Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Его охотница уже устала от того, что её повсюду носят на руках, но она позволила ему в последний раз побаловать себя, дав ему перенести её через порог их однокомнатной хижины. Они проехали всего милю от церкви до места, которое он арендовал по телефону во время перелета, но это путешествие показалось вечностью. С каждым шагом, с каждым ударом пульса он всё сильнее нуждался в своей паре. Она, казалось, понимала это, прижимаясь своей знающей улыбкой к его груди, пока букет белых роз болтался у неё в руке.

Внутри всё было подготовлено, как он и заказывал. В камине потрескивал огонь, окна были закрыты плотными шторами, не пропускающими свет, а в мини-холодильнике он чувствовал запах еды для Роксаны. Там было и шампанское, охлаждающееся в серебряном ведерке, даже если пить его мог только один из них.

Эта женщина – моя жена. Моя пара и моя жена.

Образы её роились в его сознании. Роксана – яростная и уязвимая в переулке Бруклина, с колом в руке; Роксана, танцующая с самозабвением на Лас-Вегас-Стрип; бегущая к нему в баре; спаррингующая с ним в логове вампиров.

Стать вампиром было не единственным, что сделало его бессмертным. Его союз с Роксаной был чем-то гораздо более существенным, чем просто остановка работы органов или прекращение старения. Его любовь к ней была вечной, непреходящей, рябью во времени, которая будет продолжаться без помех, что бы ни случилось.

– Ты довольно старомодный романтик, не так ли?

– Ага. Мы оба узнаем это одновременно, – пробормотал он, заводя её в хижину и ставя Роксану на ноги перед огнем.

– Я уже знала. – Её глаза не отрывались от его, пальцы медленно расстегивали пуговицы его пальто, сбрасывая его с плеч. – Но ты не вписываешься ни в какие рамки. Ты бы привел девушку в пафосный бар и даже глазом не моргнул, когда она заказывает шоколадный мартини.

Из его груди вырвался хриплый звук, но он замаскировал его кашлем. Черт, он бы всё отдал, чтобы сказать Роксане, что помнит их первую совместную ночь. Что он не только помнит её, но и постоянно прокручивает в голове, лелеет её, считая началом самой важной главы в своей жизни: «После Роксаны». Но когда расплата надвигалась на них быстрее летящей пули, он не мог рисковать крахом между ними. А главное – он не мог рисковать её жизнью. Эта ложь между ними была мучительной, но пока она защищала её.

Опасаясь, что его лицо выдает слишком много, Элиас обошел Роксану и остановился перед маленьким столиком на двоих, выуживая бутылку шампанского из льда. – Может, это и не шоколад, но сойдет. Хочешь бокал?

Её руки скользнули вверх по его спине, и он с громким стуком уронил бутылку обратно в ведерко. – Я хочу только свою брачную ночь, – сказала она, целуя его плечо через рубашку. – Я не хочу думать о завтрашнем дне. Не позволяй мне.

Похоть мгновенно напрягла его мужское достоинство, вызывая пульсирующее давление, которое он ассоциировал только с женой, но он не сразу повернулся и не заключил её в объятия. Там, в церкви, когда она произнесла слова, скрепившие их как мужа и жену, наружу вырвалось нечто первобытное, древнее, как само время. Оно выло внутри него, требуя выхода – дикость, желающая завершить ритуал собственности. Обладания. Иметь Роксану под собой и дать ей понять, что он будет её первым, последним, навсегда. Впечатать этот факт в неё, пока она кричит.

Но он не был всего лишь зверем. Он был переполнен любовью к Роксане еще до того, как они узнали, что являются парой. И она была человеческой девушкой, которая заслуживала большего, чем просто вампир, поддавшийся призыву заявить права, обладать и совокупляться.

– Дай мне взять себя в руки, – прохрипел он, вцепляясь в край стола и стараясь не сломать его. – Это не будет какая-то грязная интрижка в примерочной.

– Не богохульствуй, примерочная была отличной, – пробормотала она с притворным возмущением, её руки уже расправлялись с его рубашкой. – Это изменило мою жизнь. Я теперь говорю по-испански, а до этого не могла.

Смешок застал Элиаса врасплох, но так же быстро угас. – Я не хочу быть… грубым с тобой. Не всегда. Особенно в этот раз.

– Думаю, у нас разные определения слова «грубый», вампир…

– Муж.

Всё еще стоя к ней спиной, он услышал, как она ахнула. – Муж.

Его утробный рык завибрировал в воздухе. В нескольких метрах на стене висела картина, и в отражении стекла он увидел, как Роксана отступила назад и стянула черное кожаное платье, которое упало к её ногам. Когда его пара, его жена стояла так близко, в одних трусиках, Элиас поддался отчаянию и повернулся, жадно разглядывая её возбужденные соски, изгибы бедер, гибкую силу ног.

Голод ударил по его самоконтролю, как таран. Перед глазами всплыли образы: её волосы, намотанные на его кулак, их тела, сливающиеся в ритме… Но он не позволил этому взять верх. Вместо этого он медленно снял рубашку, фокусируясь на том, как отсветы огня выделяют светлые пряди в её волосах, делая её кожу еще мягче, если такое вообще было возможно.

– Жена, – выдавил он через сжатое горло. – Моя невероятная… горячая маленькая жена.

– Звали? – прошептала Роксана, её грудь тяжело вздымалась.

Элиас бросил рубашку на пол и принялся расстегивать ширинку брюк. – Готов поспорить, ты будешь еще слаще с кольцом на пальце.

Она попятилась к камину, её соски потемнели, и, черт возьми, он чуть не кончил прямо здесь и сейчас. – Хороший вопрос. И как ты собираешься это проверить?

Он бросился к своей охотнице – так быстро, что её волосы взметнулись, а сама она ахнула, – но остановился в дюйме от неё. Вместо того чтобы прижать её к теплому коврику и утолить страсть в животном безумии, он призвал на помощь всю свою выдержку, положил правую руку ей на бедро, притянул ближе, прижался губами ко лбу и начал тихо покачиваться из стороны в сторону. – Это не танцы на улице, – сказал он, вспоминая её желание из Бруклина. – Не уверен даже, что это вообще танцы, я ужасен в этом. Они оба рассмеялись, и этот тихий звук казался доносящимся из идеального сна. – Может, ты меня научишь?

Вот она. Девушка из Вегаса, смотрящая на него снизу вверх. Абсолютно свободная, дикая, лишенная печали и семейного долга. Каким-то образом он вернул ей счастье, которое было из неё выжато. Что бы ни случилось с этого момента, он будет держаться за то, как блестят её глаза, за её улыбку, которая сегодня давалась так легко. Он будет держаться за факт того, что именно он сделал это возможным, и обретет покой.

Роксана сцепила запястья у него на шее, её лицо светилось легкостью. Наслаждением этим моментом. Ими. – Не переживай так, муж. Тебе понравится, как я танцую.

– Правда?

– Да. – Она рассмеялась, роняя голову на плечо. – Я хотела подразнить тебя за то, что ты танцуешь так, будто мы в церкви, но это даже мило. Мы оставляем место для Иисуса.

– Ну-ну. – Он пощекотал её ребра. – Показывай свои методы.

– Ты уверен? – Она приподнялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: – Это очень рискованно. Наши интимные части могут соприкоснуться.

Он провел открытым ртом по её голому плечу. – Я рискну.

– Не говори, что я не предупреждала, – промурлыкала она, запуская пальцы в волосы у него на затылке и прижимаясь всем телом. Они оба смотрели вниз, как её грудь прижимается к его грудным мышцам, их стоны слились в эротическом рефрене. Руки Элиаса сжали её ягодицы, притягивая еще сильнее. – Двигайся со мной, – прошептала она, прикрыв глаза. – Медленно и легко.

Элиас начал ритмично двигать бедрами, направляя её с помощью своих рук, и в награду увидел, как глаза Роксаны остекленели, а голова откинулась назад. Он повторял это снова и снова, не ускоряясь и не замедляясь, его возбуждение упиралось ей в живот. – Чертовски хорошо, что мы решили отпраздновать свадьбу в одиночестве.

Он чувствовал её беззаботный смешок каждой клеткой своего тела, его сердце забилось в горле, когда она подняла голову, позволяя ему увидеть свое раскрасневшееся, одурманенное похотью лицо. – Хотя это была бы вечеринка, которую все бы запомнили. Первая свадьба вампира и охотницы в истории. – Она счастливо вздохнула. – Представь, какие бы там были драки.

Он вздрогнул. – Я думаю о речи Такера в качестве шафера.

Со смехом, пузырящимся на губах, она ухватилась за его воротник и подтянулась выше, и оба застонали, когда она обхватила его бедра ногами, а его пальцы впились в её кожу. – Если мы устроим медовый месяц, полагаю, пляж отменяется?

Элиас провел зубами по её шее, энергия между ними изменилась, стала более отчаянной, когда она начала двигать бедрами, создавая такое трение, которое он не смог бы выдерживать долго. Не кончив. – Тебя это беспокоит? Что ты не сможешь быть со мной на солнце?

– А мы не на солнце? – прошептала жена ему в губы. – Я не заметила.

Он опустился на колени и медленно повалил охотницу на ковер, его сердце неслось со скоростью тысячи миль в час. – Боже, ты прекрасна. – Его рот присосался к её губам, глубоко целуя, исследуя языком. – Не могу поверить, что ты добровольно связала себя со мной. Не могу поверить, что это реально. Скажи мне, что это реально.

– Это реально, – дрожащим голосом ответила Роксана, выгибаясь, когда Элиас начал целовать её грудь, благоговейно облизывая каждый сосок, прежде чем спуститься ниже, мимо пупка, к влажным складкам, о которых он грезил с тех пор, как был в Москве.

Поцеловав её в самый центр, он проник в неё средним пальцем, глубоко и нежно, собирая её влагу и распределяя её по всей нежной плоти. – Мне продолжить там, где я остановился?

– Я не буду против, если ты начнешь сначала, – выдохнула она, царапая ковер. – Да. Начни сначала, муж.

Элиас добавил безымянный палец, торжествуя при виде золотого кольца, касающегося входа в её лоно. Он вошел глубоко и плотно, нащупывая то самое чувствительное место. – Если бы мы зашли так далеко в прошлый раз, я бы понял, что ты девственница. – Он опустил голову, проводя языком по клитору, и её внутренние стенки сжались вокруг его пальцев. – Ты всё еще ощущаешься такой, правда, детка? Такая сладкая и тесная.

– Элиас, – позвала она, голос сорвался, бедра задергались. – Пожалуйста, ты сведешь меня с ума.

– Я лишь отвечаю взаимностью, – выдохнул он в её влажное тепло, работая пальцами с твердой настойчивостью, наслаждаясь тем, как она раскрывалась для него, позволяя ему запомнить каждый нюанс, видеть, как её клитор набухает в мольбе. И он дал ей это, обвивая бутон языком и заставляя её стонать, а бедра – подпрыгивать. – Черт, – застонал он, когда её идеальный вкус ударил по рецепторам, клыки выдвинулись, пульсируя. – О, черт.

– Не останавливайся, – всхлипнула она, запуская пальцы в его волосы и дергая его ближе к себе в чисто роксановской манере. Чисто его пара. Он хищно улыбнулся в следующей серии грубых лизаний, затем поддел клитор языком из стороны в сторону, пока она не закинула ноги ему на плечи, вонзая пятки в его спину. – Элиас. Элиас. Поцелуй меня, коснись меня.

– Боже, малышка. Продолжай говорить так. Скажи мне на двух языках, что я делаю это правильно. Еще. – Господи Иисусе. Ему никогда в жизни не было так жарко, слушая её стоны на родном языке, чувствуя её влагу на своем подбородке. Чередуя нежные лизания с грязным трением, Элиас сжал её бедра, перенося ладони к её груди и пощипывая соски. В то же время он углубился в неё языком, стоная от божественного вкуса и текстуры – и она закричала, её спина выгнулась, тело содрогнулось, а лоно сокращалось вокруг его языка. Вкус её наслаждения удовлетворял его, как ничто другое, одновременно заставляя жаждать большего. Всего. – Мне нужно подкрепиться, – прорычал он, разводя её бедра шире, звук её хаотичного пульса бил по мозгам. – Ты знаешь, что я поклоняюсь тебе, когда пью твою кровь? Ты знаешь, что молюсь на тебя как на чертову богиню? Боже. Позволь мне сделать это сейчас.

– Да.

Его клыки вонзились в нежную плоть внутренней стороны бедра Роксаны, и она втянула воздух, её тело обмякло, глаза ослепли от удовольствия. Её кровь была горячей и густой, смешиваясь с привкусом её экстаза на его языке, и он мог лишь беспомощно двигаться, его член пульсировал от мучительной боли. Источник её жизни вливался в его вены, сердце билось сильнее, громче, эхом отдаваясь в голове вместе с её именем. Закончить трапезу было трудно, как всегда, но он почти мог читать мысли своей жены. Она чего-то жаждала.

Он понял, чего именно, когда вытащил клыки и был немедленно опрокинут на спину. Отлично, он позволил себя опрокинуть, отдаваясь гедонистической потребности, когда она забралась на него, оседлав его бедра. Её трусики сбились в сторону. Боже на небесах, она сияла, как ангел в отсветах огня, её светлые волосы в беспорядке, лицо, столь любимое, что у него перехватило дыхание. – Моя, – прохрипел он, проводя грубыми ладонями по её бедрам, его большие пальцы встретились на её обнаженной женственности, массируя набухший бутон, о котором он грезил до последнего вздоха. – Моя.

На мгновение он забыл, кто из них бессмертен, потому что её глаза, казалось, пылали магией. – Я хочу… чтобы ты был моим так же.

– Я твой, – взревел он, его грудь наполнилась бетоном. – Никогда не смей сомневаться в этом.

– Я и не сомневаюсь, – поспешила заверить она, наклоняясь и целуя его ключицу. – Я имела в виду… ты знаешь мой вкус, но я не знаю твоего.

– Кровь. – Похотливый пульс прошел между его ног, голодно толкая член вверх, между её бедер. – Ты хочешь моей крови, пара? Ты заставляешь её бежать. Она твоя. Выпей меня.

Роксана смотрела на его шею почти в трансе, несколько секунд тишины, пока он затаил дыхание, а затем она подалась вперед, её зубы пронзили кожу над его пульсом. Энергия вокруг них взорвалась, каждая частица воздуха наполнилась смыслом, раздирая его, как лезвия пилы. Он обхватил затылок Роксаны, умоляя онемевшими губами брать, брать и брать. Она делала это с энтузиазмом, слизывая жизнь, которую она вложила в него, её лоно терлось о его член, соски твердели в его нагрудных волосах.

Она подняла голову, и одурманенное удовлетворение, которое он увидел, даровало ему жизнь. Это сжало его за горло, зверь внутри взревел – жестокий, потерявший рассудок. – Если я войду в тебя сейчас, Роксана, я убью тебя, – выдохнул он, позиционируя свой член у входа в её лоно, стоная, когда обнаружил, что она вдвое влажнее, чем раньше. – Возьми этот член глубоко и оседлай его. Пожалуйста, детка. Покажи мою кровь на своем языке и трахай меня так сильно, как только можешь.

Его пара дрожала, насаживаясь на корень его члена, её руки шлепнули по его груди, пальцы запутались в волосах. – О Боже. Это так хорошо, что больно. Больно. – С остекленевшими глазами она высунула язык, показывая ему следы красного, и один раз сильно дернула бедрами – пламя в камине удвоилось, лампы вспыхнули и перегорели. – Элиас, – всхлипнула она, её бедра метались вверх и вниз, её сладкая грудь сводила его с ума. – Элиас, ты – всё. Всё.

– Только для тебя. – Его большие пальцы гладили её клитор, используя её влагу, и чем быстрее он тер, тем яростнее работали её бедра. – Всегда для тебя. Моя пара. Моя женщина. Моя единственная.

Он был в точке невозврата, на грани разрядки, столь мощной, что не мог даже мечтать о ней до сегодняшней ночи. Но с его парой, стонущей в экстазе поверх него, с раной на шее, пульсирующей жаром, удовлетворение её потребностей во многих смыслах довело его до состояния абсолютного блаженства. Рай, население – двое. Вот оно. Если бы он мог остаться в этом моменте на вечность, наблюдая, как Роксана кричит во время второго оргазма, запрокинув голову… Но даже его бессмертное тело не могло выдержать такой жестокий натиск удовлетворенной похоти, сотрясающий его кости, возносящий на еще более высокий уровень существования.

– Роксана! – Его крик сорвался с губ, глубокое, дикое удовлетворение поглотило его целиком. Свет прорезал зрение, его тело выгнулось, бедра толкали вверх, вверх, вверх, в стремлении войти как можно глубже. Когда он опустился с небес и открыл глаза, Роксана свернулась калачиком поверх него, блеск пота остывал на её теле, дыхание стало глубоким и ровным. – Я люблю тебя, – прошептал он, потрясенный эмоциями, расширяющими его горло, убаюкивая её в своих руках и неся к кровати. – Что бы ни случилось завтра, это никогда не изменится.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глаза Роксаны распахнулись в темноте, она мгновенно пришла в состояние полной готовности.

Ночь или день? Это могло быть что угодно, учитывая, что она делила хижину с существом, которое требовало изгнания солнечного света. Элиас. Его имя прошептало по её коже в темноте, и каждый ноющий участок её тела отозвался покалыванием.

Их близость прошлой ночью была почти… ритуальной. Она до сих пор чувствовала вкус его медной крови на языке. Она до сих пор не совсем понимала, что заставило её пить из своего мужа-вампира, но ни за что на свете не отказалась бы от этого. Не после того, как увидела его захватывающую дух реакцию. Не после того, как почувствовала его одобрение внутри себя. Под собой. Повсюду.

Эротические звуки и образы брачной ночи нахлынули на неё, и Роксана села, вспыхнув от собственных мыслей. Она прищурилась, глядя на прикроватные часы, и её позвоночник вытянулся в струну. 20:07? Может ли это быть правдой?

Похоже, она уже жила вампирской жизнью.

Тишина в комнате давила на уши, и она обернулась, проведя рукой по пустой части кровати рядом с собой. Элиас спал редко, поэтому она не обязательно ожидала найти его там, но всё же надеялась. Зная Элиаса, он мог уйти, чтобы найти ей бутылку «Байкала» или собрать больше оружия, чтобы удивить её. Она должна быть благодарна… но неужели так много просить о коротких обнимашках, прежде чем она снова встретится с матерью?

Холодок прошелся по её позвоночнику, словно пальцы.

Инесса наверняка уже знала, что она приземлилась в Москве. Скорее всего, знала и то, что Элиас с ней. Что принесет эта ночь? Будет ли Инесса довольна «игровой фигурой»? Если Роксана объяснит, что Элиас фактически спас ей жизнь от тех кровожадных вампиров в Вегасе, потребует ли Инесса всё равно его жизни в качестве платы?

Роксана молилась, чтобы Инесса не разорвала ей сердце подобным образом, но если это произойдет, Роксана была готова торговаться. Призвать на помощь любую крупицу материнского инстинкта, который Инесса к ней питала. Если бы мать её не любила и не заботилась о ней, она не потратила бы столько времени на её обучение, верно?

В ответ на этот вопрос воцарилась внутренняя тишина.

Одно было ясно наверняка. Они никогда не сойдутся во взглядах на брак Роксаны с Элиасом, и поэтому её долг как охотницы заканчивался сегодня. Её жизнь больше не будет включать в себя колья. И о, это облегчение от принятого решения было таким огромным, что она едва не повалилась обратно на простыни. Горе из-за событий в Вегасе подтолкнуло её убивать вампиров, но теперь она считала многих из них своими друзьями. Лучшими друзьями.

Роксана не знала, какова будет её роль в грядущей войне, но она больше не могла бродить по земле, убивая нежить и веря, что каждый из них – проклятие для человечества, когда знала обратное. Они могли быть плохими или хорошими, или чем-то средним, совсем как люди. Она носила кольцо одного из них на пальце. С гордостью.

Роксана сделала глубокий вдох и выбралась из постели. Рюкзак стоял на полу у двери в ванную, и она прихватила его с собой, выложив пару черных брюк и свитер цвета мха, хотя не помнила, чтобы покупала что-то цветное. Неужели Элиас подложил его? Эта мысль вызвала улыбку на её лице, когда она залезла в душ, подставляя голову под горячую струю и позволяя воде успокоить мышцы. Она уперлась руками в кафельную стену, пытаясь сформулировать речь для Инессы, но десять минут спустя, суша волосы феном, так и не придумала ничего конкретного. Вероятно, это всё равно не имело значения.

Её мать была тем еще непредсказуемым игроком. Импровизация – вот ключ.

Роксана была удивлена, вернувшись в спальню, обнаружив, что она по-прежнему пуста. Куда ушел Элиас?

– Фу, Роксана. Второй день, а ты уже навязчивая жена, – пробормотала она.

И всё же она хмуро смотрела на дверь, желая, чтобы та открылась, пока застегивала сапоги и накидывала пальто. Она пошарила в кармане пальто в поисках красного конверта от Тильды, держа его перед собой, пока расхаживала по комнате. Что было внутри?

– Не твое дело, – твердо сказала она, постукивая им по бедру, пока на затылке не возникло любопытное покалывание. – Почему бы тебе просто не уйти сейчас? Ты ведь не хочешь, чтобы Элиас шел с тобой, верно? Это твой шанс улизнуть и разобраться с делами без него. Серьезно, ваши отношения основаны на том, чтобы доводить друг друга до белого каления. Подумай о примирительном сексе позже.

Чего она ждала? Поцелуя на прощание? Споров с мужем о том, что он пойдет вместе с ней?

Да. Вроде того. Где же он?

Роксана села на край кровати, балансируя «игровой фигурой» на коленях. Смех вырвался из её груди, странно прозвучав в пустой комнате. – Я знаю, что ты делаешь, муж-вампир. Ты оставляешь меня наедине с собой, чтобы я открыла конверт. Ты не согласен с моей слепой верой. Это было очень очевидно. Но это не сработает.

Она подбросила красный конверт в воздух и поймала его, улыбка постепенно исчезла.

– Черт.

После секундного колебания Роксана вскочила на ноги, сбросив пальто по пути к портативной кофеварке на мини-холодильнике. Она отнесла её в ванную, наполнила водой, нажала кнопку кипячения, расхаживая взад-вперед в ожидании. Когда всё было готово, она выругалась, подержав запечатанную часть конверта над паром, пока клей не размяк.

Сложенная пачка бумаг выпала на поверхность холодильника. Она смотрела на них несколько мгновений, прежде чем схватить. Слова были написаны небрежным почерком, и Роксане потребовалось время, чтобы понять, на что именно она смотрит. Имена и адреса? Чьи?

Затем она увидела собственное имя. Имя и фамилию. С адресом своей паршивой квартирки на Кони-Айленде.

Она перевернула страницу, узнав еще два имени. Затем третье и четвертое. Это были охотники. Точнее, охотники, находящиеся в Америке. Кто составил этот список имен и местоположений? Они должны были оставаться незамеченными. Подобный список мог подвергнуть их опасности, если попадет не в те руки. До того как Джонас занял вампирский трон, предшественники из Высшего Ордена сочли бы эту информацию очень ценной. И теперь… с резким ростом числа убийств вампиров, может быть, Джонас захочет получить эту информацию, чтобы решить проблему.

Но почему Инесса хотела получить эти имена и адреса? Как королева охотников России, Инесса не должна быть посвящена в эту информацию. Только американская королева охотников… Была ли Тильда, фея, американской королевой охотников?

Роксана снова сложила бумаги и засунула их обратно в конверт, максимально запечатав. Инесса, должно быть, знала, что Тильда покинет свой пост. Она, должно быть, хотела получить эту информацию для сохранности. Чтобы защитить американских охотников. Это было единственное объяснение, которое Роксана могла придумать. Её мать пыталась поступить правильно. Не дать этой вредной информации попасть в руки не тех людей. С темным восстанием, происходящим в Штатах, Инесса не хотела, чтобы эти личности охотников стали инструментом для причинения вреда.

Дыша свободнее, Роксана надела пальто и спрятала конверт в карман. Страх был её главной эмоцией, когда она проснулась утром, но теперь она чувствовала себя гораздо увереннее, столкнувшись с матерью, обнаружив доказательства добрых намерений Инессы.

Однако что-то заставило её замереть перед выходом из двери. Морщинка интуиции.

Она повернулась назад и выполнила быструю задачу, даже если это было совершенно не нужно, топая обратно к выходу из хижины и качая головой. Не желая больше ждать пропавшего мужа, Роксана закрыла за собой дверь и двинулась в окружающий лес, её сапоги проваливались в несколько дюймов снега, выпавшего накануне. Даже сейчас крошечные хлопья падали с неба, холод кусал её руки без перчаток и обнаженные щеки.

Она шла всего минуту, когда услышала голос Элиаса. За ним последовал резкий голос Инессы.

Белое облако её обиженного выдоха затуманило зрение. Нет. Нет, нет, нет. Что происходит? Инесса здесь? Сейчас?

Она не хотела, чтобы её мать-охотница находилась где-то рядом с её мужем. Один удар колом в грудь – и его не станет. Агония уже опаляла её изнутри, и она даже не знала, почему они встречаются в лесу. Заставляя себя успокоиться, Роксана призвала на помощь свою подготовку, оставаясь абсолютно бесшумной, крадясь вперед на носках, пока не смогла разобрать разговор.

– Опять ты пришел торговаться за жизнь моей дочери? Может, обменяешь еще год своей жизни на мою тюрьму? – Инесса весело рассмеялась, замораживая кислород в легких Роксаны. – В этот раз номер не пройдет, зять. У нас всё занято. Хотя с твоей стороны было мило спросить.

Элиас представлял себе этот момент сотни раз, но не ожидал, насколько иначе будет противостоять Инессе теперь, когда его сердце бьется. В прошлый раз, когда он стоял лицом к лицу с Королевой Теней, он обладал человеческими эмоциями. Они были сильными. Но теперь его бессмертные чувства бушевали внутри, воя и требуя выхода. Кровь, казалось, перекачивалась через его сердце быстрее, чем когда-либо. Он больше не был обязан Инессе долгом и жертвами, но был связан любовью к своей паре. Любовью, которая многократно возрастала с каждым мгновением. Его пульс бился в ритме её имени.

Наблюдая, как спит его жена – нагое тело, свернувшееся вокруг подушки, исполненное доверия в том, что Элиас защитит её, – он почувствовал присутствие Инессы в лесу. И когда она не выказала ни капли удивления, увидев его приход, он понял: она сама решила, что пора вести разговор.

– Опять ты пришел торговаться за жизнь моей дочери? Может, обменяешь еще год своей жизни на мою тюрьму? – Смех Инессы был полон злорадства. – В этот раз номер не пройдет, зять. У нас всё занято. Хотя с твоей стороны было мило спросить.

– Она выполнила всё, что от неё требовалось, – прохрипел он.

– Не всё. – Посмотрев на Элиаса, она провела языком по верхнему ряду зубов. – Должна признать, я удивлена, что она позволила тебе жить на этот раз. Такая решимость была у моей дочери, когда она уходила от меня. Возможно, ты не сумел сохранить наш секрет и настроил её против меня, чтобы спасти свою шкуру?

Элиас одарил её мрачным взглядом. – Нет, я ей не сказал. – Его сапог хрустнул по снегу, когда он невольно сделал шаг вперед, а палец грозно ткнул в морозный воздух. – Но только потому, что она и так потеряла слишком много. Я не смог спасти её друзей. Не смог уберечь её от этого горя. И я не стану тем, кто откроет ей, что её мать – мошенница и убийца.

Инесса приосанилась, словно он отвесил ей комплимент. – Значит, она узнает сама, – сказала она, едва пожав плечами. – Если ей когда-нибудь суждено возглавить русских охотников, она должна понять: от неё будут ждать жестких и нестандартных решений.

Его голос дрожал, когда он ответил, а руки горели желанием прижать свою пару к груди. Укачивать её на коленях и выть от несправедливости, причиненной ей. – Например, создание оружия из собственного ребенка, порожденного болью и горем, которые ты сама же и причинила?

Инесса блеснула зубами, белыми, как снег вокруг них. – Это послужило бы ей на пользу, если бы не её упрямое, жалкое сердце.

– Её сердце слишком прекрасно и стойко, чтобы такая, как ты, могла его постичь. – Он выдавил из себя безрадостный смешок. – Должно быть, оно досталось ей от отца.

Инесса дернулась от оскорбления, её пальцы вытянулись, как когти, но она быстро подавила ярость. – Ты пришел сюда лишь для того, чтобы спровоцировать меня, зять, или у тебя есть что сказать по существу, прежде чем я заставлю свою дочь выбирать между нами? – Она сложила руки под подбородком с притворной игривостью. – Как думаешь, кого она выберет?

Отказываясь показать на лице неуверенность, он, тем не менее, чувствовал, как агония перерезает ему голосовые связки. Он заставил своё тело собраться, чтобы произнести клятву, в которой, как он давно знал, будет нуждаться. – Я не позволю поставить её перед таким выбором.

– Этот выбор должен быть сделан, – выплюнула Инесса, её кудри задрожали. – Я давно требовала, чтобы она убила тебя – не только чтобы сохранить наш секрет, но и чтобы утолить её чертову жажду мести. Только тогда её сердце могло очерстветь, как это необходимо холодному ассасину, чтобы сражаться в каждой битве, как в последней. Однако теперь мое требование стало еще более срочным. Она не может быть верна вампиру и одновременно помогать нам вести восстание в качестве охотницы.

– Может, ты просто боишься, что она будет сражаться на правильной стороне?

Она посмотрела на него как на слабоумного. – В войне нет правильной стороны. Есть только те, кто на ней наживается.

Элиас не смог скрыть отвращения. – Например, ты.

– Да, я люблю держать ноги в обоих прудах, не так ли? – Она сузила глаза. – Значит, ты говоришь, моя дочь заполучила для меня ту самую «игровую фигуру»?

Он коротко кивнул.

– Хм. Удивлена, что ты позволил ей зайти так далеко, учитывая, насколько она была бы ценна для твоего короля. Ты ведь знаешь, что там содержатся имена и адреса каждого члена североамериканского братства охотников, верно? – Элиас не подал виду, хотя в животе у него всё оборвалось. Инесса цокнула языком. – Это будет очень ценно в руках того, кто заплатит мне больше всех.

Элиас покачал головой. – Ты верна никому, кроме самой себя.

– Очерствевшее сердце освобождает от совести, и моя дочь скоро усвоит этот важный урок.

Он почувствовал присутствие жены раньше, чем увидел её.

Когда она вышла на поляну, он поразился: как ей удалось подойти незамеченной? Либо шум его собственного сердца заглушил её шаги, либо она была просто чертовски хороша. Возможно, и то, и другое. Сердце в его груди забилось еще сильнее, но теперь уже не от гнева, а от тоски. Не за себя – за свою пару.

Предательство и неверие на её лице были ужасны.

– Роксана, – выдавил он, бросаясь вперед, чтобы заслонить жену от коварной Инессы. Но Роксана подняла руку, бросив на него быстрый, умоляющий взгляд, который ничуть не смягчил её мучительного выражения лица.

Хотя его кости ныли от желания разорвать пространство и время, он остался на месте, мышцы напряглись, готовые в любой момент прорезать атомы. Он убьет Инессу, только если жизнь его пары будет в опасности. Если у него останется единственный вариант, он потеряет её любовь, чтобы спасти её жизнь, даже если после этого будет жить в аду.