Текст книги "Орфей спускается в ад"
Автор книги: Теннесси Уильямс
Жанр:
Драматургия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
При поднятии занавеса Принцесса с авторучкой в руке подписывает чеки. Чанс в темных брюках, носках и модных мокасинах надевает рубашку.
Чанс. Пиши-пиши, или чернила кончились?
Принцесса. Я начала с конца книжки, где суммы покрупнее.
Чанс. Да, но что-то быстро остановилась.
Принцесса. Ладно, еще один чек в начале книжки как признание того, что я довольна. Но не полностью довольна.
Чанс (сняв телефонную трубку). Коммутатор? Пожалуйста, соедините с кассиром.
Принцесса. Ты зачем звонишь?
Чанс. Ты должна сказать кассиру, что посылаешь меня обналичить чеки.
Принцесса. Должна? Ты сказал – «должна»?
Чанс. Это кассир? Одну секундочку. Принцесса Космонополис. (Протягивает ей трубку.)
Принцесса (в трубку). Кто это? Нет, кассир мне не нужен. У меня остановились часы, я хотела узнать, который час… Пять минут четвертого? Спасибо, он говорит, что сейчас пять минут четвертого. (Вешает трубку.) Я не готова остаться одна в номере. Давай-ка больше не будем грызться по пустякам и прибережем силы для крупных скандалов. Я обналичу тебе чеки, как только приведу в порядок лицо. Просто не хочется оставаться одной в номере, пока я не приведу в порядок лицо, с которым я предстану перед миром, дорогой мой. Может, когда мы получше друг друга узнаем, нам не придется больше цапаться по пустякам, может, дорогой мой, мы и больших скандалов устраивать не станем. Открой немного ставни, а? (Он, похоже, ее не слышит. Звучит печальная музыка.) Я не смогу увидеть лицо в зеркале… Открой ставни, я не смогу увидеть в зеркале лицо.
Чанс. Хочешь, чтобы я ставни открыл?
Принцесса (указывая на окно). К сожалению, придется! Открывай!
Он открывает ставни. Стоит у окна, глядя наружу, печальная музыка не смолкает.
Чанс. Я родился в этом городе, в Сент-Клауде.
Принцесса. Хорошее начало, чтобы рассказать о себе. Давай, продолжай. Мне очень интересно, хочется побольше о тебе узнать. Устроим тебе кастинг, нечто вроде киношной пробы. Я буду наблюдать за тобой в зеркале, пока привожу в порядок лицо. Давай, рассказывай, и если рассказ меня увлечет, то я пойму, что у тебя есть талант, и пошлю телеграмму в студию на Западном побережье, что я еще жива и скоро приеду туда с молодым человеком по имени Чанс Уэйн, который, по-моему, создан для того, чтобы стать яркой молодой звездой.
Чанс (выходя на авансцену). Вот Сент-Клауд, город, где я родился и жил, пока не уехал из него десять лет назад. Родился я нормальным и здоровым пятикилограммовым малышом, но с какой-то загадочной примесью в крови, от которой у меня появилось желание или стремление быть не таким, как остальные… Ребята, вместе с которыми я вырос, почти все по-прежнему здесь, они, как говорится, «остепенились», занялись бизнесом, женились, растят детей. Небольшая компания, душой которой я в свое время был, являла собой скопище снобов с громкими именами и большими деньгами. У меня не было ни того, ни другого… (Принцесса негромко смеется в своем полутемном углу.) А была у меня только… (Принцесса чуть поворачивается, выставив в неяркий луч света руку со щеткой.)
Принцесса. Красота! Скажи же! Скажи, что была лишь красота! Я же так говорю – с гордостью, и неважно, как я грущу, что она уходит.
Чанс. Ну да… а остальные… (Принцесса продолжает причесываться, внезапно осветивший ее холодный луч света снова гаснет.) …все теперь сделались молодой элитой. Девчонки стали матронами, играют в бридж, ребята входят в число членов Торговой палаты, а кое-кто из них принят в престижные клубы Нового Орлеана, ездит на карнавал «Марди Гра» перед Великим постом… Чудесно? Нет, скучно… Я хотел, ждал и надеялся на что-то лучшее… Да, и я дождался, и я достиг. Получил то, о чем это сборище с заплывшими жиром мозгами даже не мечтало. Черт подери, когда они только начинали учиться в университетах Луизианы или Миссисипи, я уже пел в самом громком нью-йоркском мюзикле, в «Оклахоме», и журнал «Лайф» напечатал мою фотографию, где я в ковбойском костюме бросаю вверх «шестивёдерную» шляпу! Вот так-то! Ха-ха… И одновременно занимался и кое-чем другим…
Может, для этого занятия я и создан – дарить любовь… Я переспал со всеми сливками нью-йоркского общества! С вдовами и женами миллионеров, их светскими девицами-дочерьми. Какие громкие фамилии: Вандербруки, Мастерсы, Хэллоуэи и Коннауты, ежедневно мелькающие в газетах. Их визитные карточки – их кредитные карты…
Принцесса. И сколько тебе платили?
Чанс. Я давал людям больше, чем брал. Стареющим я давал ощущение молодости. Одиноким девушкам – понимание и рост в их собственных глазах. Совершенно убедительная демонстрация любви и привязанности! Грустным и потерянным – надежду и позитив! Эксцентричным натурам – терпимость, потакание и прочее, чего они жаждали…
Но каждый раз в тот момент, когда я мог получить то, что хотел, а хотел я многого, мог подняться на их уровень, воспоминания о моей девушке влекли меня домой, к ней… А когда я возвращался… Господи, город гудел, как растревоженный улей. Говорю тебе, он аж потрескивал. А потом началась корейская война. Я едва не загремел в армию, так что поступил во флот, потому как морская форма шла мне больше… Впрочем, только форма мне и подошла…
Принцесса. Ах-ха!
Чанс (передразнивая ее). Ах-ха! Я не смог приспособиться к проклятому четкому распорядку, к дисциплине…
Я все время думал, что там-то мне и крышка. Мне было двадцать три года, это самый пик молодости, и я знал, что молодость скоро кончится. Когда меня отпустят с флота, Господи Боже, мне, наверное, стукнет почти тридцать! Кто тогда вспомнит Чанса Уэйна? В жизни вроде моей нельзя останавливаться, нельзя выжидать на очередной ступеньке, нужно идти, идти и идти, а как только чуть притормозишь, тебя выбрасывает на обочину, и жизнь продолжается уже без тебя.
Принцесса. Похоже, я не понимаю, о чем ты.
Чанс. Я о параде! Большом параде тех, кто шагает по жизни, а не о смотре экипажа на мокрой палубе. Так вот, однажды утром я причесывался и заметил на расческе восемь или десять волосков – первый звоночек будущей лысины. Волосы у меня были по-прежнему густыми. Но останутся ли они такими же через пять лет, даже через три года? Когда закончится война? Эта мысль перепугала меня до смерти. У меня начались кошмары, я просыпался в ледяном поту с колотившимся сердцем, а во время увольнительных напивался так, что просыпался черт знает где и черт знает с кем. Из зеркала на меня смотрели безумные глаза. Мне стало казаться, что я не доживу до конца войны, что не вернусь на родину, бурная и славная жизнь Чанса Уэйна пойдет прахом в тот момент, когда раскаленный стальной осколок врежется мне в голову, оказавшись с ней в одно и то же время в одном и том же месте… И эта мысль мне ой как не понравилась. Представь, что жизнь, полная надежд, стремлений и чаяний, обрывается в один момент и исчезает, словно арифметическая задача, стертая с доски мокрой тряпкой, заканчивается с полетом пули, выпущенной не конкретно в тебя, а так, наугад. И тогда я сломался, нервы у меня сдали окончательно. Меня комиссовали по болезни, я вернулся домой в гражданском и тут увидел, как изменился город и люди. Меня встретили вежливо? Да, но не сердечно. Никаких тебе газетных заголовков, лишь несколько строчек на пятой странице о том, что «Чанс Уэйн, сын миссис Эмили Уэйн, проживающей на Норт-Фронт-стрит, уволен со службы на флоте с отличной аттестацией и прибыл домой для восстановления здоровья»… И вот тогда я понял, что Хевенли стала для меня самым важным в жизни человеком…
Принцесса. Хевенли – так зовут твою девушку?
Чанс. Да, так зовут мою девушку в Сент-Клауде.
Принцесса. Это из-за Хевенли мы здесь остановились?
Чанс. А по какой еще причине нам здесь останавливаться?
Принцесса. Та-а-ак… Меня используют. А почему бы и нет? Даже от старой клячи есть какая-то польза. Она красивая?
Чанс (протягивая ей фотографию). Вот тут я как-то вечером сфотографировал ее со вспышкой голышом на Даймонд-Ки. Это небольшая песчаная коса примерно в полукилометре от берега, во время прилива она вся под водой. Я щелкнул ее как раз во время прилива. Вода только-только покрывает ее тело, словно сгорая от желания, как и я. Во мне это желание не умерло и никогда не умрет. (Забирает у нее фотографию.) Ее зовут Хевенли. Сама видишь, это имя как раз для нее[2]2
Хевенли (Heavenly) – с англ. «Божественная». – Здесь и далее примеч. перев.
[Закрыть]. Здесь ей пятнадцать лет.
Принцесса. И ты тогда же ее взял?
Чанс. Я был всего-то на два года старше, и тогда мы соединились по собственной воле.
Принцесса. По чистой случайности!
Чанс. Принцесса, люди в этом мире делятся не на богатых и бедных и не на добрых и злых. Они делятся на умеющих любить и получать от этого удовольствие, и на тех, кому это не под силу. Вторые лишь смотрят на первых с черной завистью. Зрители и актеры. Я веду речь не об обычном удовольствии и не о том, которое можно купить, а о великом наслаждении. И ничто, случившееся потом со мной или с Хевенли, не может затмить собой те многие бессонные ночи, когда мы дарили друг другу истинное наслаждение от любви, которым могут похвастаться очень немногие…
Принцесса. Несомненно, рассказывай дальше.
Чанс. И всякий раз, когда я снова приезжал в Сент-Клауд, я возвращался к ее любви…
Принцесса. К чему-то неизменному в меняющемся мире?
Чанс. Да, и после каждого разочарования или провала я возвращался к ней, словно к врачу.
Принцесса. И она врачевала твои раны? Что же ты тогда не женился на этой докторше, на Хевенли?
Чанс. А я разве тебе не говорил, что Хевенли – дочь Босса Финли, крупнейшего политического воротилы в этом краю? Если нет, то это серьезное упущение.
Принцесса. А он был против?
Чанс. Он считал, что его дочь достойна кого-то в сто, в тысячу раз лучше меня, Чанса Уэйна. В мой последний приезд сюда она позвонила мне из аптеки и попросила приплыть на Даймонд-Ки, где мы с ней увидимся. Я ждал очень долго, почти до заката, уже начинался прилив, когда я услышал рокот приближавшейся моторной лодки. Она заходила со стороны солнца, я прищурился. Хевенли была в мокром шелковом купальнике, а волны и брызги окутывали ее радужным сиянием. Она стояла в лодке, словно на водных лыжах, кричала мне разные слова и кружила, кружила вокруг косы!
Принцесса. Но к косе не пристала?
Чанс. Нет, просто кружила и кричала. Я поплыл к лодке, почти было за нее схватился, а она умчалась, вся в радужных брызгах, потом снова принялась кружить и кричать мне разные слова…
Принцесса. Какие слова?
Чанс. Ну вот такие: «Чанс, убирайся отсюда и больше не возвращайся в Сент-Клауд. Чанс, ты врун, я устала от твоего вранья. Отец был прав! Ты никчемный неудачник! Не смей возвращаться в Сент-Клауд!» Потом замолчала, махнула мне рукой на прощание и повернула лодку к берегу.
Принцесса. И это конец истории?
Чанс. Принцесса, конец истории зависит от тебя. Хочешь мне помочь?
Принцесса. Хочу. Поверь, не все в этом мире друг другу враги. Я тебе не враг, веришь?
Чанс. Поверю, если докажешь.
Принцесса. Это как?
Чанс. Есть у меня одна задумка.
Принцесса. Какая?
Чанс. Так, сейчас я тебе вкратце изложу свой план. Как только я поговорю со своей девушкой, мы с тобой тотчас уезжаем. Не очень далеко, принцесса, в Новый Орлеан. Но больше не скрываемся, останавливаемся в отеле «Рузвельт» как Александра дель Лаго и Чанс Уэйн. К тебе тут же бросаются газетчики, и ты созываешь пресс-конференцию…
Принцесса. Вот как?
Чанс. Да! Вкратце смысл в том, что ты объявляешь конкурс талантов, чтобы найти пару молодых людей, дебютантов, на главные роли в фильме, который ты собираешься снять, чтобы показать свою веру в молодость. Проводится конкурс, ты приглашаешь других арбитров, но решающее слово – за тобой!
Принцесса. А ты и?..
Чанс. Да, я и Хевенли выигрываем конкурс. Мы увозим ее из Сент-Клауда и вместе отправляемся на Западное побережье.
Принцесса. А я?
Чанс. Ты?
Принцесса. Ты на минуточку забыл, что общественная шумиха нужна мне меньше всего на свете?
Чанс. А как, по-твоему, лучше всего продемонстрировать публике, что ты можешь подняться выше собственных интересов?
Принцесса. Ну да, да, только это неправда.
Чанс. Можешь притвориться, что так оно и есть.
Принцесса. Всю жизнь презирала притворство!
Чанс. Понимаю. Время берет свое. Оно очерствляет людей. Время и мир, в котором ты жила.
Принцесса. И в который ты сам рвешься. Разве не так? (Пристально смотрит не него, затем идет к телефону. В трубку.) Касса? Алло, это кассир? Говорит принцесса Космонополис. Я пришлю к вам молодого человека, чтобы вы обналичили для меня дорожные чеки. (Вешает трубку.)
Чанс. Можно ненадолго позаимствовать твой «кадиллак»?
Принцесса. Зачем, Чанс?
Чанс (принимая красивую позу). Люблю пофорсить. Хочу, чтобы меня увидели в твоей машине на улицах Сент-Клауда. Прокатиться по всему городу под звуки фанфар в купленном тобой шикарном костюме… Можно?
Принцесса. Чанс, ты просто растерянный мальчишка, которому я очень хочу помочь найти себя.
Чанс. Я прошел кастинг!
Принцесса. Иди, поцелуй меня. Я люблю тебя. (Поворачивается к зрителям.) Это я сказала? Я, серьезно? (Поворачивается к Чансу с протянутыми руками.) Какой же ты еще ребенок… Иди сюда… (Чанс уворачивается и садится на стул.)
Чанс. Мне нужен пышный выход. Пышный выпендреж – промчаться по городу в твоем «кадиллаке». Потрясти у них перед носом пачкой денег, пройтись в роскошном костюме, который ты мне купила.
Принцесса. Я тебе купила роскошный костюм?
Чанс (снимая со стула пиджак). Просто шикарный. Когда ты рядом со мной в отеле «Палм Бич» перестала чувствовать себя одинокой, ты накупила мне классных вещей. Сегодня вечером я возьму реванш, под звуки фанфар проедусь по городу в твоем открытом «кадиллаке», чтобы меня увидели все, кто решил, что я ни на что не годен. Возьму с собой контракт, настоящий или поддельный, чтобы сунуть его под нос тем, кто думает, что я сдулся. Вот такой план. Завтра получишь машину и то, что останется от твоих денег. Все решится нынче вечером.
Принцесса. А с чего это ты взял, что я не позвоню в полицию, как только ты выйдешь из номера?
Чанс. Ты не сделаешь этого, принцесса. (Надевает пиджак.) Машину найдешь на стоянке отеля, а оставшиеся деньги – в бардачке.
Принцесса. А ты где будешь?
Чанс. Со своей девушкой или нигде.
Принцесса. Чанс Уэйн, не надо ничего этого делать. Я не трепачка и хочу быть тебе настоящим другом.
Чанс. Ложись-ка снова спать. Я понял, что ты очень хорошая, но со мной просто угодила в плохую компанию.
Принцесса. Я твой друг, и я не трепачка. (Чанс поворачивается и идет к лестнице.) Когда мы увидимся?
Чанс (с вершины лестницы). Не знаю… Может, никогда.
Принцесса. Никогда – это слишком долго, Чанс, я буду ждать.
Посылает ему воздушный поцелуй.
Чанс. Пока.
Принцесса стоит и смотрит ему вслед, пока меркнут софиты, и опускается занавес.
Действие второе
Картина перваяТерраса в доме Босса Финли; деревянное здание в стиле викторианской готики, с дверью справа и одной белой колонной. Как и в других картинах, стены отсутствуют, действие происходит на фоне неба и моря.
Близость к морю показана ярким задником и криками чаек, как в Действии первом. Мебель – белоснежная плетеная в викторианском стиле. Актеры в белых или светлых костюмах. Общая обстановка картины – в контрастных синих, голубых и белых тонах, как на холстах Джорджии О’Кифф.
При поднятии занавеса Босс Финли стоит по центру, Джордж Скаддер – неподалеку.
Босс Финли. Чанс Уэйн соблазнил мою дочь, когда ей было пятнадцать лет.
Скаддер. Совсем девчонкой.
Босс Финли. Ей было пятнадцать, когда он ее совратил. Знаешь, откуда я это узнал? Ее сфотографировали голышом на косе Даймонд-Ки.
Скаддер. Чанс Уэйн сфоткал?
Босс Финли. Ей было всего пятнадцать, совсем еще ребенок, когда… (Кричит в сторону кулис.) Чарльз!
Входит Чарльз.
Позови мисс Хевенли.
Чарльз (почти одновременно). Мисс Хевенли! Мисс Хевенли! Вас отец хочет видеть.
Чарльз уходит.
Босс Финли (Скаддеру). Чанс Уэйн? А кто же, черт подери, если не он? Я видел эти снимки. Он отнес пленку на проявку в какую-то студию в Пасс-Кристиане, а там сделали больше копий, чем заказал Чанс Уэйн, а потом они пошли по рукам. Я видел эти снимочки. Вот тогда-то я в первый раз предупредил этого сукиного сына, чтобы он убирался из Сент-Клауда. Но сейчас он опять вернулся. Говорю тебе…
Скаддер. Босс, можно одно предложение? Отмените сегодняшний митинг, в смысле – не ходите туда, а вечером как-нибудь развейтесь. Возьмите яхту и немного покатайтесь на ней вместе с Хевенли…
Босс Финли. Не собираюсь я себя беречь. О, я знаю, что если меня хватит удар, то я и умру. Но не потому, что у Чанса Уэйна хватило наглости вернуться в Сент-Клауд. (Кричит в сторону кулис.) Том-младший!
Том-младший (за сценой). Да, сэр!
Босс Финли. Он уже проверил?
Том-младший (входя). Хэтчер сказал, что звонил в их номер в «Роял Палмс», трубку взял Чанс Уэйн, и Хэтчер говорит…
Босс Финли. Хэтчер говорит… Что еще за Хэтчер?
Том-младший. Дэн Хэтчер.
Босс Финли. Терпеть не могу признаваться в собственном невежестве, но этот Дэн Хэтчер значит для меня не больше, чем просто Хэтчер, то есть – ничего.
Скаддер (негромко и почтительно). Хэтчер, Дэн Хэтчер, заместитель управляющего «Роял Палмс», нынче утром сообщил мне, что Чанс Уэйн вернулся в Сент-Клауд.
Босс Финли. Этот Хэтчер болтун или умеет держать язык за зубами?
Скаддер. Думаю, я достаточно красноречиво убедил его, что в этом деле необходима осторожность.
Босс Финли. Осторожность… Такая же, с какой ты прооперировал мою дочь, так осторожно, что теперь любая деревенщина во все горло спрашивает об этом, где бы я ни выступал?
Скаддер. Я сделал все возможное, чтобы сохранить ту операцию в тайне.
Том-младший. Когда папа не в духе, он срывает зло на ком попало.
Босс Финли. Просто хочу знать: Уэйн уехал?
Том-младший. Хэтчер говорит, что, по словам Чанса Уэйна, стареющая кинозвезда, с которой он связался…
Скаддер. Александра дель Лаго…
Том-младший. Плохо себя чувствует, чтобы отправиться в дорогу.
Босс Финли. Ладно, ты у нас врач, отправь ее в больницу. Вызови скорую и увези ее из «Роял Палмс».
Скаддер. Без ее согласия?
Босс Финли. Скажи, что у нее что-нибудь заразное – тиф там или бубонная чума. Увези оттуда и запри на карантин. Так мы их разделим. А как только мы их разделим, то выставим Чанса Уэйна из Сент-Клауда.
Скаддер. Не уверен, что это лучший способ.
Босс Финли. Хорошо, тогда сам способ придумай. Моя дочь – не шлюха какая-нибудь, но после ее последней встречи с Уэйном ей сделали операцию, какую делают шлюхам. Я не хочу, чтобы этот Уэйн снова заночевал в Сент-Клауде. Том-младший…
Том-младший. Да, сэр.
Босс Финли. Хочу, чтобы завтра его здесь не было. Завтра начинается в полночь.
Том-младший. Я знаю, что делать, папа. Можно взять яхту?
Босс Финли. Не знаю, как ты это сделаешь, просто возьми и сделай. Где твоя сестра?
На галерее появляется Чарльз, показывает Боссу Финли на лежащую на берегу Хевенли и уходит.
Том-младший. Валяется на берегу, как выброшенная прибоем утопленница.
Босс Финли (зовет). Хевенли!
Том-младший. Джордж, я хочу, чтобы ты вечером прокатился со мной на яхте.
Босс Финли (зовет). Хевенли!
Скаддер. Я знаю, что у тебя на уме, Том-младший, но не стану ввязываться. Даже знать об этом не желаю.
Босс Финли (снова зовет). Хевенли! Есть один такой врач, у которого отобрали лицензию за то, что он вызволил девушку из беды, и он слишком щепетилен, чтобы поучаствовать в абсолютно праведном деле.
Скаддер. Не сомневаюсь в его праведности, это дело праведно со всех точек зрения…
Том-младший. Да, со всех точек зрения.
Скаддер. Но я уважаемый в городе врач, и лицензию у меня не отбирали. Я главный врач больницы, основанной твоим отцом…
Том-младший. Говорю тебе – вот ничего и не знай.
Скаддер. Нет, сэр, знать ничего не желаю… (Босс Финли начинает кашлять.) Не могу себе этого позволить, и твой отец – тоже… (Уходит на галерею и пишет рецепт.)
Босс Финли. Хевенли! Иди сюда, дорогая. (Скаддеру.) Ты что там пишешь?
Скаддер. Рецепт от кашля.
Босс Финли. Порви и выбрось. Я всю жизнь харкал и плевался и дальше буду харкать и плеваться. Уж не сомневайся.
Слышен звук автомобильного клаксона.
Том-младший (взбегает на галерею и собирается уходить). Папа, он подъезжает!
Босс Финли. Том-младший!
Том-младший замирает.
Том-младший. Этот Чанс Уэйн спятил?
Скаддер. Спятил этот преступник и выродок или нет – вот вопрос, который оказался не под силу множеству судов.
Босс Финли. Так обратись в Верховный суд, там тебе вынесут решение по этому вопросу. Тебе скажут, что красивый молодой преступник и выродок вроде Чанса Уэйна по умственным и моральным качествам – ровня любому белому мужчине в нашей стране.
Том-младший. Он остановился у подъездной дорожки.
Босс Финли. Ни с места, Том-младший, стоять!
Том-младший. Я стою, папа.
Чанс (за сценой). Тетя Нонни! Эй, тетя Нонни!
Босс Финли. Что он там кричит?
Том-младший. Зовет тетю Нонни.
Босс Финли. Где она?
Том-младший. Бежит по дорожке, как заяц от собаки.
Босс Финли. А он за ней, нет?
Том-младший. Нет, он уехал.
У входа появляется ужасно взволнованная тетя Нонни, она ищет что-то в сумочке, явно не замечая находящихся на веранде мужчин.
Босс Финли. Что ищешь, Нонни?
Тетя Нонни (замирая). Ой, не заметила тебя, Том. Ключ вот свой ищу.
Босс Финли. Дверь открыта, Нонни, да так широко, как церковные врата.
Тетя Нонни (смеется). Ох-ха-ха…
Босс Финли. А почему ты не ответила тому молодому красавчику, что кричал тебе из «кадиллака», а, Нонни?
Тетя Нонни. Ой, а я-то думала, что ты его не заметил. (Глубоко вздыхает и выходит на террасу, закрывая белую сумочку.) Это был Чанс Уэйн. Он вернулся в Сент-Клауд, остановился в «Роял Палмс», он…
Босс Финли. Что ж ты так с ним пренебрежительно? После стольких-то лет привязанности?
Тетя Нонни. Я ходила в «Роял Палмс» предупредить его, чтобы он уезжал, но…
Босс Финли. А он тут выпендривался в огромном белом «кадиллаке» и все в клаксон гудел.
Тетя Нонни. Я ему записку оставила, я…
Том-младший. И что было в записке, тетя Нонни? «Люблю, целую»?
Тетя Нонни. Просто «Сейчас же уезжай из Сент-Клауда, Чанс».
Том-младший. Он уедет, но только не в фасонистом «кадиллаке».
Тетя Нонни (Тому-младшему). Надеюсь, все миром обойдется… (Поворачиваясь к Боссу Финли.) …правда, Том? Силой никогда ничего не решишь, особенно с молодежью. Если предоставишь это дело мне, я уговорю его уехать из Сент-Клауда. Смогу уговорить и уговорю, честное слово. По-моему, Хевенли не знает, что Чанс вернулся. Том, ты же знаешь – Хевенли говорит, что не из-за Чанса ей… Говорит, что это был не Чанс.
Босс Финли. Ты вся в свою покойную сестрицу, Нонни, такая же легковерная, как и моя жена. Не можешь отличить вранья от правды, даже если все ясно, как божий день. А теперь иди и передай Хевенли, что я хочу ее видеть.
Тетя Нонни. Том, она не очень хорошо себя чувствует, чтобы…
Босс Финли. Нонни, а ведь тебе за многое надо ответить.
Тетя Нонни. Мне?
Босс Финли. Да-да, тебе, Нонни. Это ты очень-очень долго благоволила Чансу Уэйну, поощряла его, помогала ему и содействовала совращению Хевенли. Иди и приведи ее сюда. Тебе и вправду есть, за что ответить. И очень за многое.
Тетя Нонни. Я помню, когда Чанс был самым милым, красивым и обходительным мальчиком в Сент-Клауде, он оставался таким, пока ты, ты…
Босс Финли. Иди, приведи ее! Приведи! (Тетя Нонни уходит через дальний конец террасы. Через несколько секунд начинает звать: «Хевенли! Хевенли!») Вот ведь интересно, просто поразительно, как часто того, кто добился положения в обществе, тянут обратно вниз те, кого он пригрел под своей крышей. Пригреешь их, а они так и норовят насолить. Все до единого.
Том-младший. Включая меня, папа?
Босс Финли. А хоть бы и тебя.
Том-младший. Это каким же образом?
Босс Финли. А ты примерь костюмчик – если маловат, то пуговки расстегни, он и сядет нормально.
Том-младший. Папа, ты несправедлив.
Босс Финли. А за что тебя хвалить-то?
Том-младший. Я весь прошлый год посвятил организации клубов «Молодежь за Тома Финли».
Босс Финли. Недешево мне обходится Том Финли-младший.
Том-младший. И в этом тебе очень повезло.
Босс Финли. С чего это ты взял, что мне повезло?
Том-младший. За последние полгода обо мне в прессе писали чаще, чем…
Босс Финли. В первый раз – о твоей езде в пьяном виде, во второй – о мальчишнике, который ты учинил в столице штата. Я пять тысяч выложил, чтобы замять шумиху…
Том-младший. Как же ты ко мне несправедлив, как же…
Босс Финли. И все знают, что в школе тебя тащили, как тащат в гору впряженного в плуг норовистого мула. Ты вылетел из колледжа с такими оценками, которые мог получить только полный идиот.
Том-младший. Меня снова туда приняли.
Босс Финли. По моему настоянию. На липовых экзаменах, с заранее приготовленными ответами, которые тебе по карманам костюмчика рассовали. А твои дружки? Слушай, все эти клубы «Молодежь за Тома Финли» – сплошное сборище малолетних преступников, которые носят значки с моим именем и фотографией.
Том-младший. А как насчет твоих известных всему свету подружек? Как насчет мисс Люси?
Босс Финли. А кто такая мисс Люси?
Том-младший (смеется так, что чуть не падает). Кто такая мисс Люси? Папа, ты даже не знаешь, кто она такая, та женщина, которую ты содержишь в «Роял Палмс» за пятьдесят долларов в день?
Босс Финли. Ты что такое говоришь?
Том-младший. Которая катит на денек в Новый Орлеан с мотоциклетным эскортом, гудящим так, будто царица Савская шествует. Чтобы там всякую всячину себе покупать в кредит по открытому счету. И ты спрашиваешь, кто такая мисс Люси? А она о тебе и слова доброго не скажет. Говорит, что ты слишком стар для постели.
Босс Финли. Вот ведь вранье какое. И кто сказал, что мисс Люси так говорит?
Том-младший. А она это написала губной помадой на зеркале в дамской комнате отеля «Роял Палмс».
Босс Финли. Что написала?
Том-младший. Вот тебе дословная цитата. Она написала: «Босс Финли – сдувшийся старый сморчок».
Пауза. Двое мужчин, старый и молодой, смотрят друг на друга, тяжело дыша. Скаддер деликатно отходит в дальний конец веранды.
Босс Финли. Не верю!
Том-младший. И не верь.
Босс Финли. Однако проверю.
Том-младший. Я уже проверил, папа. Почему бы тебе от нее не избавиться, папа?
Босс Финли отворачивается, оскорбленный и уязвленный, смотрит на зрителей старческими, налитыми кровью глазами, словно кто-то из публики выкрикнул ему вопрос, который он не расслышал.
Босс Финли. Не лезь не в свое дело. Человека, облеченного священным предназначением, благодаря которому он добился высокого положения в обществе, публично пригвождает к позорному столбу родное дитя. (На галерею входит Хевенли.) А-а, вот она, вот моя девочка. (Останавливает ее.) Побудь здесь, дорогая. Оставьте-ка нас с Хевенли наедине, м-м, да… (Том-младший и Скаддер уходят.) Не уходи, задержись, дорогая. Хочу с тобой поговорить.
Хевенли. Папа, я не могу сейчас разговаривать.
Босс Финли. Это важно.
Хевенли. Не могу, не могу сейчас говорить.
Босс Финли. Ладно, не говори, просто выслушай.
Но слушать она не хочет и пытается уйти. Босс Финли удержал бы ее силой, но в этот момент на веранде появляется старый темнокожий слуга. В руках у него трость, шляпа и обернутая в подарочную бумагу коробочка. Он кладет их на стол.
Чарльз. Пять часов, мистер Финли.
Босс Финли. Что? Ах да, спасибо…
Чарльз включает небольшой фонарик у двери. Это отмечает четкое разделение сцен. Освещение меняется на приглушенное, свет исходит как бы не от фонарика, а отражает радужное свечение неба, заполняющее всю террасу.
Тихонько посвистывает морской ветер. Хевенли подставляет ему лицо. Чуть позже, возможно, будет шторм, но сейчас с моря дует лишь легкий свежий бриз. Хевенли всегда смотрит в сторону залива, поэтому мягкий свет софита ритмично падает на ее лицо.
В ее отце внезапно просыпается былая горделивость. Глядя на свою красавицу-дочь, он становится почти величественным. Как только темнокожий слуга уходит в дом, он приближается к ней с почтительностью пожилого придворного, подходящего к принцессе крови или инфанте. Важно рассматривать его отношение к ней не как тягу престарелого ловеласа, а как естественное чувство любого пожилого отца к красавице-дочери, напоминающей ему покойную жену, которая влекла его, когда он был ровесником дочери.
В этот момент может вступить величественная музыка вроде Моцарта, напоминающая придворный танец. Выложенная плитами терраса может напоминать паркетный пол бального зала, а движения актеров – величественные и строгие движения придворного танца тех времен. Но если используется этот эффект, он должен быть лишь намекающим. Следует воздерживаться от перехода к «стилизации».
Босс Финли. А ты все такая же красивая.
Хевенли. Разве, папа?
Босс Финли. Конечно, красивая. Глядя на тебя, никто бы и не подумал…
Хевенли (со смехом). Наверное, бальзамировщики так хорошо надо мной поработали, папа…
Босс Финли. Перестань так говорить. (Затем, увидев Чарльза.) Иди обратно в дом! (Звонит телефон.)
Чарльз. Слушаюсь, сэр, я только…
Босс Финли. Иди в дом! Если это меня, то я дома только для губернатора штата и для президента шельфовой нефтяной корпорации.
Чарльз (за сценой). Это опять мисс Хевенли.
Босс Финли. Скажи, что ее нет.
Чарльз. Извините, ее нет дома.
Хевенли отходит вглубь сцены к низкому парапету или волнорезу, отделяющему дворик и лужайку от берега. Начинают сгущаться сумерки. Фонарик у двери призрачно высвечивает почти романтическую картину: Хевенли останавливается у богато украшенной вазы с высоким папоротником, с которого соленый морской ветер сдул почти все листья. Босс Финли смущенно идет за ней.
Босс Финли. Дорогая, ты в присутствии людей говоришь и делаешь такие вещи, словно забывая, что уши даны людям для того, чтобы слышать, а языки – чтобы повторять услышанное. И поэтому становишься предметом разговоров.
Хевенли. Чего, папа?
Босс Финли. Предметом пересудов и сплетен, которые могут навредить той миссии, которую…
Хевенли. Папа, не надо речей, произносимых «Гласом Божьим». Было время, когда ты мог меня спасти, если бы разрешил выйти замуж за все еще молодого и чистого парня. Но вместо этого ты выставил его из города, выбросил прочь из Сент-Клауда. А когда он вернулся, ты увез из Сент-Клауда меня и попытался силком выдать за какого-то пятидесятилетнего толстосума, от которого тебе было что-то надо…
Босс Финли. Слушай, дорогая…
Хевенли. А потом за другого, третьего… От них всех тебе было что-то надо… Я исчезла, и поэтому Чанс уехал. Пытался пробиться наверх, сделаться таким же, как те большие шишки, с которыми ты через меня хотел породниться. Он уехал. И пытался. Нужные двери не открывались, и он толкался в сомнительные двери… Папа, ты женился по любви, так почему же ты не позволил и мне поступить так же, пока я была еще жива, а парень был еще чистым и неиспорченным?
