Текст книги "Завтра в это время (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА ПЯТАЯ
Лас-Вегас 2017 год
Элиас на мгновение задумался, не подсыпали ли ему чего-нибудь в пиво.
Было ли другое логичное объяснение тому зрелищу, которое встретило его, когда он открыл дверь своего гостиничного номера?
Женщина была на несколько дюймов выше Элиаса – а это о чем-то да говорило, учитывая его рост в метр восемьдесят восемь. Он не мог точно определить её возраст: ей могло быть от тридцати до пятидесяти лет. Довольно трудно разобрать, когда маска скрывает верхнюю половину лица, а взрыв светлых волос падает на плечи подобно занавесу.
На ней что, накидка?
Обычно подобный уровень вегасовского безумия оставался на улицах, но каким-то образом это фрик-шоу умудрилось подняться на лифте.
Элиас постучал костяшками пальцев по дверному косяку. – Прошу прощения, но, по-моему, вы ошиблись номером.
Уголки её рта поползли вверх, застывая в неестественной улыбке, от которой волоски на его руках встали дыбом. – Девятьсот пятьдесят шесть, верно?
Когда она задавала вопрос, её губы едва шевелились, так что он не мог разобрать акцент. Во всяком случае, точно. Но звучало это… по-русски. Не может быть, правда? Это было бы слишком огромным совпадением, учитывая, что он только что потерял голову из-за девчонки из той же части света. Из очень далекой части света.
Его взгляд переместился на номер на двери, просто чтобы убедиться, что он запомнил его правильно. Не дай бог, он назвал Роксане не ту комнату – он бы с ума сошел от злости на себя. Но нет, буквально секунду назад он видел на кровати свою брошенную рубашку, оставшуюся там с самого утра. Это было то самое место. А значит, отель либо сдал номер дважды, либо она неправильно запомнила номер своей комнаты, либо… либо что?
У него не было ни малейшего представления.
– Вы, э-э… не хотите подождать здесь, пока я звякну на стойку регистрации?
– Я в правильном месте, – промурлыкала она, играя с завязками своей накидки. – Как прошел ваш вечер с моей дочерью? С ней всегда было непросто сладить. – Она наклонила голову набок. – К сожалению, не в том смысле, на который я надеялась.
Русская. Определенно русская.
Дискомфорт развернулся флагом в его груди. Что, чёрт возьми, здесь происходило? Ну не могла же это быть настоящая мать Роксаны. Наверняка какая-то ненормальная, которая подслушала их разговор в баре, хотя разве он не заметил бы кого-то настолько приметного? Да и шансы на то, что они находились в пределах слышимости еще одного русского, были крайне малы.
Воспоминание о мужчине с белым пером на шляпе всплыло само собой, но он отогнал его. Этому должно быть разумное объяснение, и он собирался его найти.
– Кто ваша дочь?
Её смех был высоким и звенящим. – Роксана. Даже не думай проверять меня.
Циркулярная пила закружилась в глубине его мозга. Что бы здесь ни происходило, это внушало тревогу, и ему очень не нравилось, что Роксана скрылась из виду. – Где она?
– Позорит меня, я уверена. У неё это так хорошо получается. – Её зубы клацнули, и она размашистым шагом вошла в номер.
– Послушайте, леди—
Протест Элиаса прервался, когда в комнату один за другим начали заваливаться мужчины. Он был настолько ошеломлен тем фактом, что не заметил, как они явно околачивались в коридоре, что ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он попытался выставить остальных незваных гостей наружу.
Они, блять, не издали ни единого звука.
Теперь они протискивались мимо него плечом к плечу; их движения были неестественными, дергаными, не говоря уже об их пугающей, непринужденной силе. Элиас умел постоять за себя в любой драке. Почти всю свою юность и часть третьего десятка он только и делал, что ввязывался в них, чтобы показать всем, насколько ему насрать на чужое одобрение, поэтому тот факт, что он не смог закрыть дверь перед этими мужчинами… выбил его из колеи.
Он встретился глазами с последним вошедшим и отпрянул.
На его шляпе было белое перо, и…
Этот парень был пустым.
Мертвым. Безжизненным, если не считать тела, толкавшего его вперед.
Гордость удерживала Элиаса у двери. Гордость и необходимость понять, как эта женщина связана с Роксаной. С этой ситуацией было что-то не так. Совсем не так. Он хотел знать абсолютно все факты – и хотел знать их прямо сейчас, чтобы защитить её в меру своих возможностей. Она не была… такой же, как эти люди.
Хотя у неё был тот же цвет волос и стройное телосложение, что и у женщины, называвшей себя её матерью, в той не было ни капли роксаниного озорства. Глаза этой женщины не искрились лукавством, надеждой и мимолетным волнением. Нет, от человека, постучавшего в его дверь, исходила такая злоба, что он почувствовал себя на взводе. На грани. Так, как его не заставляли себя чувствовать даже самые жуткие преступники Лос-Анджелеса.
– Проходите, проходите, – позвала женщина, усаживаясь на край его кровати и расправляя накидку. – Нам нужно многое обсудить.
Элиас позволил двери закрыться и скрестил руки на груди. – Мне и здесь хорошо.
Её смех был скорее простым оскалом зубов. – Как пожелаете, мистер…
– Можете звать меня Элиасом.
– Прекрасно, тогда я Инесса. – Она протянула руку и пощекотала подбородок одного из стоявших рядом мужчин, не вызвав никакой реакции. – Также я откликаюсь на имя Королева Теней. – Элиас всё еще переваривал абсурдность её слов, когда она провела усыпанной кольцами рукой по белому одеялу. – Жаль, что тебе не удалось довести дело до конца с моей дочерью. Это бы значительно облегчило нам работу.
Если она пыталась уязвить его эго, ей пришлось бы постараться гораздо сильнее. Но ему не понравилось, как она назвала то, чего он хотел от Роксаны, «доведением дела до конца». У него не было названия для того, что произошло между ними сегодня вечером, но это было, чёрт возьми, гораздо большим, чем просто попытка развести на секс на одну ночь. Да и какая мать вообще так говорит о своей дочери?
– О какой работе речь? – Если ему не понравится её ответ, будет ли у него вообще шанс предотвратить какое-нибудь дерьмо? Он мысленно подсчитал, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до сейфа и достать табельное оружие. Слишком долго, проклятье. – Роксана знает, что вы в Вегасе?
– Nyet, дорогой. – Инесса откинулась назад, надув губы. – Это бы значительно усложнило её убийство.
Адреналин ударил в Элиаса с такой силой, что в глазах поплыло. Почему он не взял номер Роксаны? Как он собирается защищать её, если даже не знает, где её искать? – Ага, этого, блять, точно не случится. – Он изо всех сил старался, чтобы голос звучал ровно. – Зачем вам убивать собственную дочь?
Гнев вспыхнул в её глазах. – Она позорит меня. Отвергает свое право по рождению ради тусовок, веселья и танцев на улицах, как какое-то посмешище. Её дерзость не останется безнаказанной.
Элиас моргнул несколько раз, но ощущение пространства словно поплыло, и ему было трудно сосредоточиться на её словах. От мужчины с белым пером на шляпе исходила странная энергия, его взгляд, прикованный к Элиасу, казался необъяснимо гипнотическим. Но ведь не мог же он быть причиной того, что в голове у Элиаса всё начало туманиться, а язык стал тяжелым? Неужели ему всё-таки что-то подсыпали в выпивку? – Право… по рождению?
– Да. – Инесса поднялась с кровати, сцепив длинные белые пальцы на талии. – Роксана родилась, чтобы быть истребительницей, как и я. Нести моё бремя. Российского контингента истребителей вообще не существовало, пока я не построила его с нуля, заселив ночными воинами. – Она сжала ладони так сильно, что руки у неё задрожали. – Моя дочь превращает в фарс созданный мною институт. Институт, который оберегает Россию, а следовательно, и весь мир, от гнилой нежити. – Остановившись рядом с мужчиной с белым пером на шляпе, она похлопала его по плечу. – Без обид.
– Никаких обид, – прохрипел тот интеллигентным, южным говорком. – Мы знаем правила игры.
– Они что… – Элиас тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли. – Роксана подумала, что он—
– Вампир? О, да, он самый. Они все вампиры. – Инесса наклонила голову. – И это бесит еще сильнее: она отказывается заниматься семейным бизнесом, хотя обладает даром интуиции. Она могла бы стать одной из лучших. Возможно, не такой смертоносной, как я. – Она повела плечом. – Но с другой стороны, а кто сравнится со мной?
Он с трудом пробивался сквозь накатившую вялость, пытаясь как можно лучше сопоставить полученную информацию, но глаза так и норовили закрыться, а руки висели вдоль туловища тяжелые, как штанги. – Что со мной происходит? – пробормотал он, не собираясь говорить это вслух.
Инесса улыбнулась. – В тебе скрыта сила, и мы бы хотели удерживать её в узде.
Сосредоточься. Сосредоточься. Борись с усталостью. Бывало ведь и хуже, верно? – Вы говорите, что вы истребительница? Уничтожаете… вампиров? – Его правое колено подогнулось, и он оперся о стену, чтобы не упасть. – Допустим, весь этот бред – правда. Почему вы сидите здесь, в одной комнате, вместе?
Она молчала так долго, что он уже засомневался, не отключился ли он и не пропустил ли её ответ. Наконец, однако, она промурлыкала: – На самом верху нет никаких разделений. Здесь только сливки общества, которые делают то, что необходимо, чтобы оставаться на плаву. – Её глаза оглядели его с ног до головы. – Думаю, из него выйдет отличный вампир, как считаете, парни?
В один миг незваные гости сделали шаг в сторону Элиаса. – Назад, блять, – прорычал Элиас, нащупывая позади себя дверную ручку. Прежде чем он успел рвануть её на себя, мужчина с белым пером на шляпе материализовался прямо у него за спиной. Господи Иисусе. У него галлюцинации, или этот тип только что переместился со скоростью света?
Элиас схватил ухмыляющегося ублюдка за воротник и впечатал его в стену, нанеся правый кросс, от которого голова того откинулась в сторону.
Вялость внутри него мгновенно испарилась.
У него не было времени порадоваться возвращению сил. Чьи-то руки ухватили его за плечи, увлекая вглубь комнаты – и вот так просто он оказался в кольце.
Это просто люди, – напомнил он себе. – Мне всё это кажется.
Не могли их глаза жутко светиться зеленым, а у других – золотым.
У них, блять, никак не могло быть клыков.
Элиасу следовало бы побеспокоиться о собственном благополучии, но в его голове крутилась лишь одна-единственная мысль: «Они хотят убить Роксану. Они хотят убить Роксану». Это напоминание заставило его сжать кулаки, а тело – принять боевую стойку. – Хотите подраться? – Он поманил пальцем ближайшего парня. – Ну так погнали, блять.
Один из них рассмеялся, прежде чем превратиться в смазанное пятно, замелькавшее вокруг него, но Элиас справился с шоком и нашел способ использовать эту скорость против соперника. Сделав вдох, выждав идеальный момент, он замахнулся и со всей силы врезал парню – от удара тот отлетел и врезался в противоположную стену.
Он потряс ушибленной рукой. – Кто следующий?
Драка продолжалась долгие минуты, Элиас находился в непрерывном движении. Нечеловеческая сила противников несколько раз опрокидывала его на лопатки, но, несмотря на неуклонную потерю сил, он упрямо поднимался на ноги, призывая следующего атаковать и сражаясь со всей яростью сопротивления, которая в нем оставалась. Пока вдруг Инесса не шагнула в центр круга: – Стоп!
Кольцо нападавших опустило кулаки, словно их перепрограммировали, оставив Элиаса тяжело дышать в центре этого побоища.
– Думаю, этот окажется мне весьма полезен.
Элиас сплюнул кровь на ковер. – Я никем для вас не стану—
Прежде чем он успел договорить, из-за полы её накидки показался деревянный кол, который по дуге опустился вниз и полоснул его прямо по центру губ. Боль и шок сковали его, лишив возможности двигаться, и всё, что он мог делать, – это стоять, смотреть на Инессу, пока кровь капала на ковер.
– Я не дерусь с женщинами, – прокашлял Элиас сквозь разбитые губы.
– Будешь, – прошипела она, её лицо исказилось в злобной маске. – Скоро, дорогой, ты будешь настолько отчаянно нуждаться в пропитании, что потеряешь способность перебирать. Все люди станут для тебя лишь донорами крови. Ты будешь оставлять за собой трупы.
– Никогда.
В какой-то момент драки его разум начал принимать тот факт, что это не были обычные, рядовые люди. Они обладали нечеловеческой силой. Их клыки то выдвигались, то убирались в десны в порыве агрессии. Они двигались с такой скоростью, что его глаза не успевали это фиксировать.
Твою мать. Неужели он действительно в это верит?
А как иначе? Он видел их своими собственными глазами.
Вампиры.
Мысль о том, чтобы стать одним из этих бездушных монстров, была настолько отвратительна, что он больше не мог сдерживать подступающий страх. Как он мог их остановить? Он сражался с ними, используя каждую крупицу мастерства и злости из своего арсенала, но они едва запыхались. Они действовали иначе. Более эффективно. Если они захотят превратить его в вампира или, что еще хуже, навредить Роксане, он не сможет им помешать. Чисто физически.
Элиас на мгновение закрыл глаза, жалея, что за его спиной нет товарищей по команде. Жалея, что слишком часто принимал их как должное. Что мало ценил то, что они ему дали. Дружбу. Безопасность. Принятие. Но сейчас было не время размышлять об этом. Не тогда, когда безопасность Роксаны под угрозой.
– Вы утверждаете, что я буду вам полезен. Каким образом?
Подобие улыбки искривило её жестокий рот. – Ты приведешь их к моей дочери. Ты будешь присутствовать при побоище Роксаны и её подруг. Я хочу, чтобы она вкусила предательство и разбитое сердце – точно так же, как она заставляла меня чувствовать это каждый божий день с тех пор, как отказалась от своего права по рождению.
К тому времени, как она закончила, Элиас был настолько взбешен, что его трясло. – Вампир или человек – в какое бы дерьмо вы меня ни превратили, я и пальцем её не трону, блять, и никто из вас тоже. Можете не сомневаться.
Инесса аккуратно убрала окровавленный кол обратно под накидку, её взгляд стал задумчивым, расчетливым. – Давай не будем притворяться, будто ты в силах нас остановить, ладно? – Она выдержала паузу, внимательно изучая Элиаса. – Но, возможно, истребление только её подруг вернет её в лоно семьи. Я об этом не подумала. Видишь, ты уже приносишь мне пользу.
Он ухватился за этот проблеск надежды на то, что Роксана останется в живых. Потому что Инесса была права. Как бы это ни задевало его гордость, он не мог помешать почти десятку нечеловечески сильных тварей причинить ей вред. – Пощадите её, и я сделаю всё, что захотите, – хрипло произнес он.
Триумф отразился на её лице. – Мне нужен кто-то, кто поможет тренировать моих истребителей, чтобы они могли поспевать за нежитью. И, разумеется, опыт должен быть аутентичным, не так ли? Да, года твоей жизни должно хватить. – Она махнула рукой. – Ну, слово «жизнь» я использую весьма условно. Поскольку технически мы твою жизнь заберем.
Отказываясь демонстрировать слабость, он вздернул подбородок. – Что бы ни случилось, свою душу я оставлю себе.
– Как это мило, но не обольщайся, – пропела она, прежде чем её лицо ожесточилось, и она ткнула в его сторону длинным, усыпанным перстнями пальцем. – Расскажи моей дочери об этой сделке, и она аннулируется. Я отрублю ей голову прямо посреди Красной площади.
– Даю слово, – выдохнул он, прогоняя этот омерзительный образ.
Она сделала знак вампирам, всё еще кружившим вокруг Элиаса.
– Ну? – Инесса радостно захлопала в ладоши. – Чего вы ждете?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Москва
Наши дни
Роксана подкатила свой чемодан к краю фонтана, опустилась на бетонный бортик и плотнее прижала к груди тонкое пальто. Вдалеке высилась высотка МГУ, а у её ног теснились деревья. Искрилось солнце, но воздух резал кожу, словно ножи. Со всех сторон доносилась русская речь студентов, бегущих на следующую пару или оккупировавших скамейки. Они сокрушались по поводу того, что сегодня понедельник, и сжимали в руках стаканчики с кофе, чтобы согреться. Какая будничная нормальность.
А ведь, кажется, целую жизнь назад она и сама была одной из этих студенток.
Закинув голову к небу, она вспомнила точно такой же день. Легкий денек, свободный от напряжения, долга и давления. Вместо того чтобы сидеть в одиночестве и оттягивать свою верную смерть, как сейчас, Роксана сидела на этом самом фонтане в окружении друзей; они сплетничали с набитыми бутербродами ртами, совершенно не замечая ничего вокруг, кроме той магии, которую сами же и закручивали. Эта магия ведь должна была длиться вечно, правда? Кто посмел бы её отобрать?
– Я возьму твоё желтое платье на пятницу, Роксана, – объявила Ольга, шагая по краю фонтана, словно по канату. – То, что с карманами. Всё равно оно тебя бледнит.
Друзья Роксаны дружно ухнули, давая понять, что её только что подкололи.
Роксана пожала плечами и откусила бутерброд с картошкой и стручковой фасолью. – Ты просто завидуешь, потому что пыталась стать блондинкой, но блондинка из тебя не вышла. – Она вытащила стручок фасоли из-под хлеба и швырнула в Ольгу. – Карманы нужны тебе, чтобы носить в них свой позор.
Ольга брызнула в Роксану несколькими каплями воды, та ахнула и в ответ запустила целую пригоршню. Они обе одновременно вскочили на ноги, затеяв шуточный боксерский поединок, пока друзья улюлюкали и делали фальшивые ставки, а прохожие закатывали глаза на эти чудачества.
Кира встала между ними, намеренно опустив голос до баса, как у мужчины: – Сегодня у нас будет честный бой, дамы. Никаких тасканий за волосы и выкручиваний сосков.
– Прощай, моя стратегия, – заныла Роксана. – А штаны спускать разрешено?
Кира потерла руки: – Это только поощряется.
Ольга взвизгнула и бросилась наутек, изо всех сил удерживая пояс своих джинсов, а Роксана помчалась следом за ней… смеясь. Было так много смеха.
Роксана поняла, что уже больше часа смотрит в пустоту, когда облако закрыло солнце, вырвав её из дымки воспоминаний. Куртка, которую она купила – по кредитке Элиаса – для нью-йоркской весны, мало помогала бороться с московским холодом, но она поглубже зарылась в нейлоновую подкладку и покинула парк, катя за собой чемодан.
Разве это место раньше не казалось намного больше? Каждая витрина, каждый пожарный гидрант выглядели теперь как бутафория из кино. Роксана и сама чувствовала себя актрисой, играющей роль. Шаг за шагом, кати чемодан, выгляди нормально.
Хотя ничего нормального в этом не было.
Когда-то, еще в университете, она умела набрасывать завесу на своё воспитание, притупляя его присутствие в своей психике. Она пережила юность, в которой на каждом углу ей тыкали в монстров, и те частенько превращались в прах прямо у неё на глазах от рук её матери.
Поскольку истребители поклялись хранить своё существование в тайне, она наблюдала за битвами на кладбищах и обрабатывала раны матери, но никогда не могла рассказать об этом друзьям на следующее утро в институте. Или доверить им своё нежелание и страх возглавить российский контингент истребителей, который её мать сформировала по образу и подобию тех, что существовали в Северной Америке, Испании, Мексике и других местах. Инесса не просто скопировала их – она превратила свою организацию в самый престижный бриллиант в короне истребительского сообщества.
Да, Роксану с малых лет готовили к тому, чтобы занять место матери и стать Королевой Теней – и она ненавидела каждую секунду этого процесса. Почему она должна замечать всю грязь этого мира? Почему это её долг – прочесывать улицы в поисках нежити, пока все остальные живут в блаженном неведении о подобных вещах? Это было несправедливо!
Пальцы Роксаны сильнее сжали пластиковую ручку чемодана.
Каким же эгоцентричным существом она была. Ноющим ребенком.
И её эгоизм стоил её друзьям жизни.
С комком, застрявшим в горле, Роксана увидела впереди здание библиотеки, чьи величественные колонны словно провозглашали её возвращение домой.
После Вегаса она провела год в тренировках, готовясь к возмездию.
Шесть месяцев оттачивала мастерство в полевых условиях, готовясь к поездке обратно в Америку, на этот раз на Восточное побережье. И еще полтора года в Нью-Йорке, так и не сумев осуществить месть, ради которой когда-то жила.
Месть, которую ей приказала исполнить мать.
В её мыслях возникло лицо Элиаса – но не таким, каким оно было в Вегасе все те годы назад, а каким она видела его на крыше всего две ночи назад. Повелительный, разозленный, красивый. Воспоминание о том, как его пальцы скользнули под её подвязку, заставило Роксану запнуться на тротуаре, и катящийся чемодан врезался ей в пятку.
Зачем он это сделал?
Разве он уже недостаточно доказал свою власть над ней?
Если нет, то она уж точно подтвердила это, когда выронила кол и сбежала. Слава богу, ей больше никогда не придется смотреть в его бездонные глаза цвета виски.
Слава богу, ведь так?
Роксана провела тыльной стороной запястья под носом, шмыгнула и поплелась дальше. Чем ближе она подходила к библиотеке, чьих горгулий-хранителей подсвечивал закат, тем сильнее начинали дрожать её колени. Мать, вероятно, могла учуять её слабость даже из подземных глубин здания. И её сильнее всего раздражало, что именно образ Элиаса давал ей смелость продолжать движение. Он бы потребовал этого от неё. Он бы вскинул ту самую бровь, если бы она остановилась, словно говоря: «Серьезно? Ты сдаешься?»
Просто наперекор ему она застыла на полушаге и юркнула в магазинчик, втащив за собой чемодан. Она бы оставила свой единственный багаж в отеле, но даже не удосужилась заселиться, поскольку это, скорее всего, был её последний день на земле. Хотя было бы неплохим финальным «пошли вы все к чёрту» – оплатить заранее неделю в Four Seasons, записав это на кредитку Элиаса.
После пересадки в Париже она приземлилась в Шереметьево, побродила по магазинам гаджетов, немного поспала возле тихого выхода на посадку и зашла в один из ресторанов терминала, но не смогла проглотить ни кусочка. Слава богу, никто не видел, как долго она тянула время в аэропорту, иначе она оставила бы по себе память как о трусихе, а не о крутой истребительнице вампиров (иногда).
Сейчас у неё заурчало в животе, и она поймала себя на том, что тщательно выбирает свой последний ужин из ряда шоколадных батончиков. Мгновение спустя она опустила на прилавок Гематоген и спросила, сколько с неё, собираясь достать наличные из внутреннего кармана куртки. Но передумала и вместо этого протянула заспанному продавцу кредитную карту Элиаса.
Отказываясь признавать, зачем она это сделала, Роксана сорвала обертку, откусила кусок батончика и зашагала к библиотеке.
Она не проведет свои последние минуты на этой земле как слабачка.
Роксана закрыла за собой дверь библиотечного подвала, пустив оглушительное эхо в темноту. Её окружил мрак, а запах пыли и кожи мгновенно перенёс её в тот день, когда она в последний раз стояла в этом зале.
– Ну что, дочь, – её мать повернулась в кресле, закинув обтянутую кожей ногу на резной деревянный подлокотник. – Что ты будешь делать теперь, когда твое обучение завершено?
– Отомщу за них, – яростно прошептала Роксана, и холодный бетонный пол подействовал как лед на её ноющие колени. Всё её тело ломило, но эта боль была правильной. Она была здоровой.
– Да, ты отомстишь, – Инесса задумчиво прикусила губу, словно они обсуждали, что приготовить на ужин. – Ты совершишь возмездие над вампиром, который забрал жизни твоих друзей, как мы и договаривались. Его друзья будут уничтожены в дань памяти твоих собственных. Ты перебьешь их всех. Того, кто охотился на невиновных в ту ночь, и всех, кто с ним связан. Ибо они тоже будут охотиться на невиновных. Такова их природа. Охота – это то, чем ты теперь занимаешься. Это то, что делаем мы. Мы истребляем. Мы выполняем грязную работу и держим овец в безопасности.
Роксана кивнула, стараясь не обращать внимания на то, как гудит её череп от стольких ударов за последнее время: – Да.
– Я проявила снисходительность, когда ты выпустила этого ненормального вампира из нашей ловушки, но я поняла твоё желание получить настоящий вызов. Месть должна приносить удовлетворение. В твоем возрасте я, возможно, поступила бы так же, – её глаз дернулся. – В следующий раз я не буду такой снисходительной.
Ледяной палец пробежал по каждому позвонку Роксаны. Она до сих пор понятия не имела, зачем выпустила Элиаса из тюрьмы при тренировочном лагере, где Инесса держала его целый год. Знала лишь то, что физически не смогла вонзить кол в его сердце, когда его жизненные силы были заметно подорваны, оставив после себя лишь впалые глаза и запавшие щеки.
И никаких воспоминаний о ней.
Роксана проигнорировала укол боли в груди.
– Назови вампиров, которых ты убьешь. Выжги их имена на своих костях.
– Элиас Перри, Джонас Кэнтрелл, Такер Мур, – отчеканила она.
Инесса наклонила голову: – Они в Coney Island. В Нью-Йорке. Живут уютным маленьким кланом, как они обычно и делают, – последовал короткий вдох. – Ты ведь благодарна за эту информацию, которую я для тебя разузнала, da ?
– Да. Я очень благодарна, мама.
Это не было ложью. Совсем нет. Она бы никогда не узнала, с чего начать поиски кровососа, убившего её друзей. Мать проявляла щедрость.
Мать была всем, что у неё осталось.
Ангел милосердия подарил ей причину жить в её самый темный час.
Она лишь держала её на расстоянии вытянутой руки и оставляла с физической болью в конце каждого дня только для того, чтобы сделать её сильнее. Чтобы сделать её воином, достойным своего наследия.
Инесса постучала пальцем по колену: – Помни, если бы ты только делала то, что тебе велено, и начала тренироваться еще ребенком, ты смогла бы защитить своих друзей в ту ночь.
Зная, что перед матерью лучше не показывать слабость, она лишь кивнула, приказав себе сдерживать слезы до лучших времен. До того момента, когда останется одна: – Da , мама. Ты права.
– Хм-м-м, – зрачки Инессы превратились в кинжалы, когда она наклонилась к Роксане. – Не возвращайся сюда, пока каждый из них до единого не превратится в кучку пепла. Не позорь меня после того, как я дала тебе этот шанс, иначе тебя постигнет участь твоих друзей. Я ясно выразилась?
– Да.
Тяжело сглотнув, Роксана откатила свой бесполезный багаж в сторону и двинулась в темноту, уверенная, что за ней наблюдают со всех сторон. По этой причине она держалась в низкой стойке и держала кулаки наготове. Меня не застанут врасплох.
Она двигалась беззвучно, балансируя на носках и ровно дыша. К пятнадцатому шагу она поняла, что достигла центра зала. Что стоит прямо под люстрой, на которой вместо хрусталя красовались вампирские клыки.
Её мать могла быть Королевой Теней, она могла удерживать власть над российским контингентом истребителей вампиров, но у неё не было трона. Нет, её modus operandi заключался в том, чтобы заставлять всех гадать, в любую секунду, так что она могла оказаться где угодно —
Тяжелый предмет со свистом пролетел у затылка Роксаны, и она вовремя пригнулась – что бы это ни было, оно задело её выбившиеся светлые пряди. Она опустилась на корточки, резко развернулась, подсечкой выбила ноги нападавшего и без лишних предисловий набросилась сверху, впечатав предплечье в его яремную вену и получив в награду удовлетворенное кряхтение. Однако праздновать было некогда, поэтому, удерживая противника, она закрыла глаза и прислушалась к шорохам, ожидая следующей атаки. Концентрируйся. Концентрируйся. Откуда она придет? Сверху? Снизу?
Или с обеих сторон сразу?
Резкий скрежет ржавчины стал единственным предупреждением перед тем, как на неё сверху рухнули фунтов двести, плюс-минус. Должно быть, кто-то поджидал на люстре, – отстраненно заключила она, одновременно переворачивая живой вес, впечатывая сжатый кулак в чужой нос – и нанося удар ногой назад первому нападавшему, который уже поднялся на ноги.
Роксана наклонила голову, используя долю секунды передышки, чтобы распознать новые шаги, стремительно приближающиеся к ней сбоку. Женщина. Без обуви. Обучена искусству бесшумного перемещения, но недостаточно хорошо. Роксана ухватилась за черепа двух первых агрессоров, столкнула их лбами, швырнула оба оглушенных тела прямо наперерез надвигающейся угрозе и фыркнула, когда деваха споткнулась и полетела кувырком через своих напарников.
Уверенность, которой ей так не хватало, забурлила в венах, как дрожжевое тесто: – Покажи мне настоящий вызов, мама —
Тупой удар пришелся Роксане прямо в живот, она со свистом выдохнула воздух, чуть не рухнув на колени. Она пошатнулась, но каким-то образом нашла в себе силы устоять на ногах. Упасть перед матерью было бы высшим позором. Умри с каплей гордости, чёрт тебя дери.
Свет залил подвал, обнаружив Инессу, стоявшую в двух шагах с богато украшенной резной дубинкой в руках, которой она, очевидно, и ударила Роксану в живот. Её губы были оскалены, а в глазах застыло абсолютное отвращение к собственной дочери.
Роксана втянула воздух и выпрямила спину, чувствуя, как в груди зарождается какая-то мрачная радость. Её мать стояла там. Прямо там. Прошло столько времени. Если бы она могла просто погрузиться в эти единственные материнские объятия, это постоянное бремя на её душе могло бы облегчиться, как тогда, после Вегаса. Неважно, что в глазах Инессы сквозила ненависть. Неважно, что она выражала разочарование в Роксане каждый день с самого её рождения. Изредка случались и похвалы. Спорадические проявления гордости.
В темноте после гибели друзей мать была тем самым светом в конце туннеля, дарившим ей цель. Способом заглушить боль, пока та не разбила её сердце на тысячу осколков. Другие могли бы назвать её мать ужасным, злобным существом. Но маленькой девочке внутри Роксаны было плевать. Она просто видела свою маму и хотела впитать хотя бы самую крошечную каплю любви.
Стараясь не выдать ни своей радости, ни своего несчастья, Роксана склонила голову: – Инесса.
– Ты, – постукивая дубинкой по ладони, та обошла Роксану со спины. – Моя собственная дочь вернулась ко мне неудачницей. Твоя неспособность выполнить важное задание раздражает вдвойне из-за того, что ты способна уложить трех моих лучших истребителей, даже не вспотев. Какая непростительная трата таланта.
Зная, что тирады Инессы лучше не прерывать, Роксана поджала губы, краем глаза наблюдая за поверженными истребителями на случай, если они решат напасть снова.
– В нашем контингенте нулевая терпимость к неудачам. Ты вернулась, чтобы встретить свои последствия лицом к лицу, или будешь вымаливать жизнь, как любая другая жалкая букашка?
Роксана подняла подбородок, приказав слезам оставаться взаперти, где они никогда не будут пролиты: – Я здесь, чтобы встретить свои последствия.
Инесса завершила круг вокруг Роксаны, остановившись прямо перед ней: – И ты не будешь умолять сохранить тебе жизнь?
