Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Примерно на пятой сдаче воздух начал меняться. Справа от Роксаны Элиас пошевелился на своем месте, и по её руке пробежала дрожь. Напротив нее Такер стал нехарактерно тихим, затушив сигару в пепельнице. Роб уделял больше внимания игрокам, чем картам – что было бы разумной стратегией, если бы не стиснутые челюсти и капли пота на линии роста волос; его напряжение было очевидным, и ей это не нравилось. Отчаянная энергия медленно опутывала каждого, и чем сильнее она становилась, тем больше Роксана была благодарна за то, что на нее не подействовало зелье.

Какова бы ни была мотивация Элиаса выпить ее рюмку, он дал ей преимущество ясного разума, и она не собиралась его упускать.

Она была на позиции большого блайнда, поэтому, проверив карты – туз и девятка – она стала ждать, пока остальные игроки сделают ход: уравняют или поднимут ставку. Первый из близнецов-фей с рычанием сбросил карты. Такер уравнял. Роб поднял ставку, учетверив сумму большого блайнда.

Второй близнец-фея пошел ва-банк.

Вытирая пот взволнованной рукой, Роб толкнул все свои фишки в банк: – Уравниваю. Я ва-банк.

На пятой раздаче за вечер?

Козетта хихикнула со своего места у бара, помешивая напиток персикового цвета: – Думаю, зелье все-таки начинает действовать. Жадность уже проявляется, дорогуша.

– Да, это так, – промурлыкал хозяин дома. – Ваш ход, Элиас.

– Пас, – хрипло ответил он, сдвигая карты дилеру.

Роксана тоже сбросила карты, более чем счастливая потерять свою небольшую ставку, лишь бы увидеть, как кто-то из остальных рискует своим местом за столом и в конечном итоге вылетает из игры.

Роб перевернул свои карты. Пара двоек. Второй близнец-фея улюлюкал, срывая бейсболку и обнажая огромные черты лица, очень похожие на лицо Козетты. Он вскочил на ноги и перевернул пару десяток.

– Десятки имеют преимущество. Пока что. Случиться может всякое, – хозяин дома выложил флоп: 7, валет, 4. Терн – дама.

Дилер наслаждался предвкушением последней карты, все, включая Роксану, подались вперед, чтобы увидеть, что это будет.

Двойка бубен.

– Нет! – взревел второй близнец-фея, и сила его крика ударила Роксану по плечам. – Нет, к черту это. Прогорел на ривере? У меня была лучшая комбинация! – Он развернулся, начал мерить комнату шагами, а потом вернулся, яростно жестикулируя. – Тебе просто повезло, сукин сын.

– Смирись. Ты проиграл, – Роб сгреб фишки. – Забирай свое дерьмо и уматывай.

– Это решать мне, – мягко сказал хозяин дома, склонив голову набок, глядя на фею. – Забирай свое дерьмо и уходи.

Рябь света пробежала по выпученным глазам феи.

Это было воображение Роксаны, или Элиас действительно пододвинул свой стул ближе к ее?

Поскольку рюкзак остался наверху, ее пальцы зудели, желая иметь наготове осиновый кол. Ни один из мужчин, позирующих друг перед другом за покерным столом, не был вампиром, но это все равно было ее любимое оружие.

В подвале прошло целых десять секунд в полной тишине и без единого движения, пока Козетта не рассмеялась у бара – и в этот момент фея бросилась к конверту в центре стола. Роб зарычал и прыгнул на зеленое сукно, схватив фею за предплечье и – вонзив зубы, как собака в кость.

Под столом Элиас положил защищающую руку на ее бедро. Как будто говоря: Я прикрою тебя.

Все ниже пупка у нее растаяло и сжалось, жар поднялся по телу, заставляя соски затвердеть. Его пряный запах хвои завел ее, как часы, каждая точка пульсации начала тикать, тикать, тикать. И все же она сбросила его руку, сбитая с толку его присутствием здесь и злясь на то, что он скрыл от нее свое участие в игре. Черт, может, она просто злилась, что одно прикосновение его руки заставило ее забыть, кто она такая. И за что она борется.

Роксана повернулась, чтобы наградить его суровым взглядом —

– Что… – прошептала она вместо этого, ее мышцы напряглись.

Глаза Элиаса были черными – и прикованы к ее шее. Рот был приоткрыт ровно настолько, чтобы показать кончики клыков, его соблазнительная энергия затягивала ее глубоко в плотный, размытый водоворот нужды.

Боже мой. Что происходит?

Ее внимание отвлеклось, когда фея ударила Роба кулаком по затылку. Тем не менее, Роб, глаза которого были одержимы, не отпускал его. Дуга темно-синей крови брызнула на сукно, но фея все еще держался за брачный указ. Поверх всей этой возни Роксана видела Такера, откинувшегося на спинку стула и наблюдающего за дракой с непринужденным видом.

– Дорогуша, – позвала Козетта. – Это становится скучно.

– Согласен, – хозяин дома выхватил пистолет из незамеченной ранее кобуры на щиколотке, прицелился и выстрелил в обоих мужчин. Элиас бросился перед Роксаной, используя свое тело, чтобы откатить ее стул назад через всю комнату – и в мгновение ока рядом оказался Такер, также используя свое широкое тело, чтобы закрыть ее. Но не раньше, чем она увидела, как оба сражающихся мужчины обмякли в смертных позах прямо посреди покерного стола.

– Жизнь ебет меня, – пробормотала Роксана.

– Что ж, – убийца-дилер выстрелил в потолок, осыпая мертвую пару штукатуркой. – Отличное начало. – Он одарил оставшихся гостей зубастой улыбкой. – Как вы смотрите на небольшой перерыв, пока мы приберем этот беспорядок?

Роксана сделала резкий выпад назад и бросилась вверх по лестнице. – Не теряй самообладания, – приказала она себе запыленным шепотом. – Они знали, во что ввязываются, и ты тоже.

На вершине лестницы ее охватила новая волна тревоги, когда она обнаружила, что ее рюкзака с оружием нет там, где она его оставила. Пропал. Она не могла решить, в какую сторону идти на поиски. Но ей нужно было куда-то деться, остаться одной, взять шок под контроль. С каких пор она позволяет небольшой смерти и крови отвлечь ее от достижения цели?

С тех пор, как ты поехала в Нью-Йорк, – прошептал голос в глубине ее головы.

Лучшим вопросом было: когда она в последний раз достигала цели, которую перед собой ставила?

Она прижала руку ко рту, как будто пытаясь удержать правду, и побежала вверх по роскошной лестнице, ведущей на второй этаж. Прежде чем она успела завернуть за угол к следующему пролету, она услышала, что он идет.

Элиас. Его присутствие в мраморном фойе внизу было подобно взрыву динамита. Роксана замедлила бег и увидела, как он мчится за ней, его шаги были длинными и целеустремленными. Такер встал у него на пути и положил руку на грудь, сказав ему что-то, чего Роксана не расслышала, но Элиас легко обошел друга и начал преодолевать ступени по две сразу.

Хотя это было ей не свойственно, она побежала. Она не знала, что еще делать. В таком уязвимом состоянии она не могла цепляться за свою ярость. За свою грусть. За свое предательство. – Оставь меня в покое, – крикнула она ему через плечо.

– Я не могу, – хрипло ответил он.

Однажды выпитое зелье определяет, чего именно вы хотите в жизни больше всего. Оно усилит это желание. Воспламенит его.

Слова Козетты зазвучали в голове Роксаны, и она споткнулась, остановившись под незажженной люстрой, ее ноги утонули в толстом рубиново-красном ковре площадки. Она вспомнила, как Элиас смотрел на нее за покерным столом. Как он преследовал ее сейчас, человек, лишившийся своей обычной сдержанности. Значило ли это… что она была тем, чего Элиас хотел в жизни больше всего?

– Двойная доза, – прошептала она, поворачиваясь лицом к Элиасу, как раз когда он поднялся на вершину лестницы. Это был не тот человек, которого она встретила в Вегасе, и не то сложное существо, которое она годами пыталась заставить себя убить. Это был Элиас, вампир. Хищник. При нормальных обстоятельствах он не причинил бы ей вреда.

А этот Элиас? Он был «джокером».

И все же ей хотелось побежать к нему. Прижать его лицо к своей шее и сказать, что бы это ни было, оно пройдет. Боже, он спас ее от этой участи, приняв бремя их усиленных желаний на себя. И все же, несмотря на то, что ей хотелось его утешить, она отступила. Отступила от лихорадки, которую он вызывал в ней своей неприкрытой, открытой демонстрацией голода. – Элиас. Что ты делаешь?

– Роксана, – зарычал он, раздирая свои волосы. – Эта боль.

– Это головная боль, да? Хочешь проверить аптечку на наличие аспирина? – Она продолжала отступать, пока не наткнулась на колонну, обошла ее и продолжила путь, углубляясь в темный коридор. Вдоль площадки выстроились двери, и она подумала о том, чтобы шмыгнуть в одну из них, найти место, чтобы спрятаться и застать Элиаса врасплох после того, как он пройдет мимо, но отсутствие путей отхода заставляло ее колебаться. – Думаю, мы можем исключить изжогу.

– Перестань бегать от меня. Я ненавижу это.

Роксана ощетинилась. – Я не бегаю. Я оцениваю противника.

– Я не твой противник! – взревел Элиас.

Коридор озарился громкими тресками, бра замерцали и начали испускать искры света, прежде чем все снова погрузилось во тьму. – Ты… ты делаешь это. Ты манипулировал светом в ту ночь, когда нашел меня. Это был не сон?

От изумления Роксана забыла отступить. Или, может быть, в глубине души она никогда не хотела создавать дистанцию между ними. Какой бы ни была причина, Элиас подошел ближе, его пальцы все еще были зарыты в темные волосы, пряди переплетались между ними. – Эта боль, – процедил он.

– Ты должен сказать мне, что болит, – прошептала она. – Если тебе нужна кровь, я… я не могу…

– Болит все. – Элиас упал на колени перед Роксаной, подался вперед и обвил огромными руками ее талию, прижав ее живот к своему лицу. – Боль от того, что ты не моя, невыносима. Ты не понимаешь?

Все ее существо дрогнуло и содрогнулось, легкие опустели. Она была тем, чего Элиас хотел в мире больше всего? Как такое возможно? Как смеет это быть правдой?

Когда она считала его равнодушным убийцей, к которому испытывала лишь влечение, держаться подальше было легче. Сейчас? Сейчас ее собственное влечение прокралось в каждую конечность, свободное от отрицания, выпущенное на волю. Прежде чем Роксана осознала свои действия, она запустила пальцы в его волосы, слегка проводя ногтями по коже головы. Она провела ими вниз по его шее и коснулась мочек ушей, ее веки дрожали, когда он прижался к ней, простоная в ее живот.

– Твоя красота съедает меня заживо, Роксана. – Он прикусил ее пупок через кожу платья, превращая соски в маленькие твердые пули. – Не иметь тебя – это ад. Я живу в аду.

– Перестань, – выдохнула она, ее сердце пропускало удары. Беспокойство за Элиаса боролось с долгом, и первое побеждало. – Я не знаю, что делать. Я не знаю, что делать.

– Отдайся мне. – Его руки сжались крепче, рот переместился вверх по животу к груди, эти черные как чернила глаза были прикованы к ее декольте. – Мне нужно взять тебя, Роксана. Жестко, быстро и полностью. Но я вонжу кол себе в сердце, прежде чем причинить тебе вред. Телу или душе. Поэтому я умоляю тебя отдать мне свое тело. Добровольно. – Он укусил лиф ее платья и потянул вниз, обнажая ее тяжело вздымающуюся грудь. – Я умоляю о твоей крови.

У Роксаны мгновенно ослабла шея, зубы вонзились в нижнюю губу, чтобы не дать вырваться стону. Она будет отрицать до последнего вздоха, что фантазировала о том, как Элиас пьет ее кровь, но правда была в том, что иногда поздно ночью в темноте она опускала руку под одеяло и ласкала себя, представляя это. Быть женщиной, приносящей себя в жертву, чтобы он мог обрести силу – чтобы успокоить его голод – взывало к глубокой, необъяснимой части ее души. Она хотела испытать этот прокол кожи, его отчаянные глотки. Даже уязвимость и беспомощность привлекали ее. Используй меня, наслаждайся мной, владей мной.

Боже, она не могла. Она не могла уступить. – Это просто зелье, которое она дала тебе, – выдавила Роксана через дрожащие губы. – Ты никогда не был таким. Не с тех пор… – Боль пронзила ее при напоминании о Вегасе. – Это не по-настоящему.

Элиас замер, его искренне озадаченные глаза встретились с ее, держа ее в плену. – Я всегда так отчаянно нуждаюсь в тебе. Каждую минуту, каждую секунду, каждый день. Зелье лишь отняло у меня способность скрывать это. Поверь мне, Роксана.

Его слова украли ее дыхание… и ее последние сомнения начали падать одно за другим. Что, если она скажет «да»? Только в этот раз? Элиас никому не расскажет. Ее секретный момент слабости останется в тайне.

А когда ты убьешь его? Тогда это будет действительно безопасно.

Эта мысль почти заставила ее запаниковать, но едва заметное касание губ Элиаса к соску Роксаны заставило ее ахнуть, сжимая бедра; ее женственность налилась тяжестью и влагой. Если она действительно планировала его убить, разве не заслуживала она создания этого воспоминания? Ее потребность в удовлетворении от Элиаса была постоянным проклятием, заставляющим ее тело жаждать его днями и ночами годами, и вот – спасение. Он. Никто не узнает, если она возьмет то, что он дает. Предложит то, в чем он нуждается в ответ. Никто не узнает, но у нее останется эхо этой ночи, к которому она сможет взывать в темноте вечно. Она не могла сопротивляться этому. Не могла сопротивляться ему.

– Ты можешь взять меня и мою кровь, – прошептала она прерывисто.

Когда он издал хриплый звук и потянул ее вниз на ковер, это показалось не чем иным, как неизбежностью. Она заткнула рот своему здравому смыслу, скрестила запястья над головой, выгнула спину и отбросила все, кроме ощущений. Здесь, в темноте, посреди этой сюрреалистичной ночи, она уступит свирепому влечению, с которым жила так долго. Она отдаст дань уважения девушке, которая так и не получила свою ночь с мужчиной своей мечты. И она облегчит его страдания, потому что каждое волокно ее существа взывало к этому.

Элиас поднялся над Роксаной, изучая ее лицо, как будто убеждаясь, что она сказала «да». По-настоящему сказала. То, что он увидел там, заставило его зарычать. Заставило его клыки удлиниться в нежном лунном свете. Его язык обвился вокруг одного из них, и она всхлипнула, узнав этот звук как что-то низменное, неконтролируемое. – Я никогда не чувствовал благодарности за то, что я бессмертен, до этого момента, – прохрипел он, медленно проводя кончиком пальца вниз между ее грудями. – Но потерять воспоминание об этом, умерев, было бы неприемлемо.

Роксана затаила дыхание, когда Элиас опустил голову к вершине ее правой груди, простоная во время медленного лизания, а затем широко открыл рот, чтобы взять в него и сосок, и ареолу, вытягивая из нее, пока ее скулы не впали. Ее руки метнулись в стороны, пальцы впились в ковер. Она ослепленно смотрела в потолок, ее колени дернулись вверх как раз тогда, когда Элиас устроился между ними, пригвоздив ее нижнюю часть тела к полу своим внушительным весом.

Без предупреждения он грубо подал бедрами вперед, обнажая зубы у ее уха: – Ты знаешь, что твое маленькое появление внизу сделало с моим членом, Роксана? Я чуть не задрал это чертово платье, не положил тебя лицом вниз на покерный стол и не взял твою киску сзади. – Он сладко поцеловал ее в шею, его манера поведения противоречила грубой лексике. – А теперь задирай его до талии и убирайся с моего проклятого пути.

Руки Роксаны дрожали, когда она потянулась вниз и схватила подол: – Сегодня твой единственный бесплатный пропуск на то, чтобы говорить со мной таким грязным ртом, вампир.

Его нетерпеливые руки накрыли ее, помогая задрать тугой подол платья, оставляя ее обнаженной ниже пояса. – Каждое грязное слово сводит твой пульс с ума, детка. Этот чертов пульс. Даже когда ты на других континентах, он преследует меня. – Он обрушил свои губы на ее, отчаянно ища ее язык своим – и она ответила, простоная от ощущения его клыков, прижавшихся к верхней губе. – Обхвати меня бедрами. Я не буду ждать. Я не могу.

– Я и не хочу, чтобы ты ждал, – удалось ей произнести, подтягивая ноги и сжимая его ребра. – Просто…

Он замер, облизывая боковую часть ее шеи: – Просто что?

Вот перевод оставшейся части главы четырнадцатой:

На мгновение на его лице застыла печать полной разрухи, но она быстро прошла, сменившись неистовым, почти ослепляющим жаром. – Никогда, Роксана. Никогда. Это обещание.

Прижавшись ртом к ее губам, Элиас потянулся вниз и расстегнул ширинку, издав гортанный звук, когда он схватил себя рукой. Он провел головкой своего члена по ее влажным складкам, его глаза теряли фокус с каждым движением, а клыки, казалось, заострялись и пульсировали от предвкушения. – Я запомню, как влажна была моя крошка, когда мой грязный рот доводил тебя до безумия, детка. Я запомню, как ты смотришь на меня с доверием, даже несмотря на то, что я пытаюсь… я так чертовски сильно пытаюсь не торопиться, чтобы не сломать тебя. Я запомню, как твои волосы рассыпались позади тебя, того же цвета, что и луна. Я запомню все. Каждую чертову деталь. Хорошо?

С усилием она сглотнула, часть напряжения покинула ее грудь. – Хорошо.

Мускул дернулся на его щеке, и, казалось, он вел битву с самим собой, чтобы не сказать больше, но в конце концов он поцеловал ее, его рука все еще двигала тупой кончик члена от входа к клитору – снова, снова и снова, – пока ее бедра не задвигались возбужденно на полу, а она не начала тяжело дышать, ее пальцы запутались в задней части его рубашки. – Элиас.

– Роксана, – прошептал он ей в губы, наконец, проталкивая первый, широкий дюйм своей эрекции внутрь нее, а затем пронзая глубоко с жестким поворотом бедер. – Роксана.

Над головой лопались лампочки, устраивая трескучий фейерверк в темном коридоре, очерчивая сильные плечи и голову Элиаса световым шоу.

Внутри Роксаны тоже прогремели взрывы. Волнующие, победные. Я полна им. Так полна. Так завершена.

Был и дискомфорт, но он заставлял ее чувствовать себя женщиной, воином и секс-символом – все в одном флаконе. Ее боль была полна его боли. Они болели вместе.

– Ты девственница, – выдохнул он ей в шею. – Черт возьми, Рокс, я делаю тебе больно?

– Немного. – Она экспериментально сместила бедра, и он издал гортанный звук в изгиб ее шеи. – Но я привыкла к боли, вампир.

– Не от меня. – Его тон был яростным. – Не физически.

Если она и сочла его заявление странным, то была слишком поглощена приливом эндорфинов, чтобы анализировать его слишком пристально. – Это хорошая боль. – Она сжала его внутренними мышцами, простоная, когда он набух внутри нее, его пресс дергался и напрягался. – Это та боль, которая ведет к награде, не так ли?

– Да. – Он прижал свой лоб к ее, завораживая ее глазами, которые медленно превращались из черных в золотые, сияние усиливалось в их глубине. – Ты получишь свою награду, это точно. Просто держи бедра открытыми, а киску – тугой.

Его грубые слова заставили ее плоть спазмировать вокруг его члена, и они оба простонали; Элиас начал двигать бедрами, губы оттянулись назад, обнажая полный, опасный размер его клыков. – После всех этих насмешек. – Он толкнулся грубо, и она вскрикнула. – Флирта с бывшими. – Еще один безжалостный толчок, от которого затряслись ее зубы. – И угроз встречаться… – Толчок, толчок, толчок. – Ты просто невинная маленькая дразнилка. Не так ли?

– Да, – прошептала она, восторг щекотал ее нервные окончания. Кто знал, что ей так понравится быть наказанной? Господи, как же ей это нравилось. Она любила, когда он указывал ей на игры разума, в которые она играла. Любила быть чувственно наказанной за них, одно овладение ее телом за другим. Любила жесткий шлепок его мышц, трепет ее женской плоти в ответ, то, как ее тело растягивалось, чтобы приспособиться к нему. – Большой, – бормотала она, мотая головой из стороны в сторону. – Ты такой большой.

Темп его движений ускорился, их глаза были прикованы друг к другу. – Я как раз правильного размера для Роксаны. Это все, что меня волнует. – Он потянулся вниз и сжал ее бедро с явным чувством собственности, прежде чем его пальцы дотянулись до места, где соединялись их тела, находя клитор подушечкой среднего пальца и растирая его круговыми движениями. – Боже, помоги мне, этот твой пульс сводит меня с ума. Я не знаю, как я вообще существовал, не попробовав тебя.

Понимая, что момент близок, Роксана сжалась, и она потеряла способность дышать. Все, что она могла сделать – это повернуть голову в сторону и бессвязно молить об акте, которого не понимала, в котором не имела опыта, но который каким-то образом был необходим. – Нужно это, нужно это.

Элиас прижал язык к ее пульсу, его тело никогда не прекращало своего намеренного вторжения, его бедра безумно работали, а клыки опустились на ее шею, прижимаясь плотно, но удерживаясь от прорыва кожи. – Мой голод по тебе выходит далеко за рамки крови, Роксана. Но он течет тем же бесконечным путем. Ты слышишь меня? – С глазами яркого, полированного золота, он благоговейно поцеловал ее пульс. – Моя.

Его клыки вонзились глубоко, и паралич сковал ее конечности, но каким-то образом она никогда не чувствовала себя более живой. Прилив головокружения затуманил ее разум, удовольствие вонзило шелковые когти в ее чресла. Она горела желанием обвить Элиаса своим телом и держать его крепко, но была неподвижна, за исключением грохота ее сердца. Как оно могло не биться бесконтрольно, когда он пировал на ее шее, как будто только что открыл свой любимый вкус, простоная достаточно громко, чтобы в ушах зазвенело. Одна его рука ласкала ее щеку, другая удерживала его на полу, и глоток за глотком, за глотком ее кровь делала его диким, заставляла его брать ее грубо, их тела напрягались на полу коридора —

Приглушенный гул заставил Элиаса поднять голову. Еще один заставил его схватиться за грудь. Ее мир уже сузился до него, но теперь это был лишь кокон, держащий их обоих, соединяющий их через внезапное изменение. Что-то расцвело внутри нее в этот момент, застывший во времени, серьезность того, что означало это громкое биение, вырвала из ее рта благоговейный всхлип.

– Роксана, – выдохнул он, содрогаясь. – Мое сердце бьется. – Изумление и благодарность отразились на его красивом лице. – Ты – моя пара.

Она должна была быть в шоке. Кричать. Или отрицать это, несмотря на очевидную истину. Но она могла думать только о первой встрече в том казино в Вегасе, о том, как судьба, казалось, подталкивала их из минуты в минуту невидимой рукой, и голос прошептал в глубине ее сознания: человек или вампир, ты знала, что ты его пара.

Как ключ, поворачивающийся в замке, чувство цели встало на место, и она могла лишь следовать инстинкту. Радуй его. Дай это ему. Жадными руками она потянулась вниз, чтобы сжать его твердые ягодицы, заставляя его вернуться в движение. – Не останавливайся, не останавливайся…

– Иисус, ты моя пара. Это значит, что я могу кончить внутри тебя, Роксана, – процедил он, ритм его бедер стал бешеным, челюсть отвисла. – Ах, детка, детка, первый раз за многие годы, и ты даешь мне такое тесное место, чтобы кончить.

О, у нее была идея. Ее собственный оргазм приближался, как автобус, несущийся к стене. Он собирался уничтожить ее, но она не могла перестать наклонять таз под тем самым идеальным углом, чтобы ствол его члена терся о ее клитор. Не могла перестать сжиматься и разжиматься вокруг него, раздувая его мужскую часть, пока каждый дюйм ее не был не только заполнен до краев, но и каждая эрогенная зона не эксплуатировалась. – Быстрее, быстрее, – всхлипнула она, ногти впились в плоть его ягодиц – и тогда облака разошлись в небе ее возбуждения, и солнце ослепительно прорезалось, вознося ее в широкую синюю даль. – Элиас!

– Роксана. Моя, наконец. Моя пара. – Он нажал один последний раз, и жар разлился по ее женственности. И в ее груди от наблюдения за Элиасом в муках бессмертного отречения и мужской благодарности, когда его тело высвободилось впервые за многие годы. Его тело несколько раз яростно дернулось, мышцы плеч напряглись, вены на шее вздулись, янтарь взорвался в его глазах.

Влага покрыла место, где соединялись их тела, растекаясь по внутренним сторонам ее бедер, пока, наконец, Элиас не рухнул на нее, звук его сердцебиения танцевал с ее собственным.

– Господи помилуй, вампир, – прошептала она дрожаще. – Если бы вампиры могли зачать ребенка, у нас через девять месяцев была бы тройня.

Элиас издал смешок и поднял голову, глядя на Роксану с такой нежностью, что из ее глаз потекли слезы. И они покатились еще быстрее, когда ужас медленно начал просачиваться в его выражение.

Что теперь? Она почти слышала, как он задает тот же вопрос. Элиас был ее врагом. Человеком, которого она собиралась убить. Она была его единственной истинной парой. Теперь, когда он пил ее кровь… Он мог пить только ее кровь. Никто и ничто другое не могло его поддерживать. И она все еще не знала, почему он был там сегодня вечером. Они были конкурентами?

Сердце Роксаны упрямо бунтовало, заставляя ее забыть прошлое, забыть его недавний обман и следовать его велениям. Просто… быть с ним, несмотря на то, что он вампир, а она – истребительница. Как будто это было реалистично.

Слезы встали комком в горле Роксаны, когда она откатилась из-под быстро напрягающегося Элиаса и поправила платье. Она только что переспала с врагом. Человеком, который запер ее в комнате, сделав беспомощной, пока высасывал жизнь из ее лучших друзей. И она не просто переспала с ним, она отдалась ему полностью, без защиты.

– Роксана, – сказал он, предупреждение в его тоне было ясным. Предупреждение о чем? Не сходить с ума от ее непростительного предательства?

Прежде чем она успела спросить, со стороны лестницы послышались шаги, и появился хозяин дома с пистолетом в руке: – Если вы двое закончили, игра сейчас возобновится.

Раздался громкий треск, за которым последовал леденящий душу крик феи. Роксане дали лишь крошечное окно, чтобы с изумлением наблюдать, как рука мужчины изгибается под неестественным углом, по-видимому, без посторонней помощи, прежде чем Элиас заслонил ей обзор. Его спина ощетинилась перед ней, гнев был очевиден в нотках его рычания.

А потом все вспыхнуло.

Яростный красный огонь пронесся по периметру комнаты, зигзагами разрывая потолок, вырываясь из электрических розеток. Роксана никогда не была из тех, кто трусит, но взрыв был настолько неожиданным, что инстинкт бросил ее в пригнувшееся положение, руки обхватили прикрытую голову. Какого черта происходит?

Медленно она подняла глаза и выглянула сквозь расставленные ноги Элиаса, обнаружив хозяина дома, пойманного в ловушку невероятного пламени, его пистолет был забыт на вершине лестницы. Его визги разносились повсюду, руки хлопали по пламени, но это, казалось, лишь заставляло огонь разгораться сильнее.

Вот тут Роксана поняла, что Элиас не двигался. Он стоял неподвижно, как статуя, тепло исходило от его спины, бедер… от всего него.

– Ты делаешь это, – прошептала она, ее голос был поглощен хаосом.

Такер появился на вершине лестницы, обходя горящую фею и окинув сцену беглым взглядом: – Черт, сынок. У тебя есть способности к огню? – Он почесал подбородок. – Джонас будет ревновать.

Боже мой. Элиас защищает свою пару.

Способности вампира были скрыты, пока его паре не угрожала опасность, в этот момент они заявляли о себе с лихвой. Опасность заставила его способности проявиться, и теперь… он собирался сжечь этот огромный дом дотла. Пока они все еще находились внутри. Что еще важнее, пока внутри все еще находился брачный указ.

Роксана проигнорировала нелепый трепет женского удовольствия и вскочила на ноги, слегка покачиваясь от потери крови. Возможно, позже, когда никого не будет рядом, она скроет тайную улыбку в подушку – она заставила мужчину вызвать огонь – но прямо сейчас у нее была работа. – Я пойду найду маршмэллоу и вешалки, – крикнула она, проходя мимо Элиаса, пробираясь сквозь пылающую фею и Такера. Остро осознавая необходимость спешить, она запрыгнула на перила и съехала вниз на главный этаж, спрыгнула и направилась к лестнице, ведущей в подвал.

– Роксана! – взревел Элиас, отчего люстра наверху затряслась, как и пол. – Ты никуда не пойдешь без меня.

Ее шаги по мраморному полу замедлились, темная, скручивающаяся тоска возникла в животе. Элиас больше не мог жить без нее. Неужели она действительно собиралась убежать от него? Да. Да, потому что какой у нее был другой выбор? Стать постоянной едой своего врага?

По пути вниз по лестнице рука украдкой коснулась шеи, отметив, что следы от укусов уже, кажется, исчезают. Несмотря на ее самобичевание за то, что она сделала, сиропный жар пронесся по ее нервной системе при воспоминании об отчаянии в укусе Элиаса. Как нужно ей было это чувство. Как завершенно. Как она никогда не хотела, чтобы это заканчивалось.

Я не должна была уступать. Теперь я знаю.

Теперь она осознавала глубокое взаимное удовлетворение. Перестанет ли она когда-нибудь нуждаться в этом? Нуждаться в нем?

Игнорируя подступающее опустошение, Роксана остановилась внизу лестницы, прислушиваясь к голосам. Осматривая окрестности и оценивая потенциальные проблемы в своем стремлении вернуть брачный указ. Первый близнец-фея все еще сидел за покерным столом, обхватив голову руками. Оплакивает потерянного брата? Ее коллега-истребитель и другой близнец были удалены бог знает куда. Такер был наверху с Элиасом – хотя ненадолго. Они могли двигаться со скоростью света, так что ей нужно было поторопиться. Не говоря уже о том, что запах дыма и пепла уже доносился до подвала. Возьми то, что тебе нужно, и уходи.

Слишком непринужденное гудение приближалось, заставляя Роксану склонить голову. Приближалась Козетта. Аура злобы, горя и ярости опережала ее.

Похоже, их дружба будет недолгой.

Схватившись за верх дверного проема, Роксана качнулась в подвал ногами вперед, блокируя удар топора. Острое лезвие срезало дюйм ее подошвы.

Хорошо, что она придержала кредитку Элиаса. Ей понадобится новая пара сапог.

– Где хозяин дома?! – визжала фея, ее глаза плавали в сверкающем багрянце. – Что ты с ним сделала? С моим домом?!

Фея отвела топор назад и обрушила его вниз. Роксана оставалась на месте столько, сколько было возможно, прежде чем сделать финт влево, чтобы уклониться от удара, вбивая колено в нос феи. – Спасибо, что позволила одолжить платье, – сказала Роксана, нанося жестокий удар локтем по затылку противницы, роняя ее на пол без сознания. – Я отдам его в химчистку.

Не теряя ни секунды, Роксана перепрыгнула через обмякшую фигуру феи.

Она схватила брачный указ с центра покерного стола и сунула его в лиф платья, бросившись обратно вверх по лестнице через две ступеньки сразу. Поскольку потолок наверху был полностью охвачен пламенем, она пробежала через роскошное фойе и распахнула входную дверь.

Она с грохотом захлопнулась, петли яростно зазвенели.

Роксана резко обернулась и прижалась спиной к двери, ее кожа дрожала от осознания того, что Элиас прямо за ней. И он был там, но этот вампир был несравненно более могущественным, чем она когда-либо видела его раньше. Несмотря на то, что она взывала к каждой унции своего здравого смысла, она не могла не восхищаться янтарным огнем, освещающим его глаза, бугристым вздутием его мышц, собственничеством, которое было присутствием само по себе… и знанием, что она несет за это ответственность.