Текст книги "Разожги мой огонь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Верни меня обратно! К супругу!

– Такого в моих намерениях нет. – Сделал ко мне несколько шагов.

Двигался так легко и неуловимо, словно скользил над полом. Усмехнулся, когда увидел, что поудобнее подсвечник перехватила. Поняла – всерьез меня не принимает. Ну да ладно. И не таких отваживали.

Размахнулась, запустила в охранителя сумрака подсвечником. Морок того явно не ожидал, замешкался, но уклониться успел. Подсвечник с грохотом на пол опустился.

Я назад скакнула, к столу, на котором еще много чего можно было взять да в Морока метнуть. Часы песочные, тарелка, фигурка мыши летучей, книга, – все, до чего рука дотянуться могла, в охранителя сумрака полетело.

– Огня-то в тебе и впрямь много, Мелисса, – уворачиваясь, но меж тем неуклонно приближаясь, произнес Морок. Казалось, веселит его все происходящее. Мне же вовсе не до смеха было.

– Вот и не подходи ближе, а то сожжет и тебя тем огнем! – Бросила в него яблоком, целая тарелка которых на столе у камина красовалась, хотя яблоко – большое да красное – было жалко. Досадовала, что не могу, как Редрик, огнем повелевать по своему желанию.

– Даже ему всю тьму здесь разогнать не под силу. – Исчез Морок из виду в клубе черного дыма, а в следующий миг руки его мой стан обвили. Забилась в его объятиях, как птица в силках. Поняла, что играл со мной проклятый все это время.

– А ну пусти!

– Обязательно, – пообещал Морок. – После того, как моей станешь.

– Не я тебе предназначена!

– А вот сейчас и проверим.

Испугаться после его слов не успела, а уж накрыла нас плотной вуалью тьма, а когда рассеялась, оказалось, что не в покоях стоим, а под сводами каменными. В чашах мраморных огонь полыхал, только сразу поняла, что не живой он, а колдовской, потому как жара не давал. Своды зала цветы увивали. Темно-красные, пышные, диковинные, пахли они тягуче и пряно, совсем как Морок.

Вырывалась из рук охранителя сумрака, но он крепко держал. Наклонился только ко мне, так близко, что из глаз угольных беспросветных сама тьма на меня глянула.

– Редрик тебя сожжет! – бросила ему в лицо.

– Это мы еще поглядим.

Ладонью затылок мой обхватил, наклонился и губы своими накрыл. Я зубы сцепила, но Мороку и того довольно было, что губ моих коснулся. Окутало пряным ароматом его кожи, да ненадолго. Через миг Морок голову поднял, заглянул в глаза.

– Ждешь, что от счастья в обморок упаду? – не удержалась.

Хмыкнул, отстранился чуть, – но не так, чтоб освободиться смогла, – руку мою схватил, всмотрелся.

– Хм, метка Огня Изначального должна была исчезнуть, а вот тут, – коснулся плеча, – сумрачная отметина появиться. – Выходит, не моя ты суженая, – вздохнул, но вот сожаления на лице его не отыскала. Можно подумать, и впрямь обрадовался.

– А я что говорила!

– Да если каждой девице на слово верить… – протянул Морок насмешливо.

– Метелице-то, поди, сразу поверил! Она ведь тебя надоумила?

Нахмурился, будто вспомнив о чем, но хотя бы отпустил меня наконец.

Едва свободу обрела, размахнулась да закатила охранителю сумрака оплеуху. Звук под сводами отозвался, а отпечаток пальцев моих ярким цветом на смуглой коже Морока расцвел.

– Виноват, признаю, – улыбнулся наглец. – Перед хозяином вулкана, опять же, неудобно вышло.

– Обратно меня верни, – велела, – к Редрику.

– За этим дело не станет. – Морок ближе подошел, руки раскинул, опять намереваясь меня в объятия заключить.

Отошла на шаг.

– Так неси. У тьмы руки длинные.

Усмехнулся.

– Это ты, Мелисса, хорошо сказала, потому как…

Договорить не успел – чертог его сумрачный до основания, казалось, сотрясся. Громыхнуло так, словно сотни сотен гроз в одно место ударили.

– Морок!!! – раздалось вслед за тем. Сердце застучало быстрее, когда голос Редрика услышала.

– А вот и супруг твой пожаловал, – подняв палец вверх, на котором кольцо с рубином алым полыхнуло, произнес Морок. – Да не один.

– Так чего ждешь?

Морок хмыкнул, рукой повел, из-под ладоней его поплыла ко мне тьма, обняла мягко. И понять ничего не успела, а уж через миг в зале стояла, где Редрик с Лютом решали, как лучше дальше поступить.

– Лисса! – хозяин вулкана меня враз приметил.

– Редрик!

Бросились друг к другу. Упала на грудь Редрика, крепко-крепко прижалась, вдохнула аромат смолы да тлеющих угольев. И вмиг сердце успокоилось.

– Обидел он тебя? – проговорил Редрик мне в волосы, а сам с такой силой обнимал, что захоти кто разлучить нас – не выйдет.

– Нет, Редрик. Нет. – Про поцелуй не стала говорить. Морок за то уже получил.

– Ты, Морок, недостойно поступил, – услышала голос Люта. Отняла лицо от груди Редрика, он, однако ж, из объятий меня не выпустил.

– Вот именно – я. А слуг-то моих почто мучаете? – лениво протянул охранитель сумрака.

В кольце огня посреди зала тени метались да мышь летучая – дух Морока – крыльями трепетала.

– Хозяин! – дух заверещал. – Пришли к нам, и давай свои порядки наводить! Это где же такое видано!

– Тише, Ворчун, тише. Недоразумение произошло. Девица твоя, Редрик, не моей оказалась, – криво усмехнулся. Приложил ладонь к груди. – Моя ошибка. Виноват. Умыкнуть ее пришлось, ведь иначе-то невозможно было проверить.

Редрик меня отпустил, руки в кулаки сжал.

– За ошибку и оскорбление отвечать придется.

– Иной раз с какой девицей поближе познакомишься, так решишь, что и одному не так уж плохо, – задумчиво Морок проговорил, будто не слыша. – А твоя супруга больно горяча.

Редрик зубы сжал, в один миг рядом с Мороком очутился, обрушил на него удар своего кулака пудового. Морок уклонился, да недостаточно ловко, прошелся удар вскользь, но все ж ощутимо. А Редрик позволил пламени соскользнуть с пальцев. Но Морок не так прост был – ускользнул, растворился в тумане, а облако тьмы Редрика накрыло. Он его огненными всполохами разогнал.

Морок уж в дальнем конце зала появился и плотный кокон густой тьмы на Редрика наслал. У хозяина вулкана из-под пальцев словно лава потекла, огненным валом прошлась по тьме, что Морок напустил, выжгла ее. Никогда такого яркого пламени не видела, да и в самом зале нестерпимо жарко стало.

Лют, сложив руки на груди, наблюдал за Редриком и Мороком.

– Вмешаться, может? – спросила его.

– Не стоит, – сказал. – Редрик так точно не рад такому будет. Дай им, Мелисса, пар выпустить.

– Какое вмешаться, ты что говоришь, девица! – возмутился голос позади. – Хозяин мой за то тебя не поблагодарит, уж можешь мне поверить.

Обернулась, чтоб увидеть, как тени и мышь летучая с интересом за сражением следят. Кольцо огня, в котором они заключены были, Редрик погасил, и теперь слуги и Ворчун поодаль за происходящим наблюдали.

– Развлечение это для вас, выходит?

Тени вдоль стены заметались.

– А то как же! – охотно Ворчун подтвердил. – Давно такой потехи не было!

Головой покачала и снова на Редрика и Морока взгляд обратила. Охранитель сумрака все новые тени на Редрика насылал. Хозяин вулкана в долгу не оставался. Метались по залу черные да огненные сполохи. Снова и снова. Снова и снова…

Потеряла счет времени, уже ногой в нетерпении притоптывала. Лют к стене прислонился и без прежнего интереса изредка взгляд на Морока и Редрика бросал. А сам забавлялся тем, что высекал пальцами искорки, да пускал их в стену. Они, ударяясь, причудливый узор на стене рисовали.

Только Ворчун да слуги Морока были потехе рады.

– Ну все, хватит!

– Всю забаву ты, девица, испортишь! – проворчала летучая мышь вдогонку. – Вот всегда с вами так! Потому-то хозяин и не торопится суженую искать!

Вышла в середину зала, встала меж Мороком и Редриком, сложила руки на груди.

– Ежели вы хотите еще седьмицу отношения выяснять, это и без меня можно. А я устала.

Столкнулись черные да ярко-рыжие сполохи, разлетелись. Замерли и Редрик, и Морок.

– Ну вот, а я только-только во вкус вошел, – хмыкнул охранитель сумрака, глядя на оседающий под ногами угольно-алый туман.

– Хвастун. – Редрик на Морока волком смотрел.

– Это почему же? Тут уж куда веселей, чем на твоем празднике.

– Ты только слово скажи, тотчас продолжим, – буркнул хозяин вулкана.

– Ежели у вас охота есть, продолжайте, а я Люта попрошу меня в гору отнести, – развернулась и пошла туда, где охранитель грозы замер.

– Постой, Мелисса, – услышала окрик Морока. Замерла, обернулась, вскинула брови. – Без зрителей потехи не выйдет. Мир предлагаю, – сделал шаг ближе, Редрик вмиг меж ним и мной встал. Морок руку к груди приложил. – Обиду на меня не таите. Не со зла я то затеял. Уж ты-то, хозяин вулкана, понять меня должен. У тебя и самого девицы на этом свете не задерживались.

– И что с того? Пожалеть тебя должен?

Морок поморщился.

– Жалость свою для других прибереги, мне она без надобности. Ну что, мир?

– Мир, – вышла из-за спины Редрика, опасаясь, что он может предложение Морока и не принять. – Супруг? – обратила взгляд на молчавшего хозяина вулкана.

Тот зубы сжал, но все же кивнул.

– Ежели еще когда около горы своей тебя увижу…

– Оставь, хозяин вулкана, может статься, и вовсе не свидимся, – произнес загадочное. – С Метелицей, кстати говоря, ты что сделал?

– Ничего, – нехотя Редрик ответил, – покамест.

– А вот это ты правильно решил, – нехорошо усмехнулся Морок и в тот же миг исчез в клубе тьмы.

– Куда это он?

Вместо ответа Редрик меня за стан ухватил, повлек к заскучавшему Люту.

– Скорее, в гору.

Кивнул охранитель грозы. Редрик меня обнял и к себе притянул.

– Думаешь, Морок туда полетел? Зачем?

– Морок оскорблений не прощает, – был ответ.

В потоках ветра и дождя в гору прибыли. Самое-то удивительное, что и не вымокли ни капли.

– Хозя-я-я-я-и-и-и-ин! Хозя-я-я-я-йка-а-а-а! – Едва посреди зала очутились, Огневик тут же к нам подскочил, замахал огненными руками. – Налетел! Того-самого! Туману напустил! Схватил! Увлек! Меня и слушать не стал!

– Не тарахти, – велел Редрик.

– Болтун этот огненный сказать хочет, что охранитель сумрака госпожу Метелицу к Огню Изначальному понес, – пролаял пес Люта. – И выглядел при том, как сама тьма.

Лют без слов перенес нас в обрядовый зал, где Изначальный Огонь мерно горел. Ахнула, когда увидела, что над колодцем, откуда языки огненные били, Морок в воздухе застыл. Казалось, тьма руками его обнимает. Его же руки на белой шее охранительницы снегов сомкнулись.

Глава 38

– Я тебя, Вея, предупреждал: обманешь, за то поплатишься, – голос Морока под сводами зала прогрохотал.

– Пусти, тьма тебя забери! – прохрипела Метелица.

– Она и так всегда со мной, – усмехнулся охранитель сумрака. – А теперь правду говори: из-за ревности решила моими руками Редрику отомстить?

– Тебе помочь хотела, да, выходит, зря! Все вы неблагодарные!

– Лжешь, вижу. Я ложь чую.

– Девка умереть должна была!

– Должна? – усмехнулся Морок. – В толк не возьму: с чего ей умирать? Хворой не выглядит.

– От тоски бы зачахла, когда узнала, что любимый ее погиб!

– Вот мы до сути и добрались, – оскалился почти охранитель сумрака. – Уж прости, что твоих ожиданий не оправдал.

– Морок! – крикнули Редрик с Лютом в один голос, но тот не обернулся даже, только тьма подступила к границам колодца, запрещая дальше идти.

Редрик руками повел, всколыхнулось пламя, Лют грозу с дождем призвал, да только отчего-то ни вода, ни огонь не могли совладать с тьмой, что плотным пологом колодец заволокла.

– Раз на обман добровольно пошла, имей смелость и ответить. – Морок пальцы разжал, охранительницу снегов черные руки тьмы обвили и утянули к взметнувшемуся Изначальному Огню.

Я повторно ахнула, к Редрику прильнула, спрятала лицо у него на груди, чтоб не видеть. Он меня к себе прижал так крепко, аж помстилось – внутри что-то хрустнуло.

– Морок, что ж ты натворил… – донесся словно издалека голос Люта.

Заклокотало что-то, заурчало, будто зверь огромный чем давился. Слышала, как Огневик протрещал: «Того-самого!», а пес Люта заскулил протяжно.

Вновь ударил призванный Лютом гром, я голову подняла, когда крупные капли дождя по голове начали бить. Да только не под силу было охранителю грозы потушить Изначальный Огонь. А с колодцем и впрямь неладное творилось: Изначальный Огонь то вспыхивал, выбрасывая снопы ярких искр, то замирал, и тогда снег из него начинал лететь. По залу обрядовому жар вперемешку с холодом проносился. Словно боролись две стихии, да никак определить не могли, кто из них сильнее. Морок, покачиваясь под куполом зала в руках тьмы, на все это взирал едва ли не равнодушно. Только по смуглому лицу зловещие тени пробегали.

– Неужто… – Редрик проговорил.

Огненные змеи все медленнее стали поднимать яркие головы, все неспешнее отплясывал свой древний страшный танец огонь. И не приметила, когда заместо пламени из колодца ледяные стрелы поднялись, в сердце которых алые змеи пунцовели. Раздался треск, какой бывает, когда на наледь зимой ступишь, а следом и колодец в один миг обледенел. Изначальный Огонь – гроза всех девиц незамужних – покрылся льдом. Сей же час и все огни в обрядовом зале погасли, темно стало, как ночью. Только Огневик и не давал полностью во мраке утонуть.

– Ай! – вскрикнула, ощутив, как боль руку начала глодать со страшной силой. С тех самых пор, как самовольно в селение ушла с подругой повидаться, такого не случалось.

– Лисса, – хрипло Редрик проговорил, а в следующий миг и сам воздух сквозь плотно сжатые зубы со свистом втянул.

– Метка… – прошептала, увидев, как исчезают огненные завитки, до того предплечье украшавшие. Вспыхнули они и сгинули, будто их никогда и не было.

Редрик руку мою взял, прохладными пальцами до кожи дотронулся.

– Как же так, Редрик… И твоя метка брачная пропала…

– Хозяин, хозяйка, это что ж, того-самого… – протрещал Огневик растерянно.

Редрик ответить не успел, вскрикнул вдруг, упал на колени, словно боль непереносимую испытывал. По телу его огненные дорожки побежали – яркие, злые, будто кто пламя по крови запустил, подсветил ее под кожей. Точно такие отметины в брачную ночь руки Редрика украшали. Но тогда-то перед обрядом дело было, а сейчас отчего?..

– Редрик, любимый! – опустилась рядом с ним, обвила руками, ощущая боль, что он испытывал, как свою собственную. Поняла: ежели умрет, и мне без него жизни не будет. Не вынесу. Лягу рядом и умру в тот же миг. – Ты что сделал⁈ – крикнула Мороку сквозь слезы, чувствуя, как тело Редрика огнем жжет.

Морок в клубах тьмы рядом опустился.

– Подожди слезы лить, девица.

– Умирает он! Неужто не видишь?

– Рано ты его хоронить решила, – усмехнулся Морок. – Говорю же: обожди чуток.

Удивилась, что и Лют стоит молча, не призывает Морока помочь, да и сам не торопится, только хмурится все сильнее.

– Лисса…

Обхватила потное лицо Редрика ладонями, он мои запястья своими руками сжал, голову поднял, и тут увидела, что в глазах его больше нет огненных искр. Как и в волосах.

– Лисса, – повторил Редрик тихо. Сам дышал с хрипом, будто в гору бежал.

– Редрик…

– Огонь… ушел он. Не чувствую его больше. Внутри. Совсем.

– У тебя глаза цветом теперь, как ягоды бузины, – улыбнулась сквозь слезы, взяла прядь волос, пропустила меж пальцев. – И волосы черные совсем. Как же такое возможно-то…

– Неправильно это! – Лют вперед выступил, пес его зарычал. – Кто тебе, Морок, право дал жизнями охранителей распоряжаться? Зря ты то удумал. Другие, как прознают, быть беде!

– Не суди меня, охранитель грозы, – отмахнулся Морок, – а если у кого ко мне какие жалобы есть, пускай прилетают и в лицо высказывают. Да и не умер никто.

– А Метелица?

– Убьешь ее, как же, – усмехнулся.

– А это что? – Лют на колодец обледеневший указал.

– Заточение, – дернул плечами охранитель сумрака. – Пускай посидит, о своем поведении подумает. Глядишь, поубавится спеси.

– Госпожа Метелица сама говаривала, что лед завсегда огонь победить сможет, – вставил свое слово Огневик, но его никто не слушал.

– Редрик, – не унимался Лют, – ты хоть понимаешь, что теперь обычным человеком стал?

– Обожди, друже, – Редрик поднялся, меня за собой увлек. – Как ты сделал это? – недоверчиво спросил Морока, потирая место, где метка брачная была.

– А это так уж и важно?

– Скажи, – велела я, все еще поверить не в силах.

Морок притворно вздохнул.

– Не могу устоять, когда девица просит, – промелькнула по губам улыбка. – Есть у меня одна книжица, в ней и ответ нашелся… А большего вам знать и не надо, а то уже чую, что уединению моему конец пришел, – бросил недовольный взгляд на Люта. – Свободны вы теперь.

– А они тебя о том просили? – рыкнул Лют. – Ты, Морок, много на себя берешь!

Редрик руку на плечо охранителя грозы положил.

– Друже, не серчай, да только лучшего-то подарка для нас с Лиссой и не придумать.

Лют в ответ на этакие речи лишь светловолосой головой покачал.

– И впрямь интересно было взглянуть, кто верх одержит. Лед все ж таки сильнее оказался, – проговорил Морок задумчиво. – Надолго ли – вопрос другой.

– Выходит, ты Метелицу там заточил, – кивнул Редрик на колодец, – а ежели вырвется, тогда что?

– Не на вашем веку уж точно, – успокоил Морок. – А за вулканом я пригляжу.

– А жертвы? – спросила я. – Девицы?

– Спокойно пускай спят, – отмахнулся охранитель сумрака. – Есть теперь у Изначального Огня девица, да еще какая. С ней не заскучает, – сверкнул белыми зубами. – Считай, квиты мы с тобой, хозя… Редрик, – отвесил едва ли не издевательский поклон. – Мелисса, за поцелуй тот прости. – Я прищурилась, а он расхохотался.

Обхватила Морока тьма, а когда рассеялась, в зале только мы с Редриком, Лютом да духами остались.

– Мороку правила всегда нипочем были, – задумчиво охранитель грозы проговорил. – Да только неправильно это. Ты, Редрик, как знаешь, а я полечу, весть разнесу с грозами. Охранители знать должны. Сообщи, как решение примешь, как дальше-то…

– Благодарю тебя, друже.

Лют руку к груди приложил, мне кивнул, а потом грянул гром, забирая охранителя грозы и пса его крылатого.

– Хозяин, хозяйка, того-самого… – протянул Огневик. Растерянным таким никогда прежде его не видела. Казалось, даже искорки, из которых состоял, и те потускнели. – Что ж теперь делать-то…

– Уйдем отсюда? – предложила, чувствуя, как озноб по телу крадется. В сторону колодца застывшего и смотреть боязно было. Все еще поверить не могла в то, что своими глазами видела. А ну как сейчас Метелица вырвется, вернется Морок да скажет, что вдвоем все задумали и над нами потешались…

– И то дело, – согласился Редрик, подталкивая к ступеням лестницы, что наверх вела.

Поднялись в Рубиновый зал, вышли в яблоневый садик. Там в сравнении с обрядовым залом жарко почти было, яблони ветвями шевелили да травами пахло.

– Огневик, обожди нас, – попросил Редрик Огневика. – Поговорить нам с Лиссой надобно.

– Выходит, рассказать хозяйке хотите… – дух понимающе кивнул. А я вот ничего не понимала.

– О чем рассказать?

– А я-то как же? Мне-то куда? – заволновался Огневик. – Я с малых искорок в горе этой хозяину вулкана служил, всегда при деле был, а теперь чего? Не желаю туточки с ледышкой этой оставаться! Я дух огня, лед-то не по моей части, пускай даже под ним и огонь течет!

– Огневик, без тебя никуда, помнишь? – улыбнулась, но дух веселья моего не разделил.

– Это еще посмотреть надобно будет, – буркнул и покатился огненным шаром по тропке.

– Чего это он? – удивилась. – Огневик ведь может теперь отсюда тоже уйти.

Сама еще не могла поверить в то, что больше не пленники мы с Редриком. Только вчера говорили, куда поедем да надолго ли, а сегодня все дороги перед нами открыты. Сердце то замирало от одной только мысли о том, то начинало колотиться быстро-быстро. В мыслях круговерть из вопросов была: куда пойдем? Когда? А захочет ли теперь Редрик, когда свободен стал, со мной быть?.. Оттого-то прикусила губу и на него смотреть боялась.

Редрик подвел меня к одной из скамей каменных, усадил на нее. Сам рядом устроился, руки мои из своих выпустил. Мне вмиг холодно стало, озноб по телу пошел. Отец-Солнце еще только поднимался, раскрашивал небосвод багряными полосами.

– Что такое, Редрик? – решила опередить его. – Ежели не хочешь меня своей супругой видеть, пойму. – Покачала головой и усмехнулась горько. – Нет, обманываю. Не пойму. Потому как стал ты мне дорог. Да чего уж там… Люб ты мне, Редрик. Не думала, что сердце свое еще кому отдам, а ты и спрашивать не стал. Взял его, да так просто, что и сама не приметила, как полюбила тебя всей душой. – Сглотнула колючий горький ком в горле и продолжила: – Но ежели скажешь – уйду. Потому как неволить не стану. Не смогу.

– Я? Не хочу? – протянул удивленно. – Да с чего же мысли-то такие в твою голову забрели, Лисса?

– Ты теперь свободен. И можешь любую девицу себе женой взять.

– Так и до того было. Тебя не только Изначальный Огонь выбрал. Я тебя выбрал, слышишь?

Кивнула.

– Но метка, Редрик, когда я у Морока была, не жглась. А ведь раньше нам и чуть разлучиться нельзя было… Выходит…

Положил свою руку все же поверх моей, сжал. И хоть огнем больше не повелевал, все же тепло стало.

– Это оттого, Лисса, что ты меня своим супругом приняла. Участь свою приняла.

– Участь? – произнесла невесело. – То не участь, Редрик, а…

– Любовь, – закончил он, а я кивнула, глядя в его глаза. Непривычно было не наблюдать в них алых искр. – Я тебя, Лисса, полюбил больше жизни. Думал, нет в моем сердце больше любви, а оно вон как вышло… Огонь моей клеткой стал. Ты меня из клетки той освободила. Я ведь до того, как ты ко мне в гору пришла, и не жил вовсе. Хоть и огнем повелевал, а темно в моем мире было.

– В чем же дело-то тогда, Редрик? – протянула жалобно почти.

– Ты меня все одно отвергнешь, когда узнаешь, что скрыл от тебя.

Сглотнула. В груди словно сдавило что.

– Говори. Сил нет терпеть, – поторопила Редрика. Голос свой не узнавала.

Он взгляд опустил, потом головой покачал и снова на меня взглянул.

– Я когда в бреду лежал, Весту видел…

«Опять Веста», – подумала с тоской, когтившей сердце. Так и не смог ее позабыть…

– Стояла она с хозяином вулкана посреди поля, что за Вильзмиром раскинулось.

– Ты потому туда поехать решил?

Кивнул.

– Посмотреть хотел, знак получить. Но не о том сейчас речь. С Вестой рядом колыбельку приметил, а в ней одеяльце вышитое.

Заметалась взглядом по лицу Редрика, отыскивая ответ на догадку.

– Одеяльце? – переспросила хрипло.

– Подумал, чего только в бреду не привидится. А потом Веста и хозяин вулкана просили меня дочь их защитить.

Отняла руку у Редрика, поднялась резво, обхватила себя руками, прошлась вдоль скамьи.

– Чего только в бреду не привидится, – повторила его же слова.

– Вот и я так решил. А уж когда ты после встречи с подругой пришла с одеяльцем этим… Его-то я в колыбельке и видел.

– Что же ты сказать хочешь? Что Веста – моя матушка, а хозяин вулкана бывший – батюшка?

Редрик тоже поднялся, замер напротив.

– Лисса, ежели мне не веришь, Огневику поверь.

– А он-то тут с какой стороны?

– Огневик тебя в селение отнес, когда я, дурень, в гору явился Весту освобождать. Помнишь, я тебе сказывал, как оружие для битвы с хозяином вулкана готовил?

– Помню.

– Метелица до того увидела, как я местью одержим, и заговорила меч на хлад и стужу, но так, чтоб я не знал. Думал, боги мне оружие против чудовища из-под горы дали, на праведную битву отправляют, а оно вон как оказалось… – покачал головой.

– И тут Метелица, – сжала губы.

– Ты одну ее не вини, Лисса. Не она меч тот взяла, а я. Не ее рука его держала и заносила, а моя. – Сглотнул Редрик тяжело, после продолжил: – В этом самом саду хозяин вулкана Весту на руках держал, бездыханную. Решил я, что он ее сгубил-таки. Не знал тогда, что Веста родами умерла, дав тебе жизнь. И не смекнул, что уж больно легко хозяин вулкана смерть принял. Улыбался, когда снежный меч я на него опустил. Я-то в тот миг только и думал о том, что за Весту отомстил.

Облик Редрика перед глазами затуманился, не сразу и поняла, что слезы по щекам бегут.

– А одеяльце? – спросила невесть зачем и невесть что имея в виду. Но Редрик понял.

– Огневик в том одеяльце тебя и унес. Веста его вышивала. Я тебе хотел правду рассказать той же ночью, когда и сам все узнал, да не смог. Не хотел в глазах твоих ясных упрек и презрение видеть. Не смог бы их вынести. А сейчас…

– А сейчас? – откликнулась эхом, когда так и не продолжил.

– Ты свободна, Лисса, и можешь уйти. А уж зная правду… Выберешь себе достойного супруга, не чета тому, кто твоего отца погубил.

Ничего не ответила, отвернулась и долго смотрела на небо, туда, где Отец-Солнце над миром поднимался, умывал лучами всех, кто под ним ходит. Утренние птахи просыпались, наполняли своими голосами яблоневый сад. Сад, который Веста разбила. Моя мама…

Мама.

Подхватила юбку платья и устремилась по тропке, туда, где камень могильный холм венчал. Отец-Солнце беседку розовым расцветил. Тихо здесь было, даже птичьи трели не долетали. Стояла, смотрела на имя на камне высеченное. Провела по нему пальцами, зажмурилась крепко, но и под плотно сомкнутыми веками видела пламя рассвета.

Кто знает, как бы моя жизнь сложилась, не забери меня Огневик, не приди Редрик за невесту свою мстить, не прими хозяин вулкана смерть охотно… Стала бы я любимой дочерью или, напротив, хозяин вулкана и смотреть бы не смог на ту, что жизнь его любимой забрала?..

Сложись все иначе, ни Торвина, ни Алану бы не повстречала. А они-то в моем сердце особое место занимали. Проносились в памяти обрывки воспоминаний: радостные и горестные, трогательные и волнующие, трепетные и болезненные. Зато мои. Покачала головой. Поняла: не променяла бы их на что иное. Боги каждому дают только то, что вынести сможешь. В то я верила твердо. И никто, кроме богов, не ведает, как бы все вышло, ежели…

Нет. Не узнать уж о том. В прошлом ответов нет. А в будущем одни вопросы. Есть только то, что сейчас. Оно-то и важно. Оно только ценность и имеет.

Открыла глаза, в них яркий свет Отца-Солнца ударил. В последний раз взглянула на холм могильный, развернулась и по тропке обратно заспешила.

Редрик на том же месте в саду стоял. Ветер его волосами черными играл. Завидев меня, рванулся было навстречу, потом замер. Подошла к нему, заглянула в глаза. В них и ожидание, и страх, и нежность сплелись.

– Не могу я уйти, супруг, ведь очаг мой рядом с тобой. – Взяла его ладонь, приложила к своему сердцу. – И только здесь огонь горит, когда мы вместе.

Обхватил меня, прижал к своему большому и сильному телу. Не было больше запаха смолы и тлеющих угольев, а пахло теперь от Редрика просто – теплом и домом.

Отстранил меня чуть, заглянул в глаза.

– Твердо решила?

– Тверже не бывает.

– Ты о том не пожалеешь, Лисса. Никогда.

– Знаю, – улыбнулась ему сквозь слезы. Редрик пальцем вытер каплю, что по щеке побежала.

– Про какой там поцелуй Морок-то говорил, супруга?

Засмеялась, прильнула к Редрику, в кольце его рук уютно устроилась. Так и стояли, любуясь поднимающимся Отцом-Солнцем, а яблони тихо ветвями шевелили, шептали историю о хозяине вулкана и той, с кем его Изначальный Огонь венчал.еРедрик

* * *

У пристани на волнах корабль покачивался, поскрипывал, волны мягко о деревянные борта бились, перекрикивались матросы, готовясь к отплытию. Запах дегтя, рыбы и мокрого дерева ноздри щекотал.

– Не жалеешь, что родные берега оставить придется? – Редрик на меня смотрел. Непривычно было не видеть пламени в глубине его темных глаз. Нескоро еще к тому привыкну.

– Дом там, где сердце. А сердце мое, – дотронулась до груди Редрика ладонью, почувствовала крепкие удары, – здесь.

Седьмица прошла с той поры, как Редрик силы хозяина вулкана лишился. Говорили мы с ним долго да решили новую жизнь начать, за морем. Капитан корабля, с которым Редрик торговлю вел, как раз в дальние края собирался, согласился доставить нас к чужим берегам. Вещицы, что Редрик мастерил, все капитану продал, выручил за них немало. Вот сейчас и таскали матросы сундуки на борт. Мы-то налегке ехали: шкатулку мою с украшениями взяли, одежды два сундука, еще один с кузнечными инструментами Редрика да короб с секретом.

С Аланой я два дня назад попрощалась. Встретилась с ней на окраине селения, рассказала подруге правду. Узнав про Арвира, она только головой кивнула и губы побелевшие сжала. Просила написать, как устроимся, обещалась приехать. И хоть с подругой разлучаться второй раз за жизнь не хотелось, знала, что здесь и в окрестных селениях никакой возможности остаться нет.

– Готово! – крикнули с корабля. Поняли, что пора на борт подниматься.

– Заскучает Огневик, – сказала Редрику, когда короб железный резной в его руке качнулся.

Он хмыкнул только. Дух оставаться наотрез отказался. Решено было его с собой взять. А чтоб люд простой не пугать, для духа Редрик короб и выковал. С двойными стенками. С виду вроде сундука резного, а внутри с секретом: угли там томились. Огневик еще с ночи на них улегся. Ворчал сильнее обычного, что потускнеет за две седьмицы путешествия. Обещала ему, как прибудем да дом купим, самую большую печь отдать. Дух только после того затих.

Взошли на корабль. Матросы споро сходни убрали, налегли на весла, пока ветер не разгулялся, корабль качнулся и мягко по волнам заскользил.

Бросила последний взгляд на отдалявшийся берег и повернулась к Редрику, чтоб уж больше никогда назад не смотреть.

Эпилог

спустя пять лет

– Алий!

Услышала топот голых пяток, покачала головой.

– Мама!

Обернулась и не смогла сдержать улыбку. Без обуви, рубаха белая вся в карамели заляпана, как и штаны, ручонкой сын мордашку от яблочного сока утирает.

– Опять Огневик тебе сластей с кухни утащил?

Огневик нянькой был хорошей, да вот только в баловстве меры не знал. Раз дитя просит – надо дать. А так как дитя долгожданное, от большой любви рожденное, от огня, что нас с Редриком связал, оттого и отказа ему ни в чем не было. Помнила, как впервые поняла, что дитя под сердцем ношу. Счастливей нас с Редриком в тот день вряд ли кого сыскать можно было. Огонь меня излечил, или никакой хвори и не было – то лишь одним богам известно.

– Ты его, матушка, не ругай. Огневик мне показывал, как правильно яблоки запекать, – протянул сын, доверчиво глядя на меня голубыми глазами.

Подошла ближе, растрепала его черные кудри. Подняла бы на руки, да живот мешал.

– Отца зови ужинать, – сказала сыну, улыбаясь. – Он в своей мастерской и не слышит ничего. И про Огневика не забудь. – Последнее могла бы и не говорить. Алий с духом друзьями стали, едва сын говорить выучился.

– Я мигом! – протопотал вглубь дома.

– И обуйся! – крикнула вслед.

Выставила на каменный стол вареники с капустой, из печи гуся с яблоками запеченного достала, а на сладкое – пирог с вишней. Разлила по кружкам молоко парное.

Почувствовала, как дитя в чреве шевелится, замерла, закрыла глаза, погладила живот. Боги нас с Редриком своей милостью дважды одарили. Знала, что в этот раз дочь будет. Чувствовала. Уже решили, что Вестой ее наречем.