Текст книги "Спутница орков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Демидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 45. Вересковка

Глава 45. Вересковка

Стражник у ворот – крупный седоватый мужина – явно узнаёт Оларха. Я вижу это по тому, как меняется его лицо: уважение, смешанное с чем-то вроде благоговейного трепета. Он вытягивается, прижимает кулак к груди.

– Проезжайте, честь для нас, – говорит он, и перед нами торопливо распахивают ворота. – Староста Хардвиг предупреждён.

Мы въезжаем в Вересковку, и я чувствую, как внутри будто сжатая пружина разжимается. Не до конца, но достаточно, чтобы дышать свободнее.

Вечернее солнце заливает улицы мягким золотом.

Копыта глухо стучат по утоптанной земле. Дома здесь бревенчатые, приземистые, но крепкие и добротные. Улица широкая, ведёт к центральной площади. Я замечаю, что здесь и правда орки и люди живут вместе: у колодца орк набирает воду, рядом женщина-человек развешивает бельё.

Я обращаю внимание на необычную пару: высокий орк ведёт за руку невысокую женщину-человека, они поглядывают друг на друга, как влюблённые, даже улыбаться от взгляда на них хочется.

А ещё в Вересковке пахнет хлебом. И жизнью. Два дня в седле, засады в лесу, бои… теперь всё это кажется далёким, как сон.

На площади нас встречают. Высокий, широкоплечий мужчина в добротном дублете выходит вперёд. Властный сильный взгляд, суровое лицо, седина на висках, тяжёлый взгляд. Одет богато, но без излишеств: тёмный дублет, серебряная пряжка на поясе, длинный кинжал на поясе в добротных ножнах.

– Добро пожаловать в Вересковку, – его голос низкий, раскатистый. – Я Хардвиг, староста этого города. Меня предупредили, что вы прибудете. Окажите честь, примите кров и стол.

Он не похож на тех старост, что я видела в замке. Те были суетливыми, кланялись графу, боялись косых взглядов.

Этот внушительный. Очень. Ростом с моих орков, в плечах даже пошире Оларха будет. От него веет силой, привычкой к тому, что ему все подчиняются сразу.

А ещё Хардвиг держится с наследниками на равных, без тени подобострастия. После обмена приветствиями, староста говорит:

– Гостевой дом готов. Прошу за мной. И стол уже накрывают.

Дом просторный. Две служанки уже хлопочут – расставляют приборы, подносят блюда. Жареное мясо источает такой аромат, что я сглатываю слюну. В камине весело трещат дрова, на стенах колышутся тени. Тахир с преувеличенным удовольствием втягивает носом воздух и закатывает глаза.

– После лесных привалов, то, что нужно, – замечает он, собственническим прикосновением к моей спине направляя меня к столу.

Сажусь за стол, и тут только обращаю внимание на служанок. Они молоды и очень красивы, в нарядных одеждах. И как они смотрят на моих орков…

Внутри всё аж злым огнём вспыхивает! Очень уж стреляют глазами, и всё время держатся поближе, так, чтобы можно было руку протянуть и огладить выпячиваемые прелести.

Едва удерживаю своё лицо от гримасы. Насмотрелась я на такое в замке, когда почётные гости графа навещали. Гости-то почётные не удерживались. И прелести гладили. И уединялись потом…

Опускаю глаза, отгоняя воспоминания. А потом вздрагиваю от тихого, пугающего голоса Тахира.

До меня даже не сразу доходит смысл его слов, а когда осознаю, вскидываю на него быстрый взгляд. И краснею от того, что все трое моих смотрят только на меня. Зато служанки буквально каменеют и суетливо выбегают из просторной комнаты.

Тахир едва уловимо усмехается и пододвигает ко мне тарелку, буквально заваленную ароматной едой.

Я между ним и Олархом. Янар напротив.

Тахир начинает рассказывать мне про то, что мне обязательно надо попробовать вот этот пирог, так, как в Вересковке, его нигде не делают.

Только сейчас понимаю, насколько голодна и устала. Благодарю Тахира, смущённо улыбаюсь Оларху и Янару и принимаюсь за еду.

Тепло, еда, мягкий свет свечей – всё это кажется почти нереальным после пережитого в пути. Тело требует отдыха, и я чувствую, как веки тяжелеют.

Тахир и Янар ведут неторопливую беседу про путь к столице, я прислушиваюсь вполуха и благодарю Оларха, когда он подливает мне горячий ароматный взвар.

Но что-то меня беспокоит почему-то, несмотря на мирный ужин в безопасном доме.

Не сразу понимаю, что именно, не так. А потом доходит…

Замечаю краем сознания, уже сквозь наваливающуюся дрёму. Тахир, Оларх и Янар сидят так, чтобы видеть и контролировать все двери и окна.

Глаза – острые, несмотря на внешнюю расслабленность. Тахир улыбается, но улыбка не достигает глаз, а я уже достаточно его изучила, чтобы понимать, что он полностью в боевой готовности. Оларх неподвижен, но руку держит так, чтобы в любой момент дотянуться до топора.

Да и у Янара чувствуется собранность. Он спокойно ест, слушает Тахира, иногда вставляя фразы, но я вижу, что он настороже.

Тахир между делом поднимается и выходит неторопливо. Возвращается через пару минут, садится на место и быстро, едва заметно показывает что-то на пальцах. Янар суживает глаза и отвечает небрежным движением пальцев, а Оларх едва заметно кивает.

Все трое обмениваются взглядами. Короткими. Острыми. Мне же становится не по себе.

Я хотела бы спросить. И они, возможно, ответили бы даже. Но я решаю не спрашивать. Если захотят, сами расскажут. Они знают, что делают. Я доверяю им.

Да и вообще, на меня вдруг такая усталость и апатия наваливается. Я с трудом удерживаю спину прямо и думаю, как досидеть до конца ужина, потому что очень уж хочу спать.

Неожиданно заходит староста Хардвиг. Он подходит к столу, и я снова поражаюсь, как бесшумно двигается этот огромный человек.

– Довольны ли гости? – спрашивает он и, услышав благодарность Янара за тёплый приём, добавляет: – Рад, что угощение вам по нраву.

– Присаживайтесь, Хардвиг, – Тахир указывает на стул. – Разделите с нами ужин.

Завязывается беседа о городских делах, о том, кто проезжает через Вересковку, какие вести с границы, она здесь недалеко. Я слушаю вполуха. Веки тяжелеют. Голоса сливаются в ровный гул.

Но моя дремота рассеивается от неожиданного вопроса старосты.

– А госпожа, верно, утомлена, – вдруг переводит он острый взгляд на меня. – Мы можем устроить вас отдельно. У нас есть комнаты для благородных дам.

Пауза. Короткая, но я замечаю, как костяшки пальцев Оларха белеют на кружке, а глаза Янара опасно прищуриваются.

А Тахир очень медленно поворачивается к Хардвигу.

– И с чего же, – тянет он с опасной мягкостью, – ты хочешь отделить госпожу от нас?

Глава 46. Староста

Глава 46. Староста

Хардвиг пожимает широким массивным плечом. На мгновение в его лице что-то неуловимо меняется, будто тень пробегает, но уже в следующий миг оно снова бесстрастно.

– Проявляю заботу о гостье, – говорит он ровно. – Ничего дурного.

Орки переглядываются.

Быстро. Остро.

Как три клинка, встретившиеся в одной точке.

И вдруг Янар стремительно-плавно поднимается, и тут же взрывается движением.

Стул с грохотом опрокидывается, а Янар уже рядом с Хардвигом.

Берёт его в захват, но староста – этот высокий мощный воин – уходит от первого захвата с быстротой, которую никак не ожидаешь от такого крупного тела.

Хардвиг разворачивается гибко, его кулак летит Янару в лицо, но тот ловко уклоняется, и атакует вновь.

Я зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Замираю, не в силах шевельнуться, в полном шоке распахнув глаза смотрю на двух искусных воинов, схлестнувшихся в жёстком поединке.

Тахир и Оларх уже на ногах, но пока наблюдают. Не вмешиваются. Дают Янару вести бой.

Короткий бой. Страшный в своей интенсивности.

Хардвиг не уступает Янару ни в скорости, ни в силе. Он хорош. Очень хорош. Сражается с холодной расчётливостью бывалого бойца. Явно знает, куда бить, как уклоняться, когда атаковать.

Но Хардвигу не победить. Я вижу это по тому, как Янар неумолимо берёт верх. Он всё же быстрее и точнее.

Бой длится несколько десятков секунд, но для меня они растягиваются в вечность.

Янар находит брешь в его защите. Я не успеваю отследить, как именно это произошло. Только вижу, как Хардвиг вдруг теряет равновесие, и Янар заворачивает ему руку за спину, впечатывая могучего старосту лицом в стол.

Грохот такой, что я вздрагиваю. На столе подпрыгивают тарелки и расплёскивается взвар. Рука старосты заломлена за спину, и он обездвижен Янаром. Полностью.

Замер неподвижно, только дышит тяжело, и лицо искажено бессильной яростью. Янар заломил ему руку с так умело, что малейшее движение причиняет боль.

– Что тебе поручено сделать с девушкой, Хардвиг? – пугающе ровным голосом спрашивает Янар. – С той, которая путешествует с орками?

Хардвиг молчит. Его лицо, искажено, губы плотно сжаты.

Неуловимо быстрое движение, один удар моего перепуганного сердца, и теперь уже староста впечатан спиной в стену – Янар напротив него, глаза в глаза. Короткий острый нож обратным хватом в кулаке Янара – у его горла.

Руки старосты свободны, но он, кажется, даже не дышит.

– Что тебе приказали? – давит голосом Янар, прожигая Хардвига взглядом. – Отвечай!

Тот молчит.

И тогда Янар начинает меняться.

Это происходит постепенно, но я вижу каждую деталь. Широкие плечи вспухают, распирая кожаную броню. Могучие мышцы вздуваются буграми. Нижняя челюсть выдвигается вперёд, и из-под нижней губы показываются длинные изогнутые клыки. Прищуренные глаза загораются сапфировым пламенем.

– Я. Задал. Вопрос.

Теперь низкий страшный голос Янара больше напоминает рык. Гортанный, вибрирующий, от которого у меня мурашки бегут по всему телу.

Вспоминаю слова Тахира о том, что это боевая форма. Тогда, в бою, видела мельком… Сейчас его лицо в тени, не получается рассмотреть в подробностях. Но зато, похоже, это очень хорошо удаётся Хардвигу, настолько сильно он побледнел.

– Убьёт же, – доброжелательно сообщает старосте Тахир, взяв с уцелевшей тарелки блестящую ягоду и закинув её в рот. – И нам за это ничего не будет. Сам же понимаешь, – с явным удовольствием проглатывая ягоду, продолжает он. – А мы всё и так узнаем. Просто чуть позже.

Староста скашивает взгляд на усмехающегося Тахира, затем на невозмутимого Оларха, который просто стоит неподвижной громадиной, скрестив руки на груди и не сводя со старосты мрачного чёрного взгляда.

Хардвиг же при этом явно дышит через раз и опасается хотя бы малейшее движение сделать.

Но я замечаю это всё мельком. Потому что смотрю на Янара… совсем не понимая себя.

Меня должно было бы парализовать страхом. Жутко же выглядит. Но я с удивлением ощущаю, как по всему моему телу разливается горячая волна. Восхищение и трепет.

Этот свирепый оскал, клыки, мощь и горящие пугающе-сапфировым светом глаза – всё это Янар.

Мне нисколько больше не страшно. Я смотрю на него, и едва дышу от осознания, что этот свирепый, смертоносный орк – мой. Ведь я знаю, что вся эта мощь – всё это для меня. Ради меня.

– Велено... задержать... – я даже не сразу узнаю голос Хардвига. – Девушку с орками. До прибытия отряда.

– Ещё что? – низкий, бесконечно спокойный голос Тахира.

– По возможности… отделить. Усыпить… усыпить артефактом. Передать потом отряду. Спящую.

Янар резко отпускает его, лицо снова спокойное, ни клыков, ни боевой ярости. Но всё же нож он не убирает. Держит небрежно в опущенной руке обратным хватом.

Хардвиг смотрит на нож неотрывно. На его прежде таком уверенном лице очень сложное выражение – будто он до сих пор не верит, что жив.

Не двигается. Стоит, прижавшись спиной к стене, будто окаменев.

– Кто ещё с таким же приказом? – очень тихо спрашивает Янар. – И от кого приказ?

В этот момент Янар что-то делает ножом, какой-то сложный финт. Лезвие ловит блик камина, а староста дёргается, его лицо искажается страхом, но тут же снова становится невозмутимым, когда нож возвращается в прежнюю позицию, а Янар остаётся на месте.

И Хардвиг, не сводя взгляда с ножа, начинает перечислять. Одно имя, другое, третье. Или это не имена, а должности, или места.

Мне они ничего не говорят, но судя по тому, как мрачнеют все трое наследников, они очень хорошо знают.

Замечаю, как остро они переглядываются, когда звучит имя герцога Морвена. О, это имя я знаю… Очень влиятельный, старый герцог. Один из ближайших советников короля.

Это его люди хотят захватить меня живой ?.. Вспоминаю слова Тахира и Оларха на той поляне, когда они сказали, что в нападении в портовом городе было две группы.

Две… Одна хотела захватить, а другая… Если герцогу Морвену я нужна живой, то кто тогда… хочет меня убить?

– Это всё? – чуть сужает глаза Янар.

Хардвиг отрывисто кивает.

– Оларх. Тахир, – отрывисто произносит Янар.

Они оба текуче-плавным движением оказываются с двух сторон от старосты.

– Прогуляемся по Вересковке, – прищуривается Тахир. – Не будешь же делать глупостей, Хардвиг?

– Не буду, – мрачно отвечает он.

Тахир бросает на меня быстрый взгляд.

– Остаёшься с Янаром, Иола, – распоряжается Тахир.

Я торопливо киваю, встречаясь глазами с пристальным взглядом Оларха.

Он кивает мне, и они с Тахиром быстро выходят вместе с Хардвигом, который едва заметно перевёл дыхание, бросив опасливый взгляд на Янара и на нож, всё ещё остающийся в его руке.

Мы остаёмся с Янаром одни.

Янар некоторое время смотрит на закрывшуюся дверь, а затем передёргивает могучими плечами, стряхивая напряжение.

Убирает нож, медленно поворачивается ко мне, и я невольно стискиваю пальцы от его пронзительного взгляда.

Глава 47. Сон

Глава 47. Сон

Только что Янар был совсем другим – с клыками, с горящими сапфировым огнём глазами.

А теперь снова мой Янар. Мужественно-суровый, мощный, такой знакомый, и до невозможности красивый.

Я стою как вкопанная. Внутри всё дрожит. Не от страха, нет. От того, что было слишком много всего сразу: бой в лесу, прорыв… Небольшая передышка на ужин, а потом эта короткая жуткая схватка прямо у меня на глазах.

Пальцы у меня ледяные. Замечаю это только сейчас. Будто весь холод пережитого стёк в ладони. Плечи каменные, свело шею, а в груди мелко-мелко звенит от напряжения.

Его стремительные шаги. И вот уже рядом со мной. Обхватывает меня, поднимает на руки легко-легко.

Всхлипываю от облегчения чувствовать его, а он садится на чудом оставшийся стоять стул, усаживает меня к себе на колени.

Его могучее тело как горячий камень, и я вжимаюсь в него, стремясь впитать его тепло, рассеять лёд, что меня сковал.

Янар держит меня так бережно, словно я из тончайшего стекла. И это становится последней каплей.

Будто струна внутри обрывается. Так резко, что кружится голова.

Только сейчас, в объятиях Янара, чувствуя его тяжёлое дыхание в своих волосах, я понимаю, чего мне всё это стоило до сих пор.

А ещё меня накрывает осознание слов Хардвига. Ведь, если бы Янар с Тахиром и Олархом не были настороже… В самом деле ничего такого особенного и не было в предложении старосты.

Это ведь добрый тон – предложить путешественнице отдельные покои от мужчин. Это с виду. А на самом деле… Я бы заснула, а меня, спящую… И где бы я проснулась?.. Там, где я бы проснулась, что бы потребовали от меня?

– Иола, ты не о том сейчас думаешь, – хриплый низкий голос Янара в моих волосах. – Всё прошло. Уже всё. Дыши.

И только теперь я понимаю, что почти не дышала. Воздух входит рывком, потом ещё, и с каждым вдохом меня понемногу отпускает. От Янара пахнет кожей, лесом и чем-то тёплым, мужским, и этот запах успокаивает лучше всего.

Сижу, затаившись в его руках. Сердце колотится, но уже ровнее. Широкая ладонь неспешно гладит мою спину. И от этих размеренных движений лёд в пальцах начинает таять. Сначала теплеют кисти, потом запястья. Становится легче.

Мы молчим. За окном темно, в камине потрескивают дрова.

– Отпускает? – спрашивает он тихо.

Я киваю, уткнувшись ему в грудь. Слышу, как под щекой ровно и мощно бьётся его сердце, и подстраиваюсь под этот ритм сама, не думая.

– А… староста? – выдавливаю я наконец. – Что теперь с ним будет?

– Тахир его допросит, – спокойно отвечает Янар. – Со своими талантами вытянет из Хардвига то, что тот даже не знает, что он это знает. Оларх сделает так, чтобы в Вересковке было спокойно. Проследит, чтобы никто больше не преподнёс неожиданностей. Он в таком лучший.

Янар чуть отстраняется, плавным прикосновением к моему подбородку приподнимает моё лицо, заглядывая в глаза.

– Они разберутся. Ни о чём больше не тревожься.

– А ты? – тихо спрашиваю я.

– Мне сейчас нельзя к людям, – уголок его красивых губ изгибает опасная усмешка. – С тобой побуду.

Не могу скрыть своего удивления.

– Почему… нельзя?

Янар легко касается кончиками длинных сильных пальцев моей скулы, невесомо гладит по щеке, прослеживая своё прикосновение потемневшим взглядом.

– Боевая форма, – глухо, будто через силу отвечает он. – Считается, что если рядом враг, из неё выйти невозможно. И потом ещё долго обратно в боевую срывает. Крайняя мера. Боевое бешенство, по сути. Красная пелена перед глазами. Если дошло до клыков, это всё. Пока или ты всех вокруг, или пока тебя не…

Янар обрывает себя, медленно гладит меня по щеке, и продолжает уже мягче:

– Хардвиг знает это очень хорошо. Бывалый воин. Опытный.

– Поэтому он тебя так испугался? – тихо спрашиваю я.

– Он не испугался. Знал, что не жилец. И удивился, когда понял, что дышит. Не будем об этом.

– А твой нож? – почему-то продолжаю допытываться я.

– Его называют киралиск, – помедлив, отвечает Янар. – Непростая вещь. И смерть от него страшная.

Янар кладёт ладонь мне на щёку, приподнимает лицо выше, заглядывает в глаза.

– Ты уверена, что хочешь это знать?

Что-то настолько жуткое таится в его тоне, что у меня аж холодок по коже.

– Нет, про смерть не хочу, – тут же отвечаю я, и почему-то добавляю: – Ты говоришь, что тебе к людям нельзя. Но я же человек тоже, почему со мной можно?

Янар едва заметно улыбается, и это меняет его строгое лицо. Какой же он красивый… Как же мне хорошо в его сильных и бережных руках.

– Ты – моя Иола, – тихо говорит он, опустив взгляд на мои губы. – Я скорее сам в себя киралиск воткну, чем причиню тебе вред.

Столько в его словах жаркой уверенности, что у меня всё внутри вскипает так, будто кровь в кипяток превращается.

И смотрит ещё на мои губы так пристально…

В этот момент у меня вдруг прорывается зевок… Вот ведь! Торопливо прикрываю рот рукой и виновато смотрю на Янара.

– Прости, – тихо говорю я, и замираю, увидев его улыбку.

– Тебе надо срочно отдыхать, – непреклонно говорит он.

Прямо со мной на руках он решительно встаёт, и несёт меня к просторному дивану у стены. Сажает меня, а сам одним движением стягивает верх кожаной брони и остаётся в нательной рубахе. Не могу ничего с собой поделать – так и пялюсь на то, как под тонкой тканью напрягаются его могучие мускулы.

И снова я в его руках, взлетаю легко, а потом Янар ложится на диван, ловко и удобно устраивая меня на себе. Даже дыхание затаиваю, оказавшись в кольце его больших надёжных рук.

– Тебе бы в спальню, на кровать, – говорит он хрипло, – но пока Тахир и Оларх не проверят всё, будем тут. Но спать тебе всё равно надо. Поэтому пока спи так.

– А когда Тахир и Оларх?.. – уже сонно спрашиваю я.

– Они скоро вернутся. А я с тобой побуду. Спи спокойно, тебе ничего не грозит.

Тепло разливается уже по всему телу, тяжёлое, вязкое. Но вопрос, что мучает меня, вырывается сам собой.

– Янар, я не понимаю. Ведь я с Олархом, а ты…

Не знаю, как договорить. Но Янар понимает меня.

– Иола, – говорит он твёрдо. – Оларх и Тахир… им я доверяю свою жизнь. Если кому и доверил бы тебя, своё сердце, то только им. Тебе же мы все трое нужны. Это видно. Просто пока тебе это трудно принять. Но я рад, что ты спрашиваешь. Значит, уже принимаешь. А у меня с моими тургхарами всё уже решено. Тебе не нужно об этом волноваться.

Гладит меня ладонью по голове. А я думаю о том, что у меня в волосах и правда может быть три косы… И совсем меня это не пугает больше. Наоборот, так волнительно и трепетно от этой мысли.

Почему я тогда тяну со своим решением? Оларх и Янар правы ведь. Мне все трое нужны.

Его уверенные слова и плавное движение широкой мужской ладони по моим волосам становятся тем, что меня окончательно расслабляет.

Усталость наваливается разом. Веки тяжелеют, тело обмякает в его руках. Глаза закрываются сами. Я даже не сопротивляюсь, позволяя себе провалиться в глубокий сон.

Засыпая, я думаю обо всех троих сразу – и мне не стыдно. Мне хорошо. У них всё решено? Вот и… думаю, я всё-таки решу…

А потом приятная темнота без сновидений.

Сквозь сон слышу тихие голоса и чувствую, как меня поднимают, и куда-то несут.

Глава 48. Сближение

Глава 48. Сближение

Другая комната, удобная кровать. Улыбаюсь, не открывая глаз, чувствуя, как ловко меня раздевают знакомые руки, стягивая обувь и оставляя в нательной сорочке.

Мягкое покрывало опускается на меня сверху.

Тёплые губы касаются моего виска.

– Оларх… – выдыхаю я в темноту.

– Спи спокойно, любимая, – легко гладит он меня по волосам. – Тут безопасно. Спи.

Тут же снова проваливаюсь в сон. Со счастливой улыбкой на губах.

Утром меня будит шум во дворе. Конское ржание, голоса, лязг снаряжения.

Я в небольшой, но красивой светлой комнате с добротной мебелью. Здесь уютно. Осторожно выглядываю из окна: у ворот гостевого дома спешивается отряд. Крепкие воины, орки и немного люди, вперемешку, при оружии.

Почему-то тревожно становится. Торопливо одеваюсь, достаю из моей дорожной сумки, заботливо пристроенной рядом, очищающий артефакт.

Быстро привожу себя в порядок, снова поражаясь тому, что коса Оларха нисколько не растрепалась, а артефакт восхитительно приятно очищает волосы, одежду и всю меня.

Очень дорогой и сильный артефакт. Так, как с ним, не в каждой купальне намоешься. А как быстро и удобно…

С восхитительным ощущением чистоты и свежести, одевшись в свой удобный дорожный костюм, я осторожно приоткрываю дверь.

– Доброго утра, Иола, – поднимает на меня потеплевший взгляд Янар.

Это та же комната, где мы ужинали вчера, но сегодня её не узнать. Чисто и прибрано, уютная мягкая мебель, стол у окна. За ним и сидит Янар, с целой пачкой бумаг.

– Доброго, – почему-то робея, отвечаю я.

– В той комнате для тебя завтрак, – говорит Янар, показывая на одну из дверей. – Потом приходи ко мне, вон там, – он показывает на диван у стены, – можно будет повышивать, если хочешь. Или здесь книги ещё есть.

Он кивает на широкий шкаф в углу и добавляет:

– Я освобожусь через пару часов, и сможем вместе сходить на прогулку. Хотя мои воины уже прибыли, и в Вересковке безопасно, всё равно одной лучше не гулять.

– Я и не хочу гулять одной, – тут же говорю я и смотрю в окно. – Твой отряд? Так быстро?

– Граница недалеко отсюда, – поясняет Янар. – Мы далеко в сторону от маршрута отклонились. Шли бы по реке – уже были бы на подступах к столице. Но пришлось круг дать. В результате ближе к нашим степям прижались. Но это ничего. Удобно, что свои рядом. Дальше двинемся крепким составом.

Янар улыбается самым краешком губ:

– Оларх и Тахир отправились в Лейрман, тот город на трёх трактах, за сведениями. И ещё орков возьмут. Наберём каждый по отряду, и маленькой армией – штурмом брать столицу.

Я испуганно смотрю на него, они же говорили, что не собираются развязывать войну…

Но тут же замечаю в глубине его глаз смешинки. Облегчённо выдыхаю и улыбаюсь. Первый раз вижу, что Янар шутит… Обычно Тахир у нас по этой части.

И тут же замираю от того, что впервые подумала: у нас…

– Иди позавтракай, Иола, – говорит Янар.

Я тут же опускаю глаза на бумаги перед ним. Наверное, мешаю ему, дела ведь. Да и положить что-то съедобное в живот нужно. Киваю и направляюсь к двери, чувствуя, как он провожает меня взглядом.

В этой комнате красиво и пусто, а на артефактах подогрева меня ждёт ароматная еда. Спокойно и не торопясь завтракаю, и… ловлю себя на том, что оттягиваю момент, когда надо возвращаться к Янару.

Хочу я этого, конечно, очень. Но… Трепетно как-то. Смущающе.

Впрочем, я одёргиваю себя. Это мой Янар. Мне нечего с ним бояться. Собравшись с духом, убираю за собой и возвращаюсь к нему.

И тут же меня накрывает окончательным пониманием, почему я медлила… Мы с Янаром впервые по-настоящему вдвоём, наедине, в большом доме.

Мне сразу становится и тревожно, и сладко, так, что не знаю, куда деть руки.

Янар не смотрит на меня, что-то пишет быстро и размашисто, лист за листом. Сосредоточенный. Строгий. Хмурится чуть. Так и хочется подойти и погладить по лбу, чтобы разгладить пальцами эту хмурость. Чтобы мне улыбнулся.

Надо срочно чем-то руки занять.

Вышивать! Я уже давно не вышивала. Платки же…

Достаю платок – тот самый, с лазурной волной, на который Тахир накладывал зелёные стежки листьев. А потом на нас напали, и Тахир сказал закрыть глаза.

Невольно глажу пальцами по его стежкам, охватывая магией будущий рисунок.

Будет очень сильная работа. Надо её закончить.

Достаю иглу, вдеваю, примериваюсь и… только замечаю на белой ткани платка красное пятно.

Замираю, чувствуя, как меня окатывает холодом. Кровь. Но я не протыкала пальцы иглами. Тогда откуда?..

Я вышивала этот рисунок, там на поляне, когда… Наверное, когда вокруг меня была резня, брызги крови попали на платок, но я и не заметила этого…

Накатила дурнота. Хорошо, что я сижу. Если бы стояла, точно упала бы.

Комната закружилась. Нахлынули воспоминания о том страшном бое на поляне. Зря я не послушалась Тахира тогда. Он же сказал мне закрыть глаза. Надо было сидеть, как он сказал, и ни в коем случае не открывать.

Зажмуриваюсь сильно-сильно. Но от этого становится только хуже. Будто наяву слышу эти крики, лязг железа, рычание.

– Иола? – встревоженный низкий голос Янара.

Распахиваю глаза. Присел рядом со мной, заглядывает в лицо цепко и мрачно.

– Ты белая совсем, – берёт меня за руку. – Что случилось?

– На платке… Я думаю, это кровь… тогда, на поляне попала.

Он мрачно смотрит на шитьё в моих руках. Хмурится, и стремительным решительным движением достаёт очищающий артефакт. Быстро убирает пятно. Затем мягко вынимает шитьё из моих рук, и откладывает в сторону.

После этого Янар садится рядом со мной, обнимает крепко, прижимает к себе.

Льну к нему всем телом.

Молчим. Снова я в его руках. Как вчера. Дышу глубоко. Вбираю его надёжное присутствие всей сутью.

Вот что бы я делала без него? Без них, моих?..

В этом молчании, в его сильных и бережных объятиях, я вдруг отчётливо понимаю, что перестала его бояться. Совсем-совсем.

И сразу, вслед за этой мыслью затаиваю дыхание, чувствуя его горячие губы на виске.

Поднимаю глаза и встречаю его пристальный взгляд.

Замираю, не в силах отвести глаза, или сказать хоть слово.

Янар наклоняется ко мне. Медленно, неотрывно глядя в глаза, давая мне время отстраниться.