Роксану до самых кончиков пальцев ног, её резкое движение подняло волну, которая выхлестнула через край ванны: – Я проспала целый день?!
– Игра начнется только в полночь, – спокойно произнес он. – Времени добраться туда предостаточно. Тебе нужна была каждая минута этого отдыха.
Роксана подскочила на ноги прямо в ванне, и только в этот момент до неё дошло, что она абсолютно голая.
Время остановилось; звуки капающей воды и её собственного дыхания усилились в голове до предела.
Элиас медленно отлепился от стены, наблюдая за тем, как вода струится по её телу, его лицо исказилось от явной муки. Он приближался к ней словно в трансе, этот виски-взгляд прошелся по ней долгим, голодным, пожирающим потоком, а его длинные пальцы сжались в кулаки.
– Твоё тело меня уничтожает, – прохрипел он едва слышно, будто самому себе, словно её здесь и не было. – Я больше не могу это выносить. Я думал, если покормлюсь, эта дикая тяга к тебе хоть немного утихнет... но она, блять, никуда не делась, она на пределе.
От его слов её грудь налилась тяжестью, а потемневшие соски мгновенно затвердели.
– Элиас...
Влечение между ними всегда было мучительным, но такой его стороны она еще никогда не видела. Стороны, которую он никогда не позволял ей увидеть.
Её телу нравилось находиться под его прицелом. И глупо было это отрицать. Между бедер у неё всё стало мягким и податливым, а клитор, казалось, требовал внимания ощутимыми толчками. Однако дело было не только в физиологии. Он смотрел на неё так, словно она была редчайшим сокровищем, пусть даже вся её кожа была разукрашена синяками, и от этого её сердце болезненно сжалось.
Элиас резко зажмурился. Он прижал кулаки к вискам так, что побелели костяшки, пока наконец не перешел к действиям. Распахнув глаза, которые теперь полыхали подобно золотистым тлеющим углям, он сорвал с себя футболку и натянул её через её голову, прикрывая промокшее тело. Отступив на шаг, он оценил результат своих трудов – и сразу стало очевидно, что он вообще не подумал о последствиях этого спонтанного конкурса мокрых футболок.
– Сладкий Иисус, – выдохнул он, проводя ладонью по лицу. – Роксана, ты сможешь выбраться сама? Боюсь, если я прикоснусь к тебе...
Представив его руки на своей талии – как они сжимают её и скользят ниже, – она едва нашла в себе силы кивнуть: – Da, думаю, да.
Перехватив подол насквозь промокшей футболки, она перешагнула через бортик ванны, но именно в этот момент её подколенное сухожилие свело судорогой, пятка поехала, и она потеряла равновесие.
– Элиас!
Звать его по имени не было никакой нужды. Не успела она толком податься вперед, как он уже поймал её, прижав к своей груди и утробно застонав. Этот первобытный звук всё еще эхом отзывался в её голове, когда Элиас развернулся на пятках со скоростью звука и впечатал её в стену ванной, так что её пальцы ног оказались в нескольких дюймах от пола.
Их губы находились в опасной близости. Её – тяжело дышащие, его – плотно сжатые. Хищные.
Лоно Роксаны натянулось как струна, пробуждая сладостный зуд где-то глубоко внутри. Настолько глубоко и интимно, что её бедра рефлекторно взлетели вверх, чтобы зафиксировать это ощущение. Но это не помогло. Нет, не помогло, потому что Элиас перехватил её под коленями, устроил её ноги вокруг своей талии и плотно вжал свои бедра в её пах. Один его толчок вперед заставил её шумно выдохнуть прямо ему в губы.
Элиас возбужден из-за меня.
Он действительно, чертовски сильно возбужден. Из-за меня.
На ней не было ничего, кроме промокшей футболки, которая уже задралась до самого пупка; она оказалась зажата между стеной и мышцами настолько напряженными, что казалось, они вот-вот лопнут.
– То, как ты мне подходишь... – хрипло произнес Элиас, – ...это просто непристойно.
И в этом не было ни капли лжи. Её ноги будто были созданы для того, чтобы обвивать его бедра, её грудь вжималась в монолит его пекторальных мышц, а их рты находились на одном уровне. Что уж говорить о его стальной эрекции. Даже через джинсовую ткань она настойчиво раздвигала половые губы её плоти. Словно искала свой дом.
– Напомни мне, почему ты меня ненавидишь, – взмолился он, утыкаясь носом в её шею, чтобы сделать глубокий вдох. – Напомни мне, почему я никогда не получу права прикасаться к тебе.
Сердце Роксаны пропустило удар. Она открыла было рот, чтобы в красках пересказать бойню в Вегасе, как делала это уже не раз, но никакая сила воли не смогла выдавить из неё эти слова. Вместо этого её пальцы сами собой запутались в его волосах, потягивая за темные пряди.
Без какого-либо прямого приказа из мозга её лодыжки намертво сомкнулись за его поясницей.
– Роксана, – предостерег он, подаваясь вперед и буквально размазывая её по стене, пока его губы исказились в мучительном оскале. – Тебе нужно быть со мной осторожнее.
– Неужели ты до сих пор не понял, что предупреждения меня только раззадоривают, вампир? – прошептала она.
В его глазах промелькнуло что-то похожее на нежность, прежде чем её снова поглотила пучина похоти. Пожаления.
– Напомни мне, что я натворил. Живо.
– А то что?
Он провел плашмя языком по её пульсирующей вене на шее и медленно повел вверх к челюсти, слегка прихватив её там зубами: – Или я прямо сейчас расстегну эти джинсы и наконец-то трахну тебя.
Пожалуй, сейчас был самый неподходящий момент, чтобы сообщить Элиасу, что она девственница.
Да?
Определенно.
– Мы слишком торопим события, – выпалила Роксана; её тело горело, полыхало, а губы налились кровью и ныли от нехватки контакта. – А как насчет поцелуев?
Смесь шока и надежды озарила глаза Элиаса: – Ты просишь меня поцеловать тебя? – он приподнял бровь. – Добровольно?
Разумеется, он был удивлен. Ему и следовало удивляться. Этот вампир должен был быть её врагом, а она ведет себя в духе: «Ну да, ну да, а мы можем типа потискаться и всё такое?». Глупая девчонка.
– Технически, я должна тебе услугу за то, что ты научил меня играть в покер, – произнесла она, скатываясь еще глубже на территорию неискупимого греха.
Даже когда его руки плотно обхватили её талию, удерживая Роксану для очередного толчка его бедер, он покачал головой: – Я не собираюсь забирать поцелуй в качестве долга. – Его жадные губы стремительно поднялись по изгибу её шеи, заставляя её запрокинуть голову. – Это даст тебе повод позже заявить, будто ты не особо-то и хотела.
– Только не в том случае, если ты распорядишься этой услугой с умом, – выдохнула она, сорвавшись на тихий стон, когда он лизнул чувствительную кожу прямо под её ухом. Её ноги беспокойно задвигались на его бедрах, лоно сжалось, а пятки впились в его упругие ягодицы.
Элиас прижался своим лбом к её лбу и замер на несколько секунд. Затем он поднял на неё глаза, и в их глубине бурлило столько серьезности, что она затаила дыхание.
– Вот какую услугу я бы с тебя взял, Рокс. Забудь на какое-то время, что ты меня ненавидишь. – Он прижал её к стене так плотно, как только мог. Их губы соприкоснулись, и плоть между её ног стала еще более влажной. Сгорающей от нетерпения. – Просто забудь на пять минут, а? И неважно, позволяешь ты мне прикасаться к тебе или нет. Просто забудь.
– Ну вот видишь, я же знала, что ты умеешь проявлять креативность, – икнула Роксана.
Его огромные ладони опустились на её ягодицы, грубо сминая их и используя этот захват, чтобы покачивать её тело на своем паху: – И как же ты собираешься провести эти пять минут без ненависти ко мне?
Шов его джинсов проехался по клитору Роксаны, и у неё едва глаза не закатались: – Т-ты сам знаешь как.
– Не-а, малышка. Мне нужно услышать это из твоих уст.
– Поцелуй меня, вампир, – прошептала она.
В ту секунду, когда губы Элиаса раскрылись на её губах, в её горле завязался узел. Где-то на периферии сознания она задавалась вопросом: а не преувеличила ли она их связь в Вегасе? Не придумала ли идеальность их поцелуя? Но когда их языки соприкоснулись и они начали растворяться друг в друге, словно шоколад в сотейнике, правда стала до боли очевидной. Её память даже близко не воздавала должного поцелуям Элиаса. Он был в тысячу раз лучше.
Это был поцелуй не ради поцелуя. Это было запоминание. Поиск. Попытка нащупать то, что ей нравится, найти это и дать ей столько, что она едва могла выносить это блаженство. Ей нравилось, как Элиас возвышается над ней, глубоко целуя её в рот. Грубо. Она потянулась лицом вверх, принимая это горячее, чувственное воздействие, и он давал его, не оставляя времени ни на мысли, ни на вдох. Существовала только её женственность, которую смаковала его мужественность. Существовали только требования, которые выдвигались и тут же исполнялись, и экстаз, сотрясавший её.
Но в этот раз было одно весомое отличие. Его руки намертво сжимали плоть её обнаженных ягодиц, и его ладони были настолько большими, что подушечки пальцев оказались практически на её открытом заднем проходе... нет, они реально были там. Они коснулись его, и она застонала в его руках; её пятки разомкнулись, а бедра раздвинулись еще шире, чтобы он мог глубже вжиматься в неё при каждом толчке.
– Я не знаю, сколько еще продлится этот рай, – его голос прозвучал глухо и надрывно у её губ. Сдавленно. – Позволь мне потратить это время на то, чтобы довести тебя до оргазма.
Похоть была слишком сильной, чтобы с ней бороться. Ей не хотелось думать о том, почему отдавать ему очередную частичку себя было плохой идеей; она хотела только чувствовать.
– Если ты этого не сделаешь, я просто умру.
Элиас защитным жестом спрятал её голову у себя под подбородком, и в смазанном вихре тьмы и теней она оказалась на кровати. Она почти ничего не видела, только самый бледный силуэт Элиаса, когда он опустился на колени, перехватил её за ноги и сильными, настойчивыми руками подтащил к самому краю матраса. Из-за этого мокрая футболка сбилась выше её груди, оставив её абсолютно голой от шеи и ниже прямо перед Элиасом, и её поразило то, насколько правильным это казалось. Показывать себя ему. Быть увиденной им.
И у неё не было времени разбираться почему. Не тогда, когда его горячий рот приник к внутренней стороне её правого бедра, клеймя её и слизывая влагу с чувствительной кожи.
– Скажи мне, что ты изнывала по мне. Признайся мне в этом сейчас, когда мы только вдвоем и ты наконец-то даешь мне попробовать эту киску.
