Текст книги "Орфей спускается в ад"

Автор книги: Теннесси Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Ночь игуаны

Действующие лица

Максин Фолк.

Педро.

Панчо.

Преподобный Шеннон.

Хэнк.

Джудит Феллоуз.

Герр Фаренкопф.

Фрау Фаренкопф.

Хильда.

Вольфганг.

Шарлотта Гудолл.

Ханна Джелкс.

Джонатан Коффин (Нонно).

Джейк Лэтта.

Действие пьесы происходит летом 1940-го года в небольшой и весьма непрезентабельной гостинице «Коста-Верде» [4]4
  Зеленый берег (исп.).


[Закрыть] , которая, как следует из ее названия, расположена на вершине поросшего тропическим лесом холма, у подножия которого находится caleta – бухточка неподалеку от мексиканского города Пуэрто-Баррио. Но тогдашний Пуэрто-Баррио – отнюдь не теперешний город на западном побережье Мексики, которое превратилось в своего рода тамошний Лас-Вегас или Майами-Бич. В то время – двадцать лет назад – деревни в большинстве своем представляли собой бедные индейские поселения, а берега тихой бухты в Пуэрто-Баррио и растущие вдоль них тропические леса были одним из самых пустынных и живописных уголков на свете.

Декорации пьесы представляют собой широкую веранду гостиницы. Эта крытая веранда обрамлена перилами, тянущимися по периметру этого довольно обветшалого строения в тропическом стиле, но зрителям виден лишь фасад и одна боковая сторона. Под верандой, чуть приподнятой над уровнем сцены, тянутся кусты с яркими цветами в форме колокольчиков и несколько кактусов, по бокам дома – густая растительность джунглей. С одной стороны стоит кокосовая пальма с кривым стволом, который испещрен глубокими зарубками, чтобы было удобнее залезать и срубать кокосовые орехи для ром-коко. На задней стене веранды видны затянутые москитной сеткой двери клетушек-номеров. В вечерних и ночных сценах они подсвечиваются изнутри, так что каждый номер становится похож на отдельную интерьерную сцену, а сетки придают внутренней подсветке таинственно-туманный эффект. С одной стороны веранды видна тропинка, ведущая через тропический лес к дороге и берегу, ее начало наполовину скрыто листвой. На веранде на столбах висит полотняный гамак, на одном ее конце собраны старые плетеные кресла-качалки и шезлонги.

Действие первое

При поднятии занавеса слышны взволнованные возгласы туристок из автобуса, подъезжающего по дороге к подножию холма, на котором стоит гостиница «Коста-Верде». Из-за угла веранды появляется владелица гостиницы, миссис Максин Фолк. Это дородная, загорелая женщина лет сорока пяти, добродушная и очень чувственная. На ней джинсы и полурасстегнутая блузка. За ней идет Педро, стройный симпатичный мексиканец лет двадцати. Он работает в гостинице и попутно служит для любовных утех хозяйки. Педро заправляет в брюки рубашку, тяжело дышит и исходит потом, словно усердно работал на солнцепеке. Миссис Фолк смотрит вниз и расплывается в довольной улыбке при виде кого-то, выходящего из туристического автобуса.

Максин (зовет). Шеннон! (Мужской голос снизу откликается: «Привет!») Ха! (Максин всегда смеется коротким хриплым и лающим смехом, открывая рот, словно тюлень, ждущий, когда ему бросят рыбку.) Мои агенты донесли, что ты снова в наших краях! (Педро.) Anda, hombre, anda![5]5
  Иди сюда, парень, живее! (исп.)


[Закрыть]

Максин все больше радуется появлению Шеннона, пока он взбирается к гостинице по склону холма. Он появляется на тропинке через одну-две минуты после того, как они начинали перекликаться.

Максин. Ха! Мои агенты сообщили, что на прошлой неделе ты проехал через Сальтильо с целым автобусом женщин – битком набитый автобус, и сплошные женщины, ха! Скольких ты уже оприходовал? Ха!

Шеннон (снизу, тяжело дыша). Тень Цезаря Великого… хватит… кричать!

Максин. Неудивительно, что ты еле тащишься, ха!

Шеннон. Скажи парню, чтобы помог мне с багажом.

Максин (отдавая приказания). Pedro! Anda – la maleta. Pancho, no seas flojo! Va y trae equipaje del senor.[6]6
  Педро! Тащи чемодан! Панчо, не ленись! Иди и принеси багаж сеньора (исп.).


[Закрыть]

Панчо, второй молодой мексиканец, обходит веранду и бежит вниз по тропинке. Педро с мачете залезает на кокосовую пальму и срубает кокосы для ром-коко.

Шеннон (кричит снизу). Фред! Эй, Фред!

Максин (тотчас посерьезнев). Фред тебя не слышит, Шеннон. (Подходит к пальме и берет орех, трясет им у уха, чтобы узнать, есть ли в нем молоко.)

Шеннон (снизу). А где Фред? На рыбалку ушел?

Максин срубает мачете верхушку ореха. Подбегает Панчо с потрепанным саквояжем Шеннона, сплошь заляпанным наклейками отелей всех стран мира. Затем появляется Шеннон в помятом белом полотняном костюме. Он тяжело дышит, весь в поту, глаза у него ошалелые. Ему около тридцати пяти лет, он из «черных ирландцев», то есть темноволосый. Он явно сильно нервничает; это молодой человек, переживший неудачи, которому предстоит пережить еще больше.

Максин. Ну дай-ка я на тебя погляжу!

Шеннон. Не гляди, а оденься как следует!

Максин. Да-а, похоже, крепко тебе досталось!

Шеннон. Тебе, похоже, тоже досталось. Оденься как следует!

Максин. Черт подери, я вполне себе одета. Ты разве не знаешь, что в сентябре я хожу налегке?

Шеннон. Ну… тогда… просто… блузку застегни.

Максин. Шеннон, ты давно снова начал?

Шеннон. Что начал?

Максин. Начал пить…

Шеннон. Черт, да меня просто шатает от лихорадки. Нынче утром в Куэрнаваке температура до тридцати девяти и четырех подскочила.

Максин. А что с тобой такое?

Шеннон. Лихорадка… лихорадка… А где Фред?

Максин. Умер.

Шеннон. Ты сказала – «умер»?

Максин. Именно это и сказала. Фред умер.

Шеннон. Когда? Как?

Максин. Примерно недели две назад Фред поранил руку рыболовным крючком, инфекция, заражение крови, и меньше чем через двое суток он умер. (Панчо.) Vete![7]7
  Ступай! (исп.)


[Закрыть]

Шеннон. Господи боже…

Максин. До сих пор не могу до конца поверить…

Шеннон. Не очень ты похожа… на безутешную вдову.

Максин. Фред был немолод, милый. На десять лет старше меня. Мы с ним не спали вот уже…

Шеннон. А это-то здесь при чем?

Максин. Полежи, выпей ром-коко.

Шеннон. Нет, нет, хочу холодного пива. Если начну пить ром-коко, то потом не остановлюсь. Значит, Фред умер? А я-то предвкушал, как растянусь в этом гамаке и поболтаю с Фредом.

Максин. Ну с Фредом уже не поболтаешь, Шеннон. Диабетик с заражением крови меньше чем за неделю сгорает, когда рядом нет нормальной больницы. (Снизу слышен гудок автобуса.) Почему твой гурт женщин не идет сюда? Гудят в клаксон и гудят.

Шеннон. Да и пусть себе гудят… (Он немного пошатывается.) У меня лихорадка. (Подходит к началу тропинки, раздвигает цветущие кусты и кричит вниз, в сторону автобуса.) Хэнк! Хэнк! Вытаскивай их из автобуса и веди сюда! Скажи, что цены здесь нормальные. Скажи, что… (Голос у него срывается, он кое-как доходит до веранды и, тяжело дыша, опускается на ступеньку.) Самая жуткая группа из всех, с которыми доводилось иметь дело за десять лет работы в турагентствах. Бога ради, помоги мне с ними справиться, потому что у меня уже сил нет. Надо тут немного передохнуть. (Она протягивает ему холодное пиво.) Спасибо. Пойди глянь, вылезают они из автобуса? (Она подходит к густым кустам, раздвигает их и смотрит вниз.) Выходят или сидят внутри? Сукины дочки, жмотницы… Училки из баптистского женского колледжа в Блоуинг-Рок, штат Техас. В количестве одиннадцати душ.

Максин. Футбольная команда старых дев.

Шеннон. Ну да, а я – футбольный мяч. Вышли?

Максин. Одна вышла, идет в кусты.

Шеннон. Ну ключ от зажигания у меня в кармане – вот тут – так что без меня им никак, разве что пешком пойдут.

Максин. А они все гудят и гудят в клаксон.

Шеннон. Просто фантастика! Эту группу мне нельзя терять. Агентство «Блейк Турс» дало мне испытательный срок, потому что месяц назад попалась жуткая группа, которая добивалась моего увольнения, так что я сейчас на испытательном сроке. Если я и эту группу потеряю, то меня точно уволят… О боже, они до сих пор в автобусе? (Поднимается со ступеньки, пошатываясь, подходит к тропинке, раздвигает листву, смотрит вниз и кричит.) Хэнк! Вытаскивай их из авто-о-обуса! Веди сюда-а-а!

Голос Хэнка (снизу). Они хотят вернуться в го-о-род!

Шеннон. Не получится в го-о-род! Тьфу… Пять лет назад я проводил кругосветные туры у «Кука». Элитные группы из ушедших на покой финансистов с Уолл-стрит. Путешествовали караванами из шикарных машин – «пирс-эрроу», «испано-сюизы»… Выходят они из автобуса?

Максин. Да ты никак на части разваливаешься!

Шеннон. Нет! Уже развалился! Уже! (Встает и снова кричит вниз.) Хэнк! Давай сюда! Поднимись-ка на минутку! Хочу с тобой обсудить положение! Невероятно, фантастика какая-то… (Снова садится на ступеньку, закрыв лицо руками.)

Максин. Не выходят они из автобуса… Шеннон… В таком состоянии тебе с группой не справиться, так что пусть едут дальше, а ты оставайся.

Шеннон. Ты же знаешь, в каком я положении. Потеряю эту работу, а дальше что? Максин, милая, ниже «Блейк Турс» падать некуда. Выходят они из автобуса? Теперь выходят?

Максин. В гору какой-то мужчина поднимается.

Шеннон. А, это Хэнк. Ты должна мне помочь все с ним утрясти.

Максин. Дам ему выпить ром-коко.

На веранде появляется ухмыляющийся Хэнк.

Хэнк. Шеннон, эти дамочки не идут сюда, так что лучше тебе спуститься к автобусу.

Шеннон. Фантастика… Не пойду я обратно к автобусу, а ключ от зажигания у меня в кармане. И останется там еще три дня.

Хэнк. Шеннон, тебе это с рук не сойдет. Черт подери, они пойдут обратно в город пешком, если ты не отдашь ключ.

Шеннон. А по дороге будут дохнуть, как мухи, от солнечных ударов… Фантастика, полная фантастика… (Задыхаясь и обливаясь потом, кладет руку Хэнку на плечо.) Хэнк, мне нужна твоя помощь. Могу я на тебя рассчитывать? Когда имеешь дело с такой трудной группой, руководитель тура – то есть я – и гид – то есть ты должны держаться вместе и не выпускать ситуацию из-под контроля, когда все они против нас. Это испытание на прочность. В данном случае – двух мужчин против гурта старых мокрых куриц. Понимаешь, да?

Хэнк. Ну… (Хмыкает.) Там девчонка одна на заднем сиденье ревет без умолку, и от этого все еще хуже. Черт, не знаю, было у тебя с ней что или не было, но они все думают, что было, потому что она ревет и ревет.

Шеннон. Слушай, Хэнк! Мне плевать, что они думают. Там, где руководитель группы Т. Лоренс Шеннон, руководит только он, и никаких гвоздей – куда ехать, когда ехать и все такое прочее. Иначе я ни за что не отвечаю. Так что возвращайся обратно и вытаскивай их из автобуса, пока они не задохнулись. Вытаскивай их силой, если надо, и веди сюда. Слышишь? И не надо со мной спорить. Миссис Фолк, дорогая, дайте ему меню, чтобы он показал его дамам. У нее здесь повар-китаец – ты не поверишь! Он из Шанхая, работал там в элитном клубе. Я его сюда для нее выписал, он просто супер, фанат европейской кухни, во как! Может приготовить бефстроганов или любые блюда французской кухни. Миссис Фолк, милая, дайте ему одно из его меню. (Максин хмыкает, словно участвуя в розыгрыше, и протягивает Хэнку листок бумаги.) Спасибо. Вот так. Теперь спустись и покажи им это фантастическое меню. Опиши вид с вершины и… (Хэнк берет меню и саркастически покачивает головой.) И выпей чего-нибудь холодненького.

Хэнк. Тебе бы лучше со мной спуститься.

Шеннон. Я не уйду с этой веранды по крайней мере двое суток. А это что еще такое? Карикатура в стиле Иеронима Босха?

Словно в красочном цветном сне, на сцене появляется обитающее в гостинице немецкое семейство Фаренкопфов: родители, дочь и зять. Строем проходят по веранде, затем сворачивают на тропинку. Все одеты на грани приличий, их кожа розовато-золотистого цвета, как у барочных купидонов, это сходство усиливается роскошными формами, которые так и просятся на полотна Рубенса. Новобрачная, Хильда, шагает зажав между ног надувную резиновую лошадку с широкой улыбкой на морде и мигающими глазами. Она выкрикивает: «Н-но, н-но, лошадка!» и подпрыгивает. За ней шагают молодой муж Вольфганг, похожий на вагнеровского тенора, и отец, герр Фаренкопф, владелец танкового завода во Франкфурте. В руках у него портативный коротковолновый приемник, из которого доносятся треск и гортанные голоса прямого репортажа о битве за Британию. Замыкает шествие фрау Фаренкопф, пышущая дородным и здоровым телом с корзинкой еды для пляжного пикника. Они запевают нацистский марш.

Шеннон. А… нацисты. Что это их тут в последнее время так много?

Максин. Мексика – это парадный вход в Южную Америку и черный ход в Штаты, вот почему.

Шеннон. Ага, а ты здесь после смерти Фреда вроде привратника у обеих дверей? (Максин подходит и усаживается на лежащего в гамаке Шеннона.) Слезай, не то ты мне кости переломаешь. Если хочешь что-то сломать, отломи лучше кусочек льда, я его ко лбу приложу. (Она вынимает из своего стакана кусочек льда и водит им по лбу Шеннона.) О боже…

Максин (хмыкает). Ха, выходит, ты занялся цыпленком, а старые куры раскудахтались, так, Шеннон?

Шеннон. Кроме шуток, она сама напросилась, вот только ей семнадцать лет… меньше чем через месяц семнадцать исполнится. Так что дело серьезное, очень серьезное, поскольку девчонка не только скороспелка, она еще и музыкальный вундеркинд.

Максин. А музыка-то здесь при чем?

Шеннон. А вот при чем. Она ездит под крылом, под конвоем этой… этой… мужеподобной училки музыки, которая устраивает в автобусе спевки. О господи! Удивляюсь, почему они сейчас не поют, наверное, уже задохнулись. Иначе бы затянули что-нибудь высоконравственное вроде «Она прекрасная подруга» или «Прыжок ласки». О господи… (Максин время от времени хмыкает.) А каждый вечер после ужина, после жалоб на еду и проверки счета училкой математики, после рвоты ужином несколькими дамами, осматривавшими кухню… Эта девчонка-канарейка устраивает сольные вокальные выступления. Открывает рот, и оттуда вылетают шедевры Кэрри Джекобс или Этельберта Невина. После целого дня сплошных неописуемых мучений вроде троекратного лопанья покрышек и протечки радиатора в Тьерра Калиенте… (Он медленно садится в гамаке и все больше увлекается воспоминаниями.) А как-то вечером после подъема в гору под сплошным дождем по узким крутым поворотам над бездонными пропастями, да еще и с термосом под водительским сиденьем, который, как думали училки, был с холодной водой, но я-то знал, что – с холодной текилой… Так вот, после того, как такой день уже заканчивался, музыкальный вундеркинд мисс Шарлотта Гудолл сразу после ужина, до того, как выдалась возможность слинять, душещипательно и ухораздирательно завела песню Кэрри Джекобс Бонд «Окончание дивного дня»… причем без намека на иронию…

Максин. Ха!

Шеннон. Именно что «Ха!» Прошлым вечером – нет, позапрошлым – когда в Чильпансинго на автобусе сгорели тормозные колодки… В этом городе есть гостиница, а в гостинице есть пианино, которое не настраивали со времени оного. И вот эта певчая птичка из Техаса открывает рот, и оттуда вылетает песенка «Я искренне люблю тебя», и вылетает прямо в мою сторону, да еще и с жестикуляцией, все прямо на меня, пока ее дуэнья, эта ее училка вокала на дизельной тяге, не хлопает крышкой пианино и не выводит девицу из столовой. Но когда ее выводят, наша мисс Птичка-певунья открывает рот и выдает: «Лари, Лари, я искренне люблю вас!» Когда я в тот вечер отправился к себе в номер, то понял, что я там не один.

Максин. К тебе подселился музыкальный вундеркинд?

Шеннон. Ко мне подселился призрак. В раскаленном номере с единственной кроватью шириной с гладильную доску и такой же жесткой на постели лежал призрак – потный, вонючий и радостно скалившийся.

Максин. А-а, призрак. (Хмыкает.) Значит, за тобой снова гоняется призрак.

Шеннон. Именно что. Он единственный пассажир, вышедший из автобуса вместе со мной.

Максин. А сейчас он здесь?

Шеннон. Он недалеко.

Максин. На веранде?

Шеннон. Может, он по ту сторону веранды. О, он где-то рядом, но он вроде индейцев-сиу из книжек про Дикий Запад, которые не нападают до захода солнца, это послезакатная тень…

Шеннон вылезает из гамака, когда клаксон автобуса издает последний долгий и протестующий гудок.

Максин. Есть тень-подружка у меня, Что ходит вслед за мной. Но суть ее при свете дня Увижу ль пред собой? Она и впрямь вся мне под стать – До кончиков ногтей. И прыгает ко мне в кровать Быстрей, чем прыгну к ней.[8]8
  Здесь и далее в пьесе «Ночь игуаны» стихи в переводе Е. В. Токарева.


[Закрыть]

Шеннон. Вот это точно. Вместе со мной прыгает в кровать.

Максин. Когда ты спишь один, или…

Шеннон. Я уже три ночи не спал.

Максин. О, сегодня выспишься, милый.

Снова гудит клаксон. Шеннон встает и, прищурившись, смотрит вниз на автобус.

Шеннон. Сколько нужно времени, чтобы выпарить целый педсовет женского баптистского колледжа из припаркованного на почти сорокаградусной жаре автобуса?

Максин. Уже вываливаются.

Шеннон. Да. Похоже, этот раунд я выиграл. Не видишь, что они там делают?

Максин. Обступают твоего приятеля Хэнка.

Шеннон. И рвут его на куски?

Максин. Одна из них влепила ему пощечину, он нырнул обратно в автобус, а она поднимается к нам.

Шеннон. О, тень Цезаря Великого, это мужеподобная училка вокала.

Мисс Феллоуз (скрипучим голосом, снизу). Шеннон! Шеннон!

Шеннон. Ради бога, помоги мне с ней справиться.

Максин. Сам знаешь, я тебе помогу, но почему бы тебе не оставить в покое малолеток и не проявить интерес к нормальным зрелым женщинам?

Мисс Феллоуз (ее голос звучит ближе). Шеннон!

Шеннон (кричит вниз). Поднимайтесь, мисс Феллоуз, все обговорено. (Максин.) О господи, вон она – летит в гору, как разъяренная слониха!

Мисс Феллоуз продирается сквозь листву в конце тропинки.

Шеннон. Мисс Феллоуз, никогда так не делайте! Особенно летом в тропиках, когда солнце в зените. Не бегайте в гору, словно ведете кавалерию в атаку на неприступную…

Мисс Феллоуз (задыхаясь от ярости). Мне не нужны ваши советы или указания, мне нужен ключ от автобуса!

Шеннон. Миссис Фолк, это мисс Джудит Феллоуз.

Мисс Феллоуз. Этот человек с вами в доле?

Максин. Не понимаю, о чем вы…

Мисс Феллоуз. Он у вас на процентах?

Максин. Никто у меня на процентах не сидит. Я отказываю куда большему количеству людей, чем…

Мисс Феллоуз (перебивая ее). Это не «Амбос Мундос». В брошюре сказано, что в Пуэрто-Баррио мы остановимся в гостинице «Амбос Мундос» в центре города.

Шеннон. Да, на площади… Расскажи ей о площади.

Максин. Что рассказать о площади?

Шеннон. Что там жарко, шумно, вонь стоит, полчища мух, бездомные собаки подыхают на…

Мисс Феллоуз. А здесь чем лучше?

Шеннон. Вид с веранды такой же, а то и получше, чем с горы Виктория в Гонконге, чем с крыши-террасы дворца султана в…

Мисс Феллоуз (перебивая его). Мне нужен вид на чистую постель, на ванную, где все работает, и на пищу, которая съедобна, от которой не пучит, и которая не заражена всякими…

Шеннон. Мисс Феллоуз!

Мисс Феллоуз. Ладонь с плеча уберите.

Шеннон. Взгляните на меню. Повар – китаец, которого я лично выписал из Шанхая! Я лично привез его сюда в позапрошлом году, то есть в тысяча девятьсот тридцать восьмом. Он был шеф-поваром в Королевском колониальном клубе в…

Мисс Феллоуз (перебивая его). У вас здесь есть телефон?

Максин. Конечно, в конторке.

Мисс Феллоуз. Мне нужно позвонить, звонок оплатит вызываемый абонент. Где конторка?

Максин (Панчо). Llevada al teléfono![9]9
  Проводи к телефону! (исп.)


[Закрыть]

Мисс Феллоуз в сопровождении Панчо торжественно удаляется за угол веранды в сторону конторки. Обреченно вздохнув, Шеннон прислоняется к стене.

Максин. Ха!

Шеннон. Зачем ты?..

Максин. Что?

Шеннон. …Вышла в таком виде? Тебе смешно, а вот мне…

Максин. А я вот так и выгляжу. И что такого, что я так выгляжу?

Шеннон. Просил же тебя – застегни блузку. Ты так гордишься своим бюстом, что не застегиваешься? Сходи в конторку и разузнай, не звонит ли она Блейку, чтобы меня уволили.

Максин. Ей лучше не звонить, пока за вызов не заплатит.

Она заходит за угол веранды. У ступенек веранды появляется мисс Ханна Джелкс и останавливается, когда Шеннон, отвернувшись и всхлипнув, бьет по стене кулаком.

Ханна. Прошу прощения.

Шеннон изумленно смотрит на нее. Девушка выглядит чрезвычайно необычно – бесплотно, почти призрачно. Она напоминает ожившую средневековую статую святой. Ей может быть и тридцать лет, и сорок, она воплощает в себе женственность, и вместе с этим выглядит бесполой и не подверженной воздействию времени. Она в платье из набивного ситца, на плече висит большая сумка.

Ханна. Это гостиница «Коста-Верде»?

Шеннон (вдруг успокоившись при ее появлении). Да, она и есть.

Ханна. А вы… не управляющий, верно?

Шеннон. Нет. Хозяйка сейчас вернется.

Ханна. Спасибо. Вы случайно не знаете, не будет ли тут двух свободных номеров – для меня и моего дедушки, который ждет в такси там, на дороге? Не хотелось везти его в гору, пока сначала не узнаю, есть ли свободные номера.

Шеннон. Ну в межсезонье – вроде как сейчас – тут много свободных мест.

Ханна. Отлично! Замечательно! Пойду высажу его из такси.

Шеннон. Помощь нужна?

Ханна. Нет, спасибо. Сами справимся.

Она благодарно кивает и уходит по ведущей через тропический лес тропинке. На землю падает кокосовый орех, вдалеке кричит попугай. Шеннон ложится в гамак и вытягивается. Появляется Максин.

Шеннон. Что там телефон? Она звонила?

Максин. Звонила. Судье в Блоуинг-Рок, штат Техас. За счет вызываемого абонента.

Шеннон. Добивается, чтобы меня уволили, а еще старается повесить на меня обвинение в совращении несовершеннолетней.

Максин. Это как?

Шеннон. А так. Это когда мужчину соблазняет девушка младше двадцати лет. (Она хмыкает.) Ничего смешного, милая Максин.

Максин. Зачем тебе нужны молоденькие… или ты думаешь, что нужны?

Шеннон. Никакие мне не нужны… независимо от возраста.

Максин. Тогда зачем ты с ними связываешься, Шеннон, а? (Он сглатывает, но не отвечает.)

Шеннон. Людям нужно человеческое общение.

Максин. Какой у тебя размер ботинок?

Шеннон. Не понял вопроса…

Максин. У тебя ботинки продырявились, и, если мне не изменяет память, запасных ты в дорогу не берешь. В наследство от Фреда остались хорошие ботинки, да и размер по виду твой.

Шеннон. Я любил старину Фреда, но башмаки его надевать не хочу.

Она снимает с Шеннона разбитые полуботинки.

Максин. И носки дырявые. Фредовы носки тебе тоже подойдут, Шеннон. (Расстегивает ему воротник.) О-о, вижу, ты золотой крест надел. Плохой знак – выходит, ты подумываешь снова вернуться в лоно церкви.

Шеннон. Это моя последняя поездка. Сегодня утром я написал своему епископу письмо с полной исповедью и безоговорочной капитуляцией.

Она вынимает письмо из кармана его влажной рубашки.

Максин. Если это то самое письмо, милый, то оно насквозь пропотело, так что старый сморчок вряд ли сможет его прочитать, даже если ты на сей раз решишься его отправить.

Она заходит за угол веранды. В это время на тропинке появляется утирающий лицо Хэнк. Вольготная поза Шеннона очень его раздражает.

Хэнк. Может, вытащишь задницу из гамака?

Шеннон. Нет, не вытащу.

Хэнк. Шеннон, вылезай из гамака! (Пинает Шеннона по пятой точке.)

Шеннон. Хэнк, если не можешь работать в трудной обстановке, значит, ты занимаешься не своим делом. Я дал тебе указания, и очень простые. Вытащить их из автобуса и…

Возвращается Максин с миской горячей воды, полотенцем и бритвенными принадлежностями.

Хэнк. Вылезай из гамака, Шеннон! (Снова пинает Шеннона, на этот раз сильнее.)

Шеннон (угрожающе). Хватит, Хэнк. Небольшая фамильярность может простираться далеко, но не настолько же. (Максин начинает намыливать ему лицо.) Что такое, что это ты?..

Максин. Тебя парикмахерша никогда не брила и не стригла?

Хэнк. У девчонки истерика началась.

Шеннон. Хэнк, истерия – естественное явление, общее свойство женской натуры. Это мощное оружие в женских руках и испытание для мужчин на способность ей противостоять. Если бы я считал, что ты этой способностью не обладаешь, то не смог бы…

Максин. Не дергайся!

Шеннон. Я не дергаюсь. (Хэнку.) Нет, не смог бы взять тебя с собой снова. Так что возвращайся-ка вниз и…

Хэнк. Хочешь, чтобы я вернулся вниз и рассказал, что тебя бреют, пока ты валяешься в гамаке?

Шеннон. Скажи им, что преподобный Ларри возвращается в лоно церкви, а они могут возвращаться в женский колледж в Техасе.

Хэнк. Мне бы еще пива.

Максин. Угощайся, тут самообслуживание, холодильник у меня в конторке за углом. (Показывает на угол веранды.)

Шеннон (когда Хэнк уходит). Вот ведь ужас, что приходится лукавить и лукавить, даже когда кричишь «Помогите!» – вот так-то, Максин. Ты меня порезала!

Максин. Ты дернулся.

Шеннон. Подравняй немного бороду, и все.

Максин. Знаю. Милый, поплаваем сегодня ночью, даже если будет штормить?

Шеннон. О господи…

Максин. Эти ребята-мексиканцы так классно плавают ночью. Ха! Я увидела, как они ныряли в Кебраде с высоты в шестьдесят метров, но из тамошней гостиницы их выгнали за чрезмерное внимание к постоялицам. Вот так я их и заполучила.

Шеннон. Максин, ты выдающийся человек с еще более выдающейся жаждой жизни.

Максин. Никто не выдается дальше ему назначенного, Шеннон, и даже до назначенного не дотягивает… Вот разве что Фред… (Кричит: «Фред!» и слышит негромкое эхо от соседнего холма.) Теперь на его имя откликается лишь маленький господин Эхо, Шеннон, но… (Освежает ему лицо лавровым лосьоном.) Милый старина Фред всегда был для меня загадкой. Такой терпеливый и терпимый, что даже оскорбительно. Мужчина и женщина всегда должны бросать друг дружке вызов – ну, ты понимаешь, о чем я? Я о том, что наняла этих двух ныряльщиков из Кебрады за полгода до смерти Фреда, а он? Ему было хоть какое-то дело до того, что я плавала с ними по ночам? Нет. Он ночью рыбачил до самого утра, а когда я на следующий день просыпалась, снова собирался на рыбалку. Но всю рыбу он обратно в море выпускал.

Возвращается Хэнк, садится на ступеньку и пьет пиво.

Шеннон. Загадка старины Фреда проста. Просто он был достойным и сдержанным человеком – вот и вся загадка… Вели-ка парочке ночных пловцов вытащить из автобуса багаж моих дамочек, прежде чем училка пения слезет с телефона и помешает им.

Максин (кричит). Педро! Панчо! Muchachos! Trae las maletas al anejo! Pronto![10]10
  Ребята! Несите багаж в пристройку! Быстро! (исп.)


[Закрыть] (Мексиканцы шагают вниз по тропинке. Максин присаживается в гамак рядом с Шенноном.) Я поселю тебя в комнату Фреда рядом с моей.

Шеннон. Хочешь, чтобы я влез в его носки, в его ботинки и в его комнату рядом с твоей? (Пораженно смотрит на нее, поняв ее намерения по отношению к себе, потом снова вытягивается в гамаке, скептически хохотнув.) О, нет, милая. Я просто ждал, пока разлягусь в гамаке на этой веранде над тропическим лесом и бухточкой, и это придаст мне сил завершить последнюю поездку и вернуться к своему… настоящему… призванию.

Максин. Ха, у тебя еще случаются просветления, когда ты осознаешь, что прихожане ходят в церковь не ради атеистических проповедей.

Шеннон. Черт подери, я никогда в жизни не читал атеистических проповедей!

Мисс Феллоуз вылетает из конторки, забегает за угол и шагает к Шеннону и Максин, которая выпрыгивает из гамака.

Мисс Феллоуз. Я закончила разговор, он за счет абонента в Техасе.

Максин пожимает плечами и проходит мимо нее по веранде. Мисс Феллоуз бежит через веранду.

Шеннон (садясь в гамаке). Прошу прощения, мисс Феллоуз, что не вылез из гамака, но я… Мисс Феллоуз? Присядьте на минутку, хочу вам кое в чем признаться.

Мисс Феллоуз. Наверное, в чем-то интересном! В чем же?

Шеннон. Просто в… Ну как и у всех, в какой-то момент моя жизнь дала трещину.

Мисс Феллоуз. А нам это как возместится?

Шеннон. Кажется, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под «возместится». (Приподнимается на локте и смотрит на нее с кротким смущением, призванным растопить каменное сердце.) Я о том, что только что признался вам, что дошел до края, а вы спрашиваете, как вам это возместится. Прошу вас, мисс Феллоуз, не заставляйте меня осознавать, что взрослый человек ставит собственную выгоду выше того факта, что кто-то достиг края, последней черты, а ему нужно продолжать жить, двигаться дальше, словно он никогда прежде не был столь силен. Нет, не делайте этого, это…

Мисс Феллоуз. Это – что?

Шеннон. Пошатнет, если вовсе не разрушит остатки моей веры в… изначальную… человеческую… доброту!

Максин (возвращается с парой носков). Ха!

Мисс Феллоуз. Как вы можете сидеть – в смысле лежать – да-да, именно лежать! И рассказывать мне…

Максин. Ха!

Мисс Феллоуз. Об «изначальной человеческой доброте»? Вам, Шеннон, недоступно понятие элементарной благопристойности! Так что лежите, лежите там, а мы уезжаем!

Шеннон (вылезая их гамака). Мисс Феллоуз, мне казалось, что поездкой руковожу я, а не вы.

Мисс Феллоуз. Вы? Вы только что признались в своей некомпетентности, а также…

Максин. Ха!

Шеннон. Максин, пожалуйста…

Мисс Феллоуз (обрывая его с холодной и праведной яростью). Шеннон, мои девочки целый год вкалывали в баптистском женском колледже, чтобы поехать в Мексику, а поездка обернулась сплошным надувательством!

Шеннон (про себя). Фантастика!

Мисс Феллоуз. Да, надувательством! Вы не придерживаетесь ни графика, ни маршрута, разрекламированного в брошюре «Блейк Турс». И теперь или «Блейк Турс» нас обманывает, или же вы обманываете «Блейк Турс». Я нажму на все рычаги, и плевать, во что мне это обойдется, но я…

Шеннон. О, мисс Феллоуз, разве вам, как и мне, не ясно, что все ваши истеричные оскорбления, которые нелегко сносить любому джентльмену по рождению и воспитанию, вызваны не теми банальными причинами, которыми вы… вы пытаетесь их обосновать? Теперь-то можем мы поговорить об их истинных корнях?..

Мисс Феллоуз. Корнях чего?

На вершине холма появляется Шарлотта Гудолл.

Шеннон. Вашей ярости, мисс Феллоуз, вашей…

Мисс Феллоуз. Шарлотта! Ступай обратно к автобусу!

Шарлотта. Джудит, они…

Мисс Феллоуз. Сказано тебе – вниз!

Шарлотта исчезает из виду, как хорошо дрессированная собака. Мисс Феллоуз снова ополчается на вылезшего из гамака Шеннона. Он примирительно берет ее за руку.

Мисс Феллоуз. Руку уберите!

Максин. Ха!

Шеннон. Фантастика! Мисс Феллоуз, прошу вас, не надо больше кричать, пожалуйста! А теперь я совершенно серьезно прошу вас разрешить вашим дамам подняться, самим оценить условия размещения и сравнить их с теми, какие они видели при проезде через город. Мисс Феллоуз, есть еще места, наполненные красотой и очарованием, тогда как повсюду скучная и уродливая имитация техасских придорожных гостиниц…

Мисс Феллоуз бросается к тропинке взглянуть, послушалась ли ее Шарлотта. Шеннон следует за ней, все еще стараясь успокоить. Максин снова смеется, но сочувственно хлопает его по плечу, когда Шеннон проходит мимо. Он отталкивает ее руку и продолжает увещевать мисс Феллоуз.

Мисс Феллоуз. Я взглянула на номера, и по сравнению с ними номер в мотеле – это люкс в «Ритце».

Шеннон. Мисс Феллоуз, я работаю в «Блейк Турс» и не вправе откровенно признаваться вам, каких ошибок наделало агентство в своей рекламной брошюре. Там просто не знают Мексики. А я ее знаю. Знаю так же, как остальные пять континентов на…

Мисс Феллоуз. Континент! Это Мексика-то? Да вы географию сроду не учили, если…