Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Мир Элиаса сузился до крошечной точки, горло сжалось. Руки потянулись к его паре, втягивая её в толпу, их шумный хохот пронзал его кости. Клыки наполнили рот, и огонь вырвался из глубины, из темной, неизвестной земли внутри него. Клуб будет сровнен с землей за считанные минуты, но он скорее проклянет себя, чем позволит кому-то оставить хотя бы царапину на Роксане…
– Мама?
Пламя уже готово было вырваться из пор Элиаса, когда среди застывших тел на танцполе споткнулась молодая женщина. Не такая уж юная, поправил он себя. Подросток, как минимум. Возможно, восемнадцать или девятнадцать. На ней была старомодная ночная рубашка, а её темно-рыжие волосы спутались от сна. В руке она нащупывала путь черенком метлы, её босые ноги прилипали к грязному полу, хотя она, казалось, не замечала этого или ей было всё равно.
– Мама? – позвала девушка.
– Мэри, ты должна была спать! – одернула её Тильда, бросаясь вперед с таким видом материнской заботы, которого определенно не было, когда она предлагала своим охотникам раскрасить стену кровью Роксаны. – Иди обратно в постель. Мамочка работает.
– О, мне жаль. – Она смотрела прямо перед собой невидящими глазами – и именно тогда Элиас заметил выражение лица Такера. Он смотрел на Мэри так, словно она спустилась с небес в луче света. – Это указ о браке? Вы нашли его?
– Да, дорогая. Да. – Тильда похлопала Мэри по руке, пытаясь направить дочь к задней лестнице, ведущей туда, где, как предполагал Элиас, находился кабинет. – Я же говорила, что обо всем позабочусь, не так ли?
– Да, но… – Мэри стала заметно расстраиваться, метла крутилась в её руке, дыхание звучало так, словно проходило через соломинку. Вокруг неё охотники оставались жутко неподвижными, их молчание было почти благоговейным, словно среди них была святая. – Да, но теперь мне придется уехать и выйти замуж за…?
Тильда прервала её нервным смешком, на её щеках вспыхнуло розовое свечение. – Это должна быть семейная дискуссия, дорогая. Не публичная.
– Ты скажешь моему будущему мужу, что я слепа, или мы устроим ему сюрприз?
– Мэри, пожалуйста. Иди наверх.
Девушка быстро наклонила голову, так, как люди прислушиваются к приближающемуся поезду. Её нос сморщился, и она сделала несколько шагов вперед, ночная рубашка шуршала вокруг икр. Охотники расступались, когда она продвигалась вперед, её рука медленно поднялась, потянулась, и кончики пальцев коснулись центра груди Такера. Она провела ими по его золотым цепочкам, вверх по шее, затем осторожно проследила за чертами его лица. Всё это время Такер, казалось, был под гипнозом, его глаза были прикованы к лицу Мэри.
Пока все внимание было приковано к Мэри и Такеру, Элиас воспользовался возможностью подобраться ближе к Роксане, глазами сигнализируя ей сделать то же самое. Страх в её выражении опустошил его, но он изо всех сил старался сохранять самообладание, хотя на самом деле жаждал начать крушить всё вокруг.
– Кто это, мама?
– Ты можешь спросить его напрямую, Мэри. Он стоит прямо перед тобой.
– Я просто Такер, – сказал он странным голосом.
– Просто?
Друг Элиаса потер затылок. – Почему ты используешь метлу, чтобы ориентироваться?
Мэри, казалось, была удивлена вопросом. – Потому что она служит двойной цели. Я не просто хожу, я подметаю пол за собой. Я как человек…
– Румба, – сказали они одновременно.
– Да, – выдохнула Мэри, её рот расплылся в улыбке. Маленькие красные искры весело заплясали вокруг её головы, и несколько охотников обменялись изумленными взглядами. – Ты здесь, чтобы отвезти меня к моему будущему мужу?
У Такера заходили желваки на горле. – Нет.
– Можешь?
– Нет, – твердо сказала Тильда, беря Мэри под локоть и пытаясь увести её от Такера, что явно расстроило вампира. Он казался бессильным сделать что-либо, кроме как следовать за ними, не отпуская Мэри. – Нет, он не может, дорогая.
Мэри нахмурилась и вырвалась из хватки матери. – Ты даже не спросила его.
– Я сделаю всё, что она захочет, – голос Такера был хриплым. – Пожалуйста.
Тильда фыркнула. – Категорически нет.
Красные искры, летавшие зигзагами вокруг головы Мэри, начали вращаться быстрее, быстрее, пока не превратились в непрерывное размытое пятно. Её плечи вздымались и опадали, тревога вызывала пятна румянца на щеках. Она сделала глубокий вдох и закричала. Оглушительный уровень децибел разбил каждый бокал, экран сотового телефона и бутылку ликера в «Эндерсе». Элиас боролся с болью, терзавшей барабанные перепонки, воспользовавшись всеобщим отвлечением, чтобы броситься к Роксане и вырвать её из круга потенциальных нападавших.
– Мэри! – крикнула Тильда, тряся девушку за плечи. – Довольно этого…
Крик стал еще громче. Настолько, что Элиасу пришлось уткнуть лицо Роксаны в свою грудь, обхватив руками её голову, опасаясь, что её человеческие уши не выдержат звука. Охотники упали на колени на танцполе, сгибаясь пополам и прижимая ладони к ушам. Тем временем Такер, казалось, совсем не страдал от шума, больше беспокоясь о Мэри, чем о чем-либо другом.
– Хорошо! – взвизгнула Тильда. – Хорошо, да… он может отвезти тебя. Договорились? Прекрати это немедленно!
Мэри постепенно успокоилась, красные искорки над её головой вернулись к радостному мерцанию. С тихой улыбкой на лице она сплела свои пальцы с пальцами Такера и повела его через расступившуюся толпу к лестнице.
– Ну что ж. – Тильда наблюдала, как её дочь и Такер уходят, со смесью ужаса и шока на лице. – Приличия, полагаю, соблюдены. Продолжим встречу.
Напряжение в спине и плечах Элиаса оставалось до тех пор, пока они с Роксаной не оказались в безопасности в кабинете наверху, заперев дверь. К счастью, её намерение скормить Роксану волкам было явно забыто в возникшем переполохе, но он не собирался ослаблять бдительность ни на секунду. Не до тех пор, пока они не будут свободны от этого места и она не окажется в безопасности в его объятиях.
Кабинет Тильды был обставлен так, словно находился в викторианском особняке. Вся мебель была миниатюрной, богато украшенной и загроможденной, на стенах висели картины с профилями людей в старинных костюмах, а в углу из проигрывателя тихо играла классическая музыка.
Мэри и Такер вошли в кабинет перед ними, заняв место на плюшевой скамье сбоку от стола Тильды, причем Мэри плотно прижалась к боку Такера. Он выглядел застигнутым врасплох между тревогой и неверием в свою удачу.
Помня о своей роли захватчика, Элиас заломил запястья Роксаны за спину, толкая её к кожаному дивану у дальней стены большого кабинета. Он остановился, когда Тильда фыркнула и махнула на него вялой рукой. – Можешь прекратить маскарад, мистер «Угрюмый и Сломанный». Игра окончена.
Пульс Роксаны бился о его кончики пальцев, но выражение его лица не изменилось. – Простите?
Тильда села за изящный антикварный стол и закурила сигарету, выдохнув тонкое облако дыма. – Возможно, вы не осознавали, какой нечеловеческий рык вы издали, когда я передала её охотникам? – Она рассмеялась, не шевельнув ни одним мускулом лица. – Ваша пленница, она таковой не является.
– Мама разговаривает как Йода, когда она в стрессе, – вставила Мэри сценическим шепотом, придвинувшись еще ближе к Такеру и счастливо похлопав его по колену. – «В стрессе она, Йодой говорит, Мама». – Она нахмурилась. – Не думаю, что делаю это правильно.
– Да, делаешь, – прохрипел Такер, глядя на макушку Мэри.
Тильда переключила внимание Элиаса на себя, когда кивнула на Роксану и спросила: – Эта предательница-охотница – твоя пара?
– С меня хватит того, что её так называют.
– Я приму это за «да», – сказала Тильда, сузив глаза. – Вам очень повезло, что меня вынудили сменить сторону, иначе я бы прибила ваши головы на стену.
– Ты бы попробовала, – сказали Элиас и Роксана одновременно.
Тильда вздохнула. – Садитесь уже. У меня шея затекает.
Осторожно поглядывая на фею, Элиас подвел Роксану к кожаному дивану и усадил её, расположившись между ней и Тильдой. – Мы принесли вам указ о браке, – сказал Элиас. – Мы обменяем его на игровую фигуру и уйдем.
Держа сигарету в уголке рта, Тильда открыла узкий ящик стола и достала пухлый красный конверт. – Это то, что вы ищете. – Она постучала пальцами по конверту. – Кому вы это принесете? Из любопытства.
– Моей матери, – сказала Роксана, вытягивая шею, чтобы заглянуть через плечо Элиаса. – Инессе. Королеве Теней.
Тильда никак не отреагировала. – Очень хорошо. Тогда я буду считать эту ценную информацию моей последней услугой охотникам. У нас была хорошая полоса, но меня манят более зеленые пастбища.
– Я не понимаю, – сказала Роксана.
– Это «йода-спик», – радостно пояснила Мэри.
Роксана кивнула, хотя девушка явно не могла её видеть. – Да, но я не понимаю, что вы имеете в виду, говоря, что это ваша последняя услуга охотникам.
Тильда не торопилась с ответом. – Феи долгое время были союзниками охотников. Хотя сначала мы колебались, стало необходимо сформировать единый фронт против вампиров. Видите ли, нас гораздо меньше. Наше влияние в преступном мире уже не то, что было раньше. Однако мы представляем ценность. – Её кожа пульсировала тусклым сиянием. – Наши способности сделали нас угрозой для вампиров. Таким образом, мы заключили союз с охотниками.
– Ради защиты, – догадалась Роксана, нахмурившись. – Что изменилось?
– О, появился новый король вампиров. Вы не слышали? – Тильда потушила сигарету и закурила новую. – Я не фанат. Его мирные методы потревожили осиное гнездо, и теперь в Штатах восстание. Есть два вампирских контингента, и я больше не верю в способность охотников сделать наш альянс стоящим.
Затылок Элиаса напрягся, в животе поселилась тревога. – Вы формируете альянс с вампирами, которые восстали против короля?
– Именно так. Вы ведь дадите ему знать, не так ли? Раз уж работаете на него. – Тильда помолчала, улыбаясь напряжению, которое она создала, небрежно выложив свои знания об их истинных личностях. Похоже, её не волновало ничего, кроме удовольствия от доказательства своего интеллекта. – Через брак Мэри, – продолжила она самодовольно, – мы объединим фей и темное восстание.
Голова Такера повернулась. – Чего еще?
Восторг Тильды рос по мере того, как росло беспокойство Такера. – Мы, феи, достаточно долго подавляли свои способности, чтобы казаться менее опасными. Мы тоже хотим поиграть. – Она сделала преувеличенно надутые губы. – Лидеры темного восстания приветствуют всю силу, которую могут получить. Мы намерены дать им её и вернуть влияние, которого заслуживаем. Может быть, победы будет достаточно, чтобы заманить наших «о, таких совершенных» родственников обратно из мира фей. Полагаю, только время покажет.
– Подождите, подождите, подождите. – Такер помассировал центр лба. – Вы собираетесь отправить Мэри в так называемое «темное восстание»?
– Да, – улыбнулась Тильда. – Их лидер ждет её прибытия вместе с указом о браке. Будьте добры, доставьте её туда к этому времени на следующей неделе, дорогуша. – Она бросила красный конверт Элиасу, и тот поймал его в воздухе. – Передайте мои наилучшие пожелания Королеве Теней.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Роксана чувствовала себя так, словно попала в эпизод «Черного зеркала» – и это при том, что она была охотницей на вампиров по профессии, не говоря уже о недавнем знакомстве с несколькими недружелюбными феями. Стоя рядом с Элиасом и наблюдая, как Такер помогает Мэри Безумной сесть на пассажирское сиденье своего «Импалы», словно та была сделана из стекла, она чувствовала, как безмолвная ночь вокруг них стала двухмерной. Нереальной. Её сознание было испещрено дырами. Теперь сквозь них пробивался свет из неожиданных источников.
– Ты знал? – безжизненно спросила она Элиаса. – О темном восстании?
– Джонас рассказал мне об этом только вчера вечером, – ответил он, явно ожидая этого вопроса. – Но я ничего не знал о преданности фей. Черт, я до сих пор вообще ничего о них не знал.
У неё не было сомнений в том, что Элиас говорит правду. В тот момент в «Эндерсе», когда её бросили охотникам, чтобы те разделали её, как индейку, последние барьеры между ней и Элиасом рухнули. В разгар страха она потянулась к нему, нуждалась в нём. В ту долю секунды его глаза рассказали ей свою собственную историю.
Он бы умер, защищая её. Она никогда не испытывала такого абсолютного доверия ни к кому. Никогда в жизни.
Грядет битва. Больше любой, в которой ей доводилось участвовать. Важнее, чем одинокий охотник, выслеживающий вампиров по ночам и время от времени убирающий одного или двух. Если это темное восстание попытается свергнуть Джонаса… а охотники воспользуются конфликтом, чтобы продвинуть свою собственную повестку… человеческие потери могут быть колоссальными повсюду.
– Если Джонасу придется сражаться с восстанием… ты будешь сражаться на его стороне?
Он посмотрел на неё. – Конечно.
Даже когда в её сердце образовалась трещина при одной мысли о том, что Элиас может быть ранен или убит на войне, его невысказанный вопрос повис в воздухе между ними. На чью сторону встанешь ты, Роксана?
Она планировала умолять Инессу пощадить Элиаса, ссылаясь на то, что той ночью в Вегасе он фактически спас ей жизнь. Разве это не будет что-то значить для её матери? Что жизнь её дочери была спасена благодаря действиям этого человека? Если для Инессы это ничего не значит – и сердце Роксаны сжалось от этой возможности – она предложит выполнить бесчисленное множество миссий, даже выследить собственного неуловимого отца и притащить его в Москву, если Инесса этого пожелает. Но даже если просьба Роксаны будет удовлетворена и Элиас будет пощажен, она всё равно останется в своем лимбе, не так ли? Пойманная между своим наследием и мужчиной, в которого она влюбилась.
Где моё место? Что, черт возьми, мне делать? Отвращение к самой себе бурлило в животе, наполняя рот привкусом кислоты.
– Успокойся. Нам есть о чем побеспокоиться прямо сейчас, – сказал Элиас твердым голосом. – Мы уезжаем в Москву до рассвета. Всё по порядку, ладно?
– Мы не можем игнорировать тот факт, что назревает война.
Он сжал кулак, приложив его к груди. – Сначала мы должны выиграть свою собственную войну.
Роксана посмотрела на красный конверт в своей руке. Она даже не знала, что внутри, но почему-то это казалось бомбой замедленного действия, готовой взорваться. Когда на кону стоят верность и власть, малейшая мелочь может иметь значение. К счастью, содержимое конверта окажется в руках её матери. В безопасности.
Почему она не чувствует себя такой спокойной, какой должна была бы?
– Ты откроешь конверт, прежде чем передать его Инессе?
– Нет. – Решительно она сунула конверт в задний карман. – Эта игровая фигура предназначена только для её глаз. Таков был мой приказ.
Элиас бросил на неё косой взгляд, но ничего не сказал.
Её уверенность пошатнулась. – Думаешь, мне стоит заглянуть?
– Я не принимаю решения за тебя, Роксана. Я защищаю тебя.
Звук сапог по асфальту прервал их «гляделки». Такер подошел к ним, но пятился задом, словно не мог оторвать взгляд от машины, где сидела Мэри. – Ну, я отчаливаю, народ. – Он провел рукой по волосам. – Просто отвезу эту слепую девчонку с её сумасшедшим криком и высажу в логове её жениха. Типичные планы на выходные, верно?
– Ты ведь не собираешься на самом деле высаживать её? – спросил Элиас. – Да?
– Нет. К черту всё это. Не могу и не буду этого делать. – Такер на мгновение обернулся и протянул руку для рукопожатия. – Было здорово вас знать. Постарайтесь не поубивать друг друга.
Роксана проигнорировала протянутую руку Такера и крепко его обняла. – Куда ты отправишься?
– Пока не уверен. – Он невесело рассмеялся. – Есть ли сейчас вообще безопасные места?
– Не тогда, когда ты похитил ключ к нечестивому союзу, – сказал Элиас, пожимая руку друга. – Заляг на дно и береги себя. Мы будем ждать твоего звонка.
Взгляд Такера стал отстраненным. – Помнишь, когда я сказал тебе, что увидел дом, в ту ночь за игрой в покер?
– Да.
Он кивнул на машину. – Она была там.
Роксана и Элиас наблюдали, как Такер садится на водительское сиденье. Из машины в ночную тишину донеслось мелодичное приветствие Мэри, за которым последовал грубоватый ответ Такера.
А затем они уехали.
Стоя в темноте плечом к плечу, Элиас и Роксана провожали их взглядами, а отсутствие звуков создавало вокруг них какой-то статический гул.
– Я скучаю по танцам на улицах, – прошептала Роксана, и в её голове мелькали размытые картины Лас-Вегас-Стрип. – Я скучаю по тем временам, когда верила, что ответственность за судьбу вселенной лежит на ком-то другом.
Тишина проплыла мимо них, словно течение реки. – Я мог бы сказать тебе, что мы ничего не должны вселенной. Мог бы сказать, что нам не обязательно ехать в Москву. Что мы можем сбежать и найти способ обрести эту легкость вместе. – Он обнял её за плечи и притянул к себе, прижавшись губами к её виску, и она подалась к нему, как ребенок, ища… что-то. Успокоения. Подтверждения. Она не знала. – Но ты не та женщина, которая покупается на ерунду, а я не тот мужчина, который её продает. Тебе нужно быть сильнее, чем когда-либо, Роксана. Ты будешь. Прими тот факт, что именно ты принимаешь тяжелые решения. Кто-то другой может позволить себе быть блаженно невежественным, а тебе приходится разгребать последствия за них. Такова твоя жизнь. И моя тоже. Сделай глубокий вдох и иди навстречу следующей битве. Я буду рядом с тобой.
Это были слова, которые мог сказать только тот, кто знал её сердце и распознал её душу. Они были жесткими, правдивыми и именно такими, как ей было нужно. Они могли исходить только от него. Потому что он был Элиасом.
– Я люблю тебя, – прошептала она, её пальцы запутались в складках его рубашки. Эти три слова сорвали крышку с того, что казалось целой жизнью подавляемых эмоций, захлестывая её, заставляя буквально и фигурально хватать ртом воздух. – Я любила тебя и буду любить.
Он открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, ответить тем же чувством, но, казалось, не смог произнести ни слова, подавившись первой и второй попыткой. Поэтому вместо этого он взял её руку и положил её ладонью вниз на своё бешено колотящееся сердце – и оно сказало ей всё, что она хотела знать.
Элиас и Роксана взяли такси до аэропорта, где в частном секторе летного поля Элиаса ждал «Вамплэйн». Роксана была на взводе. Измотанная, но неспособная уснуть, как только самолет оторвался от земли. Она расхаживала по салону частного лайнера, выстраивая возможные сценарии предстоящей конфронтации с Инессой, пока Элиас по очереди то наблюдал за ней с тихой обеспокоенностью, то что-то печатал на экране своего телефона.
Наконец, на восьмидесятитысячном круге Элиас подхватил её за талию и усадил к себе на колени. – Посмотри на меня, – приказал он грубовато, приподнимая её подбородок. – Я собираюсь внушить тебе сон. Ты должна воспользоваться этим долгим перелетом и отдохнуть.
Она попыталась вырваться из его хватки. – Ни за что. Мне нужно строить планы.
– Роксана. – Он запустил пальцы в её волосы, прижимаясь своим лбом к её. – Тебе нужно поспать. Позволь себе быть человеком.
Слово «человек» на его губах вызвало целый рой других тревог. Тех, что посещали её всё чаще за последние сутки – со всеми этими разговорами о войне, о паре и о любви. – Ты когда-нибудь думал о том, чтобы заставить меня замолчать, Элиас?
Он отвел взгляд, но не раньше, чем она увидела в его глазах пылающую собственническую страсть. – Я не горжусь собой, но такие мысли были.
Она провела подушечкой большого пальца по его губе. – Я люблю слышать правду из твоих уст, какой бы она ни была. Почему-то её слова заставили его шрам побелеть. – Тебе не нужно чувствовать вину за то, что ты хочешь, чтобы я стала такой, как ты.
Элиас слегка обхватил её горло рукой. – Ты чертовски сильна, малышка, но в моем мире ты хрупкая. – Мышца на его щеке нервно дернулась. – Ты любишь правду от меня? Сама мысль о том, чтобы обратить тебя, ужасает меня до смерти. Ты же знаешь, что это не всегда проходит успешно.
Сердце её забилось чаще, она кивнула. Когда вампир обескровливал человека и вливал в него яд из своих клыков, результаты были самыми разными. Время и обстоятельства играли огромную роль. Если человек оставался без крови хоть на мгновение дольше, чем нужно, чтобы яд подействовал – это был конец. Джинни почти не выжила. И не выжила бы, если бы не получила в ответ кровь Джонаса.
Его кончик пальца прочертил линию по изгибу её шеи, задерживаясь там, где он кусал её в примерочной. – Ты думала об этом?
Масштаб того, о чем они говорили – вечная жизнь – заставил её дыхание сбиться. – Да.
Веки Элиаса опустились, и она поняла, что он заставляет себя не показывать клыки. – Думаю, будет лучше, если я уложу тебя спать, – прохрипел он. – Сейчас.
Роксана знала, что он прав. Со всеми переменами и таким количеством неизвестных, зависших над их головами, было слишком заманчиво взять хоть что-то под контроль. Отказ от человечности не мог быть поспешным решением.
Сон. Хорошо. Это означало, что Элиас должен внушить ей сон, потому что сама она точно не справится. Отдавать свою волю кому-то было для неё непросто, но ей действительно нужно было перезарядить батарейки. К тому же ей нравилось давать Элиасу это доказательство того, что она ему доверяет. – Обещай, что не нарисуешь мне фломастером усы на лице.
Уголок его губ дернулся. – Постараюсь сдержаться.
– Тебе нужна моя кровь перед этим? – прошептала она, наклоняясь так, что их губы едва соприкоснулись.
С прерывистым стоном Элиас попробовал на вкус её рот своим языком. – Я подожду. – Он взял её челюсть в свою руку, фиксируя её, пока его взгляд постепенно разгорался теплым светом, от которого она не могла оторваться. Её мысли затуманились, шея обмякла, но энергия, сверкающая в его глазах, держала её в плену. – Спи, – сказал Элиас, и его голос, подобно гонгу в замкнутом пространстве, отозвался в её мозгу, словно кто-то щелкнул выключателем.
Сознание возвращалось и исчезало во время полета, звуки голосов просачивались сквозь туманную дымку. Разговоры о дозаправке, часовых поясах и времени прибытия. У неё осталось смутное ощущение, что они приземлялись в Париже для техобслуживания самолета, прежде чем Элиас поцеловал её в лоб, и она снова провалилась в небытие.
Когда она проснулась окончательно, это произошло не постепенно. Она резко пришла в себя, вскакивая на мягком кожаном сиденье, на котором спала во весь рост. В отсутствие рокота двигателя она догадалась, что они приземлились, и теория подтвердилась, когда Элиас вышел из-за перегородки между салоном и кабиной пилотов.
– Привет, мы в Москве.
Она взглянула на зашторенные окна. – Можно выходить наружу?
Он кивнул. – Из-за разницы во времени здесь уже ночь, – грубовато сказал он, потянувшись над её головой за тяжелым пледом и укутывая её тело. – Черт, я соскучился по твоим глазам.
Не давая ей возможности ответить, Элиас без лишних слов подхватил её на руки и зашагал к выходу. Холодный воздух почти мгновенно обжег лицо. Она была дома. Но в этом не было ничего гостеприимного. Сон дал ей ясность, и теперь она направляла её на ожидание того, что должно было произойти, напрягая спину и пересушивая горло.
Отчаянно нуждаясь в хоть каком-то чувстве контроля, она выскользнула из рук Элиаса, чтобы самостоятельно спуститься по трапу на залитый ночной мглой аэродром.
Мужчины в тяжелых пальто и ушанках копошились вокруг самолета, их дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Ни один из них не поднял головы, когда Роксана и Элиас вышли. Элиас взял её за руку и повел к ожидающему черному седану. Пока кто-то грузил их скудный багаж в багажник, они устроились на заднем сиденье, их руки автоматически нашли друг друга и переплелись.
Роксана открыла рот, чтобы сказать водителю, куда их везти – она знала дешевый, но безопасный отель в Лефортово, где они могли бы перегруппироваться и всё спланировать, – но Элиас опередил её.
– В Андроников монастырь, пожалуйста.
Она нахмурилась, когда машина рванула с места, мчась по пустому летному полю. – Церковь посреди ночи? Зачем? – Без слов Элиас встретился с ней взглядом, и напряжение, отразившееся в его глазах, вызвало мурашки на каждом дюйме её тела. – Ты не можешь быть серьезен.
– Я всегда серьезен. – Его хватка на её руке усилилась. – Я подал заявление на регистрацию брака еще до того, как уехал из Москвы.
Сердце Роксаны подпрыгнуло к горлу, трепеща от смеси тревоги и радости. – Но… ты правда собираешься довести это до конца? Сейчас? Когда всё катится к чертям?
– Всё катится к чертям. Вот почему мы женимся.
Её выдох вырвался сбивчиво. – Я не понимаю.
Элиас отвел взгляд, глядя в лобовое стекло, и у неё возникло странное чувство, что он уклоняется от ответа. – Как ты сказала, назревает война. Если когда-нибудь со мной что-то случится, я хочу, чтобы у тебя было всё, что принадлежит мне. – Он смягчил резкость своих слов ироничной улыбкой. – Тебе нужно будет только переоформить кредитку на свое имя.
– Перестань так говорить, – выдохнула она, вырывая руку и плотнее кутаясь в плед. Иначе лед, образующийся в её крови, заморозит её насмерть. – Я не люблю свадьбы.
Что-то мелькнуло в его глазах. – Ты доверяешь мне?
– Да.
Скорость её ответа заставила его повернуть голову. – Спасибо, – грубовато сказал он, прежде чем снова отвернуться, твердо сжав челюсти. – Андроников монастырь.
Пока они ехали, с неба начал падать снег – сначала легкими хлопьями, но к моменту прибытия к церкви он стал намного гуще. Каменная башня, казалось, тянулась к луне, резной экстерьер был подсвечен серебристым сиянием. Снаружи горели и мерцали газовые уличные фонари, но другого света, кроме света полумесяца, не было. Элиас помог ей выйти из машины, прижимая к себе, но когда они собрались подняться по ступеням церкви, он вместо этого повел её по маленькой тропинке в обход здания. Они вошли в небольшой парк, где деревья по обе стороны защищали их от ветра и смягчали самый сильный холод.
Впереди, среди густой рощи, стояло небольшое каменное сооружение с круглым золотым куполом наверху. Дверь была открыта, и изнутри струился свет.
– Когда ты всё это спланировал?
Его смешок согрел её еще больше. – Возможно, у меня был скрытый мотив, когда я внушал тебе сон.
Улыбка расплылась по её губам. – Хитрец. Мне это нравится.
Когда они вошли внутрь, у алтаря стоял священник с библией, зажатой между скрещенными на груди руками, и внушительным животом. Если не считать легкого наклона головы, священник их не поприветствовал, но ей было всё равно, потому что интерьер маленькой, позолоченной часовни перехватывал дыхание. Она светилась, как драгоценность, свечи оживляли стены, покрытые золотом. Цветов не было, за исключением одного-единственного букета белых роз, и Элиас протянул его ей с такой эмоцией в глазах, что она удивилась, как цветы не размножились и не заполнили всю эту волшебную часовню.
Она позволила пледу сползти на пол и прижала букет к груди, следуя за Элиасом к алтарю. На мгновение она взглянула вверх, увидев луну, светящую в высокое окно, и россыпь мерцающих звезд у её ног. – Нет лучшего свидетеля, чем эти символы ночи… – прошептала она. – Темнота моя.
– Пожалуйста. – Элиас подошел ближе, его глаза сверкали, прикованные к её лицу. Он передал два золотых кольца священнику, который положил их в центр своей библии. – Пожалуйста, сделай эту женщину моей женой.
Церемония была традиционно русской, поэтому Роксане приходилось тихим шепотом переводить всё, что говорил священник, но её двойное подтверждение каждого слова лишь добавляло веса происходящему. Она выходила замуж за вампира. Но он был гораздо большим, чем просто вампир, и всегда был. Элиас был мужчиной, которого она когда-то полюбила, мужчиной, в которого она влюбилась во второй раз вопреки всему, защитником, воином, доверенным лицом, любовником. Тем, кого её душа искала каждую минуту дня и ночи, оставаясь неполной, пока они не были рядом.
И для него она была всем этим. Правда об этом излучалась всем его высоким телом, сердцем, которое она убедила снова биться.
Это чувствовалось в том, как он поцеловал её, когда священник объявил их мужем и женой, блаженно не подозревая, что он только что соединил вампира и охотницу в союзе, который потрясет преступный мир.
