Текст книги "Запах маракуйи. Ты меня не найдешь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Никольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 30. Дамир

Самолет приземляется в Анталье, и я делаю первый вдох «своего» воздуха. Соленый, с примесью нагретой хвои и цитрусов. Он должен успокаивать. Он всегда успокаивал. Сегодня он кажется чужим. Как будто я впустил в своё убежище сквозняк из Стамбула, и теперь он гуляет по всем уголкам, не собираясь уходить.

Роскошь пентхауса, которая обычно означала покой и контроль, сейчас давит. Слишком тихо. Слишком идеально. Я срываю галстук, швыряю его на спинку кресла, но чувство стеснения в груди не проходит. Оно поселилось глубже.

В голове – кадры, навязчивые и чёткие, как проклятый слайд-шоу. Кабинет отца. Его спина у окна. Его слова: «Скала и ветер не могут быть вместе». Лицо Сельмы за ужином – прекрасная, безжизненная маска одобрения. И её лицо. Катино. В момент, когда она парировала удар отца о монетизации. Не страх, не заискивание. Азарт. Она смотрела на Кая Озкана не как подчинённая на хозяина. Как равный на равного. И он… чёрт возьми, он увидел это.

Отец увидел в ней силу. И это хуже, чем если бы он её презирал.

Я включаю компьютер, чтобы заглушить этот внутренний шум работой. Папка входящих забита. Москва, стандартные отчёты, запросы. И одно письмо с пометкой «Лично. От отца».

Холод пробегает по позвоночнику. Я открываю.

«Демир.

Отчёт по России принят к сведению. Решение по проекту Дениз положительное. Выделить запрошенный бюджет под её ответственность. Пилотный запуск через три месяца.

Отдельно о стажёрке Сокольской. Её презентация была конструктивной. Цифры обоснованы. В современных условиях такой взгляд представляет ценность. Рекомендую использовать её компетенции в рамках проекта Дениз до окончания стажировки. Прагматичный подход к талантам укрепляет бизнес.

Что касается вопроса, обсуждавшегося в Стамбуле. Семья Ялчин ждёт нашего ответа до конца месяца. Сельма производит благоприятное впечатление. Не затягивай с решением. Эмоции – ненадёжный советчик в делах семьи и наследства.

Кая».

Я перечитываю письмо дважды. Каждая фраза – мастерски отточенный клинок.

Он хвалит её. «Конструктивно». «Ценность». «Прагматичный подход». В устах отца это – высшая похвала. И тут же, в следующем абзаце, – ультиматум. Прямой и жёсткий. Он даёт мне легальное основание держать её рядом, использовать, и одновременно напоминает, где её настоящее, отведённое ей место – где-то на периферии, в качестве «компетенции». А в центре – должна быть Сельма. Скала. Наследство. Порядок.

Он не просто давит. Он предлагает сделку. Молчаливую, жесткую: «Играйся со своим ветром, если это полезно для бизнеса. Но не забывай, где твой долг. И не позволяй ветру унести тебя самого».

Я хлопаю крышкой ноутбука, чтобы не разбить экран. Воздуха снова не хватает. Я подхожу к бару, наливаю виски. Пью залпом. Оно обжигает горло, но не греет.

Входит Альберт. Его появление всегда бесшумно, как у тени.

– Босс. Добро пожаловать назад. Все отчёты по отелю за время вашего отсутствия на столе.

– Что ещё? – бросаю я, не оборачиваясь.

–Дениз-ханым и Екатерина Сокольская уже приступили к работе над детализацией проекта. И… от Сокольской поступил официальный запрос в отдел кадров.

Я медленно поворачиваюсь.

– Какой запрос?

Альберт делает паузу, его пальцы замирают над планшетом.

– Запрос на предоставление итоговой характеристики и отчёта о прохождении стажировки для её учебного заведения в Москве. Согласно регламенту, документы должны быть подготовлены за неделю до окончания срока.

Тишина в комнате давит на уши. Слова Альберта падают в эту тишину, как камни в колодец. Итоговая характеристика. Для Москвы.

Она не просто работает. Она готовится уезжать. Системно, планомерно, по всем правилам. Она ставит точку. Пишет «финиш» на этой главе, даже не дожидаясь, когда я это сделаю.

Ранее мысль об её отъезде вызывала во мне ярость охотника, упускающего добычу. Сейчас она вызывает что-то иное. Холодную, тошнотворную пустоту где-то под рёбрами. Чувство, что почва, на которой я только что пытался выстроить свою игру с отцом, уходит из-под ног.

Она выиграла свою битву в Стамбуле и, кажется, собирается на этом закончить. Взять свой трофей – профессиональное признание – и уйти. Чисто. Без оглядки.

Я не могу этого допустить.

Но что я могу сделать? Приказом заставить остаться? Сорвать её стажировку? После письма отца, после того, как он признал её «ценность», это будет выглядеть как истерика. Как слабость. То, чего он от меня и ждёт.

Её нельзя удержать силой. Её нельзя купить деньгами – она уже доказала, что не продаётся. Её нельзя запугать – она выстояла перед Каем Озканом.

Значит, нужно предложить то, от чего она не сможет отказаться. То, что будет сильнее её гордости, сильнее её желания сбежать. Нужно играть на её территории. На территории её амбиций.

– Альберт, – говорю я, и мой голос звучит хрипло от выпитого виски и новых мыслей. – Отложите все встречи на завтра. И подготовьте для меня полную аналитику по проекту «Demir Next». Финансовую модель, прогнозы, потенциал масштабирования. Всё, что есть.

– Сроки? – спрашивает он.

– К вечеру. И… запланируйте на послезавтра встречу с Сокольской. В моём кабинете здесь, в Анталье. Тема: «Обсуждение профессиональных перспектив по итогам стажировки». Официальное приглашение.

Альберт кивает, его лицо не выражает ни удивления, ни вопросов. Он фиксирует задачу.

– Понял. Что насчёт запроса на характеристику?

Я замираю на секунду. Потом делаю первый шаг в своей новой, отчаянной игре.

– Выполнить в полном объёме. Самый подробный, самый лестный отчёт. Подписать у Фарука и… у меня. Пусть у неё будет безупречный документ. Лучший из возможных.

Альберт вскидывает брови на долю миллиметра. Это максимум эмоций, на которые он способен.

– Хорошо, Дамир-бей.

Он уходит. Я остаюсь один. Идея кристаллизуется, обрастая деталями, становясь стратегией.

Она ждёт конца. Ждёт, когда можно будет с облегчением выдохнуть и улететь, вычеркнув меня из своей биографии как дурной сон.

Что ж. Я предложу ей не конец. Я предложу ей начало.

Начало карьеры, о которой она мечтает. Здесь. На моей территории, но на её условиях. Я предложу ей контракт. Реальную должность. Реальную власть над проектом. Шанс изменить что-то в этой индустрии, доказать свою правоту не на словах, а на деле.

Это будет её сладчайший яд. И моя последняя ловушка.

Потому что если она согласится… она останется. В моём мире. Под прицелом моих глаз. И тогда… тогда я найду способ стереть грань между «профессиональными перспективами» и тем, чего я хочу от неё по-настоящему. Тем, чего хочу до сих пор, даже после Стамбула, даже после всего.

Отец хочет, чтобы я использовал её компетенции и женился на скале.

Я хочу заставить ветер дуть в моих парусах. Даже если это будет стоить мне всего.

Я смотрю на панорамное окно, за которым темнеет антальское небо. Обломки после стамбульской битвы ещё дымятся. Но я уже начинаю строить из них новое поле для игры. Последней и самой опасной.

Глава 31. Катя

Солнце в Анталье больше не слепит. Оно греет. Тихо, настойчиво, напоминая, что его дни над моей головой сочтены. Всего неделя. Семь дней до конца стажировки. До конца этой странной, вывернутой наизнанку сказки, где я побывала и Золушкой, и охотницей, и пленницей, и победительницей.

Я вернулась из Стамбула другим человеком. Не изменившимся кардинально, а… собранным. Как будто внутри меня, наконец, встали на свои места все разрозненные детали пазла: мои амбиции, моя боль, моя сила. И его боль. Теперь я вижу картинку целиком, и это знание – тяжёлое, но дающее странное спокойствие.

Я сижу с Дениз в нашей библиотеке, но мы уже не просто листаем чертежи. Мы создаём нечто настоящее. Пилотный проект «Demir Next» официально утверждён. Бюджет выделен. Эти бумаги – не наши фантазии, а приказы к исполнению, подписанные Каем Озканом. В этом есть и моя заслуга. Моя. Маленькая, но твёрдая, как камень, победа.

Дениз что-то увлечённо чертит, её брови сведены в сосредоточенной гримасе.

– Так, если мы сместим акцент с пассивного отдыха на создание контента… – бормочет она.

– Не «контента», – поправляю я, не отрываясь от экрана ноутбука. – Опыта. Мы продаём не картинку для соцсетей, а эмоцию. Ощущение первооткрывателя.

– Именно! – она сияет. – Кать, это же гениально. Ты останешься, да? Чтобы это воплотить? Без тебя я…

Она не договаривает, но вопрос висит в воздухе, вязкий и неудобный. Я отвожу взгляд на распечатанный график, где красным маркером обведена дата моего вылета. Билеты куплены. Запрос на характеристику отправлен. Всё идёт по плану. Моему плану.

– Стажировка заканчивается, Дениз, – говорю я мягко. – У меня учёба в Москве. Диплом. Нужно искать работу…

– Какую ещё работу?! – она вскакивает, её лицо выражает неподдельное возмущение. – Работа здесь! Проект здесь! Мы можем сделать это вместе. Я уже говорила с отцом, он впечатлён твоими расчётами. Я уверена, брат…

– Дениз, – я перебиваю её, и в моём голосе звучит такая усталая твёрдость, что она замолкает. – Твой брат – часть проблемы. Не решения.

Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает понимание. Не полное, но достаточное. Она знает о напряжении между нами, видела его в Стамбуле. Но она не знает всей истории. И не должна.

– Он стал невыносим после поездки, – вздыхает она, садясь обратно. – Ходит, как буря в стеклянной банке. Все сотрудники от него шарахаются. Будто что-то внутри него сломалось и не может встать на место.

Я киваю, не глядя на неё. Я знаю, что сломалось. Его иллюзия контроля. Его попытка играть в свою игру на поле отца. Он проиграл тот раунд. И теперь не знает, как играть со мной. Потому что я тоже изменилась.

Я вижу его иногда. издалека. В стеклянных переходах между корпусами, на служебной парковке. Он не подходит. Не хватает за руку. Он смотрит. Его взгляд изменился. В нём больше нет той простой, животной уверенности охотника. Там появилась какая-то новая, мучительная интенсивность. Как будто он пытается разгадать сложный код, от которого зависит не трофей, а что-то большее. Этот взгляд обжигает сильнее прежнего. Потому что я понимаю, что за ним стоит. Не просто желание. Боль того мальчика Демира, разрывающегося между берегами. И это понимание – моя ахиллесова пята.

Я не должна жалеть его. Я должна бояться его. Ненавидеть. Но после рассказа Дениз, после того, как я увидела тень его отца на нём… ненависть стала тяжёлой и неоднозначной. В ней появились прожилки сострадания и… понимания. А это для меня смертельно опасно.

Я снова погружаюсь в цифры. Работа – мой кокон, моя броня. Я выстраиваю финальный отчёт, пункт за пунктом, как выкладываю кирпичи на стены между сегодняшним днём и тем, что будет после. После отъезда. После него.

Вечером, в своей комнате, я раскладываю на столе все документы: договор стажировки, распечатки билетов, черновик резюме для Москвы. Я составляю список дел: забрать характеристику, сдать униформу, попрощаться с коллегами, упаковать чемодан. Каждый пункт – шаг прочь. Чёткий, ясный, необратимый.

Я хочу уехать чисто. Как профессионал, выполнивший свою работу блестяще. Не как испуганная девочка, сбежавшая ночью. Не как любовница, оставляющая после себя скандал. Я хочу оставить после себя проект, уважение Дениз и… что? Пустоту в его игре? Да. Пусть пустота будет моим последним трофеем.

Обратный отсчёт запущен. Тикает в висках вместе с пульсом.

Я подхожу к окну. Ночь над Антальей бархатная, тёплая, полная обещаний, которые мне не принадлежат. Где-то там, в своём пентхаусе, он сейчас. Обдумывает следующий ход. Я это знаю. Он не отпустит просто так. Он не умеет проигрывать.

Пусть думает. Пусть строит планы. Мои планы проще и неумолимее, как движение стрелки на часах. Через неделю этот самолёт оторвётся от взлётной полосы. И всё закончится.

Я должна в это верить. Я должна быть к этому готова.

Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь к столу, к своему списку. К своему плану побега, который на этот раз должен увенчаться успехом. Не потому что я его переиграю. А потому что я просто уйду с доски, на которой он пытается расставить свои фигуры.

Осталось семь дней. Семь дней, чтобы не дрогнуть. Не оглянуться. И не позволить мягкости поселиться там, где должна жить только гордая, холодная решимость.

Глава 32. Дамир

Она отгородилась работой. Я наблюдаю за ней через отчёты, через камеры в общих зонах, через случайные пересечения взглядов в коридоре отеля. Она строит вокруг себя прозрачную, но невероятно прочную стену из графиков, распечаток и безупречного профессионального поведения. Она не избегает меня. Она игнорирует. Как будто я уже стал частью пейзажа, мебелью, о которую не спотыкаются, но и не замечают.

Это бесит больше, чем её побег, больше, чем её дерзость. Это новый уровень неповиновения. Безмолвный. Идеальный.

Альберт положил на мой стол итоговую характеристику. Толстая папка. В ней – всё: отзывы управляющих, анализ её работы по проекту, рекомендации. Я пролистал. Сухой, деловой язык, перечисление заслуг. И везде – высшие оценки. «Инициативна», «стратегически мыслящий сотрудник», «ценный актив». Я подписал каждый лист, поставил печать. Пусть у неё будет самый безупречный документ из всех возможных. Пусть знает, что я отдаю ей должное. Это – первая приманка.

Вторая приманка лежит передо мной на экране. Детализированная аналитика по «Demir Next». Финансовые модели, которые показывают рост прибыли на 18% в перспективе двух лет при грамотном управлении. Потенциал масштабирования на другие отели группы. Это не просто проект Дениз. Это – целое новое направление. И её вклад, её идеи – его стержень.

Отец написал «используй её компетенции». Я собираюсь использовать их по максимуму. И таким образом, чтобы привязать их к себе намертво.

Я отдаю Альберту последние указания и жду. Встреча назначена на пять вечера, в мой рабочий кабинет в административном корпусе. Нарочно не в пентхаус. Здесь всё будет говорить о бизнесе, а не о личном. Хотя для меня это и есть самое личное.

Она приходит минута в минуту. В деловом платье – не том синем, а в новом, тёмно-сером, купленном, наверное, уже здесь, на первую зарплату. Волосы убраны в строгий узел. В руках планшет и блокнот. Она готова к рабочему разговору. Совершенно.

– Войдите, Екатерина. Садитесь.

Она занимает место напротив, положив руки на стол. Взгляд прямой, спокойный, ожидающий. Ни тени нервозности. Она выиграла в Стамбуле и теперь чувствует себя уверенно на моей территории. Мне хочется встряхнуть её, сломать эту ледяную оболочку. Но сегодня я буду играть в её игру. В игру профессионалов.

– Благодарю, что нашли время, – начинаю я, отодвигая в сторону стопку бумаг. – Прежде всего, хочу поблагодарить вас лично. Ваша работа в Стамбуле была более чем конструктивной. Вы помогли проекту Дениз получить зелёный свет.

Она слегка кивает, лицо не выражает ничего.

– Я выполняла свою работу, Дамир Александрович.

– Вы делали больше, – поправляю я, и позволяю себе небольшую, деловую улыбку. – Вы мыслили как стратег, а не как стажёр. И это было замечено.

Я вижу, как в её глазах промелькнуло лёгкое удивление. Она ждала чего угодно, но не благодарности. Хорошо.

– Поэтому, – продолжаю я, открывая папку с аналитикой, – я хочу обсудить с вами не прошлое, а будущее. Будущее проекта. И, возможно, ваше в нём.

Теперь её внимание зафиксировано полностью. Она откладывает планшет в сторону, её поза становится ещё собраннее. Азарт. Я вижу в ней тот самый огонь, который видел в Стамбуле, когда она спорила с отцом. Она не может устоять перед вызовом, связанным с делом её жизни.

– Ваша стажировка заканчивается через неделю, – говорю я, глядя на графики, а не на неё, чтобы не спугнуть. – По стандартной процедуре, мы расстаёмся с талантливыми людьми, даём им рекомендацию и желаем удачи. Но в данном случае… стандартная процедура кажется мне расточительностью.

Я поднимаю глаза. Она не дышит.

– Проект «Demir Next» утверждён. У него есть бюджет, сроки, цели. Но нет человека, который понимает его изнутри, так, как понимаете его вы. Дениз – идеалист и вдохновитель. Но ей нужен прагматик. Реализатор. Человек, который будет следить за цифрами, логистикой, адаптацией под целевую аудиторию. Человек, который говорил с правлением на одном языке.

Я делаю паузу, давая ей переварить.

– Я предлагаю вам не рекомендательное письмо. Я предлагаю вам контракт. Должность руководителя направления по развитию молодёжного и экспериментального туризма в рамках «Demir Group Russia» с фокусом на пилотный проект в Анталье. Вы будете подчиняться напрямую Дениз по творческой части и мне – по операционным и финансовым вопросам. Офис – здесь, в Анталье, с частыми командировками в Москву. Зарплата… – я называю сумму, которая заставляет её брови непроизвольно взлететь вверх. Это в пять раз больше, чем она могла бы рассчитывать в Москве на старте. – Контракт на два года с возможностью продления.

Я закрываю папку и откидываюсь в кресле, сложив руки. Моя речь окончена. Приманка заброшена. Идеальная, блестящая, неотразимая.

Она сидит, словно окаменев. Её лицо потеряло всю свою профессиональную непроницаемость. В её глазах идёт борьба. Яростная, мучительная борьба. Я вижу там вспышку невероятного, ослепительного триумфа. Это то, о чём она мечтала! Карьера в международном гостиничном бизнесе с самого верха. Реальная власть, реальный проект, признание. Потом – волну сомнения, почти страха. Она смотрит на меня, и я читаю в её взгляде вопрос: «Какой ценой?»

– Почему? – вырывается у неё, наконец. Голос тихий, хриплый. – Почему я? Из-за Стамбула? Чтобы доказать что-то отцу?

– Не усложняйте, – парирую я холодно, хотя её вопрос бьёт точно в цель. – Это бизнес-решение. Вы доказали свою эффективность. Я инвестирую в эффективность. Всё просто. Ваша личная жизнь, ваши… отношения со мной, – я делаю на этих словах небольшой, едва уловимый акцент, – останутся за дверью этого кабинета. Здесь мы – коллеги. Я требую результатов, вы получаете возможности и деньги. Всё честно.

Я лгу. И мы оба это понимаем. Ничего не будет честно. Ничего не останется «за дверью». Но это та ложь, в которую ей отчаянно хочется поверить. Потому что альтернатива – уехать. Отказаться от мечты. От триумфа. От будущего, которое само плывёт к ней в руки.

Она молчит. Её пальцы теребят край блокнота. Она смотрит в окно, на залитое солнцем море, потом снова на меня. В её взгляде я вижу расчёт. Она взвешивает. Не только предложение. Она взвешивает меня. Может ли она доверять? Может ли она работать со мной, сохранив себя? Может ли она принять этот дар, не став должницей?

– Мне нужно подумать, – говорит она, наконец. Её голос обрёл твёрдость, но в нём дрожит напряжение струны, натянутой до предела.

– Разумеется, – киваю я. – У вас есть время до конца недели. До окончания стажировки. Альберт подготовит для вас проект контракта и все детали. И… вот ваша характеристика. – Я протягиваю ей ту самую толстую папку. – Как и обещал. Безупречная.

Она берёт папку. Её пальцы слегка дрожат, касаясь картона. Этот документ – её пропуск в любую компанию Москвы. И одновременно – символ того, что она может уйти. Я даю ей и то, и другое. Свободу выбора и невыносимые цепи этого выбора.

– Спасибо, – говорит она, не глядя на меня.

– Не за что. Это ваша заслуга.

Она встаёт, всё ещё держась за папку, как за щит.

– Я дам ответ. До конца недели.

Она выходит. Дверь закрывается беззвучно.

Я остаюсь один. Адреналин, сладкий и горький, медленно отступает, оставляя после себя пульсирующую пустоту. Я сделал всё, что мог. Я предложил ей не себя. Я предложил ей её же мечту, упакованную в мои условия.

Это высшая форма контроля. Не принуждение, не угроза. Соблазн. Искушение, от которого невозможно отказаться, даже зная, что в нём спрятан яд.

Она будет думать. Она будет метаться. Она будет советоваться с Дениз. И в конце концов… в конце концов её профессиональное «я», её амбиции, её голод признания пересилят осторожность. Она останется.

А значит, останется в моём мире. В зоне моего влияния. И тогда… тогда я найду способ стереть эти дурацкие границы между «коллегами». Постепенно. Неотвратимо. Я завоюю её не как охотник добычу, а как стратег крепость, предложив её защитникам невероятные условия капитуляции.

Отец думает, что я выбираю между скалой и ветром.

Я не выбираю. Я хочу приручить ветер. И использовать его силу, чтобы снести со своего пути всё, что мешает. В том числе и каменные ожидания отца.

Игра вступила в решающую фазу. И на кону теперь не просто обладание. На кону – будущее. Её. Моё. Наше.