Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
– Пожалуйста, оставайтесь на своих местах во время всей поездки, – крикнул Такер через открытое окно своей черной «Импалы», когда Элиас и Роксана вышли из убежища вампиров. Выхлопные газы вырывались в ночной воздух, создавая серые, извивающиеся облака, которые сливались с дымом от сигары их водителя. – Такер не несет ответственности за потерянное или украденное имущество, а также за неспособность кого-либо оценить хорошую шутку про пуканье.
После быстрого душа и переодевания в одно из винтажных платьев Джинни – и еще одной порции печенья для человека – они отправлялись на Кони-Айленд. Прощание с подругой далось нелегко, но не так тяжело, как она представляла себе по прибытии. Еще вчера в это время она утопала в сомнениях и вине. Теперь же её путь был ясен. Решение пойти к Инессе и доказать невиновность Элиаса сняло с её плеч тысячефунтовый груз, хотя она знала, что переговоры будут не из легких.
Это стоило попытки. Элиас любит её.
Роксана ощущала себя в теплых сетях безопасности, двигаясь к машине Такера, и это было пугающее, прекрасное заточение. Она не хотела выбираться. Господи, нет. Но осознание того, что она не может сбежать, подталкивало её инстинкт «бей или беги», как бы сердце ни пыталось его подавить. Как бы она ни хотела полностью отдаться Элиасу, без единого сомнения, под половицами её души все еще тикало предательское сердце вины. Все те часы, что мать потратила на её тренировки, наставляя её через невообразимое горе… и она снова придет к Инессе неудачницей. Если бы не успокаивающее присутствие Элиаса, её хладнокровие давно бы её покинуло.
Ладонь Элиаса защищающе легла на поясницу, а большой палец небрежно скользнул по ложбинке между ягодицами, заставляя интимные мышцы сжаться. Ладно, «хладнокровие» – это, пожалуй, преувеличение.
– Я на переднее, – сказала Роксана, немного задыхаясь. Сможет ли она вообще когда-нибудь не задыхаться после этой ночи? «Я лучше умру, чем буду разлучен с тобой, разве ты не понимаешь?»
Масштаб того, что произошло между ними в зале, выбил её из колеи. Оставалось так много неизвестных, которые нужно было решить, но секс к ним не относился. Она жаждала вернуть фокус на физическое пламя между ними. Почти отчаянно жаждала.
Пока она принимала душ и готовилась к отъезду, Элиас сидел на краю кровати в гостевой, расставив мощные бедра, сцепив руки между коленями. Она позволила ему наблюдать, отдернув занавеску душа, вода растекалась по полу – она была уверена, что он ворвется в ванную в любую секунду и наградит её за дразнящее поведение. Но он просто продолжал смотреть, жилка пульсировала на его виске, а за глазами кружился водоворот загадочных мыслей. Попытка соблазнения оставила Роксану критически разгоряченной и взволнованной. Элиас, похоже, тоже это знал, пользуясь каждой возможностью, чтобы провести пальцами по её бедренной кости или сжать край её одолженного платья.
Элиас открыл для неё пассажирскую дверь «Импалы», оставив так мало места, что ей пришлось протискиваться мимо его твердого тела, и на его губах играла понимающая улыбка. Она чуть не укусила его.
Едва они устроились в машине – Элиас прямо позади неё на заднем сиденье, – Такер завел двигатель и рванул задним ходом, унося их по ухабистой лесной дороге с головокружительной скоростью. Меньше чем через минуту они выскочили на трассу, и он выкрутил руль, вдавив педаль газа в пол с криком: «Дорожное приключение, ублюдки!»
Роксана поморщилась, глядя на своё платье. – Нам нужно остановиться, чтобы купить одежду. Я не могу пойти в клуб одетой как бабушка.
Такер вздохнул, шины «Импалы» взвизгнули, когда он свернул на шоссе. – Если я сказал это однажды, значит, говорил тысячу раз. Женщины – это ад в дорожных путешествиях.
– Замолчи, кровосос. Я куплю тебе дорогую сигару. Он нажал на клаксон. – Вот это разговор.
Они ехали какое-то время, пытаясь оторваться от погони, прежде чем искать место для остановки. Всего пару дней назад Роксана играла в покер в подполье с феями и вампирами. Теперь же она была в торговом центре в пригороде Коннектикута. Жизнь – странная штука.
Торговый центр закрывался через двадцать минут, поэтому посетителей было мало, но те, кто проходил мимо них, оборачивались. Она могла только представить, как они выглядят: она – в винтажном платье, с синяками на лице и в армейских ботинках; Элиас, крадущийся, словно янтарноглазый лев в своем длинном черном пальто, бросающий вызов любому, кто осмелится подойти к ней слишком близко; и Такер, курящий зажженную сигару, с золотыми цепями, поблескивающими в расстегнутом вороте белой рубашки.
Не совсем типичная клиентура для «Нордстрома», но эй, отчаянные времена требуют отчаянного шопинга. Элиас внимательно следовал за ней, пока она просматривала вешалки, по сути, хватая всё черное и подходящего размера.
– Она даже не смотрит на ценники, – пробормотал Элиас, делая вид, что листает что-то в телефоне, хотя она чувствовала, как он пожирает взглядом её ноги. – Должно быть, у неё всё еще моя кредитка.
Она демонстративно наклонилась, вытащила её из ботинка, подняла вверх и подмигнула ему. – Я никогда не выхожу из дома без неё, вампир.
Когда он лишь довольно улыбнулся, горячая волна осознания пронзила её, обостряя каждый дюйм кожи. Его глаза ясно давали понять: ему нравится заботиться о ней. Изначально она украла его кредитку, чтобы позлить его, но достигла ли она цели? Или ему тайно это нравилось всё время?
– Как насчет этого? – С другой стороны вешалки Такер поднял желтое кимоно. – Можешь дополнить его массивным ожерельем или чем-то таким.
Роксана стряхнула с себя «элиасовский транс» со смехом, но гул в крови остался. Сосредоточься на предстоящей ночи, дурочка. Но как она могла это сделать, когда его близость постоянно держала её в состоянии возбуждения? Ей отчаянно нужен был план действий, когда они достигнут «Эндерса». Конечно, она могла использовать указ о браке, чтобы получить доступ и добиться встречи с Тильдой, но ей запретили вход в бар охотников несколько месяцев назад за то, что она сражалась на стороне вампиров, защищая Джинни. Эта ночь вполне могла обернуться насилием, а после Москвы она была не в лучшей форме.
– Вот, – сказал Элиас, забирая гору одежды из её рук. – Я начну пробивать их на кассе. Нам нужно возвращаться в путь.
– Спасибо. – Роксана подняла кожаное мини-платье в складку, воркуя над ним, как мать над младенцем. – Я буду через минуту. Просто хочу примерить это в примерочной.
Элиас с неприязнью посмотрел на сексуальное платье, но мудро решил не комментировать, и они с Такером направились к кассе. Роксана быстро разделась, скинув одолженные вещи, и втиснулась в черную кожу, чувствуя себя настолько «дома» в этом стесняющем материале, что издала шумный вздох.
Она все еще улыбалась, выходя из примерочной, платье Джинни было перекинуто через руку. И эта улыбка застыла на лице, когда сцена, разворачивающаяся у кассы, предстала перед ней.
Женщина-продавец флиртовала с Элиасом, соблазнительно опираясь на локоть и откидывая длинные полночно-черные волосы.
Ладно, хорошо, он не уделял ей особого внимания. Кто-то мог даже сказать, что он откровенно игнорировал её, пока черкал подпись на чеке. Но это не остановило крошечные взрывы в ушах Роксаны. Если бы у неё были клыки, они уже вылезли бы наружу и, скорее всего, были бы в крови. В животе закипало масло, а в горле скрежет молил о выходе.
Это не было мелочным чувством. Это был поток воды. Это было замыкание нейронов в мозгу, короткое замыкание вен и проводки. Разрывающий воздух вой из глубин пещеры внутри неё, где никто никогда не бывал.
Очевидно, почувствовав её присутствие, Элиас повернул голову и встретился взглядом с Роксаной. В одно мгновение его выражение сменилось со скучающего на смесь ярости и алчности; золото заплескалось в его глазах, а язык коснулся уголка рта.
– А вот и та прекрасная подруга, о которой я говорил, – протянул он. Такер высунул голову из-за спины Элиаса. – Он упоминал тебя. Трижды. Свидетельствую.
– Кажется, я всё еще хочу кого-нибудь зарезать, – прохрипела Роксана, не узнавая собственных эмоций. Без команды мозга она схватила вешалку с ближайшей стойки, сломала её об колено и бросила к ногам Элиаса. – Почему ты продолжаешь стоять там?
– Нам понадобится минутка, – сказал Элиас, шагая в её сторону и спокойно перекидывая раздраженную Роксану через плечо. И продолжил путь без запинки.
Её ревность парализовала её, пока они почти не дошли до примерочной, затем она начала сопротивляться, хотя не была уверена, с кем или с чем борется, знала только, что не может вынести когтей, вонзающихся в её нутро.
– Я не хочу никуда с тобой идти, – прошипела она. – Я хочу быть одна.
– Может, этого ты и хочешь. – Элиас завел их в самую дальнюю кабинку, стянул её с плеча и прижал спиной к стене. – Но тебе нужен мой член. – Он толкнулся бедрами между её бедер, и это было так хорошо, что она отвесила ему пощечину. Жесткий контакт лишь вызвал дикую улыбку на его лице. – Еще?
Похоть застлала её чувства, лишив разума; она обвила его ногами, сжимая его бедра коленями. – Еще.
Он лизнул изгиб её шеи, его руки суетились между их телами, расстегивая джинсы. – Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно, детка. Разве нет? Ты вела себя как стерва, а теперь хочешь, чтобы тебя оттрахали как стерву?
Стенки её женственности сжались так сильно, что глаза закатились. О Боже, какой это новый уровень грязи? Разве они не достигли потолка прошлой ночью? Или для них вообще существует потолок? – Да. Да. Именно так.
Рот Элиаса впечатался в её, прерывая стон, его рука направила широкую головку члена между влажных губ её секса, входя одним мощным движением, и её ответный крик был заглушен яростным поцелуем. Его бедра толкнулись раз, другой, третий, а затем он замер глубоко внутри, и янтарные глаза впились в её.
– Возьми то, что ты чувствуешь сейчас, и представь, что живешь с этим всё чертово время. Находятся рядом другие самцы или нет – неважно. Одно знание того, что они могут проходить мимо тебя, делает меня таким твердым, что я хочу заявить права на эту киску, Роксана. Я хочу владеть ею днем и ночью. – Его толчки стали грубыми, акцентированными, злыми – и она наслаждалась каждым из них. – И я заперт в этом состоянии уже чертовы годы, так что не смей показывать мне свой чертов характер, почувствовав это хоть раз. Даже не вздумай смешить меня.
Кто бы мог подумать, что ей так нравится, когда её наказывают? Нравится? Нет, она жила ради этого.
Рваные звуки срывались с её губ, хотя она едва слышала их из-за грохота кабинки, всё помещение тряслось от каждого рывка его бедер.
Его нижняя часть тела была такой мощной, прижатой так плотно между её бедер, что она не могла даже сомкнуть их, чтобы обхватить его талию. Они были широко расставлены, параллельно стене, её колени время от времени врезались в штукатурку. Бум, грохот, бум, грохот.
Она откинула голову, обнажая шею, отчаянно желая, чтобы её укусили. Отчаянно желая, чтобы её слюнявили, отчаянно желая удовлетворить.
Без предупреждения Элиас прижался ближе, впечатывая её в стену так сильно, что она едва могла дышать. – Мой укус принадлежит только тебе, – его голос звучал опасно у самого уха. – Мой трах принадлежит только тебе. Ты больше не поставишь это под сомнение, мы поняли друг друга?
– Да, – выдохнула она, его мощные пульсации внутри неё почти доводили её до оргазма. Почти. Почти. – Я не буду.
– Слушай внимательно, детка. Ты выйдешь отсюда со мной, с сияющими внутренностями твоих бедер. – Его кулак ударил в стену. – Ты будешь носить меня на себе всю чертову ночь.
Ей пришлось стиснуть зубы от спазма удовольствия. – Ты тоже.
Его смех был больше похож на рычание. – Тогда кончай, детка. – Он согнул колени и толкнулся вверх, с силой, закрыв ей рот своим, чтобы заглушить крик. – Кончай как следует и заяви на меня свои права. А я чертовски верно заявлю свои внутри тебя. Глубоко, как смогу. Каждый раз, когда я буду оказываться между этих чертовски великолепных бедер.
Дрожь сотрясла её, выгибая дугой. – О, боже мой.
Элиас с этого момента стал животным, и она тоже – вонзая когти ему в шею, втираясь своим сексом в его безжалостные толчки, кусая его стонущий рот и дергая за волосы. Она даже не помнила, почему они оказались в примерочной и почему она вообще злилась – и это была его очевидная цель. Существовал только он и это нетерпеливое, неумолимое наполнение её тела. Только его язык и губы, сосущие её грудь, и его впивающиеся в задницу руки. Они достигли точки невозврата, и Элиас посмотрел ей в глаза, его собственные светились, как угли, а клыки были отчетливо видны во рту.
Он наклонил бедра, грубо скользя стволом по клитору. Мышцы живота дернулись, растаяли, дернулись, и она начала метаться между своим вампиром и стеной. О нет, нет, нет. Разрядка будет слишком интенсивной, слишком мощной. Она не могла разрушиться до основания, когда он смотрел ей в глаза вот так, правда? Но она не могла и избежать этого. Бедра начали дико дрожать, сердцевина сжалась вокруг него, а он не прекращал этого незаконного поглаживания её источника наслаждения. – Элиас!
– Это твоё наказание за ревность. За сомнения во мне. – Он тер её клитор быстрее толстым стволом своей эрекции, нажимая сильнее, вращая бедрами, пока она не закричала сквозь стиснутые зубы, колотя его по плечам тыльными сторонами ладоней. – Плохая, плохая девочка. Сомневаться в верности своей пары, когда он готов убивать, воровать и умирать за тебя. Никогда больше не делай этого. Кончай как следует, чтобы я знал, что ты усвоила урок.
Это уже настигло её – сладостная боль. Она непроизвольно сжалась, пока он не издал звук дискомфорта, чувственное возбуждение расслабило его черты, а затем шторм пронесся через неё, с головы до пят, напрягая мышцы до неестественной жесткости, горло горело от потребности кричать. Но она не могла. Не могла ничего, кроме как принять удар всепоглощающего оргазма. Он пронесся через неё, кусая острейшими зубами и оставляя следы, которые никогда не исчезнут.
И когда Элиас вонзил клыки ей в шею, его голод подтолкнул её еще выше. Она бросилась в самое око шторма и позволила ему избить себя.
Элиас последовал за ней, проходя через свои собственные идеальные муки, его желание сформировало горячий бассейн внутри неё, бедра двигались в рваном ритме, его довольные мужские стоны наполняли её уши. Когда она снова осознала окружающую обстановку, она была безвольной между Элиасом и стеной, легкие боролись за каждый вдох, пока он целовал её висок.
– Моя любовь незыблема. Она не гнется, – горячо сказал он. – Не забывай об этом снова.
Роксана смогла лишь кивнуть, сердце кувыркалось в груди.
В оцепенении она позволила Элиасу привести её платье в порядок тремя эффективными движениями, сплести их пальцы и вывести из примерочной. Когда они прошли мимо ошеломленной продавщицы, она не могла вызвать в себе даже унцию самодовольства.
Ревность: 0.
Элиас: 1.
И всего за один раунд соревнование было закончено навсегда.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Элиас шел в нескольких шагах позади Роксаны, и глубоко внутри него разгоралось удовлетворение.
Если раньше она не знала, что он одержим ею, то теперь – черт возьми, она это знала.
Она шла по переулку с уверенностью принцессы мира, подол её плиссированной юбки подпрыгивал при каждом движении бедер, ударяя по упругой нижней части ягодиц, а длинные волосы сексуально разметались по спине. Её внешняя сила всегда наполняла его странным чувством гордости, но теперь, будучи свидетелем стольких её уязвимых моментов, он распознал в этой фирменной походке нечто большее. Это была храбрость перед лицом неизвестности. Вызов. И тот факт, что она знала вкус неуверенности и боли, делал её уверенность еще более впечатляющей.
Делать каждый следующий шаг становилось всё сложнее, потому что с каждой минутой его пара, этот феномен, открывала ему новую эмоцию, которую он должен был взвалить на свои плечи и нести. К мучениям, сожалению, ревности и вожделению, которые он всегда испытывал к Роксане, добавились восхищение, понимание и любовь – настолько густая, что её невозможно было разрезать.
Все эти новые чувства затрудняли следование за ней навстречу потенциальной опасности, когда ему хотелось схватить её и бежать, спрятать от любой угрозы. Но это был не вариант. Его душа принадлежала сложной женщине, а это означало жить со страхом, что ей может быть причинен вред. Запереть её в безопасной комнате и подавить её дух – всё равно что набросить простыню на клетку с попугаем. Он уже усвоил урок, однажды сделав её беспомощной. Попытавшись сделать это снова, он потеряет её – а это было исключено.
– Итак, у нас есть хоть какой-то план? – спросил Такер справа от него. – Или мы просто вышибаем дверь «Эндерса» и начинаем всех крушить?
Охотница пожала плечами. – Указ о браке, вероятно, позволил бы мне войти одной…
Элиас перебил её рефлекторным рычанием.
Роксана одарила его ухмылкой через плечо. – Увы, «старый мячик с цепью» против. У меня теперь есть постоянный спутник. Это очень раздражает.
– Они считают тебя предателем, Роксана, – терпеливо сказал Элиас, хотя, чем ближе они подходили к подпольному клубу охотников, тем меньше он чувствовал спокойствие. – Входить туда в одиночку опасно.
– Да, и у меня нет способа опровергнуть эту теорию, войдя с двумя вампирами. – Она остановилась в тени и скрестила руки на груди. – Если только я не войду сама. Возможно, меня притащат?
Элиас уставился на неё. – Мне уже это не нравится.
– Мать сказала мне, что охотники жаждут свершить собственное правосудие за то, что я повернулась против своих. Почему бы не отдать меня им?
– Давай проясним, – начал Элиас, и в его груди поднимался шторм отрицания. – Ты ожидаешь, что мы постучим в эту дверь и сдадим тебя им, просто чтобы купить нам встречу с Тильдой?
– Да, но это всего лишь блеф.
– Мне всё равно не нравится.
– Никто не знает, что у меня есть указ о браке. Насколько им известно, это вы выиграли в покер. Благодаря твоей маленькой проблеме с огнем, свидетелей той ночи не осталось. – Она разгладила складки своего платья. – Вы пришли в «Эндерс», чтобы обменять указ на игровую фигуру Тильды. А я – лишь приманка для сделки. Знак доброй воли.
– Когда ты успела придумать этот план? – спросил Такер, поднимая руку для «дай пять». – Тут и повороты, и завороты. Это круто.
Роксана ответила на «дай пять». – Спасибо.
Элиас сжал зубы. – А как только тебя передадут? Что потом?
– Отказывайтесь отдавать меня кому-либо, кроме Тильды. Это заставит всех нас пройти в знаменитый кабинет, а потом… – Она кокетливо повела бедром. – Я просто найду способ договориться о своем освобождении.
– Ты ожидаешь, что мы будем действовать по ситуации, когда речь идет о твоей жизни? – Содержимое мусорного бака неподалеку вспыхнуло, озарив темный переулок оранжевым свечением. – Ты серьезно недооцениваешь мой инстинкт защиты тебя, Роксана.
– Ты защищаешь меня. Разве не видишь? – Она положила руку на его грудь и стала медленно водить по кругу, глядя на него снизу вверх из-под ресниц. – Так мне не придется идти туда одной.
– Ты пытаешься заигрывать со мной, чтобы я согласился?
– Может быть. – Её голубые глаза дразнили. – Ты такой магнит для заигрываний.
Хотя она шутила, потребность заявить на неё права вновь сдавила его пах. Снова. Его голод по своей паре был постоянным, восполняемым фонтаном, и он любил, жаждал, горел желанием изгнать каждый последний остаток сомнений Роксаны в них. Им здесь не место. Он окружит её своей преданностью, пока она не примет её без вопросов, и он заставит её кричать от удовольствия столько раз, сколько потребуется, чтобы убедить её. Они принадлежали друг другу, и никому больше. – Нам нужно еще минутку побыть наедине, детка?
Такер разрезал рукой воздух между ними. – Ребята. Я буквально стою здесь.
Роксана показала Элиасу язык, и он поклялся, что позже заставит её применить его с пользой. – Такер оценил достоинства моего плана.
– И внезапно я пожалел, что напомнил вам о своем присутствии, – пробормотал Такер, прежде чем ткнуть Элиаса локтем в бок. – Давай, Э. Как только мы войдем, если решишь, что она в реальной опасности – просто сожги это заведение к чертям, ты, мой милый пироман.
– Ты должен быть убедителен, иначе это не сработает, – сказала Роксана, внимательно разглядывая его. – Я для вас – лишь средство достижения цели. Ничего больше, чем мимолетное раздражение. Ты сможешь это сыграть? – Она перешла на шепот. – Пожалуйста? Ты мне нужен.
Эти четыре слова обвились вокруг его ребер, как жадная лоза. Моя женщина нуждается во мне.
Элиас отошел, сжимая переносицу пальцами. Инстинкт его пары не был чем-то, что можно включить или выключить. Он олицетворял всю защитную натуру того мужчины, который встретил и полюбил Роксану в Вегасе, но зов внутри него – провозгласить это – был громким и непрекращающимся. То, что он заявлял на неё права, успокаивало зверя, но отрицание этого права? Он уже слышал, как гремят прутья клетки, как зверь мечется взад-вперед.
Она твоя пара. Она должна это знать. Весь мир должен знать это.
– Я согласен на твой план, – Элиас подошел к ней и остановился, сердце, которое она вернула к жизни, неистовствовало в грудной клетке. – Но ты согласилась выйти за меня, и я хочу услышать твое обещание снова. Я готов потратить всю жизнь на то, чтобы называть тебя своей, в обмен на то, что сейчас придется тебя «отрицать», Роксана.
Грудь Роксаны часто вздымалась, дрожь пробегала по её телу. Она несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но, казалось, не могла подобрать слов. Наконец она произнесла: – Я не откажусь от своего обещания, – сказала она неровным голосом, присела и загребла руками грязь, покрывая себя нечистотами, превращая свои волосы в спутанную паутину за считанные секунды. – Однако у меня есть краткое напоминание. У меня было несколько свиданий с управляющим «Эндерса», и он хотел, чтобы я познакомилась с его родителями. – Она выпрямилась, выглядя так, будто только что подралась с двумя вампирами. – Пойдем?
– А, ради всего святого, – пробормотал Такер.
В нескольких метрах от них горящий мусорный бак взорвался.
Элиас одной рукой заломил запястья Роксаны за спину, а другой поднял руку, чтобы постучать в неприметную металлическую дверь. Она боролась с ним, пытаясь освободиться, но он лишь сжал хватку сильнее, поморщившись, когда его пальцы впились в её нежную кожу. С той стороны двери послышались шаги, и Такер подошел ближе, приставив металлическое лезвие к шее Роксаны. Элиас на мгновение закрыл глаза, вдыхая и выдыхая, обуздывая всепоглощающую потребность защитить. Убрать оружие как можно дальше от неё.
Дверь приоткрылась, а затем медленно распахнулась шире, выпуская наружу хаус-музыку, включенную на оглушительную громкость. В проеме появился мужчина в белой футболке, резко контрастировавшей с его глубоким шоколадным цветом кожи. – Вы, должно быть, шутите, – сказал он, с отвращением разглядывая Роксану. – Мало того, что ты снова приползла сюда, так еще и привела с собой двух немертвых?
В кончиках пальцев Элиаса заструился огонь, клыки завибрировали, готовые выдвинуться из десен. Наказав Роксану удовольствием за то, что она посмела ревновать к кому-то незначительному, он осознал собственное лицемерие, но черт возьми, ничего не мог с собой поделать.
Этот человек ходил с его парой на свидания. На свидания (во множественном числе). Он сам водил её только на одно, они даже не успели допить напитки – а она думала, что он не помнит этого. Всё в этом было абсурдом.
– Лютер, – прохрипела Роксана, усиливая попытки вырваться. – Помоги здесь, пожалуйста? Я пришла не по своей воле. Они…
Элиас хлопнул рукой по рту Роксаны, заставляя её опуститься на колени перед ним, и надавил сильнее, когда она попыталась укусить его. – Ни слова больше, – рявкнул он, чувствуя, как внутри всё переворачивается при виде того, как её колени впиваются в грязный пол.
– Мы здесь, чтобы встретиться с Тильдой, – сказал Такер, держа документ на безопасном расстоянии от Лютера. – Скажи ей, что у нас есть указ.
Лютер подозрительно уставился на бумагу. – Какой указ?
Такер хмыкнул. – Ух ты. Ты здесь, очевидно, суперважная шишка. – Он затянулся горящей сигарой. – Тильда поймет, о чем мы.
– Вы бредите, если думаете, что я пущу сюда двух кровососов.
– Прогони нас, – Такер стряхнул пепел с сигары. – Тильда, скорее всего, позволит тебе пожить подольше.
– У нас было предчувствие, что ты будешь немного сомневаться, учитывая, как мы надрали вам задницы в прошлый раз, – сказал Элиас, сжимая челюсть Роксаны и поворачивая её лицо к единственной люминесцентной лампе, чтобы выделить синяк вокруг глаза и разбитую губу, которые она получила в Москве. Не от них. Но Лютер этого не знал. – Мы держали её некоторое время, ожидая подходящего момента, чтобы разыграть эту карту. Считай это максимально близким подобием извинения за то, что разнесли ваш маленький клуб.
Лютер медленно облокотился локтем на косяк двери. – Вы сдаете нам предательницу?
– Мы сдадим её Тильде, – ответил Такер, одарив охотника натянутой улыбкой. – Нужно же заработать очки репутации, верно?
– В ту ночь она сражалась на вашей стороне, – задумчиво пробормотал Лютер, наморщив лоб. – Ваши союзники так быстро меняются?
Элиас склонил голову. – Ты хочешь сказать, что вампиры способны на верность?
– Нет, – быстро сказал Лютер, скривив губы при виде Роксаны. – Мы прекрасно знаем, что она на это не способна.
Легкое вздрагивание Роксаны сильно резануло по нервам. И хотя Элиас сохранял на лице невозмутимость, он почувствовал это как землетрясение в пять баллов. Я убью тебя однажды, Лютер. Может быть, даже сегодня вечером, если повезет.
– Это предложение в силе еще пять минут, – холодно произнес Элиас. – Предлагаю тебе сообщить Тильде о нашем приходе, прежде чем мы найдем другого покупателя на этот указ.
– В этом нет необходимости, – раздался культурный английский голос. Тихий и вкрадчивый, он без усилий разрезал громкую музыку. Секунду спустя показалась тощая рыжеволосая женщина, смотревшая на них свысока. – О боже. Какая сцена.
Элиас дал женщине около сорока пяти лет, но это была лишь оценка по тяжести знаний в её глазах, потому что кожа выглядела фарфоровой, без единой морщинки или пятнышка. – Тильда? – спросил Такер.
Движения женщины были неестественными, словно она смещала каждую часть тела отдельно, чтобы повернуться к Такеру. Сначала голова, затем торс, наконец, нижняя часть. Элиас мог описать это только как грациозную версию робота. – Я она, да. Владелица этого места. Знаменитая.
Роксана резко дернулась в сторону, нанесла удар ногой по коленной чашечке Элиаса и перекатилась, встав на ноги.
– Думаю, тебе лучше поймать её, – беззаботно сказала Тильда. – Если она должна стать моим подарком.
Элиас метнулся с невероятной скоростью, обхватил Роксану за талию и снова притянул к своей груди. Каждый раз, когда она боролась или пыталась ударить его локтем в живот, зверь внутри него выл от замешательства, но она рассчитывала на него, поэтому он успокаивал зверя напоминанием, что скоро она наденет его кольцо. – Твой подарок – та еще заноза в заднице. Ты хочешь её или нет?
– О да. – Тильда откинулась назад, прижав руку к горлу. – Где мои манеры, вы должны немедленно войти, конечно. Я слышала, вы упомянули, что принесли также указ о браке для Мэри?
Такер поднял листок бумаги двумя пальцами. – Вот он, мэм.
Кожа Тильды пульсировала светящимся светом, глаза приобрели люминесцентный оттенок. – Блестяще. Не терпится, чтобы её ублюдочный отец узнал, что я посмеялась последней. – Она похлопала Лютера по плечу по пути в «Эндерс». – Сюда, пожалуйста.
Такер прошел мимо Элиаса, подняв брови, и беззвучно произнес: «Она фея?» Элиас почти незаметно кивнул, прижимая Роксану к себе и перенося её извивающееся тело через порог, едва сдерживая желание оскалить клыки на Лютера, когда они проходили мимо. Моя, ублюдок.
«Эндерс» выглядел в точности так же, как и в прошлый раз. Бар вдоль правой стены, танцпол в глубине. Танцоры извивались под неистовый бит на возвышенных платформах. Атмосфера была мрачной и драматичной, как у большинства охотников, которых он знал. На стенах неоном были написаны фразы вроде «отправь немертвых в ад» и «защити живых».
Ни в одной реальности он не мог представить Роксану здесь, пьющей и празднующей общую цель совершать убийства. Ни один из них не принадлежал этому преступному миру, в который их загнали, верно? Решения, меняющие жизнь, принимались за них. Их личный выбор был отнят, и всё же ничто не могло помешать им постоянно выбирать друг друга, несмотря на последствия.
Будет ли так всегда с Роксаной? Он всегда будет выбирать её. Без вопросов. Его верность была абсолютной.
Однако после того, как обмен с Тильдой состоится, они отправятся в Москву. С Инессой на горизонте, лицом к лицу, Элиас больше не был уверен в своей способности удержать Роксану… при себе. У неё была глубокая, сложная преданность матери.
До сих пор она не могла довести дело до конца и убить его, но если мать откажется от снисхождения и потребует его голову, что сделает Роксана? Что сделает он?
Музыка в клубе стихла, охотники волнами прекращали движения, напитки застывали в воздухе. Клиенты расступались на танцполе, кивая в знак почтения Тильде, пока та проходила через центр, а затем злобно зыркнула на Такера. Все они были шокированы, увидев Роксану, но быстро оправились, сплевывая на пол перед ней.
– Предательница, – шипели они. – Иуда.
Роксана вырвалась из его хватки, твердо встав на ноги. – Я могу ходить, – огрызнулась она через плечо. Идя позади неё, Элиас не мог видеть её выражения лица, но жесткое напряжение в плечах не казалось показным. Как и бешеный стук её сердца. Он отдавался эхом в его ушах, и желание утешить её пожирало его заживо, путая его объективность, как ножи газонокосилки. Отступи.
Элиас сосредоточился на её цитрусовом аромате и продолжил путь через клуб, который оставался замершим в движении. Если он выберется сегодня вечером, не устроив пожар, это будет чудо…
– О! – в голове их процессии Тильда обернулась и дважды хлопнула в ладоши. – Я чуть не забыла. Вампиры принесли вам всем подарок. – Она подняла руку и выпустила россыпь светящихся искр. Они закружились дугой над Такером, извиваясь и останавливаясь над головой Роксаны, мигая и танцуя. – Предательница-охотница теперь вся ваша. Я могла бы сказать вам быть твердыми, но справедливыми, но лучше поберегу дыхание. Раскрасьте стены её кровью, если нужно, только потише. – Она прикрыла рот рукой и прошептала: – Мэри спит наверху.
