Текст книги "Спутница орков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Демидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12. Встреча

Глава 12. Встреча

Этот голос я узнаю из тысячи. Низкий, спокойный, но в нём звенит такая сила, что стражники замирают. Их руки, удерживающие меня, разжимаются сами собой, будто против воли хозяев.

Я оборачиваюсь.

Орки… Те самые наследники вождей, которые я видела в замке.

Трое. Высокие, широкоплечие, в добротной кожаной броне, с оружием, которое даже в ножнах выглядит смертоносно. Они просто стоят, но этого достаточно, чтобы толпа отхлынула, стражники побледнели, а у меня ослабели колени.

Они стоят в десяти шагах, и вся многолюдная толпа отхлынула от них. Люди прижимаются к стенам, кто-то просто застыл с открытым ртом. Воздух вокруг них будто густеет, это не магия, другая древняя сила, которую я чувствую кожей, всей своей сутью и своим магическим даром.

Лучник впереди… Янар, кажется, его так называли Тахир и Оларх.

Лук за спиной, чёрные волосы распущены, падают на широкие плечи, бирюзовые глаза горят холодным огнём.

Он смотрит на стражников, и те под этим взглядом съёживаются, оглядываются в поисках пути отступления. Я их понимаю, от его пылающего взгляда хочется бежать без оглядки.

Рядом с ним самый массивный из трёх, Оларх. Это он сказал отпустить меня – его голос я узнала.

Это он тогда запрыгнул в окно мастерской и забрал колбу у меня из руки. По моему напуганному телу проносится волна жара, когда я вспоминаю, как он обнял меня тогда. А потом держал, пока зеленоглазый Тахир держал пальцы на моих висках, и шепотком снимал с меня парализующее проклятье.

Оларх стоит неподвижно, сильная рука сжимает рукоять топора, висящего на поясе. Чёрные косы с металлическими кольцами тяжело лежат на груди, а глаза абсолютно чёрные, бездонные, зрачков в них нет, только тьма.

Когда он переводит взгляд на торговку, та вскрикивает и отшатывается. Она пятится, вжимается спиной в стену и замирает, сцепив дрожащие руки.

Тахир чуть позади, но я вижу и его. Поджарое тело с умопомрачительным рельефом. Кожаная броня с серебристым нагрудником, красивые рельефные руки с длинными пальцами, спокойно лежащие на рукоятях кинжалов.

Его изумрудные глаза внимательно следят за стражниками, а на красивых, чётко очерченных губах играет лёгкая полуулыбка. Ох, от этой улыбки по спине бегут мурашки, настолько опасной она кажется.

Янар проходит вперёд, а толпа отходит ещё дальше, освобождая пространство.

Молодой стражник с усами, что держал меня, теперь стоит бледный. Он пытается что-то сказать, но у него горло перехватывает, и он прокашливается.

– Кто вы такие? – выдавливает он наконец, и голос его срывается на фальцет. – Не вмешивайтесь! Это дело городской стражи!

Янар не отвечает, просто смотрит, однако стражник бледнеет сильнее, даже по виску капля пота стекает.

Второй стражник, постарше, с сединой в бороде, вдруг хватает молодого за рукав и дёргает назад. Он что-то шепчет ему быстро и жёстко.

До меня доносятся обрывки его фраз:

– …дурак, это ж орки… наследники вождей… нам же говорили, предупреждали… проедут через город… Чтоб не трогать, не связываться…

– А я что? – шипит молодой в ответ, не поворачивая головы. – Я не знал, что она с ними…

– Заткнись и молись, чтобы не разозлились…

Орки, похоже, всё это слышат. Я вижу это по лёгким движениям бровей и едва заметным усмешкам.

Впрочем, они больше не обращают на них внимания. Оларх и Тахир пристально смотрят на меня, а Янар, небрежно поправив лук за плечом, переводит взгляд на торговку.

– Ты обвиняешь эту девушку в краже, верно я расслышал? – говорит он ровным низким голосом. – Что именно она украла?

Торговка открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Она явно хочет соврать, но под тяжёлым орочьим взглядом голос с трудом ей даётся.

– Брошь… – выдавливает она наконец дрожащим голосом. – Семейную реликвию… Я чувствую магию, она у неё под платьем…

– Ты чувствуешь магию, – повторяет Янар.

Оларх тем временем уже подошёл к торговке, навис над ней. Ух, его глаза, кажется, стали ещё чернее.

Она даже пошевелиться не может, только смотрит в его бездонные глаза расширенными от ужаса зрачками.

– Если ты так чувствуешь магию, – голос Оларха низкий, рокочущий, он идёт откуда-то из самой глубины груди, – ты должна знать, что именно украли. Опиши брошь.

Торговка мелко трясётся. Губы её дрожат.

– Она… ну… круглая, – лепечет она. – С камнями…

– С какими камнями? – Оларх даже не повышает голоса.

– С синими! – выпаливает женщина. – То есть нет, с красными! Я точно не помню, это же фамильная реликвия, она в тряпице лежала, я её редко достаю… А эта украла, и под платье себе нацепила.

Орки смотрят на меня, а я аж краснею от возмущения. Врёт ведь! Так отчаянно и неумело врёт, что даже мне, дрожащей и напуганной, это очевидно.

Тахир усмехается. Он тоже подходит ближе, и его изумрудные глаза вспыхивают, загораясь мягким зелёным светом. Он смотрит на женщину, и та, кажется, перестаёт дышать.

– Интересно, – говорит он задумчиво, будто размышляет вслух. – Ты чувствуешь магию, а вот моя сила духов легко определяет ложь. Ею от тебя так и разит.

Тахир поворачивается ко мне.

– А ты можешь описать свою брошь? – спрашивает он, пристально глядя на меня.

Я сглатываю ком в горле. Руки всё ещё дрожат, я очень сильно напугана, зато внутри крепнет уверенность. Я ведь больше не рабыня. Я свободна и не позволю себя затоптать.

Смотрю прямо в его светящиеся глаза.

– Это старинная работа, – говорю я, и голос мой крепнет с каждым словом. – Брошь прямоугольная с закруглёнными краями. Металл тёмный, с патиной, но чистый. Два камня: прозрачный алмаз в центре, сапфир с изумрудом ниже. И герб: меч на фоне раскидистого дуба.

Янар вдруг резко поворачивает ко мне голову и впивается взглядом в моё лицо. Бирюзовые глаза расширяются, на миг в них вспыхивает острое.

Не успеваю испугаться, его лицо вновь становится непроницаемым.

– Покажи, – приказывает мне он.

Я осторожно извлекаю брошь и показываю именно такую, как я описала. Стражники ругаются сквозь зубы, а Тахир усмехается, поворачиваясь к торговке.

– Круглая? С красными камнями? – переспрашивает он всё тем же мягким, убийственно спокойным голосом.

Женщина молчит. Она вжалась в стену, обхватив себя руками, и мелко трясётся. Всё её нахальство и уверенность исчезли без следа.

Янар переводит взгляд на стражников. Те стоят неподвижно, глядя на орков во все глаза.

Молодой побледнел так, что кажется, сейчас упадёт в обморок. Старший смотрит на торговку с такой ненавистью, будто она лично подставила его под удар.

– По законам вашего королевства, ложное обвинение в воровстве карается? – спрашивает Янар.

Он просто спрашивает, без угрозы. Но старший стражник вздрагивает, будто его ударили.

– Э-э… да… – выдавливает он, облизывая пересохшие губы. – Плетьми и штрафом в пользу обвинённого…

– Тогда забирайте её, – Янар кивает на торговку. – И проследите, чтобы закон исполнили. Эта девушка не воровка. Вы уже сами это поняли.

Старший стражник бросается к торговке, хватает её за руку и дёргает вверх. Она визжит, пытается вырваться, но он дёргает сильнее, грубо и зло.

– А ну пошла! – рявкает он. – Нашла время людей позорить! Из-за таких, как ты, потом весь город отвечай!

Молодой подхватывает её с другой стороны, и они волокут её прочь.

Торговка брыкается, орёт, но они уже не обращают внимания. Проходя мимо орков, старший уважительно кивает. Молодой вообще старается не смотреть в их сторону.

– Извиняйте… – бормочет он на ходу, и они скрываются за углом.

Толпа гудит. Люди перешёптываются, косятся на нас, однако близко не подходят. Я чувствую десятки испуганных и восхищённых взглядов. Кто-то шепчет достаточно громко, чтобы я услышала:

– Орки… Это те самые… Наследники, говорят…

– Тише ты, дурак, услышат!

Я стою, и чувствую, что ноги меня уже не держат от облегчения. Колени слабеют, и я протягиваю руку к стене, чтобы опереться и не упасть.

Оларх оказывается рядом мгновенно. Я даже не вижу, как он перемещается, просто вдруг его тёплая и невероятно сильная рука ложится мне на локоть.

Он берёт меня под руку, и я опираюсь на него, и мне даже не стыдно, потому что стена всё же далеко, и без этой опоры я просто упаду.

– Я рад, что ты жива, – разглядывая меня с высоты своего роста, говорит он низким голосом с приятными бархатистыми вибрациями. – Хорошо, что мы встретились снова. Иола, так тебя зовут, правильно?

Глава 13. Дрожь

Глава 13. Дрожь

– Иола… – подтверждаю я.

Орки смотрят на меня с высоты своего роста, и Янар распоряжается:

– С нами пойдёшь. Поговорим.

Я оглядываю всех троих и не нахожу ни слов, ни причины возражать… Я им так благодарна, что слов просто нет.

Спасли же они меня. Снова.

Слов у меня нет, поэтому я просто киваю.

Оларх приобнимает меня за талию и направляет вслед за Янаром.

Люди шарахаются в стороны, прижимаются к стенам, кто-то убегает в подворотни. А широкоплечий Янар спокойно идёт к дорогой таверне на пристани. Высокий, с луком за спиной, орк идёт целеустремлённо, уверенно, и я, направляемая властной ладонью Оларха на ватных ногах следую за ним.

Оглядываюсь. Тахир замыкает шествие. Его цепкий взгляд изучает окрестности. Изумрудные глаза чуть прищурены, на губах полуулыбка, вызывающая у меня мурашки по коже.

Мы проходим мимо коновязи. Моя кобыла, увидев меня, всхрапывает, тянется мордой. Бедняга чувствует моё состояние и тревожно перебирает ногами.

Янар останавливается. Смотрит на лошадь, потом на меня.

– Твоя? – спрашивает он коротко.

Я киваю. Говорить всё ещё не могу, слишком много всего на меня свалилось.

Он оглядывается, жестом подзывает хозяина таверны, который выбежал на шум и теперь бледный стоит в дверях, сжимая в руках полотенце.

– Лошадь в стойло, – распоряжается Янар. – Сена и лучшего овса.

Хозяин бросается к лошади и принимает поводья. Кобыла недовольно косится на него, и всё же даёт себя увести.

Мы заходим в таверну. Дверь захлопывается, отсекая шум порта. Тёплый воздух окутывает меня, и вдруг я понимаю, что замёрзла, продрогла до костей, хотя на улице весна.

Внутри тихо, пусто. Все посетители, наверное, высыпали на улицу смотреть на представление, а потом, завидев орков, потихоньку попрятались. Так мне, во всяком случае, кажется.

Здесь пахнет вкусной едой, и обстановка добротная, явно для богатых купцов, которые отправляют товары по реке в столицу.

Хозяин бежит за нами, заискивающе улыбаясь.

– Господа… достопочтенные… там, в общем зале, стол лучший могу вам…

– Отдельную комнату, – обрывает его Янар. – Для принятия пищи. Для особых гостей.

Хозяин замирает на мгновение, потом часто-часто кивает.

– Да-да, конечно, есть у нас такая, для знатных посетителей… Прошу, прошу за мной!

Он ведёт нас вглубь таверны, к двери, обитой тёмным деревом. Распахивает её, жестом приглашая войти.

Комната небольшая, уютная. Посередине стол, накрытый чистой скатертью, вокруг несколько стульев с высокими спинками. В углу камин, где потрескивают дрова.

Здесь тепло, на окнах плотные занавески, пара гобеленов с охотничьими сценами. Дорого, чисто, уединённо. Хозяин таверны зажигает свечи на столе, кланяется и исчезает за дверью, тихо прикрывая её за собой.

И в этот момент меня накрывает. Дрожь начинается где-то в животе, поднимается к груди, разливается по ногам и рукам.

Напряжение последних часов наконец отпускает, выходя наружу противной выматывающей дрожью.

Я стою посреди комнаты, вцепившись в лямку сумки побелевшими пальцами, и трясусь. И ничего не могу с этим поделать.

Перед глазами всё плывёт. Пытаюсь сказать что-то, хоть как-то сдержаться, но из горла вырывается только сиплый всхлип.

Оларх всё это рядом со мной… На мои плечи опускается тяжёлый тёплый плащ. Оларх молча притягивает меня к себе, обнимая одной рукой, и ведёт к камину.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Кожа доспеха жёсткая, зато мне от этого ощущения необъяснимо хорошо, а ещё от этого высокого черноглазого орка очень приятно пахнет, мужским таким, притягательным, ни на что мне не знакомым запахом.

Он усаживает меня на стул у самого огня, сам придвигает другой стул и садится рядом. И мне легче от его присутствия, от ощущения его спокойной непоколебимой силы.

Я кутаюсь в плащ, тело всё ещё бьёт нервная дрожь… И вот тут мне становится стыдно. Они смотрят на меня, эти трое могучих воинов, а я трясусь и не могу остановиться.

– Я… сейчас… – выдавливаю я, стуча зубами. – Просто… надо минутку… я успокоюсь… Спасибо вам… спасибо…

Говорить у меня получается сбивчиво. Я зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки, вот только тело совсем меня не слушается.

Ко мне неслышно, подходит Тахир. Придвигает стул с другой стороны, садится рядом, и я оказываюсь между двумя огромными орками.

Тахир берёт мои руки в свои… Мои кисти просто тонут в его больших ладонях.

Я смотрю на наши руки и чувствую, как от них в моё тело вливается знакомое, уже памятное по мастерской тепло.

Тахир начинает что-то шептать, поглаживая мои дрожащие руки длинными сильными пальцами. В этом шёпоте слышится упругий чёткий ритм. Я ничего не понимаю, но дрожь утихает, и даже дыхание выравнивается.

Поднимаю взгляд, заворожённо смотрю, как его красивые, чуть прищуренные изумрудные глаза мягко, едва заметно светятся.

Довольно быстро я прихожу в себя. Сижу, вжавшись спиной в спинку стула, между двумя орками, и уже дышу глубоко и ровно. В голове проясняется.

Мне становится неловко. Я осторожно отстраняюсь от Тахира, высвобождая руки, потом чуть отодвигаюсь от Оларха. Кутаюсь в плащ, думая о том, насколько меня будут держать ноги, если встану. Но решаю всё же с этим повременить.

Янар стоит у двери, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

– Спасибо, – говорю я тихо. – И за то, что в мастерской… И сейчас. Но почему вы помогли мне?

Янар пожимает плечами. Просто, буднично, будто это само собой разумеется.

– Ты была в беде, – говорит он.

– Хорошо, что ты жива, – усмехается Тахир, и в его голосе действительно слышится тепло. – После того взрыва, мы думали, ты погибла.

Я смотрю на них и не знаю, что сказать. Они же орки, те, кого люди считают чудовищами. А по делам – куда лучше, чем большинство людей, которых я знаю.

Янар отходит от двери, садится за стол напротив меня.

Он протягивает руку. Жест властный, пронизанный уверенностью, что ему сразу подчинятся.

– Покажи брошь, – говорит он.

Глава 14. Дочь

Глава 14. Дочь

И я, сама не понимая почему, достаю брошь и отдаю ему. Просто потому, что не могу отказать. В его голосе столько силы, что хочется подчиниться.

Янар вертит её в руках. Смотрит на герб, разглядывая меч на фоне дуба, и его сапфировые глаза темнеют.

Он так долго молчит, что я начинаю нервничать.

– Откуда у тебя эта брошь? – глухо спрашивает он наконец.

Я молчу. Даже не знаю, признаваться ли... Вдруг это тайна? Отец воевал...

Янар хмурится, а Тахир вдруг приобнимает меня за плечи.

– Иола, ты главное не пугайся, – заглядывает он мне в глаза с добродушной усмешкой. – Я Тахир, этот вот Оларх. А Янар сразу с места с вопросами, как всегда.

– Только дрожать перестала, – мрачно смотрит на Янара Оларх. – Погоди уж с вопросами.

Янар кивает, а я... Решаю довериться. Не чувствую я в них зла.

– Мама оставила, – осторожно отвечаю я. – Сказала, что это герб моего отца, и велела беречь.

Янар переводит взгляд на Тахира. Тот чуть заметно кивает. Оларх рядом со мной напрягается.

– Твоего отца звали Элдар? – спрашивает Янар.

Я вздрагиваю всем телом.

– Я... Мама не говорила имени отца, – шепчу я. – Я знаю только то, что он был рыцарем.

Янар пристально смотрит на меня.

– Пока еду несут, расскажи ей, Янар, – вдруг усмехается Тахир.

Оларх продолжает сверлить Янара мрачным взглядом, продолжая обнимать меня за плечи.

А мне уже и не хочется отстраняться. Хорошо мне от ощущения его сильной руки на моих плечах.

– Пятнадцать лет назад, когда шла война, – начинает без предисловий Янар. – Мой отец, вождь племени Ялгар-Ррох, вёл отряд к месту переговоров о мире. Он и меня взял с собой, мне тогда было тринадцать, и он хотел, чтобы я видел, как заключают мир.

Голос его ровен, однако я чувствую, как тяжело ему рассказывать об этом.

– Мы попали в засаду. Люди, которые не хотели мира, устроили резню. Отца тяжело ранили, воины наши погибли. Я отстреливался, пока не кончились стрелы. Я уже думал, всё, мы умрём.

Он замолкает. Тахир и Олах молчат и спокойно слушают.

– И тогда появился мечник. Мы потом уже узнали его имя. Элдар.

Я замираю, боюсь дышать.

– Он прорвался сквозь строй и обезоружил меня, – продолжает Янар. – Я был мальчишкой, хотя уже неплохо стрелял, а он справился со мной в одно движение. Потом применил какую-то магию, чтобы я не дёргался. Я думал, добьёт меня, а он взвалил на коня сначала моего отца, потом меня, и увёз.

– Магию? – переспрашиваю я.

– Судя по всему, да. Не боевую, но достаточно сильную, чтобы обездвижить подростка-орка, – усмехается Янар.

У меня перехватывает дыхание: если его рассказ про моего отца... мать никогда не говорила, что отец тоже владел даром! Или она не знала?

– Рыцарь вёз нас несколько дней, – голос Янара становится глуше. – Уходил от погони, лечил моего отца. Я тогда не понимал, зачем он это делает. Мы же враги. А он просто сказал: «Я был на тех переговорах. Требования орков справедливы: войну надо заканчивать».

Я опускаю глаза на свои руки, сжимающие край плаща. Больше не дрожат.

Янар делает паузу и я снова вскидываю на него взгляд.

– А потом Элдар добавил, – Янар смотрит мне прямо в глаза, – что у него самого где-то скрываются жена и маленькая дочь. Пока он воюет, они в опасности. И сказал: «Может, им тоже кто-то поможет, как я помогаю вам».

У меня глаза щиплет. Я часто моргаю, прогоняя слёзы.

– Мы почти доехали до земель моего племени, – продолжает Янар. – Остался день пути. И тут нас настигли. Те же, что устроили засаду. Они не хотели оставлять свидетелей.

Я сжимаю руки сильнее, уже догадываясь, что он скажет дальше.

– Элдар прикрывал нас. Держался, пока мог. Отец уже мог двигаться, хотя был ещё слаб. Мы отбивались вместе. А когда всё кончилось, отец и я справились. Только рыцарь лежал на земле. Он был смертельно ранен.

Я зажимаю рот ладонью.

– Перед смертью он отдал мне эту брошь.

Янар лезет за пазуху и кладёт на стол рядом с моей ещё одну, такую же. Прямоугольную, с закруглёнными краями. Тёмный металл с патиной. Камни и тот же герб: меч на фоне дуба.

– Элдар сказал, что если когда-нибудь, где-нибудь нам встретится женщина с дочерью и этим гербом...

Теперь уже слёзы проливаются у меня по щекам... В груди давит...

Я смотрю на две одинаковые броши. Пальцы тянутся к той, что выложил Янар, но в последний момент отдёргиваются.

– Мой отец поклялся, – низкий голос Янара наполнен силой, – что найдёт семью Элдара. И, если они живы, защитит любой ценой. Отблагодарит за наше спасение.

Он смотрит на меня пристально.

– Сейчас вожди самых сильных племён отправили нас, своих наследников, к королю. Мой отец поручил мне найти семью того рыцаря, если они живы, и любой ценой защитить. И проследить, что они хорошо устроены в жизни.

Он делает паузу.

– Ты – дочь Элдара. Я рад, что ты жива, и я тебя нашёл.

Глава 15. Упрямство

Глава 15. Упрямство

От взгляда Янара, от его убежденных слов, по моему телу разливается странный пугающий жар.

В смятении я не могу отвести глаз.

Внутри всё перемешалось. Теперь я знаю историю отца…

И еще во взгляде Янара горит что-то, что тревожит, пробуждает странное томление внизу живота.

Слишком пристальный его взгляд.

Нет, в нём я не чувствую зла или желания навредить. Наоборот. Вижу стойкое намерение взять под защиту.

Но есть что-то ещё, напоминающее то, как мужчины на меня в замке смотрели. Слишком пристально. Неотрывно…

Тишину нарушает голос Тахира.

– От чего бежала твоя мать? – спрашивает он, явно смягчая свой резкий низкий голос. – Кто её преследовал?

Я перевожу взгляд на него. Изумрудные глаза смотрят внимательно, он ждёт ответа.

– Я не знаю, – глухо признаюсь я, стараясь сбросить морок от взгляда Янара. – Мать никогда не рассказывала. Она просто скрывалась, меняла имена, переезжала из деревни в деревню. Я думала, это из-за войны. А теперь…

Я замолкаю, потому что в голове не укладывается. Мать от кого-то бежала. Кто-то явно охотился за ней.

– Ты ничего не знаешь о врагах твоего отца? – спрашивает Тахир.

– Ничего, – качаю я головой. – Мать никогда не говорила. Я даже имени своего отца не знала до сегодняшнего дня. Только что он был рыцарем и погиб.

Орки молчат, рассматривают меня, а я… перевожу взгляд с одного на другого, смотрю на две броши на столе и чувствую, как мир вокруг меня переворачивается.

Всё, что я знала о своей семье, оказалось только верхушкой. А под ней таилась целая жизнь, о которой я даже не подозревала.

– Мать ничего мне не рассказывала, – снова говорю я. – Она умерла, когда мне было пятнадцать.

Я замолкаю, потому что в горле встаёт ком. Тахир молчит, не торопит. Оларх рядом тоже не шевелится, только и руку с плеч не убирает. И мне от этого почему-то легче.

Янар пристально смотрит на меня, ожидая продолжения.

– Она болела, – продолжаю я, заставляя себя говорить. – Долго. Я брала в долг у старосты, чтобы платить знахарю. А после её смерти пришёл Годрил и сказал, что староста продал ему ту расписку. И что теперь я должна пять лет отрабатывать.

Я сжимаю край плаща, чтобы руки не дрожали.

– Вот, накопила. Расплатилась сегодня. Всего два часа назад. Спасибо вам. Если бы не вы, та торговка...

Я даже не сразу понимаю, что изменилось. Просто воздух будто становится давящим.

Поднимаю глаза на орков и реально пугаюсь.

Янар сжимает кулак на столе, лицо его каменеет, сапфировые глаза темнеют, становятся почти чёрными. От него исходит такая волна неприкрытого гнева, что мне становится не по себе.

Оларх рядом со мной тоже мрачнеет, а его чёрные глаза становятся пугающе бездонными.

Тахир тоже вдруг меняется в лице. Изумрудные глаза сужаются, на скулах играют желваки.

Он смотрит в одну точку перед собой, и в этом взгляде столько холодной ярости, что у меня мурашки бегут по коже.

Мне становится страшно.

Я вжимаюсь в спинку стула, кутаясь в плащ Оларха. Что я такого сказала? Почему они так реагируют?

Тахир тихо цедит сквозь зубы:

– Годрил, чтоб его. Такая паскудь землю портила! Больше не будет.

Он не смотрит на меня, и я перевожу дыхание: это они от упоминания о Годриле злятся.

Правду я там в дороге услышала, и писец говорил. До сих пор не верится, что его больше нет.

От этой мысли мне должно бы стать легче, но вместо этого накатывает волна усталости: слишком много всего на меня свалилось.

Я зажмуриваюсь, дышу, снова открываю глаза. Орки замечают моё состояние.

Янар разжимает кулак, делает вдох, и напряжение чуть спадает, а Тахир поворачивается ко мне, смягчая взгляд.

Оларх поглаживает своей тёплой широкой ладонью моё плечо.

– Ты голодная, – говорит он негромко. – Тебе надо поесть.

И, будто по сигналу, в дверь стучат. Хозяин таверны с помощником вносит целых два подноса, доверху заставленных едой.

Жареное мясо, исходящее паром и соком. Гора ещё тёплого свежего хлеба. Ломти желтоватого и белого сыра. Глиняные миски с густой похлёбкой, от которой пахнет зеленью и мясом. Кружки с тёплым травяным взваром.

Они расставляют всё это богатство на столе, кланяются и быстро исчезают.

Запах ударяет в нос, и желудок сводит судорогой. Я даже не помню, когда ела в последний раз горячее. Вчера? Позавчера?

В лесу были только ягоды да коренья, в деревне – похлёбка…

Мысли путаются. Еда пахнет так вкусно, что у меня слюнки текут.

Но внутри поднимается знакомое, въевшееся в кости чувство.

Чем я им за эту явно дорогую еду заплачу?

Снова это давящее ощущение долга. Я им и так должна за своё спасение, причем дважды, а еще за то, что они со мной возятся.

Теперь ещё и еда? Это же всё деньги. А у меня всего два медяка в кармане. Я смотрю на еду и не решаюсь притронуться.

Янар замечает это. Он резко хлопает ладонью по столу, я вздрагиваю.

– Всё, – говорит он властно. – Ты под нашей защитой. Про деньги не думай: накормить и оплатить кров мы в состоянии. Ешь.

В его голосе звучит привычка приказывать. И я бы подчинилась бы даже, слишком много силы в его голосе.

Но я вскидываю голову, и внутри закипает упрямство, которое помогало мне выживать всё это время.

– Я больше не хочу быть никому должной! – вырывается у меня.

Голос звенит, в глазах щиплет. Но я упрямо сжимаю губы и говорю как есть:

– Пять лет я была должницей, всё, с меня хватит. Спасибо, конечно, но я не могу принять.