Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Москва

Четыре дня спустя

Скорбный вопль застрял в её разодранном горле, когда Роксана ворвалась через входную дверь в дом своей матери. Слабые ноги подкосились, и в считаные секунды она рухнула на четвереньки. Она ползла, впиваясь в ковровое покрытие пальцами, похожими на бледные когти.

– Мама! – закричала она сорванным от криков голосом. Глаза ничего не видели, кроме образов, которые продолжали безжалостно бить по её сознанию. – Мама. Мама.

В темноте появился силуэт женщины, которая даже не сделала попытки включить свет.

– Да? Роксана, это ты?

– Они мертвы! Они все мертвы. Кира, Ольга… все мои подруги. Убиты. – Рыдания сотрясали её тело; она с трудом доползла до ног матери и свернулась калачиком, как младенец, не в силах остановить эту агонию. Не в силах уменьшить жгучую боль скорби. – Почему ты не отвечала на звонки? Я звонила из полицейского участка, из аэропорта…

– Я была на охоте, дочь, и только что вернулась, – произнесла Инесса так, словно это было очевидно. – Убиты кем?

– Вампирами, – прошептала она, и её голос сорвался. – Я не понимаю. Я не понимаю. Почему они были там?

– Нежить повсюду, Роксана. Я твердила тебе об этом с самого рождения.

– Но они ж-просто зашли с оживленной улицы и-и—

– Да. И разве ты видела хоть что-то об этом в новостях?

Телевидение было чуждым понятием для её одурманенного горем разума. Последний раз она смотрела что-либо по телевизору то ли год назад, то ли час назад. Всё, что существовало внутри неё, – это дикая, невыносимая мука. Она била наотмашь по её желудку, легким, мозгу. Этого было слишком много. Еще секунда – и она взорвется, её скорбь разлетится по стенам, и в этом будет облегчение.

Она приветствовала смерть.

– Нет, я ничего не видела в новостях. Я не думаю…

– Теперь ты сомневаешься во мне? Сомневаешься, что это происходит постоянно, и люди не будут в безопасности до тех пор, пока эти твари ходят по земле?

– Нет, – всхлипнула она. Червь боли зашевелился между ребер, и её начало трясти: кровь, крики, выражения смерти и шока на красивых лицах подруг запечатлелись на внутренней стороне её век. – Это была моя вина. Я сказала ему. Я сказала ему, где мы будем…

– О ком ты говоришь? – резко спросила Инесса.

– О мужчине, – заскулила она, перевернувшись и крича в ковер. Вина атаковала её со всех сторон. Вина и потеря, даже по Элиасу. Даже после того, что он натворил, её сердце превратилось в осколки, и на каждом были выгравированы его инициалы. Как она смеет чувствовать к нему что-то, кроме ненависти? Как такое вообще могло произойти?

– О мужчине. – Инесса похлопала её по голове. – Больше никаких объяснений не нужно.

– По крайней мере, он был мужчиной, когда я его встретила… – бесполезно добавила Роксана.

Её мать долго молчала. – Дай угадаю. Он сам подошел к тебе.

– Да.

Инесса рассмеялась. – Некоторые люди отчаянно жаждут вечной жизни, Роксана. Они ни перед чем не остановятся, чтобы получить её, даже если ради этого придется отказаться от своей человечности. Охотники могут действовать во тьме, но иногда кто-то проводит достаточную подготовку, чтобы подобраться поближе. Твоя мать – Королева Теней, если ты забыла. Моё положение подвергает нас самому высокому риску обнаружения. Вот почему вампиры всегда крутились в твоем окружении, и именно поэтому я водила тебя на кладбища вместо детских площадок, чтобы ты училась нашему ремеслу. Этот мужчина, которого ты встретила, должно быть, знал, что ты привлечешь тех, кто может дать ему желаемое.

Неужели это правда? Элиас проявил к ней интерес лишь для того, чтобы привлечь вампиров? Чтобы умолять их о вечной жизни?

Что-то в этом казалось неправильным, но на её инстинкты явно нельзя было полагаться. Она почувствовала лишь мимолетное покалывание перед тем, как началось побоище. О боже, это сделала она. Всё это было на её плечах. Если бы она просто пошла по стопам матери, вместо того чтобы блуждать по эгоистичному пути, она бы не подвергла подруг опасности.

Ей бы не казалось, что её грудную клетку распиливают пополам каждый раз, когда она думает об Элиасе.

– Я не могу с этим жить. – Её вырвало всухую, она раскачивалась взад-вперед на ковре. – Я не могу дышать. Я не могу жить. Их всех больше нет!

– Ты будешь жить. – Слова матери прозвучали скорее как приказ, чем как утешение. – Мы направим эту боль в нечто экстраординарное, дочь. Сдаться и умереть – значит предать твоих подруг еще сильнее, чем ты уже сделала. Таков твой план? Оставить их убийства неотомщенными?

– Нет. – Слезы лились из глаз Роксаны, как из открытого крана. – Я не знаю, – выдавила она. – Я не знаю, что делать. Я даже думать не могу.

– Потому что ты стала слабой. Легкой добычей. – Вслед за болью, вызванной заявлением матери, Роксана затихла от шока, когда Инесса опустилась на колени и прижала её к своей груди, утешительно поглаживая по спине. Когда мать обнимала её в последний раз? Обнимала ли вообще хоть раз? Это было похоже на дозу морфия после ампутации, и она подалась навстречу этим объятиям, чувствуя, как тепло разливается по конечностям. – Ты прощена за то, что сбилась с пути. Теперь ты вернулась, и я могу сделать тебя сильной. Я могу показать тебе, как обрести цель. Ты и я, доченька. Мы пройдем через это вместе.

Вместе.

Веки Роксаны затрепетали под нахлынувшим чувством облегчения и комфорта.

О, какое же это блаженство – когда тебя держат на руках. Качают. Принимают там, где никогда раньше не принимали.

Да, да, она доверится матери. Единственному человеку, который у неё остался. Единственный человек на планете, который хоть немного знал её, был прямо здесь и… и она отомстит за своих подруг. Поступить иначе было бы бесчестием.

– Сделай меня сильной, мама, – прошептала она, и надежда начала сшивать края отчаяния в её груди. – Сделай меня самой сильной.

Кони-Айленд

Наши дни

Роксана провела кончиком пальца по парапету крыши, пока ночной порыв ветра убирал волосы с её шеи. Звезды казались крошечными уколами булавок на черном небе, а внизу, на земле, светились окна жилых домов и вдали медленно вращалось чертово колесо. Слабые звуки фестивальной музыки доносились вместе с бризом, смешиваясь с приглушенным смехом и запахом попкорна в масле и океанской соли.

Покалывание на затылке работало на полную мощность, но в этом не было ничего удивительного, поскольку – по своей бесконечной мудрости – она приняла приглашение на вампирскую свадьбу.

Считаешься ли ты гостем, если никто не знает, что ты здесь?

Оставаясь в тени, вдали от праздничного блеска вот-вот готовой начаться свадьбы, Роксана опустила руку и нащупала острые деревянные колья, пристегнутые к ноге. Их очертания угадывались сквозь дерзкий оранжево-красный шелк её платья. Теперь она никуда не ходила без оружия, и его присутствие, несомненно, было бы замечено и не встретило бы одобрения.

Хорошо.

Истребление кровососов было её работой. Она не была другом ни одному вампиру.

За исключением нескольких, чёрт бы их побрал.

Роксана с проклятием резко развернулась и опёрлась на согнутые локти, глядя на Кони-Айленд и не видя его перед собой. Что ты здесь делаешь?

Она могла бы ответить на этот вопрос ложью. Либо могла быть честной с самой собой.

Ложь: она просто хотела пожелать своей хорошей подруге Джинни счастливого дня свадьбы.

Ладно, это не было абсолютной ложью. Она не заводила настоящих друзей с той кошмарной ночи в Вегасе три года назад. И бог знает, как неохотно она шла на сближение с человеком, которого её попросили защищать, но простодушная сотрудница похоронного бюро умудрилась проникнуть ей под кожу. Так что да, она хотела увидеть, как Джинни выходит замуж за своего избранника, Джонаса, нового короля вампиров.

Однако в решение Роксаны сделать крюк и заехать в Бруклин по пути в аэропорт имени Кеннеди сегодня вечером было вложено гораздо больше.

Правда: она не могла удержать себя от того, чтобы увидеть Элиаса в последний раз.

В самый последний раз. Воспоминание, которое поддержит её в грядущем испытании.

Один лишь шепот его имени в мыслях заставлял её пальцы дрожать.

Покалывание на затылке было заслугой сорока вампиров, сидевших ровными рядами прямо за границей тени. Но тянущая боль в животе предназначалась только ему.

Элиас.

Мужчина, который разбил её жизнь вдребезги кувалдой.

Хватит думать. Нужно покончить с этим.

Роксана оттолкнулась от стены и разгладила руками мягкий шелк платья. Возможно, в коже и грубых ботинках она чувствовала бы себя увереннее, но Джинни лично сшила для неё это платье, и по какой-то глупой причине Роксана была не против увидеть улыбку этой девушки.

Ты слабая. Вот почему.

Ты потакаешь тем, кого поклялась убивать.

Дыхание Роксаны вырвалось со вздохом, и, наконец, она шагнула на свет. Чуть впереди Джинни ждала в одиночестве за декоративной ширмой, крепко сжимая в руках цветы. Готовясь пройти к алтарю навстречу своей судьбе. Каково это должно быть? Знать, что несмотря ни на что, один человек останется непоколебимо рядом с тобой через всё это? Человек, который прошел все проверки и заслужил абсолютное доверие, вместо того чтобы пропустить её сердце через мясорубку?

– Должно быть, это и правда очень здорово, – промурлыкала Роксана, проходя позади ожидающей толпы, и её взгляд безошибочно устремился к темной шевелюре в первом ряду. Сквозь пиджак костюма Элиаса его крепкие лопатки напряглись, давая Роксане понять, что он почувствовал её присутствие. Она дала себе минуту или меньше до того, как он подойдет. То, что их с Элиасом раз за разом затягивало на орбиты друг друга, доказало свою неизбежность.

Сегодняшний вечер не станет исключением.

Но это будет в последний раз.

Почти добравшись до Джинни, Роксана стойко проигнорировала зияющую пустоту в желудке, расправила плечи и добавила уверенности в свою походку. – Потише там, тигрица, – протянула она, заметив, как Джинни выглядывает из-за ширмы, раздевая глазами своего будущего мужа. – Ты придашь новый смысл выражению «застенчивая невеста».

– Роксана? – выдохнула Джинни, резко разворачиваясь к ней лицом; её кожа была на несколько тонов бледнее, чем когда-то. – На тебе платье, которое я для тебя сшила.

– Да. – Роксана ущипнула подол алой юбки и приподняла его, демонстрируя свой арсенал деревянных кольев. – Очень удобно для того, чтобы прятать оружие.

Это вызвало смех у бывшей сотрудницы похоронного бюро, ставшей королевой вампиров, и разлило тепло в груди Роксаны. – Ты будешь жаловаться, если я тебя обниму?

Роксана фыркнула. – Я потерплю это в день твоей свадьбы. Даже несмотря на то, что теперь ты кровосос.

Сила объятий Джинни застигла Роксану врасплох. Это было… приятно, наверное. Да и вообще, какой у неё был выбор, кроме как ответить взаимностью? – Думаю, это значит, что теперь тебе придется меня прикончить, – прошептала Джинни ей на ухо.

– Да. – Роксана смахнула влагу, подступившую к глазам, давая тот же ответ, который всегда давала, когда её спрашивали, когда же она наконец предаст смерти вампиров, которых ей было поручено убить. – Завтра.

Джинни отстранилась с серьезным выражением лица. – Проводишь меня к алтарю?

Роксана усмехнулась, но её горло внезапно стало в два раза уже. – Ты хочешь, чтобы истребительница вела тебя к алтарю на вампирской свадьбе?

– Да. Пожалуйста.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но слова остались запертыми. Перехваченными. Электричество пробежало по её коже, и она знала без оглядки, что Элиас стоит позади неё. Занимая больше места, чем кто-либо другой во вселенной. Темная, сексуальная, предательская планета, вокруг которой она никак не могла перестать кружить на своем космическом корабле. Я ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу тебя, – хотелось ей повернуться и прокричать ему в лицо. Ей хотелось колотить его в грудь кулаками. Или, еще лучше, вытащить один из кольев из-под платья и вонзить в его холодное, мертвое сердце.

До сих пор она была не способна сделать это, хотя шансов у неё было предостаточно.

Слабая. Ты слабая.

– Король теряет терпение в ожидании своей невесты, – произнес Элиас, заставив содрогнуться каждый волосок на её теле. Она повернулась, поймав его на том, что он окинул её голодным взглядом. – Ты здесь. В платье. – Шрам, делящий его рот пополам, побелел, гнев зажегся в его глубоких карих глазах. – Где, чёрт возьми, ты была?

Слова было почти невозможно расслышать из-за дикого стука собственного сердца – и она ненавидела знание того, что он слышит каждый отдельный удар. – Там, где хочу быть.

– Ты… – Мускул дернулся на его щеке. – Ты намеренно оставила мою кредитную карту, чтобы я не мог тебя выследить.

– Привыкай. – Её попытка сострить прозвучала прерывисто. – Я ухожу, как только провожу Джинни к алтарю.

Нахмурившись, он шагнул в её пространство. – Куда ты направляешься?

Не показывай ему свой страх. – В Россию. Меня отозвали обратно, и вполне справедливо.

Элиас издал удушливый звук, богатство знания отразилось на его лице. О да. Он знал, что ждет её там. Но она отказывалась допускать мысль, что ему не всё равно. Эта возможность подарила бы ей надежду, а как только она сойдет с трапа самолета в родной стране, надежда перестанет существовать.

– Да. Это… было здорово. – Не в силах больше выносить его присутствие и не давая эмоциям взять верх, она прошла мимо Элиаса и подхватила Джинни под руку. – Ну что, пойдем?

Две женщины – одна человек, одна вампир – вышли из-за ширмы и ступили на белую дорожку, усыпанную цветочными лепестками. У алтаря ждал Джонас Кэнтрелл, его неизменная, всепоглощающая сосредоточенность была прикована к невесте. Вспоминая романтический хаос тех первых двух недель между Джонасом и Джинни, Роксана не могла не улыбнуться тому, где они в итоге оказались.

Джонас встретил Джинни, когда оказался на её столе для бальзамирования в результате розыгрыша. Людям было запрещено знать о существовании вампиров, так что он был в секунде от того, чтобы стереть ей память, когда она сообщила ему, что её жизнь в опасности.

Не имея другого выбора, кроме как оставить её воспоминания нетронутыми, чтобы она доверяла ему и позволила защищать себя, он привлек Роксану в качестве телохранителя.

Теперь похоронное бюро Джинни служило перевалочным пунктом для новообращенных, недавно Усмиренных вампиров.

Да, дела определенно изменились с тех пор, как Джинни и Джонас нашли друг друга. Вампиры когда-то жили по трем очень важным правилам и карались смертью за их нарушение:

1. Никаких отношений с людьми

2. Никакого питья из людей

3. Никакого отнятия человеческих жизней

Однако Джонас вчистую нарушил первые два правила еще до того, как взошел на вампирский трон, и теперь последствия за их нарушение распределялись в более сострадательной и понимающей манере, особенно для новообращенных, хотя сами правила всё еще оставались в силе.

Роксана чувствовала, что её сердце готово разбиться прямо сейчас от знания того, что она больше никогда не увидит Джинни, Джонаса или Такера – остряка-вампира, подрабатывающего в Uber, но она повторила бы всё это снова без колебаний. Она будет скучать даже по тем вампирам, которые сейчас кривились от присутствия истребительницы в зале. Они знали, что не стоит говорить ей ни одного дурного слова. Элиас ясно дал понять, что она неприкосновенна – без сомнения, потому что хотел убить её сам в один прекрасный день.

Часть Роксаны желала, чтобы он так и сделал.

Тогда ей не пришлось бы жить с позором неудачи.

Я приехала сюда убивать вампиров, а вместо этого стала их приятельницей.

Она превратилась в жалкую девчонку, которая не может держаться подальше от мужчины, не способного любить, и всё потому, что они разделили один волшебный вечер, прежде чем всё рухнуло. За это она вернется домой с позором и примет свое наказание.

Возможно, даже свою смерть.

Они прошли лишь половину пути к алтарю, когда Джинни всучила Роксане букет и побежала к своему королю, бросаясь в его раскрытые объятия. Роксана впитывала зрелище этой красоты. Прижимая его крепко к груди и вознося благодарность тому, кто её слушал, за то, что ей удалось стать частью этого.

И она не могла не принести безмолвную дань уважения свадьбе, которой так и не суждено было состояться подобным образом.

Бросив один последний, тоскующий взгляд, она повернулась и пошла обратно по проходу, не останавливаясь, чтобы поприветствовать кого-то или что-то заметить. Просто уходя, уходя, исчезая—

Элиас преградил ей путь к выходу на лестничную клетку. – Не так быстро.

Её пульс утроился, и она отчаянно пыталась этого не показать. Как будто он не слышал каждый маленький удар в её венах, каждое неглубокое дыхание, влетающее и вылетающее из её рта. Ублюдок. – С дороги, или я проткну тебя колом.

Он небрежно прислонился к двери лестничной клетки. – Можешь попытаться.

– Не будет никаких попыток, глупый мужчина. Только казнь.

Линия пролегла у его виска. – Так что же тебя останавливает?

– Свадебный этикет.

Правый уголок его рта дернулся. – Точно.

Роксана вздохнула и принялась изучать свои ногти. – Ты будешь скучать по мне, кровосос? – Она не стала ждать ответа, а двинулась дальше по пути глупцов. По пути, по которому ходила слишком много раз, чтобы сосчитать, обжигаясь каждый раз. – Смирись с этим, я буду обратно в России… в это же время завтра.

Она затаила дыхание, отчаянно выискивая хоть какой-то знак узнавания.

В это же время завтра.

В это же время завтра.

Вспомни, чёрт тебя дери.

Но он лишь бесстрастно смотрел в ответ.

Уже знакомая острая боль пронзила её бок. Она прикусила кончик языка до тех пор, пока зубы не начали прорезать поверхность, затем втянула воздух. – Мне пора.

Элиас снова шагнул на её пути. – Нет. Почему тебя отзывают обратно в Россию?

– А ты как думаешь? – произнесла она приглушенным шепотом. – Моя мать сжалилась надо мной. Она дала мне четкое задание, а я… Не смогла убить мужчину, о котором до сих пор вижу сны, по которому скучаю, которого всё еще жажду. Боже, её воспоминания об Элиасе прежнем были настолько яркими, что иногда казалось, будто можно протянуть руку и коснуться его. Инесса уничтожила бы его с яростным криком и снесла бы головы его друзьям заодно, раз уж оказалась поблизости. После года ежедневных, изнурительных тренировок и работы в полевых условиях, именно это задание она дала своей дочери.

Убей вампира, который убил твоих подруг. Забери его друзей в качестве дани. Око за око. Верни свою гордость.

Восемнадцать месяцев спустя Роксане нечего было показать за время, проведенное в Нью-Йорке. – Я уехала в отпуск вместо того, чтобы делать свою работу. Теперь с этим покончено.

Его шрам стал цвета хлопка. – Каковы последствия, Роксана?

Смерть. – Учитывая, что наказание выносит моя мать, она, вероятно, просто посадит меня под домашний арест. – Она изобразила американский акцент: – «Оу, ну блин, мам. Мне даже в Xbox нельзя поиграть?» – Она пожала плечами. – Вот это буду я, скорее всего.

– Ты превращаешь это в шутку, – сказал он, и его голос звучал так, словно он пытался сохранить ровный тон. – Думаешь, я не вижу?

– Мы можем закончить это обсуждение? Я хочу полистать журналы перед рейсом. Там есть двойной выпуск «Адски прекрасен», на который я положила глаз.

Она попыталась пройти мимо него, но он выставил руку, не давая двери открыться. – В какое время рейс?

Девять тридцать. – В одиннадцать сорок пять. А что? – Он не ответил, но его челюсть, казалось, была близка к тому, чтобы хрустнуть. Даже не думай о возможности, что ему не всё равно. Не смей. Она провела восемнадцать месяцев в чистилище, ожидая, пока он подаст ей знак, что чувствует к ней хоть что-то. Знак того, что он помнит. Хоть что-нибудь. Но он этого не сделал. Он не сохранил свою человечность, как Джинни и Джонас. Это было просто существо из нежити, которое любило контроль и осуществляло его как нечто само собой разумеющееся. Ни больше, ни меньше. И всё же сейчас он смотрел на неё сверху вниз так, словно она могла разрушить его по щелчку пальцев?

Оу. Оу, теперь она вспомнила.

Роксана закатила глаза и вздернула подол платья, выуживая маленький золотой предмет из своего пояса для чулок. – Ты ведь ждешь возвращения своей кредитки, да? Вот, держи. – Она вложила её ему в ладонь. – Те странные списания за порно – не мои.

Прикованный взгляд Элиаса всё еще был устремлен на её обнаженное бедро, обжигая чувствительную кожу.

Влечение.

Это была единственная область, в которой, как она знала, они соприкасались. Не то чтобы он когда-либо приближался к тому, чтобы действовать в соответствии с этим. И она бы ему не позволила! Нет, они даже за руки не держались с того самого поцелуя в Вегасе. Поцелуя, которого он не помнит, но который навсегда останется запечатлен в её памяти.

– Оставь кредитку себе, Роксана, – прохрипел он.

– Мне не нужно—

Он двинулся с безумной скоростью, меняя их позиции и впечатывая её спиной в дверь лестничной клетки так, что загремели петли. Ошеломленная неожиданным электрическим контактом – контактом, которого она жаждала годами, – она смогла лишь сдержать рыдание, когда Элиас перехватил её колено и дернул его вверх, обдавая её рот своим дыханием, пока заталкивал кредитную карту обратно в её подвязку. – Оставь. Её. Себе.

Поцелуй меня.

Сделай мне больно.

Займись со мной любовью.

Что угодно.

Пыточные мольбы, раздавшиеся в голове Роксаны, заставили её оттолкнуть его, хотя от потери его близости её колени подогнулись, а спина ударилась о дверь. Как он смеет? Как он смеет пользоваться её слабостью в эти последние мгновения? В финальные секунды, которые она когда-либо разделит с ним. Стыд, раздражение и горечь по поводу того, что могло бы быть, поднялись внутри неё, и кол материализовался в её руке без какого-либо осознанного намерения.

Она занесла его.

Элиас оставался совершенно неподвижен, опустив руки вдоль туловища.

Смотря ей прямо в глаза. Выискивая.

Она тоже всматривалась в него, пытаясь отыскать мужчину, который сделал себя жизненно важной частью её существования всего за одну ночь, а затем превратился в монстра—

Там.

Там? Неужели она его увидела? Был ли там проблеск чего-то похожего на… горькую тоску?

Нет, разум просто играл с ней в игры. И всё же, что если?

Что если?

Роксана выронила кол, толкнула дверь и побежала, ненавидя себя с каждым шагом. По крайней мере, к завтрашнему дню ей больше не придется жить с этими воспоминаниями.