Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Горячая дрожь пробежала по ее позвоночнику, тело требовало, чтобы она осталась в его присутствии, но разум заставил ее трясти дверную ручку, пытаясь освободиться.

– Скоро взойдет солнце, – выпалила она. – Ты не можешь следовать за мной, или ты умрешь.

– Я всегда буду следовать за тобой.

Ба-дум, ба-дум, ба-дум. Могла ли она… слышать, как колотится его сердце? Его сердце. Подняв подбородок, Роксана старалась не показать ему, как сильно это возрождение его прошлой человечности заставляло ее хотеть плакать и праздновать. – У тебя нет другого выбора, кроме как следовать за мной, да? Я твоя пара.

– Я бы последовал за тобой в любом случае. Я всегда следовал за тобой и всегда буду. – Он ткнул пальцем в воздух. – Не притворяйся, что думаешь иначе.

– Пожалуйста, оставь эти чувства при себе, – прошептала она, потрясенная. – Правда это или нет, они мешают моему суждению.

Ноздри Элиаса раздулись. – Они заставляют тебя сомневаться, остаюсь ли я все еще твоим врагом?

– Ничто не может поставить это под сомнение, – хрипло сказала она. – Ты даже не сказал мне, что будешь здесь сегодня вечером. Без сомнения, ты работаешь против меня.

– Я уверен, должно быть, это выглядит именно так, – осторожно сказал он, изучая ее, заметно сдерживаясь, чтобы не подойти ближе. – Но веришь ли ты в это?

– Да, – подтолкнула она. Затем мягче добавила: – Я не знаю.

Промелькнуло ли в его глазах торжество? – Подари мне свое доверие и отдай указ, Рокс. Я не хочу забирать его у тебя силой.

Боль пронзила ее прямо в живот. В один момент он дает клятвы следовать за ней вечно, в другой – предает. – Ты обречешь меня на смерть от рук моей матери, Элиас?

Само предположение, казалось, причиняло ему боль. – Никогда.

– Твои действия говорят об обратном. – К ее ужасу, в глазах защипало от слез, и одна из них скатилась по щеке, прежде чем она успела поспешно смахнуть ее запястьем.

Элиас издал задушенный звук. – Нет. Никаких слез. Только не ты.

– Это пары от огня.

Видя ее эмоции, Элиас, казалось, наконец вспомнил, что дом охвачен пламенем. Внезапно они оказались на крыльце, и руки Элиаса сомкнулись вокруг ее талии. Каждое нервное окончание в ее теле тянулось к тем местам, где ее нежность соприкасалась с его мускулами, но она заставила себя оттолкнуть его. – Где Такер?

По сигналу к тротуару подъехала машина, и клаксон просигналил: «Шейв-энд-э-хэркат… ту битс» (известный ритм).

Такер отсалютовал им с водительского сиденья, но Элиас не сводил с нее глаз.

– Ты должен уйти и найти укрытие. Скоро рассвет. – Он не сдвинулся с места, и нежелательная срочность царапала ее изнутри. – Пожалуйста.

– Ты умоляешь меня спрятаться от солнца, – прорычал он. – Но пытаешься оставить меня, зная, что я больше не могу выжить без твоей крови? Твоего тела?

Давление на ее грудь было таким тяжелым, что она не могла говорить.

Элиас нарушил ее личное пространство, потянувшись, чтобы коснуться ее щеки, и она была не в силах сделать что-либо, кроме как податься навстречу его прикосновению. – Если бы на кону была только моя безопасность, я бы не встал у тебя на пути. Но на кону и твоя тоже, а я с этим не шучу. – Он, казалось, тщательно подбирал слова. – Люди и места могут казаться тебе безопасными, детка. Но они могут оказаться самыми опасными из всех.

Разочарование закрутилось под ее кожей, как шипы. – Почему все должно быть загадкой, темнота моя? – Его веки опустились, так что она не могла искать в них узнавания этого прозвища. В любом случае, его бы там не было. Почему она продолжала надеяться? Она не знала. Ей просто нужно было убраться оттуда прямо сейчас, иначе она поддастся гравитации между ними и останется. Поддастся ответственности быть его парой, его источником жизни, и никогда не покинет его сторону. – Если ты отпустишь меня сейчас, – прошептала она, – я прощу тебя.

Элиас замер. – За то, что я сделал в Вегасе?

Она закрыла глаза. – Да.

– Нет. Я не принимаю, – взревел он, глаза его сверкали. – Я этого не заслуживаю.

Роксана ударила его в грудь кулаками. – Это все, что я могу тебе предложить.

Он схватил ее за локти, удерживая на месте. – Выходи за меня.

Внутри дома упала балка, сотрясая фундамент. – Ты, блин, сумасшедший?

– Не то чтобы я кого-то подгонял, но у нас осталось около восьми минут до восхода, – крикнул Такер через опущенное пассажирское окно. – И не то чтобы что-то, но соседи наверняка заметят горящий дом.

Элиас даже не вздрогнул. – Согласись выйти за меня, и я дам тебе фору, чтобы уехать обратно в Нью-Йорк.

– Откуда ты знаешь, что я еду в Нью… – Она вырвала руки из его хватки. – О, забудь. Садись в машину, или ты сгоришь, черт возьми.

– Твоя забота – хороший знак. Скажи «да», и я поеду.

Это было полное безумие. Могла ли она действительно сделать этого человека своим мужем, зная, что в конечном итоге убьет его? С другой стороны, не была ли бумажка лишь формальностью, учитывая, что она уже была его парой? Элиас в любом случае считал бы Роксану своей.

– Шесть минут, – протянул Такер через окно.

– Хорошо, вампир! Я выйду за тебя! – крикнула Роксана через плечо, уже штурмуя лестницу, а Элиас – по пятам за ней. – Мне доставит удовольствие сделать твою жизнь несчастной. – Она распахнула пассажирскую дверь машины, умоляя Элиаса глазами сесть. – Тебе совсем не дорога своя жизнь?

– Внезапно у меня появилось гораздо более сильное желание выжить, – прохрипел Элиас, обхватив ладонью затылок и переплетая свои пальцы с ее волосами, собственнически целуя ее в губы. Между их телами была дверца машины, но она все равно прижалась к ней, ища контакта, и почувствовала, как он тоже сильно ударился о нее, стремясь к физической близости. Открытый и голодный, его язык проник в ее рот и облизал его, напоминая ей о том, как он пробовал ее между ног. Как он выглядел, стоя на коленях между ее бедер. Властный и готовый служить одновременно. Она всхлипнула и уступила ему, позволяя овладеть собой с постанывающим движением, прежде чем он отстранился. – Будь осторожна, пока я не смогу снова быть с тобой.

Мгновение спустя Элиас исчез под визг шин. Наступающий рассвет застал Роксану застывшей на тротуаре, уверенной, что последние пару часов были сном, пока звук сирен не пронзил тишину, напоминая ей, что пора двигаться.

Сосредоточься на миссии.

Не на том факте, что скоро ты убьешь собственного мужа.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Кони-Айленд, 2018 год

Элиас откинулся на надгробие молодой матери, позволяя земле просачиваться сквозь пальцы, в то время как ветер развевал ее в сторону. Как и каждую ночь на этой неделе, он сидел на кладбище под тяжелым лунным светом и ждал появления истребительницы, готовый к охоте. Надеясь, что это будет Роксана, и в то же время страшась этой возможности.

Хотя его епитимья перед Инессой была отбыта в Москве, а не в Нью-Йорке, он чертовски хорошо знал, где предпочитают бродить истребители. Где они охотятся. Где они ищут таких, как он, жаждая стереть их гнусное существование с лица земли.

Он ждал битвы с таким же рвением, отчаянно желая хоть что-то почувствовать. Отчаянно желая быть наказанным за свои грехи. За свою беспомощность, когда она так в нем нуждалась.

После того как Роксана освободила его из тюрьмы под объектом, он снова почувствовал себя чертовым ребенком, лишенным направления. Без гроша в кармане. Ощущая, что не знает, как найти свое место в этом мире. Как любая собака, он был притянут в сторону дома. Не Лос-Анджелес. Нет, его позвало последнее место, где он чувствовал себя нормальным. Последнее место, сохранившее для него хорошие воспоминания.

Он вернулся в Вегас.

Было непросто понять, как безопасно передвигаться теперь, когда солнечный свет мог убить его. Он использовал украденную кредитную карту, чтобы забронировать билеты в Вегас через интернет-кафе. Потребовалось несколько перелетов в течение недели с остановками в незнакомых местах, где он мог укрыться от света, прежде чем он наконец снова достиг Города Грехов.

Там он обнаружил, что зарабатывать деньги невероятно легко. Очень много денег.

Он открыл в себе способность внушать людям свою волю случайно, когда в приступе голода потребовал, чтобы сотрудник банка крови открыл двери после закрытия. Спустя все эти годы он снова стал обидчивым, воинственным. Диким. Он был тем самым человеком, который втянул Джексона в преступную жизнь, а затем вышел из игры, не удосужившись оглянуться на разрушения, оставленные в его кильватере, пока не стало слишком поздно.

В стенах казино он отбирал деньги у ничего не подозревающих людей, используя свои способности, чтобы подавлять их или просто читать их пульс. Он испытывал отвращение к самому себе, поступая так, но какие у него были другие средства выжить? Никаких. Как и у Джексона. И поэтому, в те темные ночи в Вегасе, он был смирен собственным падением. Осознал, каким превосходным когда-то считал себя, даже оплакивая друга. Как быстро человек может пройти путь от вершины до низшего звена.

Большую часть выигранных денег он отдал семье Джексона. Он также сделал пожертвование команде спецназа, которую оставил позади, отправив наличные в конверте с запиской внутри: «От Молчаливого Э». Элиас, должно быть, следил за Кенни, Латте и остальными гораздо внимательнее, чем думал изначально. За тем, как они мыслят и действуют. Потому что он инстинктивно знал: когда он пропал, они, вероятно, решили, что подвели своего товарища. Надеюсь, сообщение, которое он послал, дало им хоть какое-то завершение, если не удовлетворительные ответы.

После сделанных пожертвований у Элиаса осталась внушительная сумма денег. Слишком много, чтобы потратить за три жизни, особенно учитывая, что он поселился в самом грязном мотеле, какой только смог найти. По крайней мере, там ему не приходилось наблюдать, как люди живут счастливой, здоровой жизнью. Он мог быть компанией для окружающих его несчастий.

Звук приминаемой травы под каблуком заставил глаза Элиаса сузиться до щелочек. Этот был более искусным, чем остальные. Двигался тише.

Предвкушение пробежало по позвоночнику. Это она?

В этот раз он не был голодающим пленником. Она не даст ему спуску, надеясь на более захватывающую битву. Она вобьет этот кол в мертвый орган в его груди, и наконец, наконец, он будет свободен. Ему больше не придется жить с эхом ее криков предательства. Не придется жить с этим постоянным жжением по той, кого он никогда не заслуживал. Он даст ей возмездие, в котором она нуждается, потому что это все, что он мог предложить теперь.

Не было причин полагать, что она будет в Нью-Йорке, а не в Москве, но он медленно пробирался обратно в Россию, перелет за перелетом, и, может быть, только может быть, они встретятся на полпути. Она ведь обещала охотиться на него, не так ли? Он использовал время их разлуки, чтобы стать более искусным в управлении своими новыми сверхчеловеческими движениями и силой, чтобы никогда больше не чувствовать себя таким беспомощным, как тогда у той часовни.

Элиас услышал, как шаги замерли за надгробием, и приготовился к боли от ее кола, входящего в грудь, – но удар так и не последовал.

– Так, – раздался бодрый мужской голос с южным акцентом. – Пойдем со мной.

Элиас вскочил на ноги и развернулся, готовый к атаке, обнаружив вампира примерно его возраста, который наблюдал за ним с видом уверенного любопытства. – Какого черта ты кто такой?

Мужчина протянул руку. – Я Джонас Кантрелл. Я здесь, чтобы спасти тебя от твоей жалости к себе.

– Пошел. На хрен.

Самообладание Джонаса не пошатнулось, но он опустил руку. – Как ты питался? – Он окинул его критическим взглядом, вероятно, видя очертания ребер, грязь под ногтями. – Ты вообще питался?

– Только когда не мог больше сдерживаться, – ответил Элиас после упрямого молчания. – Это ненормально. Мы ненормальны.

– Нет, но это не значит, что мы можем позволить себе жить без цели.

– У меня есть цель. Я жду ее здесь.

Джонас приподнял бровь. – Женщину?

– Истребительницу. – Элиас опустился обратно на землю, заняв свою позицию у надгробия. – Я в долгу перед ней и жду, когда она придет его забрать.

– Интересно. – Джонас, смазавшись в движении, присел на корточки рядом с ним. – А потом что?

– Что значит «а потом что»?

Джонас пожал плечами. – Ей недолго придется наслаждаться своей местью.

Что-то горячее и опасное забурлило внутри Элиаса, мышцы у основания шеи напряглись. – Что это должно значить?

– Это значит, что продолжительность жизни истребительницы прискорбно мала. Они могут тренироваться сколько угодно, но они редко могут сравниться с нечеловеческой скоростью и рефлексами.

– Она умнее большинства, – процедил Элиас сквозь зубы.

– Факт остается фактом. – Другой вампир теперь почти скучал. – У нее, вероятно, будет всего год в лучшем случае, чтобы насладиться возмездием, которое ты ей предложишь.

Отрицание застряло в горле. – Ты мне не нравишься.

Джонас рассмеялся, и на кладбище воцарилась тишина на долгие минуты. – Я наблюдал, как ты сражаешься последние три ночи. Мне нужен кто-то вроде тебя, чтобы прикрывать мою спину.

– Еще раз говорю: пошел ты.

Уголок его рта дернулся. – Я – хороший парень.

Элиас фыркнул. – Не бывает хороших вампиров.

– Вот тут ты ошибаешься. – В голосе Джонаса зазвучала искренность. – Если нам суждено вечно таскать наши безжизненные тела, я собираюсь найти нам оправдание. Ты можешь помочь мне. – Он помолчал. – Более того, ты можешь помочь ей. Истребительнице.

Голова Элиаса резко повернулась. – Как?

– Как я сказал, она долго не проживет. Но ты мог бы защитить ее. – Его взгляд скользнул к земле. – Когда-то давно был человек, которого я вечно охранял бы из тени, если бы мне дали шанс. Воспользуйся им сейчас. Живи, зная, что поможешь ей сделать то же самое.

– Она ненавидит меня. И по праву.

Джонас встал и снова протянул руку. – Кто сказал, что она должна знать?

В этот раз Элиас ответил на рукопожатие.

Шесть месяцев спустя

Элиас сидел на крыше здания, подобно каменной горгулье, вцепившись пальцами в кирпич так сильно, что со временем пробурил в нем углубление. Там, внизу, была она. Роксана. Она шла по темному переулку, развязной походкой, нося свою непобедимость, словно плащ. Прекраснее всего на свете, как и всегда.

Сказать, что видеть ее было приятно, значило бы преступно приуменьшить значение. Она была воробьем, приземлившимся на нос корабля, чтобы возвестить уставшим морякам о близости земли. О том, что благодать, свобода и дом где-то рядом. Элиас на мгновение позволил себе впитать ее образ до самых костей, а затем еще на одно, более долгое мгновение напомнил себе, что не может позволить ей узнать о своем присутствии. Как бы сильно ему ни хотелось спрыгнуть перед ней с десятиэтажной высоты, упасть на колени и молить о прощении, его присутствие должно было оставаться тайной.

Элиас никогда не вмешивался в ее драки. Он просто держался в тени. В конце концов, он с гордостью наблюдал из темноты, как она вышибала дерьмо из десятков вампиров, разбрасываясь остротами и осиновыми кольями, как никто другой. А потом с болью смотрел, как она уходит прочь, прихрамывая, с выражением глубокой неудовлетворенности на лице. Именно в такие моменты он почти сдавался и готов был подставиться. Ради ее окончательной мести. Но ему всегда удавалось отступить, напоминая себе, что когда-нибудь его защита может оказаться ценнее.

Словно вселенная прочитала его мысли, Элиас увидел, как вампир крадется за Роксаной в тенях. Через секунду она должна была обернуться и прописать ему с вертушки в челюсть. Обратить его в прах. Но время шло, а она все еще казалась рассеянной. Погруженной в свои мысли.

– Давай же, – прошипел Элиас, прохаживаясь до противоположного края крыши и обратно, не сводя с нее глаз. – Обернись, сеятельница хаоса. Обернись.

Она не обернулась. Вампир сорвался на бег, и, когда паника пронзила его насквозь, Элиас не раздумывал. Он спрыгнул со здания, приземлившись между Роксаной и ее хищником; асфальт вокруг него пошел волной. – Она вне игры, – прорычал Элиас потенциальному нападающему, разжимая кулаки. – Беги. И это предложение действительно только следующие пять секунд.

Судя по выражению лица вампира, он сразу узнал Элиаса. Элиас жил с Джонасом в Нью-Йорке последние полгода. Достаточно долго, чтобы знать: половина вампирского населения уважала и подражала бывшему принцу, в то время как другая половина не желала подчиняться, предпочитая вместо этого принять свою хищническую натуру. Этот вампир явно относился ко второй категории.

– Пять… четыре… три… – Элиас не договорил, когда нападавший Роксаны выругался и исчез в тенях.

Он не мог удержаться и затаил дыхание, ожидая, не воспользуется ли она тем, что он стоит к ней спиной. Он был почти разочарован, когда она этого не сделала. Собравшись, Элиас медленно повернулся к истребительнице и увидел, что она застыла от шока.

Жажда ее крови – только ее – потрясла его, но он использовал каждую унцию силы, чтобы заблокировать ее. Боже, он не видел ее вблизи с той ночи, когда она выпустила его из тюрьмы. В том жалком, ослабленном состоянии его зрение явно не обладало той точностью, что сейчас. При лунном свете, падающем на ее лицо, он мог сосчитать каждое черное вкрапление вокруг ее радужек. Мог потеряться в углублениях на нижней губе, которую она явно грызла. Человек мог бы не заметить, как едва заметно натянулись ее соски, но он это увидел, и его член отреагировал – быстро и безжалостно.

Один глоток. Я бы сделал что угодно ради одного глотка.

Роксана моргнула, глядя на Элиаса, и подняла кол дрожащей рукой, переминаясь с ноги на ногу, а он заставил себя игнорировать возбуждение внизу живота. Бедная девочка. Ее сердце колотилось со скоростью тысячу миль в час. Неужели она не понимала, что он готов был шагнуть в солнце, чтобы забрать назад ту боль, которую причинил? Неужели она правда думала, что он причинит ей еще?

– Мне не нужно было, чтобы ты это делал, – выпалила она. – П-почему ты это сделал?

Я тянусь к тебе. Я мучаюсь, когда я не рядом. Защищать тебя – вот что мной движет.

Правда не была вариантом. Роксана ненавидела его. Признание в глубине его чувств лишь оттолкнуло бы ее. Более того, она могла заподозрить, что он помнит ту ночь в Вегасе. До резни. До того, как он потерял свою человечность. А если бы он признался, что помнит ту ночь, ему пришлось бы рассказать ей правду о том, кто сделал его вампиром. О сделке, которую он заключил с Инессой, чтобы тренировать ее истребителей в обмен на ее жизнь в ту роковую ночь. Это знание могло подвергнуть ее опасности – а он никогда не позволил бы ей оказаться под ударом. Его единственным желанием в этой жизни оставалось ее спасение.

Напоследок он вспомнил, как она говорила о своей матери в истребительской тюрьме: «Великая Королева Теней – моя мать. Я тренируюсь под ее присмотром, и мне повезло. В ней есть честь и терпение – то, чего ты никогда не поймешь. Она дала мне дар мести, и именно он вытянул меня из той ямы, в которую ты меня бросил, монстр».

Элиас знал, каково это – потерять последнего человека на земле, который хоть что-то для тебя значил. Он даже не осознавал, насколько считал Джексона братом, пока не навел пистолет, не выполнил свою работу как хорошо отлаженный механизм и не пошел дальше, даже когда его прошлое, казалось, испарялось, словно его никогда не существовало. Он ни за что не причинил бы Роксане такую боль. Если она верила, что ее мать – святая благодетельница, пусть так оно и остается. Он никогда не лишит ее этой иллюзии, не отнимет то последнее, кого она любит.

Особенно когда он уже позволил стольким погибнуть.

– Я задала тебе вопрос, вампир. Почему ты мне помог? – Понимание, казалось, озарило ее лицо. – Я освободила тебя из тюрьмы. Сказать своему приятелю убираться – это твой способ вернуть долг, да?

Элиас усмехнулся. – Ты думаешь, я так глубоко об этом задумывался? – Он покачал головой. – Человек, на которого я работаю, не хочет, чтобы на его территории проливалась кровь. Я делаю свою работу. Ни больше, ни меньше.

Ее поза на миг обмякла, прежде чем она снова собралась. – Ну, думаю, хорошо, что вампиры не кровоточат. – Она качнулась, принимая боевую стойку, и один раз крутанула кол между пальцами. – Я охочусь на тебя месяцами, и сегодня ночью ты, наконец, умрешь от моей руки.

Он сделал вид, что не услышал, как дрогнул ее голос на последнем слове. Прости. Прости, что я не смог спасти их. Прости, что толкнул тебя в эту жестокую жизнь, так не подходящую твоему светлому духу.

Элиас не мог сказать ничего из этого вслух. Но ради того, чтобы Роксана осталась жива, он мог использовать ее ненависть. Использовать ее, чтобы сделать ее сильнее. Использовать, чтобы скрыть свои истинные чувства.

– Будет ли схватка между нами вообще стоить моего времени? – Он потер шрам, рассекающий губу. – Тот вампир шумел достаточно, чтобы разбудить мертвых – а мне ли об этом не знать, верно? Тем временем ты витала в облаках.

Возмущение расправило ее плечи. – Нет. Я бы услышала его до удара. Мои рефлексы не уступают джунглевой кошке.

– Кто тебе это сказал? Твоя мамочка? – Когда она вздрогнула, самоненависть скрутила его внутренности. – Еще секунда, и было бы слишком поздно. Беги и учись, как стать достойным противником для кого-то вроде меня. А пока я не буду тратить свое время.

Красные пятна проступили на ее щеках. – Желаю тебе оказаться в аду.

Я уже там, детка, – подумал Элиас, но ничего не сказал.

Ее светлые брови сошлись на переносице. – На кого ты работаешь?

Рассказывать ей это было неразумно, но он хотел, чтобы Роксана знала, где его найти. Всегда. Это должно было помочь. В конце концов, пусть он и работал на дело Джонаса, его собственная цель – охранять истребительницу – была превыше всего. – Джонас Кантрелл.

Роксана хорошо скрыла удивление. – Я слышала об этом кровососе. Он стремится помочь «Свежеобескровленным» и дать им человеческое существование. – Она покачала головой. – Но не бывает честных вампиров. Я это хорошо знаю.

– Твое мнение неуместно.

Его грубая отповедь заставила ее сузить глаза, и она снова опустилась на носки, приготовив кол. – Сразись со мной сейчас, вампир. – В ее голосе прозвучала отчаянная нотка, когда она добавила: – Пожалуйста.

Она не может сделать первый шаг. И я тоже не могу.

Они стояли в нескольких футах друг от друга в залитом лунным светом переулке, не двигаясь, и звук ее прерывистого дыхания был единственным на мили вокруг. Ее внутренняя борьба отражалась в глазах. Она хотела убить его, но не могла. Она смотрела на него и все еще видела мужчину, которого целовала с такой отдачей той ночью в Вегасе – и ненавидела себя за это.

Но не так сильно, как он ненавидел себя.

Элиас окинул ее взглядом и вздохнул. – Найди меня, когда будешь готова.

Она шмыгнула носом и вытерла его рукой. – Завтра. Завтра я перережу вас всех.

Он начал уходить, но остановился и оглянулся через плечо. Он не мог сказать ей о своей преданности и защите, но был обязан дать ей клятву. Какое-то обещание, которое он сдержит, во что бы то ни стало, чтобы однажды она поверила, что он непоколебим, даже если она его ненавидит. – Я все еще должен тебе услугу за то, что ты выпустила меня из тюрьмы. И однажды я ее верну.

– Оставь себе. Мне от тебя ничего не нужно.

Ее слова ударили его, словно острые камни. – Она твоя, несмотря ни на что.

Он ушел, гадая, как мертвое сердце может так сильно болеть.