Текст книги "Спутница орков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Демидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5. Мастерская

Глава 5. Мастерская

Годрил тащит меня, и я спотыкаюсь – ноги не слушаются, потому что страх сковал всё тело, да и пальцы его впиваются в локоть так, что, наверное, синяки останутся.

Через двор, мимо слуг, которые отводят глаза и делают вид, что ничего не замечают. Им нельзя связываться с магом графа. Да и для чего бы им заступаться за меня? Я для них – никто.

Я молчу, вжимая голову в плечи, но внутри закипает злость. Я почти свободна. Осталось потерпеть совсем немного.

Перед дверью в подвал, ведущей к мастерской, Годрил резко останавливается, разворачивает меня к себе.

– Эликсир на большом столе, – цедит он. – Чтобы сразу начала делать!

Меня передёргивает от отвращения, но я киваю. Надо делать вид, что покорна. Уже недолго осталось ждать.

Годрил отпускает меня и уходит, бросив на прощание: «Я скоро приду, проверю, как работа идёт. Не вздумай прохлаждаться».

Я остаюсь одна у двери в подвал. Прижимаюсь спиной к холодной стене, пытаюсь отдышаться.

Рука, которую он сжимал, нещадно болит – наверняка будет синяк. Глаза щиплет от непрошенных слёз, но я не позволяю им пролиться. Не здесь. Не сейчас.

Меня охватывает плохое предчувствие. Отчётливо понимаю: надо бросать всё и бежать прямо сегодня.

Мысли лихорадочно мечутся: прямо сейчас мне уже точно никуда не деться. Годрил будет следить, все настороже.

Если я попытаюсь уйти сейчас – поймают, запрут.

Но ближе к ночи...

Как раз все устанут после приёма гостей. Когда стража сменится, да и Годрил, напившись на пиру, будет валяться в своих покоях – вот тогда шанс появится.

Я вспоминаю о долге, о расписке, о собранной сумме. Тайник с вещами, брошь, золото – всё готово. Осталось только дотерпеть до вечера. И сразу уйду. Что же касается недостающей суммы... в городе платки продам, пусть и за полцены. Как раз выкупить долг хватит, а там придумаю что-нибудь.

Заставляю себя успокоиться, разжать кулаки.

Сейчас надо спуститься в подвал – в мастерскую, сделать эликсир, прибраться. Быть незаметной, покорной, удобной. Чтобы ни у кого, даже у Годрила не возникло подозрений.

А ещё надо постараться не попасться на глаза оркам, когда он придут осматривать мастерскую. Уж слишком мне не нравится то, что они могут меня видеть под заклятьем невидимости. Да и мне спокойнее будет.

Захожу в подвал. Ингредиенты для эликсира стоят на большом столе.

Подхожу ближе. Вроде всё, как обычно. И всё же… что-то здесь очень сильно не так.

Всматриваюсь.

Зеленоватые магические светильники в углах отбрасывают пляшущие тени на стены, заставленные полками со склянками, ретортами, пыльными фолиантами.

Центральный стол завален так, будто здесь работали несколько дней подряд и даже не думали убирать, хотя ещё вечером я оставляла всё в идеальнейшем порядке.

Грязные колбы, рассыпанные порошки, какие-то непонятные субстанции в чашах – Годрил явно был в ударе.

Я подхожу к большому столу, где стоят ингредиенты для эликсира.

Две колбы – одна с мутноватой жёлтой жидкостью, вторая с густой синей. Рядом – пустой сосуд и активационный кристалл в центре стола. Огромный, чёрный, пульсирующий тёмной энергией. Я всегда его недолюбливала – от него веет чем-то неправильным, опасным.

Всматриваюсь в колбы. Дар молчит, но где-то на периферии сознания зудит тревога. Слабенькое, неясное беспокойство.

Что-то не так, но что именно – не пойму. Состав вроде знакомый, я такие эликсиры уже делала. Стабилизация магических потоков, усмирение буйных артефактов, обычная работа.

Но интуиция кричит: не трогай.

Стою, вглядываюсь в жидкости, в кристалл, в беспорядок вокруг.

Принимаю решение. Сначала уберусь.

Да, Годрил велел начинать с эликсира. Да, он придёт проверять.

Если придёт раньше – прикинусь дурочкой. Скажу: в замке же гости, ведь орки придут осматривать мастерскую, надо, чтобы всё блестело.

Порядок прежде всего, а эликсир – дело быстрое, успею. Я же не виновата, что здесь такое творится.

Максимум, отругает как обычно. Но пока я не пойму, что с эликсиром не так, не притронусь к нему.

Начинаю уборку. Это отвлекает – привычная работа, понятная, спокойная. Мою колбы, расставляю по местам порошки и травы, протираю столешницы.

В мастерской вообще-то должно быть чисто, я всегда оставляю её в идеальном порядке, когда ухожу. Но после того, как здесь поработает Годрил, создаётся впечатление, что не убирали год. Словно ураган пронёсся.

Время течёт незаметно. Я двигаюсь быстро, привычно, руки сами знают, что делать.

Проходит час, может, полтора. Я уже почти закончила, остаётся убрать только на одном столе – том самом, с колбами и кристаллом. Вокруг него всё чисто, сияет. Осталось лишь протереть поверхность рядом с эликсиром.

И в этот момент дверь мастерской с грохотом распахивается.

На пороге стоит Годрил. Его глаза обводят мастерскую, останавливаются на нетронутых колбах. Лицо наливается краской, желваки ходят на скулах.

– Я же сказал, – голос его дрожит от гнева, – эликсиром заняться!

Смотрю на колбы.

И только в этот момент, наконец, я понимаю, что именно не так!

Впрочем, сделать я уже ничего не успеваю.

Годрил вскидывает руку. Я вижу его пальцы, сложенные в странном жесте, и понимаю – поздно. Тёмная энергия вырывается из его ладони, окутывает меня, вползает в каждую клетку, сковывает волю.

Я в шоке. Чёрная магия. Запретная, жуткая, от которой у любого мага волосы встают дыбом. Откуда у Годрила такая сила? Как граф позволяет ему это?

Но думать некогда. Моё тело перестаёт быть моим.

– Не хочешь делать по-хорошему, будет по-плохому, – издевательски цедит Годрил.

Мои ноги делают шаг к столу.

– Вот так, – довольно кивает Годрил. – Работай.

Дверь захлопывается.

Я остаюсь одна, запертая в собственном теле.

Стараясь сделать хоть что-то, и понимая, что ничего не могу, я с ужасом наблюдаю: мои пальцы, совершенно независимо от меня, тянутся к колбам…

Глава 6. Вмешательство

Глава 6. Вмешательство

Мои пальцы смыкаются на горлышке первой колбы с мутной жёлтой жидкостью.

Я чувствую прохладу стекла, как напрягаются мышцы руки, поднимающие сосуд… и ничего не могу с этим поделать!

Внутри меня всё хочет кричать, но губы сомкнуты.

Тело не слушается, оно принадлежит чужой воле!

Вторая колба с синей жидкостью. Мои руки уверенно, совершенно независимо от меня, сливают её содержимое.

Жидкости встречаются, шипят, идёт лёгкий зеленоватый дымок. Я смотрю на это и чувствую, как холод ползёт по позвоночнику.

Собственными руками я сейчас создаю смерть. Я это знаю, чувствую. И ничем не могу происходящему помешать.

Пальцы берут деревянную палочку, размешивают. Зелёный дымок густеет, становится ядовито-изумрудным. Вязкая жидкость в сосуде пузырится, и от каждого лопающегося пузырька в воздух поднимается что-то тяжёлое, смрадное.

Мои руки откладывают палочку, берут сосуд. Моё тело начинает поворачиваться к центральному столу.

На нём пульсирует чёрный кристалл. А в моей груди разрастается ледяной ком. Меня накрывает окончательное понимание того, что сейчас здесь произойдёт.

Граф приказал Годрилу избавиться от мастерской. Моими руками.

Ведь орки собрались осматривать мастерскую… Как я сразу не сообразила? Ведь здесь, в мастерской, и графу, и Годрилу есть, что скрывать.

Но ведь и раньше инспекции здесь были. Королевские в том числе. Я просто ждала, и не показывалась на глаза, и все инспекторы уезжали. Почему сейчас не так?

То были купленные инспекторы, а орки поймут?

Я вспомнила эти цепкие взгляды орков, их умные внимательные глаза. То, как пристально орк с кинжалами, осматривал стены замка.

Наследники вождей орков… Значит, граф испугался, что они увидят лишнее в этой мастерской?

Получается, граф решил, что мастерскую нужно уничтожить. Причём вместе со мной, потому что я слишком много знаю.

Потом Годрил с графом всё выставят как несчастный случай во время работы. Помощница ошиблась, неправильно смешала ингредиенты, кристалл не выдержал, взрыв – вот и всё, нет ни свидетельницы, ни проблемы.

Моё тело с сосудом в окаменевших руках делает первый шаг к кристаллу.

Всего несколько шагов осталось до стола. Затем единственное движение, чтобы вылить эту дрянь на камень. И всё.

Один шаг. Второй…

Резкий звук! Окно с грохотом распахивается, в проём влетает что-то огромное, тёмное, и... очень и очень быстрое.

Я даже не успеваю понять, что происходит. Просто воспринимаю, как пространство сжимается, а воздух расступается перед мощным мужским телом с хищной грацией впрыгнувшем через окно.

Орк! Тот самый, с чёрными глазами и топором за спиной.

Он оказывается рядом со мной мгновенно. Я не понимаю, как он переместился так быстро, просто он уже здесь. Возвышается рядом со мной.

Одной рукой орк выхватывает сосуд из моих пальцев уверенным непреклонным движением. Отставляет в сторону на стол.

Другой рукой он обнимает меня за талию и вжимает в себя, не давая дотянуться до сосуда.

Я чувствую, жёсткость его брони сквозь грубую ткань своего платья, а ещё напряжение и стальную мощь его могучих мускулов.

Мои руки тянутся за колбой, подчиняясь заклятью Годрила, но тело реагирует на орка. Внутри меня, несмотря на весь страх и чудовищность ситуации, вспыхивает жар, а щёки краснеют.

Впервые в жизни я ощущаю мужское прикосновение. Властное, неоспоримое. И… вместе со всей его силой очень осторожное. Словно он, зная свою силу и не давая мне двинуться, не хочет мне навредить, воспринимает меня как что-то очень хрупкое.

Он держит меня. Сильно и уверенно. И бережно.

Чужой мужчина. Орк. Высокий, мощный, с совершенно незнакомым, но нестерпимо приятным и притягательным запахом.

Сквозь леденящий ужас, который всё ещё сковывает внутренности, по телу вдруг разливается горячая, томная волна. Она поднимается откуда-то из живота, растекается по груди, по бёдрам, и у меня слабеют колени.

Запрокидываю голову, это я могу сделать под заклятьем. Смотрю в его глаза. Они чёрные. Непроглядная чернейшая ночь.

Сейчас я могу рассмотреть его вблизи. Красивый… Черты лица резкие, мужественные, и очень гармоничные.

Он смотрит на меня. Сверху вниз – я едва достаю макушкой до его плеча. Смотрит пристально, тяжело, и я не могу отвести взгляд.

– Зачем ты собираешься вылить эту жижу на тот кристалл? – низким, приятно-бархатистым голосом спрашивает меня орк. – От этого всем будет очень плохо. Ты знаешь об этом?

Не могу ответить. Только и могу, что смотреть на него. Всей кожей ощущая его властную близость и… мои руки, тянущуеся к сосуду на столе.

Орк хмурится, и в этот момент дверь мастерской распахивается.

В неё входит другой орк, тот, который с двумя кинжалами на поясе.

Он идёт быстрым, текучим шагом. Его глаза сразу начинают рыскать по помещению, осматривая полки, столы, углы, всматриваясь тени.

Ох… у него глаза светятся… холодным зелёным светом. Изумруды на его кинжалах пульсируют таким же загадочно-зеленоватым свечением.

– Оларх, – негромко говорит вошедший, останавливая на мне пристальный взгляд. – Что с ней?

Его голос звучит глубже и ниже. Глубокий, спокойный голос, от него вибрация идёт по телу.

Так вот как зовут черноглазого с топором, который меня держит… Оларх.

– Малышка под заклятьем, – отвечает он, прижимая меня к себе чуть крепче. – Пыталась вылить вот это вот туда, – он показывает на колбы и кристалл и усмехается. – Тахир, глянь. Это ведь то, что я думаю?

Орк с кинжалами, названный Тахиром, подходит ближе, охватывая быстрым взглядом всё сразу: и меня, и стол, и колбу с жидкостью, и то, что я смешивала, и чёрный кристалл…

Оказывается, у Тахира глаза изумрудные. Глубокого красивого оттенка.

Он походит ближе, теперь уже пристально взглядываясь в меня. Я чувствую его взгляд физически, будто тёплый ветер касается кожи. Он смотрит внимательно, изучающе.

– Тёмное заклятие, – отвечает Тахир. – Сильное. С приказом. Чёрный маг работал. Так и будет под подчинением. Держи её крепче. Сейчас буду снимать.

Оларх отпускает меня лишь на мгновение, чтобы перехватить мои руки за запястья, и встать за моей спиной. Обхватывает меня ручищами и плотно вжимает меня спиной в себя.

Я чувствую лопатками его твёрдую широкую грудь, закрытую кожей доспеха и… глубокий вдох в моих волосах.

– Не бойся, красавица, – его усмешка надо моей макушкой. – Тахир сейчас освободит тебя. И мы поговорим.

Освобождение от заклятья? Да, оно необходимо, ведь моё тело всё ещё рвётся к кристаллу.

Приказ Годрила никуда не делся, чёрные путы всё ещё сковывают волю. Моё тело пытается вырваться к сосуду, и только сильные руки Оларха не дают это осуществить.

Неужели этот орк может снять заклятье?.. Орки же не владеют магией! Или я ошибаюсь?

Вон как глаза Тахира светятся. Полыхают завораживающе красивой зеленью.

Тахир подходит вплотную. Я чувствую его близко-близко, вижу его лицо – красивое, волевое, с чёткими линиями скул и твёрдой линией губ.

Он поднимает руки и кладёт тёплые ладони мне на виски. Его глаза ещё сильнее излучают изумрудный свет.

Я начинаю дрожать, чувствуя на себе руки сразу двух высоких сильных мужчин.

Пальцы Тахира на моих висках горячие, от них по телу начинает растекаться пульсирующий, освобождающий огонь.

Тахир что-то шепчет непонятное, глядя мне в глаза. А я смотрю, как завораживающе двигаются его чётко очерченные губы на суровом красивом лице.

Нет, это не магия. Что-то совершенно другое. Незнакомое. Его сила тёплая, неумолимая, заполняет всю меня, и… растворяет чёрные путы.

Начинаю дрожать всем телом, но Оларх легко удерживает меня.

– Сейчас, малышка, – успокаивает он меня. – Сейчас Тахир это прогонит из тебя.

Не больно. Только очень и очень странно и страшно.

Мой сиплый вдох. И… тьма уходит, отпускает мою волю и всё тело.

Тахир убирает руки. Его глаза перестают светиться, но взгляд остаётся внимательным.

– Готово, – говорит он. – Заклятие снято. Говорить можешь?

Я выдыхаю. Весь воздух, который сдерживала, вырывается наружу судорожным всхлипом.

Ноги слабеют окончательно, и если бы не руки Оларха, я бы просто стекла на пол.

– Не знаю, – честно отвечаю я не своим, каркающим голосом.

– Это с тобой сделал твой хозяин? – спрашивает Тахир, внимательно глядя на меня.

– Годрил… приказал. И вышел, – выдыхаю я, и снова делаю глубокий вдох.

Не верится, что я могу говорить и дышать…

– У нас не больше десяти минут, пока Янар ещё отвлекает графа, – говорит Тахир, бросая пристальный взгляд на Оларха. – Надо здесь всё осмотреть. Но уже ясно, что это именно то, что мы ищем.

Янар? Видимо, третий орк. Тот, который мне показался у них главным. С луком.

Оларх кивает Тахиру и снова смотрит на меня. Его чёрные глаза сейчас кажутся не такими страшными. В них есть что-то... тёплое? Или мне кажется?

Он собирается что-то сказать, но в этот момент дверь мастерской распахивается.

На пороге стоит Годрил. Его лицо перекошено: ярость и ужас смешались в отвратительную гримасу.

Годрил переводит взгляд с орков на меня, затем на чёрный кристалл, на нетронутый сосуд с зелёной жидкостью. Бледнеет так сильно, что даже в тусклом свете магических светильников видно, как с лица схлынула вся краска.

В следующую секунду рука Годрила взлетает вверх.

Я вижу странный жест, и... что-то тёмное вокруг его ладони. Чёрный, пульсирующий сгусторк.

И тут же понимаю: он ударит. По нам.

Глава 7. Освобождение

Глава 7. Освобождение

Пальцы Годрила складываются в хитрый жест, и я чувствую, как воздух вокруг начинает густеть, наполняясь чёрной липкой тьмой.

Я не успеваю даже моргнуть. Руки Оларха исчезают с моей талии – он отпускает меня так резко, что я едва не падаю.

Как же стремительно Оларх сместился! Только что был за моей спиной, держал меня – и уже передо мной!

Я даже не увидела движения, просто чёрная тень метнулась вперёд, а топор, будто сам собой, переместился с пояса в его руку.

Оларх встречает чёрный сгусток Годрила лезвием топора – тьма рассеивается, не причинив никому вреда.

Годрил шипит, отшатывается, но не останавливается – его пальцы уже плетут новое заклятие, губы шевелятся, глаза наливаются чернотой.

В следующее мгновение я замечаю едва уловимое движение Тахира.

Свист разрезаемого воздуха. Тусклая зелёная вспышка.

Кинжал только что был на поясе орка – теперь торчит из предплечья Годрила!

Маг издаёт истошный вопль, хватается за раненую руку, отступает назад, спотыкается о собственную ногу и, теряя равновесие, заваливается на высокий стеллаж с артефактами.

Я вижу это словно в замедленном движении. Вот его спина врезается в полки, а стеллаж начинает крениться.

С верхних ярусов сыплются склянки, колбы, кристаллы… Некоторые из них разбиваются уже в полёте, сталкиваясь друг с другом.

Воздух взрывается. Звук такой, будто мир раскололся пополам.

Меня швыряет в сторону, я ударяюсь спиной о каменную стену, и в тот же миг вижу, как из центра мастерской вырывается ослепительное бело-зелёное пламя. Оно пожирает воздух, поглощает пространство, разносится во все стороны, а пол под моими ногами идёт ходуном.

И… пол подо мной проваливается! Я падаю вниз, в темноту, и вокруг сыплются обломки, пыль, мелкие камни бьют по лицу, по рукам.

Удар. Темнота.

Сознание возвращается рывками. Сначала пульсирующая боль в голове, руке и бедре.

Я открываю глаза. Ничего не видно, вокруг непроглядная тьма. Пытаюсь пошевелиться и чувствую, как что-то с меня сыплется. Камни, мелкие обломки.

Медленно и осторожно поднимаюсь. Вроде цела?

Где я? Всматриваюсь в темноту. Вокруг каменные стены. Старая кладка, грубая, неровная, покрытая вековой плесенью. Похоже, я провалилась в те подземные ходы, про которые рассказывал старый конюх Фирр.

Если так, то мне повезло: отсюда должен быть выход за стены замка!

Нужно бежать, и прямо сейчас.

Сверху доносятся голоса. Приглушённые, далёкие, но я слышу их благодаря своему дару – магия усиливает звук, позволяет разобрать слова.

– …немедленно разобрать завал! – низкий, рокочущий голос Оларха. – Девушка там!

– Достопочтенные орки, умоляю, – дрожащий, переполненный страхом голос графа. – Я ничего не знал! Клянусь вам, я не знал о планах Годрила! Он сам… Это его инициатива…

– Она должна быть ещё жива, – второй голос, Тахир, звучит резче и холоднее. – Но если мы не успеем…

– Успеем! Успеем, конечно! Да не разбирайте же вы сами! Люди! Сюда! Немедленно разобрать камни! – граф орёт на слуг, и в его голосе непривычные моему уху страх и паника. – Поверьте, я не причастен к тёмным экспериментам… Я ничего не знал!

Я прижимаюсь спиной к холодной стене и стою, затаив дыхание.

Орки. Они хотят меня спасти. А говорят, что орки – чудовища… Но они остановили Годрила, сняли с меня заклятие, и сейчас пытаются разобрать завал…

Слышу, как сверху продолжаются крики, лязг инструментов, грохот отбрасываемых камней.

Меня найдут, и что тогда? Что со мной сделают?

Я не знаю. И не хочу знать. Надо найти выход. И бежать.

Встаю, придерживаясь за стену. Голова кружится, в глазах темнеет, но я заставляю себя стоять. Нельзя раскисать.

Вспоминаю, как старый конюх Фирр много рассказывал о замке, пока я лечила ему спину, а он отогревал меня зимними вечерами в конюшне.

Он говорил о старых ходах, о подземельях, которые тянутся под всей крепостью. Упоминал, что есть выходы за крепостную стену, а ещё в каждую из башен.

Я тогда нашла двери из башен, как и из той, где был мой тайник. И выход за пределы замка нашла. Не воспользовалась, потому что я привязана долговым заклятьем.

Но теперь, когда я накопила денег, мне главное до города добраться. Сниму долг, и буду жить свободно.

Жаль, что нескольких дней не хватило. Марта продала бы платки, и тогда мне и на дорогу бы хватило…

Сейчас же денег совсем впритык, только долг заплатить.

Но другого варианта нет. Надо сейчас бежать. Сейчас.

Осматриваюсь. Темнота, но в ней есть направление. В одну сторону стена уходит вперёд, в другую обрывается. Двигаюсь вдоль неё, опираясь руками на холодный камень. Пальцы натыкаются на выступы, на щели, на что-то склизкое от сырости.

Постепенно выбираюсь в знакомые мне проходы. Ориентируюсь. Моя башня должна быть там.

Я иду. После падения каждый шаг даётся с трудом. Ноги дрожат от напряжения, голова кружится, к горлу подступает тошнота. Но я иду, опираясь на стены. Хорошо, что всё здесь знакомо. Ещё один поворот…

Свет становится ярче. Я чувствую дуновение свежего воздуха.

Осторожно прохожу в старую башню в заброшенной части замка.

Здесь тихо, сюда никто не ходит. Оглядываюсь. Знакомые очертания: вон тот угол, где отстала доска…

Подхожу, опускаюсь на колени, отдираю гнилое дерево. Пальцы дрожат так сильно, что я едва могу ухватиться за край. Но доска поддаётся, и я запускаю руку в тайник.

Завёрнутые в тряпицу вышитые платки. Они из шёлка с магическими узорами, каждый стежок – крупица моего дара. Осторожно складываю их в сумку, которую приготовила здесь же. Поправляю флакончики с целебной мазью.

Нож с костяной рукояткой я осторожно размещаю на поясе. Выцветший шерстяной плащ накидываю прямо здесь, чувствуя, как заговорённая ткань окутывает теплом.

И самое главное! Маленькая брошь с фамильным гербом. Я смотрю на неё, набираясь решимости двигаться дальше.

Подкалываю брошь на грудь – к нательной сорочке, с внутренней стороны, так, чтобы не было видно. Деньги прячу в нательном поясе.

Переодеваюсь в походный костюм, надеваю сумку, ещё раз всё проверяю. Можно идти.

Ныряю в темноту, обратно в подземный ход. Снова двигаюсь в темноте, опираясь на холодные стены.

Добираюсь до провала у мастерской – мне от него в другую сторону.

Замираю – сверху доносятся голоса.

Граф орёт на слуг, требуя быстрее разбирать завал. Оларх… Я слышу его низкий спокойный голос, отдающий толковые приказы. Тахир что-то резко и отрывисто говорит.

Не разбираю слов, но мне почему-то от звуков голосов орков легче.

Я рада, что взрыв не навредил им. Благодарна им за помощь. Но мне надо идти, нельзя возвращаться. Я ведь была помощницей Годрила. Да и графу нельзя показываться на глаза.

Иду дальше. Проход становится шире, стены меняются – уже не грубая кладка, а гладкий камень, будто древняя работа. Воздух становится холоднее, сырее. Пахнет землёй, прелой листвой, и… свободой.

Я осторожно выглядываю из узкого лаза. Впереди овраг, заросший кустарником. За спиной остаётся каменная глыба, поросшая мхом, совершенно непохожая на вход. Если не знать – никогда не найдёшь.

Надо мной шумят деревья, пахнет хвоей и сырой землёй. Замок остался где-то там, за оврагом, за стеной леса. Я вижу только верхушки башен, чернеющие на фоне темнеющего неба.

Углубляюсь в лес, неосознанно переходя на бег. Ветки хлещут по лицу, корни цепляются за ноги, но я бегу, пока хватает сил. И вот лёгкие начинают гореть огнём, а ноги подкашиваются.

Останавливаюсь под огромным дубом, прижимаюсь спиной к шершавому стволу и смотрю сквозь ветви на серое небо.

Дышу. Свобода! Первый вдох свободного воздуха за пять лет!

Плотнее закутываюсь в плащ. Теперь у меня есть будущее.

Я выплачу долг. Официально, через судью или представителя короны. Расписка сгорит, заклятие снимется, и тогда я стану свободной по закону.

А потом в столицу. Как мама мне и говорила.

Я начинаю идти вглубь леса, а в голове возникает новая мысль. Орки ведь тоже следуют в столицу… Может ли быть так, что наши пути пересекутся? Вряд ли. Да и не нужно мне этого.

В теле пробуждается горячая волна от воспоминания о их низких рокочущих голосах, властных жестах, сильных руках, удерживающих меня и снимающих проклятье.

Я отгоняю эти мысли. Нельзя. Мне надо идти.

Спустя два дня пути по лесу каждый шаг отдаётся болью в натруженных ногах.

Есть хочется постоянно. Желудок сводит спазмами, и я собираю всё, что нахожу – кислые лесные ягоды, горькие корешки, которые показывала мама.

Пью из ручьёв. Ночью сплю под деревьями, зарывшись в ворох сухой листвы и накрывшись заговорённым плащом – он греет, но земля всё равно холодная, и я просыпаюсь каждые два часа от дрожи.

Но я свободна. Я иду. И это главное.

Лес кончается неожиданно. Деревья расступаются, и я выхожу на пыльную дорогу, уходящую в обе стороны. Ориентируюсь по солнцу: к замку мне не надо. Направляюсь в сторону города.

Иду по обочине, стараясь держаться ближе к деревьям.

Дорога пустынна. Только ветер гоняет пыль, да птицы перекликаются в подлеске. Я иду уже час, может, два, когда сзади слышится цоканье копыт и скрип колёс.

Оборачиваюсь. По дороге медленно тащится повозка, запряжённая старой худой лошадёнкой. На козлах сидит женщина лет сорока, в простом крестьянском платье, с усталым, но добрым лицом. Она смотрит на меня с любопытством и, поравнявшись, придерживает лошадь.

– Куда путь держишь, милая? – голос у неё хрипловатый, но мягкий.

Я на мгновение замираю, думаю, что сказать.

– В город, – отвечаю я. – Работу искать.

Крестьянка окидывает взглядом моё грязное платье, спутанные волосы, осунувшееся лицо. В её глазах появляется жалость.

– Одна? По такой дороге? Да ты еле на ногах стоишь, девонька.

Я молчу. Что мне сказать?

– Мать у меня умерла, – говорю тихо свою нехитрую правду. – Податься некуда. Вот иду в город, может, возьмут куда.

Крестьянка вздыхает, качает головой.

– Горе-то какое. Садись, подвезу до деревни. Там до города ещё день пути, но хоть передохнёшь.