Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Элиас вышел из спальни и закрыл глаза, сдерживая себя, чтобы не вернуться обратно и не взять ее снова. Не поглотить ее снова. Снова. Ему никогда не будет достаточно того рая, который она только что ему подарила. Но с ее восхитительным ароматом, крестившим его кожу, он одновременно чувствовал себя израненным и возрожденным. Зажатый между раем и адом. Он был невероятно настроен на энергию Роксаны, и хотя она отдалась влечению между ними так, что его тело будет отчаянно жаждать этого до последнего часа, внутренний конфликт, который он чувствовал в ней, лишал его покоя.

Используя свой обостренный слух, он настроился на разговоры, происходящие в убежище вампиров. Двумя этажами ниже охранники спорили, кто победит в чемпионате Премьер-лиги, и этот шум накладывался на звук щетки, скребущей по камню. А там – Джонас и Такер на этаж выше.

Он повернулся и положил руку на дверь, убедившись, что дыхание Роксаны стало глубоким и ровным, прежде чем взлететь по лестнице вверх, остановившись в дверях незнакомого кабинета. Джонас и Такер сидели за тускло освещенным столом перед книжным шкафом, в руках у Такера был недопитый стакан крови, Джонас изучал какие-то бумаги.

Не отрываясь от работы, Джонас ногой пододвинул стул для Элиаса. Элиас покачал головой и начал расхаживать по комнате. – Я постою.

– Ты уверен, приятель? – протянул Такер, крутя стакан на столе. – У тебя был довольно напряженный вечер.

Чертовы вампиры и их неудобно обостренный слух. – Ни слова больше об этом, – предупредил Элиас, одарив Такера убийственным взглядом. – Особенно ей.

Джонас наконец отложил бумаги. – Джинни сказала мне, что Роксана – твоя пара.

– Ага. Мы все в шоке, – безэмоционально сказал Такер. – Как она это воспринимает?

– Не знаю, и не собираюсь говорить с вами об этом, – огрызнулся Элиас. Но его тревога накладывалась на другие проблемы, и он больше не мог держать их в себе. Поэтому секунду спустя он нарушил собственное правило. – Сегодня она была другой.

Она смотрела на меня так, будто забыла, что должна ненавидеть. Она… позволила мне войти. Позволила проникнуть глубоко.

Если быть честным, Элиас до сих пор был потрясен тем разрешением, которое она дала своим телом. Для такой женщины, как Роксана, доверие было редко даруемым даром, особенно когда дело касалось его. Что бы ни послужило причиной перемен в Роксане, он был чертовски благодарен за это, но смятение внутри нее все еще было очевидным – и тот факт, что его пара была кем угодно, но не счастливой, заставлял его разбиваться о скалы.

Джонас поднял золотой нож для писем, держа его так, чтобы он поймал свет огня. Ему показалось, что Джонаса что-то тяготит, но он знал, что Джонас не поделится, пока не будет готов. Такова прерогатива короля.

– Мы говорили до того, как ты сел на рейс в Москве, чтобы убедиться, что Роксана будет защищена, если отправится прямиком на Кони-Айленд. Но вместо этого она приехала сюда.

– Роксана сама устанавливает правила. Я просто пытаюсь поспевать за ними. – Элиас наконец опустился на предложенный стул, вытянув ноги перед собой. – Такер уже рассказал тебе о покерной игре в Москве?

– Три, возможно, четыре убийства и сожженный особняк? – Джонас приколол бумаги кончиком ножа для писем. – Поверь мне, я услышал об этом задолго до того, как ты приехал. Если бы у Русского Высшего Ордена не было отвращения к феям, могли бы быть последствия.

– Клянусь Богом, это была самая сумасшедшая ночь в моей жизни, – сказал Такер, ударив ладонью по груди. – А я был на Рестлмании трижды. – Он приподнял бровь, глядя на Элиаса. – Ты уже сказал Джонасу, что у тебя есть способности к огню? Способности к огню, бро. Ты как чертов Люди Икс.

Джонас наклонил голову. – Господи. В России многое произошло.

– Феи дали нам этот состав – – Давай не будем об этом, – перебил Элиас.

– Нет, думаю, я действительно хотел бы это услышать, – сказал Джонас, устраиваясь поудобнее в своем кресле с высокой спинкой. – Что за состав?

Такер повысил голос на несколько октав и перешел на французский акцент: – Однажды выпитый, состав определяет, чего вы больше всего желаете в жизни, и усиливает это, заставляя вас бороться сильнее. – Его голос вернулся к обычному тону. – По сути, мы были там, чтобы развлечь эту сумасшедшую французскую феечку и ее странного парня. А потом кучу людей застрелили или сожгли заживо.

– Хорошо, что ничего из этого не произошло на моей территории. – Выражение лица Джонаса было недоверчивым. – Ты выпил эту смесь, Элиас? Я могу понять, как Такер залпом выпивает все, что угодно – без обид —

– Никаких обид, – добродушно ответил Такер. – Но ты?

Элиас забарабанил пальцами по подлокотнику стула. – Состав был неизвестен, а я не рискую ею. Я хотел убедиться, что Роксана не выпьет ни капли, поэтому я выпил оба. – Движущееся изображение Роксаны, напрягающейся и стонущей под ним на полу особняка, заставило его сжать деревянный подлокотник стула. – Это имело эффект.

Понимание отразилось в глазах Джонаса. – Потому что она – то, чего ты желаешь больше всего.

– Ты знаешь, что так было всегда, – прохрипел Элиас, не в силах встретиться с королем взглядом. – Состав лишил меня способности скрывать мою… преданность, так что теперь она тоже об этом знает. Возможно, это знание мешает ей ненавидеть меня.

Такер усмехнулся, но его брови были нахмурены. – Ты говоришь об этом так, будто это плохо.

– Ей нужно отомстить мне. Если она потеряет меня как цель…

– Она начнет искать правильную, – заключил Джонас, его лицо оставалось нечитаемым. – Я не понимаю. Почему это плохо?

Узнать, что привело к резне в Вегасе, могло стоить ей жизни. Инесса поклялась снести ей голову на Красной площади, если Элиас проболтается, и это ядовитое обещание до сих пор звенело у него в ушах. Одна лишь мысль о том, что Роксана сделает последний вздох, заставляла его нутро кипеть от кислоты. Он даже не мог произнести этот страх вслух. Ничто не должно ей угрожать. Ничто. Пока он ходит по земле.

В его молчании насчет Инессы было нечто большее. Годы назад он дал себе зарок, что не отнимет у Роксаны последнее, что она любит. Ее мать. Разоблачение Инессы сделало бы именно это. Он будет защищать свою пару от ее злой матери, но не он будет тем, кто уничтожит ту, что дала ей надежду. Цель. Надежду и цель, в потере которых он сам изначально сыграл не последнюю роль.

– Что произошло, когда ты выпил состав? – спросил Элиас Такера, отчаянно пытаясь сменить тему. – Ты был удивлен тем, чего желал больше всего?

Такер почти никогда не терял своей улыбки, но сейчас она дрогнула. – Это неважно.

Элиас нахмурился. – Скажи нам.

Его друг выглядел почти смущенным, взяв стакан с кровью и сделав быстрый глоток. – Дом. Понятно? Я видел… дом.

– Дом, в котором ты вырос? – спросил Джонас.

– Э-э, нет. – Такер покачал головой, его взгляд был прикован к чему-то невидимому вдалеке. – Другой. Место, где я никогда не был раньше, но я знал, что это дом. – Он издал неестественный смешок. – Вот уж несправедливо. Я видел белый забор, а у Элиаса способности к огню. Почему никто не сходит с ума из-за того, что он живой факел?

Уголки губ Джонаса дернулись. – Это довольно круто. Можешь контролировать?

– Не тогда, когда Роксана в опасности.

– То есть, по сути, никогда, – протянул король, ерзая в кресле. – Отлично.

Элиас изучал глянцевую поверхность стола, но на самом деле он видел огонь, поглощающий потолок особняка в Москве. Чувствовал неразбавленную ярость, захватывающую его, растягивающую мышцы, заставляющую их пульсировать. Пистолет, направленный на Роксану. Его пару.

Бумаги Джонаса вспыхнули. – Черт возьми… – Король сорвал пиджак и начал сбивать огонь. – Ладно. У нас проблема.

Такер смеялся так сильно, что едва не упал со стула.

Король отбросил обгоревший пиджак. – Ты рискуешь быть обнаруженным, если выйдешь на люди, Элиас. Как я могу позволить это?

– Тебе придется найти способ, потому что я еду с Роксаной на Кони-Айленд, чтобы обменять указ о браке на игровую фигуру Тильды.

Два вампира стояли друг против друга через стол. Элиас не уступил ни дюйма, и Джонас не выдал ничего. – Значит, ты выбрал ее сторону, – сказал король наконец, его лицо было непроницаемым. – Ты открыто позволишь ей дать это преимущество ее матери.

– Ее мать убьет ее, если она не отдаст игровую фигуру.

– А что, если я скажу тебе, что тысячи вампиров могут погибнуть, если она отдаст ее Инессе? – Элиас пошатнулся, но Джонас едва сделал паузу. – В мире вампиров происходит больше, чем она осознает. – Джонас внимательно изучал Элиаса долгий момент, словно оценивая, сколько он знает, но Элиас заставил свое лицо оставаться бесстрастным. – Сразу после того, как я стал королем, Инесса связалась со мной по поводу сделки о защите.

Прошло несколько мгновений тишины. – Лидер русских охотников хотела защиты от вампиров?

– Нет. – Джонас сложил и перетасовал частично сгоревшие бумаги. – Она предложила нам защиту от североамериканской сети охотников. Сказала, что достаточно близка к американскому лидеру, чтобы сделка прошла без проблем. Когда я отказался… начался рост убийств. Большинство жертв, конечно, среди «Недавно Обращенных». Беспомощных и слабых. – Заметно встревоженный, он провел рукой по волосам. – Изучив финансы моих предшественников, выяснилось, что Высший Орден долгое время подкупал Инессу, чтобы охотники были… неэффективны в Штатах. Могу только предположить, что она провернула сделку с Русским Высшим Орденом. Похоже, существует нечестивый союз между охотниками и вампирами. Если они ждут такой же верности от меня, они могут пойти к черту.

Вина залила грудь Элиаса. Он знал о союзе Инессы и вампиров с той ночи в Вегасе. Страх за безопасность Роксаны запер эту информацию внутри него надежнее любого сейфа. Его верность ей была абсолютной. Но теперь Джонас говорит ему, что его молчание принесло смерть тем самым вампирам, которых он помогал Джонасу опекать? Господи, какой бы путь он ни выбрал, всегда есть цена. Черт возьми.

– К сожалению, – продолжил Джонас, – я не единственный игрок в городе. Больше нет. Есть вампиры, которые были верны Высшему Ордену, который мы устранили. Им не нравятся мои усилия по интеграции «Недавно Обращенных» в общество. Они думают, что мы рискуем быть обнаруженными, если прощаем ошибки новичкам и тратим время на то, чтобы научить их жить эффективно. Они кровожадны, неумолимы и ненавидят перемены. Не очень удобно, когда нам нужно выбрать совершенно новый Высший Орден.

Такер уперся локтями в стол, явно переваривая все сказанное Джонасом. – То есть… Инесса может заключить сделку с этими старомодными ублюдками вместо нас. Это ты хочешь сказать?

Джонас выпустил долгий вздох. – Они тоже не в восторге от общения с ней. Охотники всегда были врагами. – Он сделал паузу. – Но вот почему беспокоит готовность Инессы обменять указ о браке на игровую фигуру в Эндерс. Это может быть козырем. Способом убедить Старейшин встать на ее сторону – и если это случится…

– Свержение, – закончил Элиас, и узлы завязались у него в желудке. – А Роксана понятия не имеет обо всем этом, поэтому она может сама того не зная вручить матери способ покончить с тобой.

Король ничего не сказал.

Если бы у Элиаса еще была способность дышать, он был бы без дыхания. – Если Роксана не принесет этот козырь Инессе, ее мать не остановится, пока она не будет мертва. – Его клыки начали вибрировать, готовясь опуститься при угрозе его паре. – Я мог бы защитить Роксану, но я чертовски хорошо знаю, что она будет искать своего собственного наказания.

– Ты мог бы рассказать ей правду об Инессе, – тихо предложил Такер. Элиас покачал головой. – Нет.

– Я тоже мог бы рассказать. Но как бы сильно я ни хотел доверять Роксане, нет гарантии, что она встанет на мою сторону и отдаст игровую фигуру мне, – отрезал Джонас, его кадык поднялся и опустился. – В конце концов, это та самая девушка, которая угрожает вырезать нас большую часть двух лет.

– Не проси меня украсть ее у нее и принести тебе, – сказал Элиас. – Я бы не тратил дыхание впустую.

– Она поступит правильно, – прорычал Элиас, его клыки опустились, возмущение за свою пару натянуло его кожу, как резинку. – Ее сердце шириной в десять миль. В ее мизинце больше честности, чем я когда-либо мог надеяться иметь.

Джонас изучал его тяжелый момент. – Ты готов поставить на это? – В любой день недели.

После напряженного момента король кивнул. – Езжай на Кони-Айленд. Как только Роксана узнает, что именно ее мать отправила ее забрать, она примет решение. – Он встал из-за стола. – Но если она примет неверное, тебе, Элиас, решать, чтобы этот козырь не оказался в чужих руках. Даже если это означает предать свою пару. Я не позволю этому королевству рухнуть, прежде чем я успею его построить.

Элиас резко кивнул, желание собрать Роксану рядом жгло его, как лихорадка.

Он не пойдет к ней снова сегодня ночью, впрочем. Ему нужно подумать. Подготовиться к потенциальному бедствию впереди. Что бы ни случилось, он сделает так, чтобы Роксана жила. У нее есть ее месть и любовь матери, движущие ею. У него есть его бессмертная любовь к своей охотнице.

С тяжелым сердцем Элиас встал, чтобы покинуть комнату, но голос Джонаса остановил его на пороге. – Элиас. Прежде чем уйдешь… – Король бросил взгляд на Такера, который, истолковав просьбу Джонаса о конфиденциальности, неуклюже вышел из комнаты со своей привычной человеческой скоростью.

– Да? – поторопил Элиас, скрестив руки на груди.

– Ты всегда хранил свои секреты, и я уважал это. Но у меня теперь есть королевство и пара, которые нужно защищать. – Джонас сжал кулак на столе. – У тебя может быть абсолютная вера в Роксану. Однако у нее нет такого же уровня веры в тебя.

Голос Элиаса был таким же израненным, как его нутро. – Что ты пытаешься сказать?

– Я говорю, что ты скрываешь от нее вещи, которые могли бы выставить тебя в лучшем свете, но ты не используешь эти возможности. Все ради того, чтобы Роксана могла получить свою всемогущую месть. – Джонас откинулся на спинку стула. – Я сделаю это и использовал эти возможности, не только потому что у меня есть повод быть стратегичным сейчас. Но потому что ты занимаешься саморазрушением.

– Ну и что, если это так? Я не рассудителен, когда дело доходит до нее. Я не могу быть таким, – прорычал Элиас. – Ты хорошо понимаешь это чувство, не так ли? Всего несколько месяцев назад ты прибыл в это убежище, чтобы умереть, чтобы Джинни могла жить свободной, счастливой жизнью.

– И твои действия в тот день – часть причины, почему я не умер. Почему теперь у меня есть привилегия называть ее своей женой и сохранить ее навеки. – Он подался вперед. – Ты стоишь больше, чем ее месть, Элиас. Начни верить в это, пока не стало слишком поздно.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Роксана повращала шеей из стороны в сторону, ловко переступая ногами по мату. Пот пропитал майку и леггинсы для йоги, которые Джинни заботливо оставила в гостевой комнате. Она проснулась в постели одна, и как только открыла глаза, тревога обрушилась на нее, словно водопад. Быстро одевшись и собрав волосы в хвост, она отправилась бродить по коридорам в поисках места, где можно было выпустить пар. В убежище вампиров были десятки этажей, и она решила спуститься вниз, подальше от спален на верхних уровнях и под главный зал, в поисках свободного пространства.

Не существовало беговой дорожки, которая могла бы двигаться достаточно быстро для вампира, как не имело смысла и поднимать тяжести. Их тела навсегда застыли в той форме, которую имели в момент Обращения. В лучшем случае она надеялась найти пустую комнату, но вместо этого обнаружила огромный тренировочный комплекс. Синий мат покрывал весь пол, стены были зеркальными, с потолка свисали манекены.

И, судя по наполовину пустым пакетам с кровью и оружию, разбросанному на матах, помещение недавно использовали. С учетом роста числа убийств в Штатах, Джонасу было благоразумно проводить тренировки со своими ближайшими активами и советниками. Однако вид свидетельств их подготовки заставил ее по-настоящему осознать, что вампиры, к которым она успела привязаться, находятся в опасности. Элиас в опасности. От её собратьев.

От неё?

Сдавленно вскрикнув, Роксана развернулась и нанесла удар внутренней стороной стопы по шее невидимого противника, за которым последовал апперкот в челюсть и серия ошеломляющих ударов. Начав сначала, она тяжело дышала, а мышцы были на грани того, чтобы превратиться в желе. Она сгруппировалась и перекатилась, вскочив с правой рукой, готовой нанести удар, и опустила её вниз, сжав кулак вокруг воображаемого кола. Она попыталась представить на месте удара Элиаса, и воля стоять, дышать или думать покинула её, тяжело уронив на мат.

– Нет.

Она простояла так несколько мгновений, глядя на своё изможденное отражение в зеркале; её тяжелое дыхание громко отдавалось в пустоте огромного зала. Девушка, смотревшая на неё в ответ, была многим. Казалось, она прожила две жизни. Но в них всегда была общая нить – упрямство. Вспыльчивость. Скептицизм. Она не считала ничего из этого недостатком. Это помогало отсеивать кучу дерьма. Однако с положительной стороны она всегда считала себя верным человеком до мозга костей. Раньше – верным другом, а теперь – верным делу охотников.

Верность означала видеть мир в черно-белых тонах. Упереться лбом и идти напролом. Всегда знать правильное направление, верное дело, за которое стоит сражаться. Но теперь она стояла в долине между двумя горами, не в силах выбрать, на какую подняться. Одна олицетворяла Инессу и охотников. Долг. Другая – Элиаса и невероятную, но приносящую удовлетворение дружбу, которую она завела с вампирами. На обеих горах хватало опасностей.

Гора Инессы была суровой, неумолимой, и она никак не могла найти там опору для ног или рук. О, но достижение вершины было бы таким славным! Вид был бы захватывающим, и она наконец нашла бы то неуловимое удовлетворение, о котором всегда тосковала как дочь. Даже сейчас внутри неё зияла пустота, молящая об одобрении, которое могла дать только мать.

Гора Элиаса… казалось, она уже достигла вершины. Он стоял там вместе с ней, поворачивая её навстречу лучшим ветрам, всегда оставаясь тем безопасным присутствием за спиной. Но как долго она сможет оставаться на «горе хорошего самочувствия»? Элиас бессмертен. Быть с ним – значит принимать тяжелые решения. Не подчиняться матери. Оставаться человеком или… нет, если она не хочет состариться, пока он навсегда останется прежним. Так что, хотя сейчас она может быть на вершине этой захватывающей горы, в конце концов ей, возможно, придется спрыгнуть вниз и погрузиться в бездонный океан, навсегда отринув гору Инессы.

Чужой взгляд пробежал по её позвоночнику. Прежде чем Роксана даже открыла глаза, она знала, что увидит Элиаса в дверях тренировочного зала. И Боже, он был электризующим. Он стоял, прислонившись к косяку, с серьезными, поглощенными ею глазами, наклонив голову, скрестив руки. Такой неподвижный, но источающий магнетизм. Его джинсы обтягивали бедра, а мягкий хлопок футболки, казалось, стремился оказаться как можно ближе к его жилистому животу и рукам. Непристойный, непринужденный – и её. Её пара. Человек, чья жизнь переплетена с её собственной так, что невозможно распутать.

Хочет ли она этого? Хотела ли она когда-нибудь на самом деле, даже в самый темный час?

Она сглотнула и отвела взгляд, встречавшийся с его отражением в зеркале, растирая свои перенапряженные запястья. – Я бы пригласила тебя на спарринг, но ты всегда отказывался сражаться со мной.

– Я сражаюсь вместе с тобой, а не против тебя. – Он оттолкнулся от дверного косяка и направился туда, где она стояла на коленях, и дрожащее семя осознания всё сильнее прорастало в её животе с каждым его шагом в её сторону. – Но, учитывая то, что ты сказала прошлой ночью о желании почувствовать мою силу… может быть, я сделаю небольшое исключение.

Глаза Роксаны метнулись к его глазам в зеркале. – Правда?

– Тебе это нужно. – Элиас сорвал футболку и отбросил её в сторону, оставшись в одних поношенных джинсах и с тем самым сводящим с ума ароматом сосны. – Разве нет, детка?

Головокружение от вида его тела в стиле «папочки из спецназа» заставило её утвердительно промычать и подняться на ноги, хотя она чувствовала себя неуверенно от такого поворота событий. – Ты можешь называть меня деткой в спальне, но если назовешь так в бою, я разнесу тебе голову.

Его улыбка превратила её соски в твердые бугорки, и он не стал притворяться, что не заметил этого. – Ты уверена, что хочешь именно сражаться?

– Да! Я не упущу эту возможность. – У неё перехватило дыхание от того, что она была так близко, наблюдая за нервными тиками его челюсти, трицепсов, грудных мышц. Вампир кружил вокруг охотницы. В этот момент Роксана поняла, что за последние три года она не наслаждалась ни одним боем, как бы ни лгала себе. В них всегда было отчаяние. Страх подвести мать. Ощущение, что она находится в чужой реальности, безуспешно пытаясь вписаться.

Здесь, с Элиасом, было безопасно. Оценка в его взгляде, привязанность, даже его секреты успокаивали её. Предвкушение согревало кровь. Волнение. Влечение.

Принадлежность.

Элиас был теперь позади неё, поднимая волоски на затылке. Роксана балансировала на носках, шевеля пальцами. Она ловко переступала, призывая адреналин в ноги, и без предупреждения развернулась, нанеся высокий удар ногой в сторону его подбородка. Он едва избежал удара, но не использовал свою сверхъестественную скорость.

– Не сдерживайся, – прошептала она, наступая на него.

Они двигались по мату в хореографическом танце: Роксана кружилась, била ногами, наносила удары руками, но он каждый раз уходил из-под удара, ныряя и уворачиваясь. Наконец он присел и сбил её с ног низким дугообразным ударом. Роксана сгруппировалась при падении, перекатилась и, вскочив с мата, наконец зацепила его лицо резким правым хуком.

Наблюдая в замедленном времени, как его голова откинулась назад, Роксана почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди, а ноги подкосились, руки бессильно упали. Она действительно ударила его. После стольких лет она причинила ему боль. Она всегда думала, что мир остановится, когда она наконец сделает это, но всё, что она чувствовала – это… его одобрение, вместе с её собственным.

– Неплохо, – было всё, что он сказал, жестом приглашая её снова нападать с сексуальным досадой. – Это чертовски больно.

Радость вызвала смех, поднявшийся из живота и наполнивший её рот. В голове промелькнул образ матери, стоящей над ней, пока она истекала кровью на полу библиотеки. Звук презрительного смеха. Стыд, мучение, жажда привязанности душили её, когда она протягивала руку к Инессе, но получала отказ.

Здесь, с Элиасом, не было никакой тьмы. Было сладкое, приветливое завершение. Его поощрение открыло плотину эмоций внутри неё, и поток был настолько мощным, что она ахнула под его напором. Она всё это время ошибалась. О Боже, она так сильно ошибалась насчет него, и теперь её верность должна была расшириться. Она должна была включить в себя обе горы. Возможно ли это? Она не знала. Но она должна была попытаться.

Когда она перестала нападать, напряжение покинуло мышцы Элиаса, и концентрация на его лице сменилась беспокойством. – Что случилось?

– Джонас показал мне видеозапись, – выпалила она, прижимая руки к горящим щекам. – Он показал мне запись той ночи в часовне.

Вампиры бледны по своей природе, но его лицо лишилось даже остатков цвета. – Видеозапись?

Жар подступил к глазам, но она подавила слёзы. Продышалась сквозь печаль и напрягла подбородок. Она не будет искать жалости, которой не заслуживала. – Ты не причинил вреда моим друзьям, Элиас. Ты даже не коснулся их. Ты просто защищал меня. – Она протянула ладони, обезоруженная от своей ненависти, своего оружия, своей войны против него. – Я ошибалась. Ты ведь не хотел стать Обращенным, верно? На самом деле это я довела тебя до этого.

Он уставился в точку за её плечом, челюсти были сжаты. Несколько секунд царило молчание, пока он не произнёс: – Я рад, что не убил твоих друзей напрямую. Конечно, рад.

– Ни напрямую, ни косвенно, – пробормотала она. – Я видела тебя на записи. Каким ты был в ту ночь. Ты ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Ты был…

Задушенный звук вырвался из его груди, и он отвернулся, содрогаясь всем корпусом. Когда он повернулся и снова встретился взглядом с Роксаной, его глаза были пугающе закрытыми. – Правда это или нет, Роксана, это не значит, что виновата ты.

– Значит, – настаивала она. – По крайней мере, частично.

– Нет, – рявкнул он. – Я не позволю тебе взять на себя вину за то, чего я не помню.

Роксана отпрянула. – Ты бы помнил, если бы хотел стать вампиром. Если бы искал способ сделать это.

Элиас нервно дернул плечом. – Оставь это, Роксана.

– Оставь это? – Она отпрянула от предложения не брать на себя ответственность за свои ошибки. – Ты злился на меня годами. А теперь, когда я действительно заслуживаю хорошего «черт возьми, я же говорила», ты просто спускаешь мне всё с рук? Я так не думаю.

Он запустил руку в волосы и хмыкнул, но даже игра аппетитных мышц не могла отвлечь её от сути. Элиас снова защищал её от чего-то, как всегда? Но от чего? Она не хотела, чтобы её избавляли от вины. Если она заслужила это бремя, она черт возьми будет его нести. – Хорошо. Если ты решил отрицать мою ответственность за то, что ты стал бессмертным против своей воли, у тебя есть ещё одна причина проклинать моё имя.

Ярость вспыхнула в его глазах, сила налилась в бицепсах. – Я никогда не прокляну твоё имя.

Ужас охватил её, но она не отступила. Она была должна ему полную честность. – Даже если убийство тебя – часть моего задания от Инессы?

Её признание выбило почву из-под его ног. Он открыл рот, чтобы заговорить, слегка поперхнулся и сглотнул, прежде чем обрел голос: – Даже тогда.

Дрожь сотрясла её, ноги стали ватными. – Потому что я не сделаю этого. Я не могу. Я не могу. – Она энергично покачала головой, слова путаным потоком лились из её рта. – Даже если бы ты убил их. Никогда. – Его глаза начали блестеть, ноздри раздулись. – Ты… ты мой. Я твоя. Я не могу, Элиас. Я никогда не смогла бы…

В одно мгновение он заключил Роксану в объятия, прижимая к груди. – Тсс, пара моя. Моя прекрасная Роксана. Всё будет хорошо.

Быть в его руках было лучшим якорем, и она вцепилась в него, впитывая его в себя. – Я расскажу матери о видео, – сказала она ему в шею. – О том, что произошло на самом деле в ту ночь. Я скажу ей, что ты не причастен, и попрошу больше не требовать око за око.

Роксана благоразумно не стала произносить вслух, что будет умолять Инессу и торговаться с ней. Что предложит служение, если это понадобится, чтобы спасти Элиаса от уничтожения. Это будет её епитимья за то, что три года наказывала его за преступление, которого он не совершал. Если Инесса потребует, чтобы она полностью ушла от Элиаса, она сделает это, чтобы пощадить его – вот только ему теперь нужна кровь пары, чтобы выжить. Они не могут быть врозь. Что же ей делать?

Элиас, должно быть, почувствовал её панику, потому что его руки сжались, приподнимая её, так что босые ноги оторвались от пола. – Мы встретимся с ней вместе.

– Нет. – Она попыталась вырваться из его хватки, но руки Элиаса были из стали. – Она схватится за свой кол и не будет задавать вопросов. Тебя могут убить раньше, чем мы успеем объяснить!

– То же самое может случиться с тобой! – взревел он ей в висок, его огромное тело дрожало. – Не проси меня позволить женщине, которую я люблю больше жизни, подвергнуть себя опасности. Мы пойдем вместе. С этого момента мы будем делать всё вместе, Роксана. Я лучше умру, чем буду разлучен с тобой, разве ты не понимаешь?

Слёзы, которые больше нельзя было сдерживать, затуманили её зрение, легкие сжались от такого количества эмоций, что она не могла назвать их все. Счастье, ужас, недоверие были среди главных. – Я выкладываю перед тобой свои грехи, и получаю любовь в ответ?

– Да.

Вот оно. Это была безусловная любовь. И она начала верить, что всё это время искала её не там. Здесь и сейчас, вцепившись в своего вампира изо всех сил, Роксана поклялась на своей чести, что не позволит этой вере быть обманутой.

Она сбережет её.

Хотя в первую очередь нужно было обеспечить их безопасность… а это будет гораздо труднее.