Текст книги "Разожги мой огонь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Слышу, слышу, – проворчал.

Чувствовала жар его руки там, где моей спины касался. Вспомнила, что и ему метка боль причиняет. Подавила колыхнувшуюся в сердце жалость. Он-то меня прошлой ночью не собирался жалеть! Припомнила, как точно так же на руках нес вниз, в колодец огненный, и зажгло уже все тело, не только предплечье.

Широко шагая шел хозяин вулкана. Оглянуться не успела, а уж на окраину селения вышли. Там коня приметила. Посадил на него хозяин вулкана, сам позади устроился. Заключил меня в кольцо крепких рук, удерживая, а то бы непременно упала.

Конь и без команды понял, куда седоков везти нужно, послушно потрусил в сторону темневшей впереди горы.

– Да что за радость тебе меня при себе держать⁈ – ерзая на спине, спросила.

– Никакой радости, уж поверь, супруга. Я б лучше кошку завел. Ее хоть искать да обратно возвращать не надо. Погуляет да сама вернется.

– Ну так и заведи, – ответила с досадой и плечом дернула, чтоб его руки с тела сбросить. Не получилось. – Я-то тебе зачем?

– Выбора нет. Ни у тебя, ни у меня.

– Сердца у тебя нет.

Думала, ничего не ответит, а хозяин вулкана возьми и скажи:

– Умерло оно давно.

Только рот открыла спросить, не в саду ли яблоневом в беседке оно похоронено, как супруг мой, будто почувствовав что, прикрикнул, посылая коня в галоп. Встречный ветер все мои слова и забрал с собой.

Как в чертоге огненном, который отныне и моим домом должен был стать, оказались, хозяин вулкана велел:

– К себе ступай. – А сам принялся коню спину сеном растирать.

Вздохнула, подумав, что устала без меры. Сил совсем не осталось. Хорошо хоть метка больше не жгла, а встречный ветер, пока ехали, высушил испарину.

Завтра.

Там и новый день, и новые тревоги, и новые заботы, и новые надежды. Завтра решу, что дальше делать со своим будущим да с супругом, с которым меня сам Изначальный Огонь венчал.

Глава 13

– Хозяйка вас видеть хочет. – Голосок Огневика даже сквозь трещание так ехидно прозвучал, что Редрик молот отложил да голову вскинул.

Утер лоб рукой, смахнул пот.

– А ты у нее давно ль на посылках?

– Так ведь супруга ваша. А мне уж так на роду написано – служить хозяину вулкана. А раз девица теперь, того-самого, хозяйкой стала…

– Хорош трещать. Зачем послала?

– А о том не сказано, – пожал плечами наглец, насыпал ворох искр и был таков.

Редрик покачал головой, снова взялся за молот, работу доделал, и после того только наверх поднялся. По кухоньке ароматы плыли: свежей сдобой пахло, малиной и еще чем-то терпким.

– Что-то ты быстро, супруг. – Лисса, сведя брови и уперев руки в бока, смотрела на него недобро.

Редрик еще вчера удивился, что, когда обратно ее привез, покорно в покои свои ушла. А она вон… на сегодня расспросы припасла.

– Смотрю, так торопился на зов прийти, аж весь взмок. – Бросила красноречивый взгляд на его заляпанную по́том рубаху.

– А ты, девица, как настоящая супруга себя ведешь, – хмыкнул, оглядывая ее с ног до головы. – Словно мы с тобой два десятка лет как венчаны.

Видел, как щеки зарумянились, как она перепачканные мукой руки в кулаки сжала, как вскинула голову, тряхнув черными косами. А потом вдруг неожиданно для Редрика рассмеялась. Да так заразительно, что и ему улыбнуться захотелось. На щеках ее румяных ямочки показались.

– Садись, супруг, отведай, – указала рукой на накрытый стол, – на сытый желудок разговаривать куда приятней.

Втянул носом аппетитные запахи, плывущие от кушаний, почувствовал, как в желудке голод заворочался. Обычно ел, когда уж совсем невмочь становилось, да и вкуса пищи почти не ощущал. А тут запахи так и дразнили, щекотали горло. Да и помнил, какой стол перед обрядом девица накрыла. Готовить она умела, это он признавал.

– Чем сегодня потчевать станешь? – спросил, омывая руки в бочке с водой и вытирая мягкой тряпицей.

– Похлебкой грибной, мясом тушеным с яблоками и пирогом с крольчатиной. А на сладкое – ватрушками с вареньем малиновым.

Кивнул и сел за стол. Девица тут же похлебки ему налила. Ели в молчании.

– Огневика куда спровадила? – спросил, когда ложка заскребла по дну глиняного горшочка. Надо же, и сам не заметил, как все подъел. А девица перед ним уже тарелку мяса с яблоками поставила. Лисица.

– Попросила его раздобыть мне немного изюму и орехов. Я их обычно в хлеб добавляю.

Хозяин вулкана мясо жевал, а с девицы взгляда не сводил. Видел, что нужно ей от него что-то, да только прямо не может или не хочет спросить, вот зубы и заговаривает.

Под взглядом его Лисса хоть и краснела, но тараторила бойко, словно умолкнуть боясь:

– Огневик рассказал, откуда вы снедь и все необходимое берете. Сказал, что обмениваете на твои изделия, что в пещеру к югу от горы отсюда подземный ход ведет. А капитан одного из заморских судов, с которым у тебя уговор, туда все необходимое и приносит.

– Болтает Огневик много, – отозвался недовольно хозяин вулкана.

– Еще отрезать? – спросила, приметив, как опустела его тарелка. Коротко мотнул головой, отказываясь. Но девица перед ним уже пирог поставила и кружку молока. А еще блюдо с ватрушками. Сладко запахло малиновым вареньем.

– Ты на Огневика не сердись. Он тебе верно служит, но… – умолкла, закусив губу.

– Но? – вздернул бровь.

– Да ведь кому угодно такая жизнь опостылеет. Неужто самому тебе не в тягость?

– Ты здесь, девица, и седьмицы не провела, – процедил, – а уж все-то про нас и жизнь нашу знаешь.

– Я о том и говорю: пускай и живу здесь недолго, а уж от тоски, как волчица, выть готова.

– Ну так вой, не запрещено. – Раздражение так и захлестнуло, подначивая сорвать злость, дать огню волю. А тот будто того и ждал – выступил на кончиках пальцев. Усмирил его, глубоко вздохнув.

Лисса руку протянула и быстро, будто передумать боясь, положила на его запястье. Даже не испугалась, хотя пламя видела. Хотя чего ей бояться, раз в Изначальном Огне выжила.

Хозяин вулкана сжал руку в кулак, но не убрал.

– Знаю, что тебе супруга не нужна, что я тебе в тягость. Так ведь? – стиснула пальцы на его руке сильнее. – Ну, признай же.

Смотрел невидяще на ее маленькую и тонкую руку в сравнении со своей – большой и загрубевшей. Сглотнул.

– И что с того? Сказал же: выбора у нас нет. И ежели ты мне мешать не будешь, я тебя не трону. Проживешь спокойно отпущенное Изначальным Огнем.

– Но… неужто нельзя как-нибудь от метки избавиться?

Отодвинул тарелку с пирогом. Посмотрел на девицу, что с надеждой на него взирала. Против воли в памяти всколыхнулось, как в ночь обряда шептала его имя, как обнимала мягкими руками, как доверчиво прижималась к нему всем телом. Качнул головой, прогоняя наваждение.

– Про то мне неведомо.

– А… а Веста как же? – прошептала и замерла.

Сбросил ее руку, резко встал. Но и девица, он уже знал, не из трусливых была. Бросилась к выходу, закрыла дверь своим телом. Лишь одна себя так же храбро – или безрассудно, это как посмотреть, – вела на его памяти. И оттого еще пуще разозлился.

– Скажи мне правду!

Подошел ближе, положил руки по обе стороны от девицы, так, что она сжалась и будто меньше ростом стала, приблизил к ней лицо, стараясь не слишком шумно втягивать присущий ей сдобный аромат, и тихо произнес:

– Правда в том, Лисса, что нас с тобой Изначальный Огонь венчал, и мы теперь связаны. И ежели такое случается, разлучаться нельзя, иначе метка накажет. Выжжет досуха. Выпьет. И не к богам отправишься, а гореть будешь. Вечность. Не шутят с таким. Уяснила?

– Не бывает такого, чтоб выхода не было! Всегда есть! Всегда! – будто его убеждая, проговорила пылко, дохнув на него яблоками.

– Как отыщешь – мне расскажи.

– Ежели… – покраснела до корней волос, взгляд отвела, облизала губы и, так и не глядя на него, выпалила полушепотом: – А ежели снова к Изначальному Огню спуститься?..

* * *

Рассмеялся.

Заглянула в глаза его и увидела, что веселья в них и вовсе нет.

– Неужто по нраву обряд пришелся?

Съежилась было от едкой насмешки, а потом подумала, что в обиду себя не дам. Да и то поняла, что ежели б вред хотел причинить, уже не раз бы мог. В памяти ярко полыхнуло, как ночью, перед тем как глаза сомкнулись, услышала сказанное шепотом «Прости». Будь таким уж чудовищем, как о нем говорят, ни за что б не стал виниться перед очередной невестой.

– А хоть бы и по нраву! – подтвердила с вызовом. Хотелось и его уколоть, да так, чтоб и ему неловко стало: – Но ведь и ты, как мне помнится, доволен был.

– Раз-то в пять лет и не тому обрадуешься, – протянул лениво, а потом вдруг сжал руками стан, не давая сойти с места. – Ты, супруга, ежели со мной наедине побыть хочешь, прямо так и скажи. Незачем причины-то придумывать.

Хлопнула его по груди ладонями.

– Да я ведь серьезно!

– Так и я тоже, – криво усмехнулся. – Ты супруга моя, да и здесь никто твое желание не осудит.

– Поди прочь! – разозлилась, попыталась вывернуться из кольца его рук, да только он не позволил, еще ближе к себе привлек.

– Тебя, Лисса, не поймешь, – проговорил хрипло. – То к себе призываешь, то отталкиваешь. А ведь мы с тобой венчаны. Или брачную клятву уже позабыла?

Видела, как в глубине глаз его угли раскаленные зажглись. Сердце забилось быстро, словно в гору бежала. Румянец кожу на щеках, казалось, сейчас сожжет. Нашла с кем шутки шутить. Дуреха!

Опустил руки ниже, провел по бедрам огненными ладонями, посылая жаркие мурашки. Вздрогнула, попыталась его оттолкнуть, но легче саму гору было сдвинуть. А он смотрел неласково, с вызовом скорее. И что-то подсказало – не так будет, как в ночь обряда. Вчера даже дотрагивался бережно, опасаясь, что до конца обряда не доживу, сейчас же в глубине черных глаз хозяина вулкана плясали бешеные искры, рвались меня сжечь.

А потом вдруг прижался губами к моим, заставляя разомкнуть. Поддалась его напору, и словно жидкий огонь внутрь пролился. Зажгло губы, щеки, шею, грудь, а там уж и все тело. Аромат нагретой смолы хмелил, ложился завитками на мои губы. Опьянела словно в один миг. Ответила на поцелуй с таким пылом, что и сама удивилась. Уже не отталкивала хозяина вулкана, а обхватив за шею и на носочки привстав, к себе притягивала.

Ближе. Еще ближе. Еще.

Пропускала жар его поцелуя сквозь самую кожу. Но ежели прошлой ночью этот огонь приятен и ласков был, сегодня хотелось в нем сгореть дотла, обратиться пеплом, а следом из него же и возродиться. И так снова и снова.

Ладони на бедрах сильнее сжимались – не иначе как вознамерился хозяин вулкана на мне клеймо оставить. Да только было уже одно – метка брачная, проклятая. Мне и ее хватало. Только это и отрезвило, позволив из хмельного плена губ хозяина вулкана вырваться.

– А Огневик ежели вернется, даже при нем не остановишься? – выпалила на одном дыхании, с трудом отстранившись.

Да что ж со мной такое!

Правду мужние соседки сказывали: одной, без милого друга, нельзя долго, иначе по ласке так соскучишься, что упадешь в руки первого встречного. Но сама всех женихов отвадила. Того же Арвира, который едва ли не каждый день в лавку мою захаживал. Хоть и завидный жених, но не люб был, а вот Алана едва ли не с детства по нему сохла…

Но сейчас знала только, что нельзя такую власть над собой давать хозяину вулкана. А он ведь того и добивался.

Провел тыльной стороной ладони по шее. Медленно и жарко. Будто огненную дорожку провел. А потом пальцы остановились во впадинке горла и, замерев там ненадолго, двинулись ниже, к вырезу платья, туда, где грудь вздымалась. А сам хозяин вулкана все не сводил с меня взгляда, из глубины которого искры так и жгли.

– В следующий раз сперва сама реши, чего желаешь.

– Не будет никакого следующего раза!

Рука его вверх взметнулась, легла на горло и чуть сжала. Не больно, но так, чтоб не вырвалась.

– Ты, Лисса, себя-то совсем не знаешь, – произнес тихо.

– А ты меня когда узнать успел? – спросила язвительно. Храбрилась, хотя смелости как раз и не чувствовала. Да еще пальцы на горле не то сжимались, не то ласкали. Тяжело сглотнула.

– Огонь тебя не тронул, потому что за свою признал.

– Неправда!

Наклонился, коснулся губами уха и прошептал:

– Внутри тебя он. Так и ищет выхода. Рвется. Просится дать ему волю. К моему огню прильнуть жаждет.

Мурашки поползли от дыхания хозяина вулкана по шее и ниже, в вырез платья. Чувствовала, как заливает жаром все тело. Щеки так и вовсе полыхали. Казалось, даже в кухоньке жарче стало.

Оттолкнула от себя хозяина вулкана. И откуда только силы взялись? Он, однако, руки с шеи не убрал.

– Глупости это все! Выдумки, чтоб меня смутить!

– Время покажет, – обронил небрежно.

– Ничего оно не покажет! И… и не подходи ко мне! – Понимала, как жалко выглядят мои попытки противостоять ему.

– Плох тот кузнец, который дыма боится.

– Это я, по-твоему, дым?

– Дым после будет. Когда твой огонь в моем раствориться пожелает, – отозвался насмешливо и… отпустил меня.

Метнулась к столу, чтоб хоть какую-то преграду меж собой и им иметь. Да только не собирался хозяин вулкана меня ловить.

– Как уже сказал: живи здесь. Можем и вовсе не встречаться, ежели у тебя такой охоты не возникнет.

– Не возникнет! – тряхнула головой, понимая, о чем говорит.

– А будешь Огневика вопросами пытать – его накажу. Уяснила?

– Уяснила. Что нас теперь в этой горе трое проклятых.

Хмыкнул только, перед тем как выйти. Ушел – и сразу холодно стало. Ударила кулаком по столешнице и тут же от боли поморщилась.

– Чтоб тебя… – не придумав проклятия достойного хозяина вулкана, в сердцах принялась по кухоньке сновать.

Полетели тарелки. Когда блюдо в одну сторону по полу запрыгало, а ватрушки в другую, замерла, давая себе время успокоиться.

Обхватив себя руками, невидяще смотрела на дверь, за которой хозяин вулкана скрылся.

– Все равно найду, как от метки избавиться. Обязательно найду. Не останусь в горе этой проклятой. С чудовищем этим. Матерью-Землей и Отцом-Солнцем клянусь!

Глава 14

– Арвир, друже! Негоже на проводах сидеть с кислой рожей! – Лесоруб Илмар захохотал, доверху наполненную медовухой кружку вскинул. Его радостным гоготом поддержали.

Ювелир кисло улыбнулся и поднес к губам кружку, глотнул, но мед горьким показался. Трактир был переполнен – Арвира любили и уважали многие. Не позвал он только Ермея, который свидетелем позора в конюшне стал. Была б воля Арвира и вовсе от Ермея избавился. Да тот и сам, будто почуяв что, решил за море за самоцветами отправиться. Вернется через год, там уж и не вспомнит случившегося и никому не расскажет. Но Арвир не забудет. Нет. Покуда будет жив, будет и помнить.

Каждый раз, как о позоре своем вспоминал, в груди холод разливался, а кулаки сами до хруста сжимались. Появись сейчас перед ним обидчик – задушил бы не задумываясь.

Это что же получается, дурили их жрецы все время? Хозяин вулкана спокойно себе среди простого люда разгуливает, а они ни сном ни духом?

Говаривали, что хозяин вулкана дымом может оборачиваться, а еще что тело у него огненное. Но Арвир-то видел, что, окромя глаз, в которых пламя полыхает, выглядит он как обычный человек. И хоть эти самые глаза на него жути и нагнали, все ж, выходит, и слабое место у хозяина вулкана есть, как у всех людей. Пусть и не человек он, но выглядит, как они. Получается, и одолеть его можно.

Вспомнил, как на дне глаз хозяина вулкана алая тьма плескалась. Словно сама Старуха-Смерть оттуда на Арвира глянула и костлявым пальцем поманила. Оттого и смалодушничал. Постучал три раза костяшками пальцев по деревянному столу, прогоняя видение.

Никого он не боялся. Никогда. Где драка какая или состязание – там Арвир завсегда первый был. С ним иной раз и не отваживался никто связываться, потому что знали – победителем не выйдешь. Разве чужак какой заезжий на Ночи Костров сдуру сунется с ним на руках побороться, но урок быстро выучит и надолго запомнит.

– Да выпей ты с нами, Арвир! – Плотник Трил ювелира по спине хлопнул, выдернул из невеселых дум. – Чего загрустил перед свадьбой? Иль жениться передумал?

– Не передумал, – буркнул Арвир. Сделал глоток медовухи и даже вкуса не почувствовал. Ничего не чувствовал с того самого дня, как унизил его хозяин вулкана. Его, кого за силу и боялись, и уважали. И купцы, и первые силачи восьми селений.

– А чего ж тогда? – не отставал Трил.

– Отвяжись, – дернул плечом ювелир. Не хотел он и вовсе на проводы эти идти, да раз уж давно задумал – пришлось.

– Да вы посмотрите-ка на него, – протянул плотник, – свадьба на носу, а он кислый, будто прошлогодней клюквы наелся! Иль невесты забоялся?

– Повтори, – прищурившись, процедил Арвир. Медленно поднялся со скамьи, сжимая и разжимая пудовые кулаки. Неужто успел Ермей кому проболтаться?

– Ты девки не бойся, она-то тебя всяко больше боится! Сейчас мы тебе расскажем, как там и чего, чтоб в брачную ночь не опозорился, – продолжал скалиться Трил, сам женившийся прошлым летом.

Арвир в один миг оказался около плотника, смял на его груди рубаху. Точно так же, как хозяин вулкана ему самому.

– Ты что ерунду мелешь⁈ По-твоему, я какой-то девки могу забояться?

– Чего… Ты чего, Арвир? – плотник неловко улыбнулся.

– Повтори, сказал! – рявкнул ювелир, толкая Трила в грудь.

Тот отлетел к стене, стукнулся спиной. Поднял руки ладонями вверх, показывая, что не хочет драки. В трактире вмиг тихо стало.

– Я ж шучу, Арвир… Ты что, шуток не понимаешь?

Но Арвира уж было не остановить.

– Я тебе, скотине, за такие шутки… – не договорив, как бойцовый петух, налетел на друга своего детства, с которым вместе у пекаря на спор калачи таскал, и с силой ударил того кулаком по лицу.

Что-то хрустнуло. Полилась кровь, пачкая светлую рубаху.

Трил охнул, неловко отстранился, заслонив рукой нос, а потом, поняв, что не шутит ювелир, кинулся на него. Да только Арвир успевал ударить прежде, чем Трил замахнуться.

Остальные не встревали. Круг только сделали, чтоб дерущихся видеть. Знали, что с Арвиром лучше не связываться. Злопамятен, да и скоро зятем самому старосте станет. К тому же помнили, как на ярмарке прошлогодней в кулачном бою всех победил. Да и в бое на бревне ему не было равных. Не смотри, что ювелир-купец и работает с камушками, в свободное-то время, все соседи знали, мешки с песком молотит. Парни сами не раз видели, как на заднем дворе дома их на столб привязывал. Так что в драку лезть никто не хотел, хоть и редко какие проводы или свадьба без хорошей драки и нескольких синяков да выбитых зубов обходились. У того же Трила на проводах передрались так, что на свадьбе дружка его щербатым ртом улыбался.

Только вот смекнули скоро, что драка-то на дружескую никак не походит. Сбитый с ног Трил без движения у дальней стены лежал, а Арвир все опускал и опускал кулак на лицо плотника. Стихли радостные пьяные вопли. Никто уж не подбадривался дерущихся. Видели, что драка переросла в нечто большее.

– Арвир… – позвал кто-то. – Остановись!

Но ювелир и бровью не повел. Глаза будто остекленели, а кулак так и молотил по лежавшему.

– Хватит ему уже!

– Арвир!!!

Но ювелир все не останавливался. Представлял лицо хозяина вулкана и опускал, опускал на него кулак, превращая ладные черты Трила в месиво.

А потом подхватили противящегося Арвира, подтащили к лавке, силой усадили. Остальные над Трилом сгрудились.

– Ульха зови!

– Скорее давай!

Недоброе молчание будто саваном всех накрыло. Не то стонал, не то подвывал где-то в углу плотник. А Арвир все отдышаться не мог. Сжимал и разжимал заляпанные кровью кулаки и смотрел на них мутным взором. Всунули ему в руки кружку.

– Выпей вот. Хватит тебе. Ты в драке-то горазд…

«Все-то вы девиц чернить горазды…» – на грани яви и тьмы вспомнил слова красноглазого. И опять будто пелена перед глазами разлилась.

Зарычал, вышиб из протянутой руки кружку и выскочил из трактира в ночь. Дышал тяжело и сипло. Шел, шатаясь, будто пьяный.

– Я тебе покажу… Ты меня еще молить о пощаде будешь… Огнем и кровью умоешься… – шептал яростно, идя на окраину селения, откуда самый короткий путь вел к логову чудовища из-под горы.

* * *

– Ты чего это вчера учудил? – Староста смотрел строго из-под мохнатых бровей.

Арвир поморщился. Голова после вчерашнего раскалывалась. А еще в горле саднило и в носу хлюпало, но тут уж сам виноват – не надо было под горой до рассвета сидеть и ждать неизвестно чего. А потом и вовсе сон сморил. Вот сейчас все тело и ломило, будто по нему табун лошадей пронесся.

– А чего? – буркнул недовольно. – На проводах и не такое бывало.

– Бывало-то бывало. Но там не старосты будущий зять такие штуки откалывал.

– Не сердись, Деян, поболтают да забудут.

– А Трил как же? Его жена с утра в слезах прибегала, говорит, еле дышит парень. Едва отговорил ее к судье идти.

В комнату вошла девка, прислуживавшая в доме старосты, и разговор смолк. Поставила перед Арвиром и Деяном по кружке с медовухой. Ювелир свою тотчас взял, опрокинул, вытер рот ладонью. Голова хоть и не прояснилась, но хоть в горле скрести перестало.

– Чего не поделили-то? – продолжил допытывать староста, стоило девке выйти.

– Силу не рассчитал. Со всеми бывает, – отмахнулся Арвир. И чего донимает его староста? Разве так полагается с будущим зятем разговаривать?

– Эх, молодо-зелено… – покачал головой Деян. – Ты к Трилу сходи. Жене его нитку бус принеси. А Трилу скажи, что лекарю заместо него заплатишь. Помирись. Негоже перед свадьбой чтоб зло на тебя держали. Не к добру.

– Схожу, как настрой будет, – недовольно отозвался Арвир.

– Сегодня сходи, иначе слухи пойдут, что не поделили чего или еще что хуже. Сам знаешь, языкам только волю дай. А к вам с Аланой сейчас внимание особое.

– Свадьбу такую закатим, что языки злые мигом замолкнут, – поморщился Арвир.

Староста для вида побушевал еще немного, повздыхал, медовухи сделал щедрый глоток, усы вытер и сказал:

– Ты бы больше времени с Аланой проводил, чем глупости чинить и друзьям носы квасить. Девка совсем с ума сошла. Говорит, Мелиссу видела.

Арвир едва не застонал. Про Мелиссу он слушать не хотел. Четыре седьмицы назад нахалка его из лавки вытолкала. А он только и хотел, что ласками одарить. Но не тут-то было. Отвергла его безродная, да еще по голове огрела. Шишка потом долго болела. Но да ладно. Про то уж никто не узнает. Это дело Арвир уладил, и гордость его залечена. И хоть булочница уже в жертву чудовищу из-под горы принесена, отныне для Арвира неразрывно с ненавистным хозяином вулкана связана.

– Вздор, – отрезал. – Вот как женой моей станет, все глупости из головы выветрятся.

– Да услышит Отец-Солнце, – протянул Деян. – Нам с матерью на старость лет внуков бы подержать успеть.

– Будут вам внуки. Один за другим, за этим дело не станет, – бросил самодовольно. – От колыбели не отойдет ваша Алана. И мыслей иных не останется, кроме как мужа ублажать да детей качать.

– Вот и ладно. – Староста кивнул. – Ты сейчас-то к Алане зайди, она рада будет. Рубаху к свадьбе тебе все утро вышивает, – сообщил доверительно.

Но Арвир не хотел сейчас невесту видеть. Голова трещала, да и на уме иное было.

– Деян, а скажи-ка мне вот что: хозяина вулкана хоть кто-то видел?

– Что это ты вдруг о нем заговорил? – нахмурил широкие брови староста. Он Арвиру старого филина всегда напоминал. – Или Трил тебя вчера все-таки по голове задел?

Арвир сделал вид, что подначки не заметил.

– Так видели или нет?

– Да кому то интересно!

– И все же: как чудовище из-под горы выглядит?

Деян вздохнул, провел рукой по усам.

– Как-как… Жрецы вон сказывают, что…

– Да шут с ними, со жрецами! – отрезал Арвир, вызвав недовольный взгляд старосты. – Взаправду-то видел его кто?

– Может статься, и видел, да сказывать о том некому, – староста пальцами по столу постучал. – Про селение Вильзмир слышал? Наша Ирда родом оттуда. Остальные-то – горсть их была, кто в ту ночь выжил, – за море сбежали, а она у нас осталась.

– А что, видела она хозяина вулкана?

Деян едва в кресле от возмущения не подпрыгнул.

– Тебе зачем? Мало мне, что Алана все уши, как муха осенняя, прожужжала, так теперь еще и ты! Что сделано, то сделано! Жизнь дальше идет!

– Да не о том речь, Деян.

– А о чем же тогда?

Арвир через стол ближе к старосте наклонился и проговорил вкрадчиво:

– Ежели выглядит он как обычный человек, выходит, и место слабое у него есть…

– Чего-о-о? – протянул староста неверяще. – Ты, видать, не проспался еще после вчерашнего-то.

– Сказывают, раньше чудовище из-под горы раз в десятилетие девицу требовало. А теперь что? – Деян хмурил лоб, а Арвир продолжал: – А теперь раз в пять лет ему наших девиц надобно.

– И?

– Ничего у него не треснет⁈ – грохнул кулаком по столу Арвир и сам же поморщился. Голова готова была лопнуть.

– Ты, Арвир, говори да не заговаривайся. Ступай себе домой, отоспись. К Алане позже придешь, – махнул рукой староста, вполголоса добавил: – Медовуха, знамо дело, крепкая вчера попалась.

– Да как же… Ополчение бы собрать со всех селений, да пойти на чудовище из-под горы всем миром! Глядишь – и моя невеста перестала б о подруге печалиться. Хозяин вулкана не только девиц забирает, он еще и оставшимся спокойной жизни не дает!

– Молчи! – Староста нахмурился и для порядка тоже кулаком по столу шарахнул. Вышло не так громко и внушительно, как у Арвира. – Не бывать тому, покуда я жив!

– Да почему ж⁈ Давно пора!

– Вильзмир вспомни!

– А чего про него вспоминать?

– Эх, молодые! Ну, ты-то понятное дело, еще на помочах ходил, где тебе помнить… Старуха Ирда сказывала, был у них один смельчак. Пошел в одиночку на хозяина вулкана. Забрал тот у него любимую.

– И что? – жадно спросил Арвир.

– А ничего! – развел руками староста. – Не видели того смельчака больше. А хозяин вулкана разгневался. Было в долинах девять селений, после той ночи восемь стало. От Вильзмира вон одни головешки остались. Помню я, хоть и юнцом был, как ветер нам оттуда еще полгода пепел приносил. А гарью пахло и того дольше. Так что мысли эти из головы своей горячей выбрось. Повторения нам не надо, урок мы выучили.

– А ежели начнет чудовище из-под горы каждый год по девице требовать, тогда что?

– Не злить ежели, то и не начнет. Требовать-то тоже после того начал, как тот глупец в одиночку к горе сунулся.

– Так может…

– Ты, Арвир, вот что запомни: свадьба скоро у тебя. А перед тем Ночь Костров. С Аланой сходите, повеселитесь. Лавку опять же отстроить заново надо.

– Не нужна мне та лавка, – буркнул.

У старосты брови вверх взлетели.

– Как это – не нужна?

– Место проклятое. Сам же сказывал, как вспыхнула ни с того ни с сего. Я своим добром рисковать не стану.

– Хм-м-м… Ладно, с этим после свадьбы решим. Может статься, жрецы что присоветуют. Обряд какой или жертву принести надобно будет… А теперь ступай себе домой, отоспись. – Староста погрозил Арвиру толстым пальцем: – И чтоб больше вздор про хозяина вулкана не слышал! Ясно тебе?

– Ясно, Деян, ясно, – кивнул Арвир, поднимаясь.

«От меня и не услышишь», – подумал. – «Без тебя, старый пень, разберусь».

Вышел из дома старосты и сразу к старухе Ирде, что на окраине селения жила, стопы направил.

Глава 15

– Поберегись! Нападение блинчиков!

Огневик радостно затрещал, но блин поймал споро. Подхватил и венчал им исходящую вкусным паром горку, что на тарелке высилась.

– Ну, этот уж точно не словишь!

Дух ей пальцем шутливо погрозил, но ловко ухватил брошенный ему блин за масляный край.

– Уж пятый десяток пошел, хозяйка! Остановиться, может? – спросил с сомнением. Хотя весь вид выражал желание и дальше огненным сполохом метаться по кухоньке да ловить блины, что девица один за другим так проворно из печи доставала.

Лисса пожала плечами и отложила большую ложку, которой тесто наливала.

– Можно и остановиться. Хватит и на супруга даже, ежели охота у него будет со мной поесть, – метнула хитрый взгляд в огонь.

Редрик только хмыкнул.

– Хватит-хватит! Я-то ведь все одно не ем, – бормотал дух, доставая из кладовой смородиновое варенье, свежую сметану, блюдо земляники, горшочек меда и крынку со сливками.

Моргнуть не успел, а девица с тарелкой блинов и дух с подносом уж с кухоньки ушли. Хозяин вулкана взмахнул рукой, и огонь в его кузне взметнулся к потолку, стирая видение. Теперь уж смотреть не на что было. А это в привычку у него уже вошло. Сам не знал почему. Да только нравилось за девицей наблюдать.

Пока работал, краем глаза следил, чем она занята. И догадывался, что та знает об этом. Не иначе Огневик проболтался. Хотя духа она, помня наказ хозяина вулкана, ни о чем не спрашивала. Огневик же, будто сто лет ее знал, развлекал как мог. А может статься, и сам от скуки не знал, куда себя деть.

С Редриком у девицы, хоть и шаткое, но перемирие установилось. Уже пять дней после той ночи, о которой, нет-нет, да вспоминал, прошло. Утром поднимался он в яблоневый сад, где девица надумала стол накрывать. В молчании ели, после хозяин вулкана коротко благодарил за пищу, а потом уходил в свою кузню и до вечера стучал там молотом.

Знал, что вечерами девица спускалась к подножию горы, глядела издали на огни родного селения и терпела боль брачной метки. В эти часы и Редрик сильнее прежнего в работу уходил, чтоб жжение на предплечье унять. Ежели думала, что это его заставит какое решение найти, и обоих от метки избавить, то ошиблась. Не было никакого решения, и ничего тут не попишешь.

Огневик с девицей обычно ходил, но ни разу ни о чем ее не спросил. Просто рядом стоял. А одним вечером Огневик к нему в кузню вкатился.

– Хозяин, того-самого! Сидит там… у подножия, с той стороны, где камни свалены, один! И смотрит! – путано затрещал.

– Знаю, – ответил Редрик.

Огневик потоптался на месте.

– Уж какую ночь сидит! – наябедничал.

– Знаю.

– Шугануть бы… – протянул дух вопросительно.

– Не время еще. Пускай сидит, – качнул головой хозяин вулкана.

Огневик только кивнул. Знал, что хозяин вулкана попусту ничего не делает.

Припомнил Редрик этот разговор, когда из кузни вышел. Дурня, про которого Огневик говорил, Арвиром звали. Сидел под горой несколько ночей подряд, пытаясь хозяина вулкана увидеть. Редрик только усмехался, когда тот, едва стемнеет, приходил да за камнями прятался. Знал таких, как он. Такие за гордость свою страшных дел наворотить могут. Хорошо хоть Огневик догадался Лиссе другую дорогу показать, когда вечерами отправлялась на огни селения смотреть.

Думая об этом, вышел в яблоневый сад и враз разговоры смолкли. Нахмурился хозяин вулкана. Без него, выходит, Лисса с Огневиком хохотала и веселилась, а стоило ему прийти, только ветер в кронах и свистел.

– Проходи, супруг, блинов отведай, – пригласила Лисса. Огневик около нее замер, будто пес сторожевой.

Коротко кивнул Редрик и сел напротив. Лисса ему горшочек с медом подвинула. Сама она мед не особенно жаловала, это он успел узнать. Получается, для него взяла.