Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18. Ночная атака на лабораторию

Глава 18. Ночная атака на лабораторию

Та ночь началась с того, что Гелла не могла уснуть.

Она лежала на кровати, уставившись в потолок, и перебирала в голове события последних дней. Марк. Его признание. Ревность Омэна. Их разговор на полигоне, где он сказал: «Ты смотришь на меня так, будто я твой».

А он мой? – думала Гелла. – Мой ректор? Мой напарник? Мой…

Она не успела докрутить мысль.

Сначала ей показалось, что за стеной кто-то ходит. Обычные ночные звуки старого здания – скрип половиц, шум ветра, капли из протекающей трубы. Но потом она услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. Не крадущиеся – идущие. Будто кто-то знал, куда идёт, и не боялся быть услышанным.

Гелла села на кровати. Лисса спала на верхней койке, мерно посапывая.

– Лисса, – прошептала Гелла.

Соседка не отозвалась.

Гелла натянула штаны, сунула ноги в сапоги, накинула комбинезон прямо на ночную рубашку. Пояс с ампулами – на привычное место. Двенадцать колб, все на месте. Фиолетовая – в свинцовом футляре за пазухой.

Шаги приближались.

Они шли со стороны восточного крыла – туда, где были лаборатории. Гелла нахмурилась. В три часа ночи в лабораториях никого не должно быть. Даже самые отчаянные студенты спят.

Она выскользнула из комнаты, стараясь не шуметь. Коридор был пуст. Магические светильники горели вполнакала, отбрасывая длинные тени.

Она пошла на звук.

Лабораторный корпус встретил её запахом кислоты и тишиной. Шаги стихли. Гелла замерла, прислушиваясь. Ничего.

Может, показалось?

Она уже хотела повернуть назад, когда из-за двери её лаборатории донёсся глухой удар. Словно кто-то пытался выбить замок.

Гелла похолодела.

Её лаборатория. Её записи. Её формула.

Она достала с пояса зелёную ампулу – липкую смолу – и бесшумно подкралась к двери. Замок был открыт – щеколда сорвана.

Внутри горел свет. Чужой магический фонарь – холодный, белый, не похожий на её тёплые лампы.

Гелла приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В лаборатории было трое. Все в чёрном, с лицами, скрытыми капюшонами. Один рылся в её столе, второй – у доски с формулами, третий стоял на страже у окна.

– Быстрее, – сказал тот, что у доски. – У нас мало времени.

– Здесь ничего нет, – ответил тот, что у стола. – Пустые пробирки и заплесневелые бутерброды.

– Ищи тайник. Гелла – параноик, она не оставляет записи на виду.

– Ты знаешь Геллу? – раздался голос со стороны.

– Я знаю о ней. Все знают о ней. Ходячая проблема с запретной формулой.

Гелла сжала зубы.

Ходячая проблема. Они меня так называют за глаза.

– Нашли! – крикнул тот, что у стола. – Здесь, под половицей. Тайник.

Он вытащил папку с её чертежами. Не все, но достаточно.

Гелла не стала ждать.

Она распахнула дверь и швырнула зелёную ампулу в ноги ближайшему – тому, что стоял на страже у окна. Ампула разбилась, липкая смола растеклась по полу, приклеивая его сапоги к камню.

– Что за… – он дёрнулся, но не смог сдвинуться с места.

Двое других обернулись.

– Гелла! – узнал её тот, что у доски. – Не ожидал, что ты придёшь.

– А кто же меня ждал? – она выхватила красную ампулу – взрывную. – Валите отсюда, пока я не превратила вас в фарш.

– Ты одна, а нас трое, – усмехнулся третий, вытаскивая кинжал.

– Одна, зато с ампулами, – Гелла бросила красную ампулу к его ногам.

Взрыв был несильным, но его хватило, чтобы отбросить нападавшего к стене. Он ударился головой и сполз на пол, потеряв сознание.

– Сука, – выругался тот, что у доски. – За это ты заплатишь.

Он выбросил руку вперёд, и из пальцев вырвалась тёмная молния. Магия. Чистая, чёрная магия.

Гелла едва успела откатиться. Молния ударила в стену, оставляя обугленную полосу.

– Не ожидал, что студентка умеет уворачиваться? – спросила она, вскакивая.

– Не ожидал, что ты будешь такой живучей.

Он выпустил вторую молнию. Гелла пригнулась, молния прошла над головой, обдав жаром.

Чёрт. У него боевая магия. А у меня только ампулы.

Она выхватила жёлтую – кислотный туман – и разбила её о пол. Едкое облако поползло в сторону колдуна. Он закашлялся, отступил.

– Сдохнешь, – прохрипел он, разгоняя туман рукой.

– Посмотрим.

Гелла хотела бросить ещё одну ампулу, но в этот момент дверь лаборатории с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Омэн.

Без мантии, без мундира. В чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, и домашних штанах. Волосы растрёпаны, глаза горят янтарным огнём. Он выглядел так, будто его вырвали из сна – и он был очень, очень зол.

– Трое на одного, – тихо сказал он. – Нечестно.

– Ректор, – колдун попятился. – Мы… мы уходим.

– Не уйдёте.

Омэн поднял руку, и тени от магического фонаря метнулись вперёд, обвивая колдуна, прижимая его к стене. Второй, который был приклеен у окна, попытался вырваться, но тени нашли и его.

– Гелла, – сказал Омэн. – Ты цела?

– Цела, – ответила она, отряхиваясь. – Вы вовремя.

– Я почувствовал. Связь. Ты испугалась.

Она поморщилась.

– Я не испугалась. Я была в ярости.

– Одно и то же.

Он подошёл к связанному колдуну, сдёрнул с него капюшон. Под ним оказалось незнакомое лицо – мужчина лет сорока, с грубыми чертами и шрамом на щеке.

– Кто послал? – спросил Омэн.

– Я не скажу.

– Скажешь.

Омэн щёлкнул пальцами, и тени сжались сильнее. Мужчина застонал.

– Орден, – выдавил он. – Нас послал Орден Чёрной Розы.

– Кто в Ордене? Имена.

– Я не знаю. Мы мелкие сошки. Нам дали задание – забрать записи алхимички. Никого не убивать, только забрать.

– А если бы она сопротивлялась?

– Пугали. Но не убивать. Начальник сказал: она нужна живая.

Гелла и Омэн переглянулись.

– Живая, – повторил Омэн. – Зачем?

– Не знаю. Клянусь.

Омэн сжал тени ещё сильнее. Мужчина захрипел.

– Ваше сиятельство, – вмешалась Гелла. – Он умирает.

– Он не умрёт. Пока.

Омэн ослабил хватку. Колдун задышал, хватая ртом воздух.

– Уведите их в подвал, – приказал Омэн теням. Те подхватили трёх налётчиков и выволокли из лаборатории.

Гелла осталась одна – с разгромленным столом, украденными чертежами и запахом взрывчатки.

– Ваше сиятельство, – сказала она. – Вы ранены.

Омэн посмотрел на своё плечо. Во время атаки он не заметил, как одна из теней врага – или осколок? – порезала ему левое плечо. Рубашка была разорвана, из раны сочилась кровь.

– Ерунда, – сказал он.

– Не ерунда, – Гелла схватила его за руку и усадила на табурет. – Сидите. Я сейчас.

Она достала с полки аптечку – свою, походную, с мазями и бинтами. Налила в тарелку воды из кувшина, смочила тряпку.

– Вы могли бы позвать лекаря, – заметил Омэн.

– Поздно. Я сама справлюсь.

Она осторожно разорвала рукав его рубашки. Плечо было поцарапано – неглубоко, но длинно. Кровь текла по руке, капая на пол.

– Сейчас будет холодно, – предупредила она, доставая баночку с «Арника-форте».

– Я ведьмак, меня не…

Она намазала мазь. Омэн вздрогнул, но промолчал. Гелла наложила бинт, закрепила его булавкой.

– Готово, – сказала она. – Не шевелите рукой два дня.

– У меня заседание через день.

– Отмените.

– Я не отменяю заседаний.

– Отмените, или я приклею вас к кровати.

Омэн посмотрел на неё. В его глазах не было обычного холода.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

Он вздохнул.

– Уберу. Из-под кровати.

– Вот и умница.

Она села на соседний табурет и устало выдохнула.

– Они пришли за моими записями, – сказала она. – За формулой.

– Я знаю.

– Им сказали не убивать. Я нужна живая. Зачем?

– Возможно, хотят заставить тебя работать на них. Или обменять на что-то.

– На что?

– Не знаю. Но мы выясним.

Он помолчал.

– Ты не спала, – сказал он. – И я не спал.

– Я всегда не сплю, – ответила Гелла. – А вы почему?

– Я чувствовал. Как будто что-то не так. Связь сработала.

– Вы чувствовали меня?

– Твой страх.

– Я не боялась.

– Я знаю. Но я чувствовал твою злость. И решил проверить.

Гелла посмотрела на его перевязанное плечо.

– Вы за мной пришли. В три ночи. В домашних штанах.

– И без мантии, – добавил он. – Это было неловко.

– Неловко? – Гелла усмехнулась. – Наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак, бежит через всю академию в домашних штанах, чтобы спасти свою напарницу. Как это называется?

– Долг, – ответил Омэн.

– Долг, который не терпит отлагательств?

– Долг, который не спит по ночам.

Она поняла, что он говорит не о долге. Или не только о нём.

– Ваше сиятельство, – сказала она тихо. – Когда вы меня поцеловали в оранжерее… вы сказали, что это было необходимостью.

– Да.

– А сегодня? Прибежать в три ночи, когда я в опасности – это тоже необходимость?

Омэн молчал.

– Это была необходимость для меня, – сказал он наконец. – Я не мог остаться в постели, зная, что тебе угрожает опасность.

– Значит, вы чувствуете ко мне нечто большее, чем просто напарнические чувства?

– Гелла…

– Не уходите от ответа.

Он поднял на неё глаза. В них не было злости. Была обречённость.

– Да, – сказал он. – Я чувствую к тебе нечто большее. И это пугает меня больше, чем любой враг.

– Почему?

– Потому что я не могу это контролировать. Потому что это делает меня уязвимым. Потому что если с тобой что-то случится, я…

Он замолчал.

– Что? – спросила Гелла.

– Я не знаю, что я сделаю.

Она встала, подошла к нему и села на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Послушайте, – сказала она. – Я тоже боюсь. Я боюсь, что Совет узнает. Боюсь, что вас уволят. Боюсь, что меня убьют из-за моей формулы. Но я не боюсь своих чувств к вам.

– Ты должна бояться.

– Не буду. Потому что это единственное, что я могу контролировать.

Он протянул здоровую руку и коснулся её щеки. Осторожно, будто она была сделана из стекла.

– Гелла, – сказал он. – Ты уверена?

– Ни в чём я не уверена, кроме одного. Вы мне нравитесь. Ведьмак с янтарными глазами, который не умеет говорить комплименты, но прибегает спасать меня в три ночи. Это ли не любовь?

Он почти улыбнулся.

– Это безумие, – сказал он.

– Я всегда была безумной.

Она наклонилась и поцеловала его – легко, в уголок губ. Он не отстранился. Наоборот – притянул её ближе, обхватив здоровой рукой за талию.

– Ты пахнешь взрывчаткой и серой, – прошептал он.

– А вы – кровью и тенями.

– Идеальная пара.

Он поцеловал её в ответ. Глубже, чем в оранжерее. Без оглядки. Без страха.

Гелла закрыла глаза.

Вокруг были разгромленная лаборатория, украденные чертежи, связанные враги, но она ничего этого не замечала. Только его. Только тепло его губ. Только его руку на своей спине.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали.

– Что теперь будет? – спросила Гелла.

– Теперь я доложу Совету о нападении, – сказал Омэн, и его голос снова стал официальным. – А ты – усилить охрану лаборатории.

– Я не о том. Я о нас.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Мы будем осторожны, – сказал он. – И мы будем вместе. Не сейчас. Но когда-нибудь.

– Когда?

– Когда всё закончится.

– А если оно никогда не закончится?

– Тогда будем ждать вечно.

Гелла вздохнула.

– Вы невыносимы, ваше сиятельство.

– Я знаю. Но ты это уже говорила.

Он встал, поморщившись от боли в плече.

– Иди спать. Завтра будет трудный день.

– А вы?

– А я займусь допросом.

– В домашних штанах?

– Переоденусь.

Гелла рассмеялась.

– Смотрите, чтобы Совет не узнал, что вы их встречаете в таком виде.

– Совет не узнает, если ты не расскажешь.

– Я молчу как рыба.

Он кивнул и направился к двери. На пороге остановился.

– Гелла, – сказал он не оборачиваясь.

– Да?

– Спасибо, что перевязала меня. И… за всё остальное.

– За что остальное?

– За то, что сделала мой мир менее тёмным.

Он вышел.

Гелла осталась одна в разгромленной лаборатории, с бинтами, ампулами и украденными чертежами.

– Ну вот, – сказала она себе. – Ты влипла по-крупному.

Она посмотрела на своё отражение в пробирке – растрёпанное, с красными губами и горящими щеками.

– Но это того стоит.

Она убрала аптечку, подняла с пола уцелевшие записи и пошла в общежитие. Спать. Завтра новый день.

А завтра – новая битва.

Глава 19. Допрос с пристрастием

Глава 19. Допрос с пристрастием

Гелла не спала до рассвета.

Она лежала на кровати, смотрела на бледнеющее за окном небо и прокручивала в голове события ночи. Трое налётчиков в её лаборатории. Украденные чертежи. Омэн, влетающий в дверь в домашних штанах, с бешеными янтарными глазами. Их поцелуй. Его слова: «Ты сделала мой мир менее тёмным».

– Идиотка, – прошептала она себе. – Ты влюбилась в ректора. В высшего ведьмака. В человека, который может уничтожить тебя одним словом.

Но внутри всё пело.

В шесть утра в дверь постучали.

Гелла накинула халат, открыла. На пороге стоял посыльный – новый, ещё бледнее прежнего.

– Госпожа Гелла, вас вызывают в Совет. Немедленно. Карета ждёт у центрального входа.

– Что случилось?

– Не знаю, госпожа. Но ректор уже там. Велел передать: «Не бойся, я рядом».

Гелла похолодела.

Он рядом. Значит, случилось что-то серьёзное.

Она быстро оделась – не в комбинезон, а в форму: тёмно-синяя юбка, белая рубашка, жилет. Пояс с ампулами – под жилет, чтобы не бросался в глаза. Четыре ампулы в карманы: синяя, зелёная, чёрная, фиолетовая в свинцовом футляре.

– Я готова, – сказала она посыльному.

•••

Карета ждала у ворот.

Внутри было темно и холодно. Гелла села, кутаясь в свой лёгкий плащ, и закрыла глаза. Дорога до здания Совета заняла около часа – она знала эту дорогу, потому что была там недавно. Тогда её привезли как арестантку. Сейчас – как подозреваемую.

Кто-то слил информацию о её формуле, – думала Гелла. – Кто-то рассказал Совету, что она работает над запретной темой. И этот кто-то – не налётчики из Ордена.

Она подозревала Кая. Но Кай сидел в подвале под охраной. Не мог же он передать весточку на волю? Или мог? У Ордена Чёрной Розы длинные руки.

Здание Совета встретило её всё той же мрачной ротондой. Те же факелы на стенах, тот же запах сырости и вековой пыли. Те же двое стражников у входа – высокий и коренастый, которые когда-то её конвоировали.

– Госпожа Гелла, – кивнул высокий. – Вас ждут.

– Знаю.

Она прошла по длинному коридору, мимо арочных окон, за которыми виднелся серый рассвет. Дверь в зал заседаний была приоткрыта. Оттуда доносились голоса.

– …нарушение всех мыслимых правил, – гремел кто-то. – Она должна быть арестована, ваше сиятельство, немедленно!

– Она – моя напарница, – раздался ледяной голос Омэна. – И я не позволю арестовать её без доказательств.

– Доказательства у нас есть! Доносчик сообщил подробности, которые не мог знать посторонний.

– Доносчик – предатель. Возможно, его цель – очернить Геллу.

– Или спасти свою шкуру.

Гелла толкнула дверь и вошла.

В зале было человек двенадцать – все в чёрных мантиях с серебряными драконами на груди. Члены Совета. Во главе стола сидел тот самый старик с ястребиными глазами – главный. Рядом с ним – магистр Торнберг, тот самый, что предлагал Гелле сделку на балу.

Омэн стоял у окна, скрестив руки на груди. Сегодня он был в парадном мундире – чёрном, с серебряной вышивкой Дома Ночи. Лицо – как каменная маска. Но когда он увидел Геллу, в глазах мелькнуло что-то тёплое. Всего на секунду.

– Студентка Гелла, – главный указал на стул напротив. – Садись.

Гелла села. Спина прямая, руки на коленях, взгляд – прямо на главного.

– Мы получили сведения, что ты работаешь над запрещённой формулой «эйфирной деривации», – сказал главный. – Что ты скрываешь свои исследования от Совета. Что ты уже достигла результатов, которые могут быть использованы как оружие массового поражения.

– Кто предоставил эти сведения? – спросила Гелла.

– Это не важно.

– Для меня важно. Потому что кто-то пытается меня оговорить.

– Твой бывший друг, Кай, уже дал показания, – вступил Торнберг. – Он подтвердил, что ты работаешь над запретной формулой. Что ты показывала ему чертежи. Что ты просила его помочь со стабилизатором.

Гелла внутренне похолодела.

Кай. Всё-таки Кай.

– Кай – агент Ордена Чёрной Розы, – сказала она. – Его показания не могут быть приняты всерьёз. Он пытается спасти себя, сдавая других.

– Он сдал тебя, а не себя, – усмехнулся Торнберг. – Это разные вещи.

– Он предатель. Предатели лгут.

– А ты – нет? – главный наклонился вперёд. – Ты отрицаешь, что работаешь над «эйфирной деривацией»?

Гелла посмотрела на Омэна. Он едва заметно качнул головой – не отрицай.

– Я не отрицаю, – сказала она. – Я работаю над составом, который может синтезироваться из воздуха. Но это не оружие. Это медицинская технология. Лечебные составы, антидоты, противоядия.

– Лечебные составы, которые можно настроить на взрыв, – заметил Торнберг. – Мы знаем о твоих экспериментах. О резонаторе. О фиолетовой ампуле.

Гелла поняла: Кай рассказал всё. Или почти всё.

– Фиолетовая ампула – экспериментальная, – сказала она. – Она нестабильна и опасна. Я не планирую использовать её в военных целях.

– Планируешь или нет – не важно, – главный стукнул кулаком по столу. – Важно, что ты нарушила закон. Запрещённые исследования караются тюрьмой или казнью. Ты это знаешь.

– Она это знает, – вмешался Омэн. – Но она также знает, что закон – не догма. Совет может сделать исключение для талантливых исследователей.

– Исключение? – главный прищурился. – Вы предлагаете отпустить её? Прямо сейчас?

– Я предлагаю оставить её под моим надзором. Она – моя напарница. Я отвечаю за каждое её действие. Если она нарушит закон – я лично приведу приговор в исполнение.

В зале повисла тишина.

Гелла смотрела на Омэна. Он предлагал Совету сделку: её свобода в обмен на его ответственность. Если она оступится – он умрёт. Или не умрёт, но потеряет всё: титул, должность, честь.

– Вы рискуете, ваше сиятельство, – сказал главный. – Вы ставите свою репутацию на карту ради студентки.

– Я ставлю свою репутацию на карту ради истины, – ответил Омэн. – Гелла не преступница. Она – гений. И если мы её потеряем, империя потеряет лекарство, которое может спасти тысячи солдат.

– Лекарство? – Торнберг усмехнулся. – Или бомбу?

– И то и другое, – твёрдо сказал Омэн. – Всё зависит от того, кто держит в руках формулу. Я предлагаю, чтобы эту формулу держала Гелла. Под моим контролем. Под контролем Совета.

Главный посмотрел на членов Совета. Те зашептались, переглядываясь.

– Нам нужно время, чтобы обдумать, – сказал главный. – Гелла, вы будете находиться под домашним арестом в академии до особого распоряжения. Ректор Дандарский, вы – её поручитель. Если она сбежит или продолжит запрещённые исследования – вы ответите.

– Я согласен, – кивнул Омэн.

– Тогда заседание окончено.

Члены Совета начали расходиться. Торнберг проходя мимо Геллы, шепнул:

– Твой ректор – дурак. Он погубит себя ради тебя. Надеюсь, ты это ценишь.

Гелла не ответила.

Когда зал опустел, остались только она и Омэн.

– Идите сюда, – сказал он тихо.

Она подошла. Он стоял у окна, и серый свет падал на его лицо, делая его бледнее обычного.

– Зачем вы это сделали? – спросила Гелла. – Зачем вы рисковали собой?

– Потому что выбора не было. Если бы я не поручился за тебя, тебя бы арестовали. Посадили в подвал. Может быть, казнили.

– Но вы могли просто… отступить. Сказать, что я вам не подчиняюсь. Что вы не отвечаете за мои поступки.

– Не мог, – Омэн повернулся к ней. – Потому что ты мой напарник. Потому что я дал клятву.

– Только поэтому?

Он помолчал.

– Не только.

Он взял её за руку – впервые при свидетелях? Нет, свидетелей не было. Зал был пуст.

– Ты ведь понимаешь, что теперь мы связаны ещё сильнее? – сказал он. – Если ты сделаешь ошибку, я упаду вместе с тобой.

– Я не сделаю ошибки.

– Я знаю. Но боюсь, что кто-то заставит тебя её сделать. Орден, Совет, даже твои собственные эксперименты.

– Тогда мы будем вместе. Вы и я.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Гелла, – сказал он. – Ты не боишься?

– Чего?

– Что я не смогу тебя защитить.

– Вы уже защитили. Сегодня. Вчера. Всегда.

Она сжала его руку.

– Мы справимся, ваше сиятельство. Мы – команда.

Омэн почти улыбнулся.

– Идём. Нас ждёт академия.

•••

В карете по дороге обратно Гелла заснула.

Прислонилась головой к плечу Омэна и вырубилась – сказывалась бессонная ночь. Он не отстранился. Положил свою здоровую руку (до сих пор болело плечо, но он не подавал виду) на её плечо, придерживая.

– Спи, – прошептал он. – Я посторожу.

Она не слышала. Но во сне улыбнулась.

•••

В академии их встретила Лисса – взволнованная, с растрёпанными волосами.

– Гелла! Ты жива? Я слышала, тебя вызывали в Совет!

– Жива, – Гелла зевнула. – И даже не арестована.

– Благодаря ректору, – добавил Омэн. – Он поручился за неё.

Лисса перевела взгляд с него на Геллу.

– Поручился? Чем?

– Своей репутацией, – ответила Гелла. – И титулом, кажется.

Лисса присвистнула.

– Ничего себе. Это серьёзно.

– Очень, – подтвердил Омэн. – Поэтому, Лисса, я прошу вас присматривать за Геллой. Чтобы она не делала глупостей.

– Каких глупостей?

– Например, не взрывала лабораторию, – он бросил взгляд на Геллу. – И не создавала новые ампулы без моего ведома.

– Это рабочая необходимость, – возразила Гелла.

– Это домашний арест. Ты можешь работать, но под моим контролем. И без фиолетовых экспериментов.

– Вы лишаете меня творческой свободы!

– Я спасаю тебе жизнь.

Лисса переводила взгляд с одного на другого, потом покачала головой.

– Вы двое – ненормальные. Но друг друга стоите.

Она ушла, оставив их вдвоём.

– Ваше сиятельство, – сказала Гелла. – А Кая теперь выпустят? Он же свидетель обвинения.

– Нет. Он агент Ордена. Его будут судить отдельно. Но его показания уже зафиксированы.

– Значит, он продал меня, чтобы смягчить приговор?

– Похоже на то.

Гелла вздохнула.

– Я думала, он мой друг.

– Он твой враг, – жёстко сказал Омэн. – Запомни это. И не доверяй больше никому.

– Кроме вас?

Он помолчал.

– Кроме меня. Если сможешь.

– Смогу.

Они стояли в коридоре, и магические светильники отбрасывали тени на стены.

– Идите отдыхать, – сказал Омэн. – Вечером приду проверять, как вы соблюдаете домашний арест.

– Принесёте ужин?

– Принесу.

– И чай?

– И чай.

– С лимоном?

– Ты наглая.

– Вы это уже говорили.

Он почти улыбнулся и ушёл. Гелла смотрела ему вслед, пока чёрный мундир не скрылся за поворотом.

– Ну вот, – сказала она себе. – Теперь ты официально под арестом. И под защитой ректора.

Она пошла в общежитие, чувствуя странную лёгкость. Даже несмотря на допрос. Даже несмотря на предательство Кая.

Потому что теперь она знала: Омэн не предаст.

И это было главное.