Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
– Нет.
– Нет? А мне казалось, тебе это так нравилось – водиться с врагом. Моя собственная дочь, – процедила она, ведя тупым концом дубинки по щеке Роксаны. – Как обычно, воротит свой хорошенький носик от моего наследия.
– Я не хотела позорить тебя, – прошептала Роксана, часто моргая, когда глаза начало жечь. – Я не знаю, почему не смогла этого сделать.
И это ведь была правда, верно? У неё не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы вонзить кол в сердце вампира, который помог убить её друзей. Вампира, который превратил их в обычные окровавленные трупы на дешевом ковре в тот вечер, который должен был стать счастливым. Оставить долгую память о дружбе и любви.
Чёрт бы тебя побрал, Элиас.
Ей следовало убить его, как только завершилось обучение.
Мало того, что он разрушил её жизнь и украл жизни её друзей, так он еще и сделал её беспомощной в те ужасающие минуты.
Эта последняя мысль жгла непрерывным факелом под её сердцем.
Она на мгновение закрыла глаза и услышала собственные крики, почувствовала, как содрогается дверь под её стучащими кулаками. Выпустите меня.
– Посмотри на меня, дочь, – рявкнула Инесса, вырывая Роксану из мучительных мыслей. – Ты могла бы стать одной из лучших, если не самой лучшей. Я видела, на что ты способна в полевых условиях, прежде чем отпустить тебя в Америку, несмотря на возможные последствия отправки истребителя в чужую юрисдикцию без разрешения их контингента. И твое мастерство... – Инесса пожала плечами. – Оно соперничало с моим собственным.
У сердца Роксаны словно выросли крылья, и они бешено забились, а в горле скопился благодарный навзрыд. Одобрение. Оно было такой редкостью от её матери, да и вообще от кого-либо, что она уцепилась за него и замерла, смакуя каждый слог, запоминая их: – Спасибо, Инесса.
– Я не закончила, – она постучала украшенным перстнями пальцем по центру своей груди. – Именно здесь ты болезненно не дотягиваешь. У тебя сердце жалкой, сопливой бабы, а не воина. Ты предпочла мужчину верности. Сегодня ночью ты поплатишься за это.
Обвинение матери было неоспоримым. Глаза Элиаса светились перед её мысленным взором. Его рука на её бедре. Его голос на ухо. Его сбивающее с толку присутствие в темноте, когда она шла по улице ночью. Если бы внутри Роксаны существовали весы, на них всегда был бы равный баланс любви и ненависти, вечно колеблющийся то в одну сторону, то в другую. Но прямо сейчас?
Прямо сейчас побеждала ненависть.
Как он посмел сделать её неудачницей в глазах матери?
Ты могла бы стать одной из лучших.
Ты предпочла мужчину верности.
Если бы Элиас стоял перед ней в это мгновение, она подумала... нет, она знала, что смогла бы прекратить его существование. Один удар. И тогда она получила бы полное одобрение этой женщины. В следующий раз, когда она придет, не будет никакого нападения в темноте. Возможно, её даже обнимут.
Детский стон застрял у неё в горле.
– Дай мне еще один шанс. Я смогу это сделать, – выпалила Роксана, сама того не планируя. – Я могу убить его.
Инесса фыркнула на эту просьбу и закинула дубинку на плечо: – Жаль, что ты должна умереть сегодня, дочь. В Coney Island осталось незавершенное задание. К сожалению, оно требует не только характера воина, но и проникновения в Enders – а у меня есть достоверные сведения, что в прошлый раз, когда ты там была... – её глаза опасно блеснули. – Ты сражалась плечом к плечу с вампирами.
По подвалу пронеслось шипение, и холодная дрожь пробежала по спине Роксаны. Обвинение было правдой. Она совершила грандиозную ошибку, приведя Джинни в бар для истребителей, чтобы выпить за её день рождения, но её подруга-гробовщик в итоге скорчилась от боли на полу, пропитанная тогдашними страданиями Джонаса. Не зная, что еще делать, Роксана позвонила Элиасу, и в следующий миг он уже стоял там со своим другом Такером, готовый разнести полный бар истребителей.
Роксана выбрала не ту сторону для драки.
Как бы это ни было странно, она физически не могла сражаться с Элиасом.
От одной мысли о том, что его ранят или убьют, её тошнило. Кружилась голова.
Нет. Нет. В следующий раз она пересилит себя.
– Я не ищу оправданий тому, что сделала, – справилась с собой Роксана. – Какова задача в Coney Island? Отправь меня, и я её выполню. Теперь я знаю этот район как свои пять пальцев и... я найду способ пробраться в Enders.
Мать посмотрела на неё со скептицизмом, но, по правде говоря, Роксана полностью ожидала, что к этому моменту будет уже мертва, так что отсрочка была кстати.
– С чего бы мне давать тебе второй шанс, если я никогда никому их не даю?
Потому что я твоя дочь.
– Потому что я лучший истребитель, чем каждый из них, вместе взятый.
Инесса помолчала мгновение, затем откинула голову, полную светлых спиральных кудрей, и расхохоталась: – Если ты провалишься, полагаю, истребители все равно убьют тебя, ведь тебя считают предательницей, – она повернулась лицом к подвалу, заполненному российским контингентом, надув губы. – Хотя мои верные товарищи так ждали кровопролития предательницы сегодня ночью, не правда ли?
Они застучали кулаками по стенам, выкрикивая требования мести, и Роксана едва сдержала порыв прижать локти к животу. Она предпочитает их мне.
– Я справлюсь с этим. Скажи мне задачу.
Выражение лица её матери стало натянутым, и боевые кличи утихли. Она сделала еще один круг вокруг Роксаны, дубинка мерно постукивала по её ладони: – Могу я спросить, Роксана, что дали тебе твои чувства к этому вампиру? Сексуальное удовлетворение? Привязанность? Компанию?
– Нет, – прошептала она, и тяжесть её сердца увеличилась до размеров наковальни. – Ничего.
– Ничего. Совершенно верно. Он не принес тебе ничего, кроме смертного приговора и насмешек от твоего собственного рода, – Инесса обнажила зубы возле самого уха Роксаны. – Мужчины всегда будут разочаровывать тебя. Я усвоила этот урок с ублюдком, который зачал тебя, а потом ушел к другой еще до того, как ты научилась ходить. К женщине, которая не заставляла бы его сомневаться в собственной силе, в отличие от меня. Было ли больно? Да. Но я научилась, и теперь я принадлежу себе. Я сама себе хозяйка и никому ничего не должна. Особенно мужчине.
Роксана впитывала этот материнский урок, как зависимый вдыхает дым. Это было полезно. Мать любила её и хотела видеть её успешной. И разве Инесса не была права? Что дал ей Элиас, кроме одной-единственной ночи, когда существовала надежда?
Теперь, когда эта надежда угасла, ей нужно было проснуться.
Повзрослеть.
– Задача, Инесса. Пожалуйста. Я усвоила урок.
Мать прогудела что-то себе под нос, снова поворачиваясь к Роксане лицом: – Думаешь, это будет легко? Не будет. Ты, скорее всего, умрешь.
– Я буду жить и одержу победу. Ты недооцениваешь меня.
Инесса ударила её тыльной стороной ладони по лицу.
Игнорируя звон в голове и смех окружающих истребителей, Роксана снова выпрямилась.
– В среду вечером состоится игра в покер. В одном фешенебельном доме недалеко от станции метро «Арбатская». На кону стоят деньги, но банк будет хранить кое-что гораздо более ценное, – она понизила голос, чтобы её слышала только Роксана. – Победитель получает обязательный указ о браке для Сумасшедшей Мэри. Тот, кто им владеет, может диктовать, за кого ей выходить замуж.
Резкий поворот сюжета. – Кто такая Сумасшедшая Мэри?
– Она дочь Тильды, – Инесса наклонила голову. – Тильда – владелица Enders, и она хочет сама решать, за кого Мэри выйдет замуж. К сожалению, её муж состряпал этот указ, и теперь он скомпрометирован. Видишь, как мужчины всё засирают?
– Почему люди борются за этот указ?
– Несмотря на её ментальные недостатки, Мэри имеет определенную... ценность, – Инесса провела верхней частью дубинки по изгибу шеи Роксаны. – Выиграй указ, принеси его Тильде. И взамен она даст тебе то, что мне нужно. Так сказать, игровую фигуру. Принеси её и вложи мне в руку.
– Что это?
– Это знать только мне, – легкомысленно бросила Инесса, хотя в её глазах промелькнула угроза. – Только мне. Это понятно?
Роксана кивнула: – Да.
Инесса прижала дубинку к яремной вене Роксаны, проворачивая её: – Но прежде чем вернуться сюда, ты убьешь Элиаса Перри, иначе тебя пустят на убой, как только твоя нога ступит в Москву. Само его существование оскорбительно для человечества. А из-за твоей неспособности покончить с ним, он теперь оскорбление и для меня тоже. Ты никогда не станешь сильной, пока не преодолеешь эту слабость. Он – твоя слабость, и ты её уничтожишь. – Слова посыпались как жестокие пощечины. – Одно задание. Три части. Ты сможешь это сделать, Роксана, или нам просто убить тебя прямо сейчас?
– Я смогу это сделать, – прохрипела Роксана; её голос звучал неестественно, потому что дубинка перекрывала воздух. – Даю тебе слово.
Инесса убрала дубинку, и Роксана судорожно вдохнула полную грудь кислорода. Вместе с ним пришла благодарность. Надежда. Она не умрет сегодня ночью. Вместо этого она получит второй шанс заслужить уважение матери и, возможно, ту самую любовь, которой она столько раз оказывалась недостойна. Подавляя желание броситься Инессе на шею, Роксана сделала шаг назад к двери —
– Оу, – это единственное слово Инессы заставило Роксану застыть на месте. – Ты ведь не думала, что просто так уйдешь отсюда без каких-либо последствий, а? – То, какое выражение появилось на лице Роксаны, рассмешило её мать. – О-о-о. Думала. Но это так не работает. – Она сделала знак остальным истребителям, которых тут были десятки, атаковать одновременно: – Оставьте её в живых.
Двадцать минут спустя Роксана выползла через задний выход библиотеки и рухнула на колени; из носа и нижней губы хлестала кровь, а глазницы разрывались от дикой боли. Синяки на животе и спине еще не проявились, но уже подступали, пробиваясь из-под кожи, как миниатюрные ложа из гвоздей. Не сломано ли одно из ребер?
Роксана закашлялась, и на бетонные ступени брызнула кровавая взвесь.
Не вздумай свернуться калачиком и сдохнуть. Не вздумай свернуться калачиком и сдохнуть.
Только не сейчас.
Один глаз заплывал и закрывался, но она посмотрела вперед уцелевшим, зафиксировав внимание на магазине вдалеке. На том самом месте, где купила шоколадный батончик.
Просто доберись туда. Доберись.
Она отказывалась признавать, почему этот магазин был её целью или почему она использовала там кредитную карту вместо наличных. Впрочем, когда физическая боль настолько сильна, думать слишком глубоко – не проблема. Она просто ползла на четвереньках по тихой улице, оставляя за собой кровавый след, а её кости вопили при каждом пройденном дюйме. Пока, наконец, она не рухнула перед уже потемневшей витриной, прижавшись пострадавшим глазом к холодному тротуару, как к самодельному мешку со льдом.
Роксана то проваливалась в беспамятство, то приходила в себя, приходя в сознание только тогда, когда мимо проходили люди, чтобы определить, безопасны они или представляют угрозу. Боль. Так много боли. Было больно дышать, больно поднять голову. Ей просто хотелось спать и... она отказывалась называть то второе, чего ей хотелось, потому что это не имело никакого смысла. У неё никогда толком не было его в самом начале, и уж точно нет теперь.
Усилия, требовавшиеся для того, чтобы оставаться начеку, в конце концов стали непосильными, но как раз перед тем, как отключиться окончательно, к ней подкралась галлюцинация. Фонари над головой замигали, снопы искр посыпались вниз и зашипели в сточной воде по обе стороны улицы – и яростный мужской вой разорвал ночную тишину. Её изломанное тело оторвали от тротуара и бережно прижали к груди – в руках, которым она доверяла настолько, что смогла наконец погрузиться в благословенное беспамятство.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Роксана очнулась по горло в теплой воде.
Одинокая лампочка, свисавшая с покрытого пятнами потолка, покачивалась, давая лишь малую толику света, а цепочка выключателя тихонько дребезжала.
Паника мгновенно скрутила её желудок, и она забарахталась, отчаянно молотя руками и ногами и брызгая водой во все стороны. Пострадавшие мышцы живота отозвались яростным протестом, но она не могла перестать бороться. Где она? Как она сюда попала?
– Ты в безопасности, Роксана, – раздался прямо над ухом хриплый голос Элиаса. – Перестань дергаться, иначе сделаешь себе только хуже.
Она обмякла от облегчения. И тут же возненавидела себя за это.
Откуда в ней взялась эта мгновенная, неоспоримая вера в то, что она под защитой? Как она смеет так слепо доверять этому вампиру, прекрасно зная, на что он способен по отношению к человеку? Она ведь видела это своими собственными глазами.
Роксана вгляделась в глубь ванны, но из-за темноты не смогла различить в воде ровным счётом ничего. Она лишь телом ощущала присутствие Элиаса позади себя. Вокруг себя. Его жесткое, поджарое тело служило мускулистой подушкой между ней и спинкой ванны; его ноги были вытянуты по обе стороны от неё, а правое колено приподнято. В его кулаке, покоившемся на этом колене, была зажата мочалка – он словно застыл на полуслове, когда она очнулась.
Подождите. Стоп. Она сидит в одной ванне с Элиасом.
Интимность происходящего заставила её дыхание участиться, и она поспешила взять себя в руки, чтобы не вдохнуть смертельную дозу его идеального аромата с нотками пряной хвои. Серьезно, почему его запах не изменился, когда он потерял человечность?
– Я голая?
– Нет. И я тоже, – протянул он без малейшего колебания, словно заранее ожидал этого вопроса. – Мы в пустующей квартире на Арбате. Мне нужно было поскорее укрыть тебя в помещении —
– И поэтому ты зашел в первое попавшееся здание и стал искать незанятые квартиры на панели домофона, – выпалила она, всё ещё задыхаясь, чёрт бы её побрал. У неё просто не было времени собраться с мыслями. – Я знаю этот трюк. Я проворачивала его гораздо чаще твоего.
Элиас окунул мочалку в воду, поднял её и выжал над её плечом, пустив каскад тепла по её ноющим мышцам.
– Если твое уязвленное самолюбие требует хвастовства, можешь остыть, – прохрипел он, поднося ткань к её лицу и осторожно стирая присохшую кровь с щеки. – Я пришел тебе на выручку не из благородства, я просто возвращал долг.
– Точно, – пробормотала она, прекрасно понимая, о какой услуге речь. – Это расплата за тот раз, когда я нашла тебя полумертвым в тюрьме для истребителей, da?
– Скорее, слегка недееспособным, но пусть будет так.
Она проигнорировала его снисходительную поправку: – Это не значит, что ты в безопасности от финальной расплаты, вампир. Если бы я могла сейчас поднять руки... – она свистнула сквозь зубы, и этот звук совершенно не вязался с чувством, подступавшим к горлу. – У тебя были бы крупные неприятности.
– Ага, – серьезно отозвался он. – Настоящая кровавая баня.
Роксана попыталась повернуть голову, и от дикой боли в сухожилиях у неё потемнело в глазах. Она в изнеможении опустила голову обратно ему на плечо, тяжело дыша и впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы не закричать: – Не поддакивай мне.
Она услышала, как он тяжело сглотнул прямо у её уха. Его голос прозвучал как расколотый гравий, когда он произнес: – Поверить не могу, что твоя собственная грёбаная мать сотворила с тобой такое.
Её зубы прокусили кожу на губе: – Она не может делать мне поблажек только потому, что я её дочь. У моих действий есть последствия. Или, точнее, у их отсутствия.
Ей показалось, или мышцы Элиаса натянулись до предела, едва ли не вибрируя?
– Есть разница между последствиями и избиением собственной плоти и крови полусмерти.
Всё это становилось слишком реальным, слишком личным. Они не должны были общаться на таком уровне. Она – истребительница, подосланная уничтожить его предосудительное существование, а он – холодное, саркастичное воплощение мужчины, в которого она когда-то влюбилась в казино Вегаса. Восемьдесят месяцев назад она прибыла в Нью-Йорк с твердым намерением убить его, но всегда находила предлог подождать еще денек. Еще один день. Тем временем она приносила пользу, отправляя на тот свет вампиров, которых считала опасными для людей, но этот человек, который определенно представлял угрозу? С ним она никак не могла довести дело до конца.
В одну из первых ночей по прибытии в Нью-Йорк она выследила Элиаса и его друзей, Джонаса и Такера, в тайном вампирском пабе. Вместо того чтобы обгладывать кости невинных жертв и пить за своё абсолютное зло, она увидела, как они помогают новообращенным вампирам пережить переход. Помогали им деньгами, советами и принимали в сообщество. Высший Орден России состоял из древних мудаков, которые позволяли своим вампирам творить беспредел. В то время, еще до того как Джонас занял королевский трон, Американский Высший Орден тоже был жестоким, хотя и с более строгими правилами, чем у русских. Её с детства учили, что вампиры свирепствуют без пощады. Поэтому она была поражена их кажущимся... милосердием. Заинтригованная их явной добродетелью, она месяцами наблюдала за ними издалека, но они ни разу не оступились.
Как-то ночью Роксана сидела на крыше, наблюдая, как они выходят из другого паба, когда Такер поднял глаза и пригласил её зайти посмотреть Netflix. Под предлогом того, что врагов нужно держать близко, она согласилась. Она невольно сдружилась с Джонасом и Такером, в то время как Элиас обычно проводил время их посиделок, свирепо глядя на неё из другого конца комнаты. Когда напряжение между ними становилось слишком невыносимым, она обычно уезжала из города на пару недель, чтобы остыть, но по возвращении заставала Элиаса еще более разозленным, чем до отъезда.
Да, раздражать его стало её любимым хобби, и, чёрт возьми, она в этом преуспела. Вампир со шрамом на губе следовал за ней глубокой ночью во время её вылазок, неизменно выжидая и наблюдая прямо за границей её видимости. Но она не строила иллюзий, будто он беспокоится о ней. Или что он способен на романтические чувства к ней. Нет. Он просто хотел вернуть долг. Если он и злился сейчас из-за её избиения, Роксана отвергала этот намек на сочувствие. Было слишком заманчиво поверить, что он – заботливый мужчина, а не монстр, устроивший резню её друзей.
– Ты просто в бешенстве от того, что тебе пришлось тащиться на другой конец света, чтобы искупать меня. Небось пришлось отменить горячее свидание?
Он тихо хмыкнул: – Ага. Пришлось отменить целую кучу.
– Ты вполне можешь успеть вернуться хотя бы на одно. Ну или на два, – ревность вспыхнула мгновенно, хотя она сама же её спровоцировала, и какой в этом был смысл? – Теперь я в порядке и могу сама о себе позаботиться. Я тут даже подумывала разыскать своего бывшего парня —
– И заявиться к нему с таким видом, будто у тебя парашют не раскрылся? – Элиас так и прорычал этот вопрос. – Никого ты искать не будешь.
В один миг её тревога оказалась укрыта волшебной звездной пылью. Её мир стал абсолютно безмятежным.
– Да, Элиас, – послушно пробормотала она, прежде чем ужас и паника последних двадцати четырех часов ворвались обратно, начисто сметая защитный слой звездной пыли из её мыслей. – Т-ты что, только что внушил мне это?
– Я... – он осекся, чертыхнувшись. – Я не хотел. С запахом крови я справляюсь, но ты постарайся меня не провоцировать.
Она дернулась, и волна боли пронзила её конечности.
Как, во имя всего святого, до Роксаны только сейчас дошло, что она сидит в ванне, изрядно окрашенной её собственной кровью, и её удерживает вампир? В её ослабленном состоянии, если бы Элиас захотел напиться её крови или убить её, она бы не смогла отбиться.
Ну же, неужели она не может выдавить из себя хотя бы каплю страха перед этим фактом?
– Как долго ты вырабатывал такую силу воли? – спросила она, и пальцы её ног подогнулись в воде, когда он медленно провел мочалкой по изгибу её шеи, словно по волшебству расслабляя зажатые мышцы. – Мы оба знаем, что в самом начале у тебя не было никакого самоконтроля.
На долю секунды его движения прекратились: – Как я уже говорил тебе сотни раз, Роксана, я ничего не помню о той ночи.
– Удобно, – вымолвила она сквозь стоящий в горле ком. – Хочешь, я снова расскажу тебе, что произошло?
– Нет, – отрезал он. – Одного раза было достаточно.
Как жалко, что чувство вины заставило опуститься уголки её губ. Из-за чего ей чувствовать себя виноватой? И всё же... – Ты уже... занавесил окна? – легкомысленно спросила она, оглядывая тусклую ванную. – Не то чтобы я за тебя переживала.
– Нет, конечно же нет, – возвращение его сухого юмора заставило её расжать кулаки. – Ты совсем замерзла. Я ничего не делал, кроме того, что набрал эту ванну и посадил тебя туда.
– Теперь я оттаяла, – укол паники подстегнул её. – Скоро взойдет солнце. По крайней мере, мне так кажется. Я не знаю, сколько пролежала там... – она проигнорировала его раздраженное рычание. – Как я уже сказала, я не могу поднять руки. Убирать кучу пепла от дохлого вампира будет слишком хлопотно. Иди разберись с окнами.
– Ты идешь со мной, – прежде чем она успела возразить, Элиас поднялся, держа Роксану на руках, и когда её голова склонилась к его плечу, она впервые с момента пробуждения смогла разглядеть его лицо. Он был бледнее обычного, у губ залегли складки напряжения, но даже в приглушенном свете она увидела, как его зрачки расширились, словно капли черных чернил, когда их взгляды встретились. – Ты не сможешь удержаться на воде. Вылавливать утонувшую истребительницу со дна ванны будет слишком хлопотно, – произнес он едва слышно, его кадык судорожно дернулся. – Ты солгала мне о времени своего рейса, Роксана. И твое сердце при этом даже не екнуло.
– Это не последний раз, когда я тебе лгу, – звук капающей с их одежды воды был единственным звуком в маленькой ванной. Это и её бешеный пульс, который он определенно слышал, всегда слышал, но редко признавал вслух. – Ты правда приехал сюда только ради того, чтобы вернуть долг, Элиас?
– Да, – он перешагнул через бортик ванны. – И это, вероятно, тоже не последний раз, когда я тебе лгу.
Она всё ещё пыталась расшифровать это загадочное заявление, когда они вошли в пустую квартиру. Тепло с грохотом пробивалось сквозь кованую решетку в углу, раздувая клубы пыли. На столешницах лежали забытые старые кастрюли и сковородки. Кроме двуспальной кровати в углу, никакой другой мебели здесь не было.
– Уютненько, – буркнула она.
– У меня было мало вариантов, – он направился к кровати целенаправленным шагом. – Нужно снять с тебя эту мокрую одежду. Я пришел тебе на выручку не для того, чтобы ты загнулась от пневмонии.
Как бы ей ни хотелось поспорить, Роксана вынуждена была признать, что избавиться от мокрой одежды было бы блаженством. Пропитанная водой ткань уже начинала остывать, и по её коже побежали мурашки. Один только вес намокшей одежды причинял мучительную боль её израненным мышцам.
– И как мы это провернем, чтобы ты не стал свидетелем моей зубодробительной наготы?
Его молчание было натянутым: – Стоять сможешь?
– Через два дня мне предстоит отправиться на задание, – произнесла она, чувствуя, как тяжесть давит на грудь. – Если я не могу стоять, мне лучше начать учиться летать.
Тело Элиаса напряглось: – Расскажи подробнее об этом задании.
– Всё по порядку, temnota mo... – встревоженная своей едва не сорвавшейся оговоркой, она похлопала его по плечу сильнее, чем намеревалась. – Опусти меня.
Он сделал, как она просила, медленно, придерживая её за талию одной рукой. Когда она оглянулась на него через плечо, чтобы проверить, заметил ли он прозвище, он лишь смотрел на неё серьезными глазами с каменным выражением лица.
– Я сейчас сниму эту старую простыню с кровати и оберну тебя, – сказал он, не сводя с неё глаз, пока сам стаскивал свою насквозь промокшую футболку, позволив ей с шлепком упасть на пол без капли стеснения.
Воин.
Это единственное слово пронеслось в её мыслях. Она впервые видела его обнаженный торс, и, чёрт возьми, это было зрелище. Разумеется, он был соткан из литых мускулов, глубокие линии образовывали букву V, начинавшуюся от бедер и уходившую в брюки. Обильная дорожка черных волос на груди, плоские коричневые соски по обе стороны. Смертоносные руки, вырезанные из стальных мышц и украшенные татуировками. Сморщенный шрам от ножа рассекал его живот.
Сувениры из прошлой жизни? Кожа под одеждой, должно быть, стала бледнее, чем при их первой встрече, но не утратила своей суровости. Мужчина. Элиас.
Как может кто-то, в ком пульсирует такая колоссальная жизненная сила, не иметь пульса?
– Тебе нужна минутка, Рокс?
У неё всё перевернулось в животе. Он редко сокращал её имя, но эта хриплая интимность неизменно подстегивала её либидо.
– Я просто оцениваю противника, – она снова отвернулась прежде, чем он успел заметить её румянец. – Не обольщайся.
Он тихо фыркнул и снова придвинулся вплотную, обхватив её талию своей сильной рукой. Не разжимая хватки, Элиас перегнулся через неё, сорвал верхний белый слой постели и встряхнул его. Радуясь, что он не видит её лица, Роксана позволила себе закрыть глаза, чтобы обострить осязание. Потому что, Боже мой. Это движение и рельеф его пекторальных мышц у неё за спиной были невероятными. Даже в своем покалеченном состоянии она не была застрахована от этого проявления его силы. Его сухожилий. Она чувствовала всё это даже сквозь слой мокрой одежды.
Элиас отстранился лишь на мгновение, чтобы закрепить простыню на её плечах и обернуть вокруг тела, а затем снова притянул её к своей монолитной стене мускулов.
– Хорошо, – ей показалось, или его пальцы судорожно вцепились в простыню? – Ты можешь... – он запнулся, и она невольно пофантазировала о том, что ему нужно собраться с духом, чтобы подготовиться к такой близости, пока она раздевается. – Ты можешь расстегнуть штаны и спустить их?
От близости к Элиасу её конечности стали ватными. В её жизни о ней никто никогда не заботился, и, несмотря на то, кем был этот человек, несмотря на то, что в ближайшем будущем она должна будет его убить, она не могла сдержать желания сдаться. Позволить ему полностью взять заботу на себя. Но потакание этому соблазну не привело бы ни к чему хорошему, поэтому она преодолела дымку комфорта, расстегнула кожаные штаны и опустила ширинку. Просунув большие пальцы под тугой пояс, она поморщилась – её предплечья задрожали и свело судорогой, едва она попыталась стянуть их вниз.
– Я не могу, – выдохнула она. – Я не могу этого сделать.
Вибрация пробежала по его телу: – Ты не должна была пострадать, чёрт тебя дери.
Её зубы начали постукивать. От холода, раздражения, остаточного страха.
– Учитывая, что альтернативой была смерть, думаю, я неплохо отделалась.
Элиас замер на несколько секунд, затем простыня в его руках перекрутилась и с треском разорвалась ровно посередине – тонкая ткань хлопьями повалилась на пол.
Она поцокала языком: – Не знаю, заметил ли ты, но у нас тут дефицит постельного белья.
Половицы скрипнули, когда он обошел её и встал прямо перед ней; его глаза светились медным огнем.
– Ты сознательно шла сюда на смерть? – ещё один шаг, и он полностью нарушил её личное пространство. – Ты пришла сюда умирать из-за того, что не смогла убить меня?
Вместо ответа «да» Роксана вздернула подбородок: – И твоих дружков, da.
Его зрачки расширились, поглотив цвет радужки: – Почему тебе сохранили жизнь?
Потому что мне дали второй шанс убить тебя.
– Мне дали другое задание, – произнесла она, слегка подкорректировав правду. – Такое, которое гораздо важнее, чем избавление планеты от нескольких несущественных кровососов.
– Один из этих кровососов теперь король, – Элиас вскинул бровь. – Твоя мать больше не желает его смерти?
Она прищурилась, глядя на него: – Nyet. Больше не желает.
– Интересно.
– Почему?
Элиас не ответил ей, и его гнев был далек от угасания.
– Хватит этой чуши. Тебя трясет, – он взял её за запястья, направляя её руки к своим плечам. – Я сниму с тебя футболку.
Она приготовилась, сделав вдох, на данном этапе готовая избавиться от ледяных вещей любым доступным способом: – Ладно.
Роксана приковала всё своё внимание к горлу Элиаса, пока он поднимал мокрую футболку, осторожно стягивая её через ноющие плечи.
– Так, безрассудная девчонка, – скомандовал он грубо. – Наклони голову вперед.
– Ладно-ладно, – проворчала она, прижав подбородок к груди. – Маньяк хренов.
Элиас крякнул, и мокрая футболка проскользнула через её голову, шмякнувшись пропитанным влагой комком на пол. Оставив её в одном лишь красном бюстгальтере с чашечками «деми» и кожаных штанах. Единственной реакцией Элиаса стало резкое движение желваков на челюсти.
– Что, сегодня без корсета?
Роксана выпрямилась со стоном и поджала губы: – Мне нравится чувствовать себя уютно, когда я летаю.
– Комфорт имел значение на пути к собственной смерти? – огрызнулся Элиас.
– А тебе-то что? – выпалила Роксана, жалея, что у неё нет сил оттолкнуть его. – Какое тебе дело? Будь я мертва, ты бы освободился от всех долгов. Ты мог бы уже лететь обратно в Нью-Йорк. Какое тебе дело до моей смерти?
Элиас молниеносным движением перехватил её за плечи. На долю секунды на его лице отразилось такое мучение, что она забыла, как дрожать. Она могла лишь завороженно ловить это выражение, потрясенная, но оно тут же исчезло. Было ли оно вообще? Это внезапное проявление чего-то – хоть какого-то чувства впервые – и его мгновенное исчезновение заставило Роксану пошатнуться.
– Ты близкая подруга жены короля. А я теперь служу королю, – тихо произнес Элиас, убирая свои дрожащие руки от её тела. – Если позволить чему-то случиться с тобой... это нарушит порядок вещей.
Вот оно. Правда. Он здесь не из-за какой-то трагичной, безответной любви. Глупая девчонка. Он мог прийти, чтобы вернуть долг, но сделал это из гордости. Он позаботился о ней из чувства долга перед Джонасом и Джинни. Ни больше ни меньше.
– Ненавижу тебя, – прошептала она.
Он едва заметно побледнел – это было мимолетное, почти неощутимое мгновение. Такое же иллюзорное, как и та агония, которую она заметила секундами ранее.
– Это нормально, – отчеканил он. – Просто оставайся в живых.
Роксана безучастно смотрела на стену, пока Элиас стягивал с неё кожаные штаны, опустившись на колени, чтобы снять обувь, носки и брюки. Когда он закончил, ему потребовалось больше времени, чем необходимо, чтобы подняться, но он встал – черты лица заострились, кулаки сжались. Отказываясь выискивать скрытый смысл хоть в чём-то из того, что делал Элиас, она закрыла глаза и проигнорировала его, заставляя своё тело восстановить равновесие. Забирая обратно свою неуместную тягу к этому человеку.
Но вся её воля к сопротивлению испарилась, когда Элиас завернул её в свое теплое пальто, оторвал Роксану от пола и уложил в центр кровати, окутав своим ароматом.
