Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Завтра, ваше сиятельство, – подумала она, спускаясь по лестнице. – Завтра вы увидите, на что способна ходячая проблема.

А в кабинете на третьем этаже Омэн Дандарский всё ещё стоял у окна и смотрел на плац, где утром Гелла устроила своё представление.

– Ходячая проблема, – повторил он её прозвище вслух. – Посмотрим, как долго ты продержишься.

Тень от его фигуры на стене странно дрогнула – будто живая. Будто сама тьма слушалась его приказов.

Омэн улыбнулся. Впервые за этот день.

Улыбка была холодной.

Глава 3. Утро на полигоне

Глава 3. Утро на полигоне

Гелла не спала всю ночь.

Не потому, что боялась. И не потому, что переживала из-за разговора с ректором. Просто она никак не могла успокоить кипящую в голове ярость.

Её использовали. Приставили к ней надзирателя в чёрной мантии. Загнали в угол, из которого нельзя было выйти, не потеряв всё, что она строила пять лет. И этот надзиратель, этот наследный принц с глазами хищника, смотрел на неё как на оружие. Как на инструмент. Как на вещь, которую можно взять в руки, использовать и выбросить.

Гелла лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в уме все возможные способы саботажа.

Можно «случайно» облить его кислотой. Можно подсунуть в мантию взрывную ампулу. Можно нанести скользящий состав на порог его спальни, чтобы он свернул шею. Можно…

– Ты идёшь спать или будешь сверлить потолок взглядом до утра? – проворчала Лисса с верхней койки.

– Не спится, – буркнула Гелла.

– Из-за нового ректора? Говорят, он красавчик.

– Он – высокомерный индюк в мундире, – отрезала Гелла. – И теперь я должна таскаться с ним как привязанная.

Лисса свесила голову вниз. Её короткая стрижка торчала во все стороны, глаза были сонными, но любопытными.

– Так откажись.

– Не могу. Он пригрозил отчислением и передачей моих формул Совету. Сказал, что меня могут казнить.

Лисса присвистнула.

– Ого. Жёстко.

– Ага.

– И что ты теперь будешь делать?

– Согласно приказу Совета – стану его напарником, – Гелла скрестила руки на груди. – Буду помогать ему ловить шпионов, которые крадут алхимические формулы. А он взамен обещал не дать меня убить.

– Романтично, – хмыкнула Лисса. – Спорим, через месяц вы будете вместе пить чай и смеяться над общими шутками?

– Ты проиграешь.

– Ставлю пять золотых.

– Идёт.

Лисса убрала голову обратно на подушку.

– А если серьёзно, Гелла… Будь осторожна. Эти высшие ведьмаки – они не такие, как мы. Они другие. Опасные. Я слышала, что Дандарский в одиночку уничтожил целую банду некромантов, потому что те убили его слугу. Он вырезал их всех. Никого не оставил в живых.

– Я слышала эту историю, – сказала Гелла. – И что?

– А то, что он не остановится ни перед чем. Если ты ему понадобишься – он тебя защитит. Но если ты станешь ему мешать… он и тебя не пожалеет.

Гелла промолчала.

Она знала, что Лисса права. Омэн Дандарский не был похож на человека, который прощает ошибки. Он был похож на лезвие – острое, холодное и безжалостное.

Но Гелла сама была острой. И холодной. И безжалостной, когда нужно.

Посмотрим, кто кого перережет, – подумала она и закрыла глаза.

Сон не шёл. Она провалялась до четырёх утра, потом сдалась, встала, натянула старый кожаный комбинезон – тот, который был не жалко испачкать, – и проверила пояс с ампулами.

Двенадцать колб. Синяя, красная, зелёная, жёлтая, чёрная, белая, оранжевая, фиолетовая – экспериментальная, опасная, нестабильная – и ещё четыре резервные.

Всё на месте.

– Фиолетовая, – пробормотала Гелла, поднося ампулу к глазам. Жидкость внутри переливалась тёмно-лиловым, с серебристыми искрами. – Что же ты такое?

Она ещё не тестировала этот состав. Не решалась. Слишком много неизвестных. Но сегодня, возможно, придётся.

Гелла сунула ампулу обратно, натянула сапоги с усиленной подошвой и вышла из комнаты.

Академия спала.

Коридоры были пусты, только дежурные маги светились в конце галерей тусклыми огоньками. Гелла шла быстро, стараясь не шуметь. Сапоги ступали мягко – она заранее обработала их составом против скрипа. Паранойя? Возможно. Но в её положении паранойя была лучшей подругой.

Полигон номер семь находился за главным корпусом, в низине, окружённой высокими каменными стенами. Место для испытаний опасной магии и алхимии: земля здесь была выжжена, усыпана осколками и пропитана химикатами так, что даже сорняки не росли.

Когда Гелла пришла, на полигоне уже стоял Омэн Дандарский.

Без мантии. Без парадного мундира. В простой чёрной рубашке с закатанными рукавами и таких же чёрных штанах, заправленных в высокие сапоги. Волосы распущены, падают на плечи. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тяжёлым взглядом.

Рядом с ним, на земле, лежало что-то, накрытое чёрной тканью.

– Ты опоздала, – сказал он.

Гелла глянула на небо. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая облака в розовый.

– На три минуты, ваше сиятельство.

– На три минуты.

– Не все живут в ректорском крыле, – парировала Гелла. – Некоторым приходится идти через весь кампус. И между прочим, вы не сказали, во что одеваться.

Омэн окинул взглядом её комбинезон – старый, потёртый, с пятнами от кислоты на рукавах и следами ожогов на груди.

– Ты выглядишь так, будто участвовала в войне.

– Это не война, это лаборатория. С алхимией шутки плохи.

– Я вижу.

Он развернулся и пошёл в центр полигона. Гелла пошла за ним, стараясь держаться на расстоянии. Не потому, что боялась – просто хотела иметь пространство для манёвра.

Они остановились в центре выжженной земли. Вокруг ни души, только ветер гуляет между стен.

– Первое задание, – сказал Омэн, поворачиваясь к ней лицом. – Ты должна меня обезвредить.

Гелла моргнула.

– Простите?

– Ты слышала. Я – условный противник. Ты используешь любые алхимические средства, чтобы меня остановить. Я буду использовать магию теней в минимальном объёме. Задача – доказать, что ты чего-то стоишь.

– А если я вас убью?

– Не убьёшь.

Он даже не улыбнулся. Просто стоял, расслабленный, и смотрел на неё как на нашкодившего щенка.

Гелла медленно улыбнулась.

– Хорошо, ваше сиятельство. Вы сами напросились.

Она не стала предупреждать. Не стала считать до трёх. Просто резко присела, выхватила с пояса синюю ампулу и швырнула её под ноги Омэну.

Стекло разбилось. Маслянистая жидкость растеклась по земле.

Гелла ждала, что он поскользнётся. Что его сапоги потеряют сцепление, и он рухнет как подкошенный. Тогда она подбежит, приставит к горлу пустую ампулу (можно сделать вид, что она с кислотой) и объявит победу.

Но Омэн даже не шелохнулся.

Он просто стоял, как вкопанный. Его сапоги будто приросли к земле.

Гелла уставилась на него.

– Как?..

Омэн посмотрел вниз, на маслянистую лужу, потом на неё.

– Ты используешь масло змеешея, – сказал он спокойно. – Хороший состав. Но он не действует на магически усиленную подошву. Мои сапоги обработаны заклинанием «Когти ночи». Они притягиваются к любой поверхности с силой, которую не преодолеть скольжением.

Гелла скрипнула зубами.

Ну конечно. Он подготовился.

– Нечестно, – сказала она.

– В бою нет понятия «честно», – ответил Омэн. – Есть только победа и смерть. Продолжай.

Гелла не заставила себя ждать.

Она выхватила зелёную ампулу – липкую смолу – и швырнула её не под ноги Омэну, а себе за спину. Ампула разбилась о камень, и через секунду позади Геллы выросла стена тягучей, вязкой субстанции – почти непроходимая ловушка.

– Ты отрезала себе путь к отступлению, – заметил Омэн.

– Я отрезала вам путь к нападению сзади, – ответила Гелла. – Теперь вы можете атаковать только спереди.

– И?

– А спереди я вас встречу.

Она выхватила красную ампулу – взрывную – и швырнула её прямо в грудь ректору.

Омэн не двинулся с места. Он просто поднял руку – и тень от его пальцев метнулась вперёд, обернулась вокруг летящей ампулы и сжалась.

Стекло треснуло, но не разбилось. Взрывная смесь зашипела внутри тёмного кокона и погасла, не причинив никому вреда.

– Тени могут поглощать энергию, – объяснил Омэн, опуская руку. – Взрывы, молнии, даже алхимические реакции. Пока у меня есть тень, твои ампулы бесполезны.

Гелла почувствовала, как злость поднимается внутри.

Бесполезны? Ну уж нет.

Она выхватила жёлтую ампулу – кислотный туман – и разбила её о землю. Жидкость испарилась, превратившись в облако едкого газа, которое поползло в сторону Омэна.

Кислота разъедала всё: камень, металл, плоть. Гелла сама надела респиратор – маленькую маску, которая всегда висела у неё на шее. Омэн же ничего не надел.

Он просто шагнул в облако.

И вышел с другой стороны – целый, невредимый, даже не закашлявшись. Вокруг него пульсировала едва заметная дымка – магический щит, который не пропускал ни газ, ни кислоту.

– Я ведьмак, – сказал он, приближаясь. – Моё тело – не просто тело. Тени защищают меня от любого внешнего воздействия. Отрава? Бесполезна. Кислота? Бесполезна. Жар, холод, давление, радиация – всё это не проходит через барьер теней.

Гелла отступила на шаг. Потом ещё на один.

Спиной она упёрлась в собственную липкую стену.

– Тупик, – констатировал Омэн. – Ты заперла себя в ловушку, которую сама создала.

– Не совсем, – прошептала Гелла.

Она достала чёрную ампулу – нейтрализатор – и разбила её у своих ног.

Чёрная жидкость растеклась по земле, впиталась в камень, и липкая стена позади Геллы начала таять. Состав, на который уходили минуты, чтобы распасться естественным путём, исчез за пять секунд.

Гелла шагнула назад, освобождая пространство для манёвра.

– Умно, – признал Омэн. – Ты использовала нейтрализатор не против меня, а против собственной ловушки. Нестандартное мышление.

– Спасибо, – Гелла перевела дух. – Но вы всё ещё стоите.

– Да. И ты всё ещё не обезвредила меня.

– Я только начала.

Она выхватила белую ампулу – дымовую завесу – и швырнула её себе под ноги.

Густой, непроглядный дым заполнил пространство. Гелла знала этот состав: он был не просто дымом, он блокировал магическое зрение. Ни один маг не смог бы увидеть сквозь него, даже самый сильный.

Она пригнулась, выхватила красную ампулу – вторую взрывную – и, ориентируясь на слух, швырнула её туда, где, по её расчётам, должен был стоять Омэн.

Раздался взрыв.

Громкий, оглушительный. Гелла прикрыла лицо руками, чувствуя, как горячий воздух ударил в грудь.

Попала, – подумала она с надеждой.

Дым рассеялся.

Омэн стоял на том же месте, где и был. Вокруг него пульсировал тот же тёмный щит. Он даже не пошевелился. Только волосы чуть растрепало взрывной волной.

– Я же сказал: тени поглощают энергию, – произнёс он. – Твой взрыв не причинил мне вреда.

Гелла выпрямилась.

На поясе оставалось четыре ампулы: оранжевая (тепловая вспышка), фиолетовая (экспериментальная), и две резервные – с неизвестными составами, которые она держала на крайний случай.

– Сдаёшься? – спросил Омэн.

– Никогда.

Она выхватила оранжевую ампулу и швырнула её. Но не в Омэна – в землю перед ним.

Ампула разбилась, и из неё вырвалась волна ослепительного света. Тепловая вспышка – состав, который временно ослеплял противника и нагревал его кожу до болезненных температур.

Омэн прикрыл глаза рукой – впервые за всё время. Его щит защищал от кислоты и взрывов, но свет? Свет проходил сквозь тени.

Гелла бросилась вперёд.

За три шага она сократила расстояние, выхватила пустую ампулу – обычную стекляшку, которую носила с собой на всякий случай – и приставила её к горлу ректора.

– Сдавайтесь, ваше сиятельство, – прошипела она. – Эта ампула пустая, но вы не знаете. Может, в ней кислота. Может, яд. Может, взрывчатка.

Омэн убрал руку от лица.

Его глаза – янтарные, с вертикальным зрачком – смотрели на неё без страха. Без паники. Без удивления.

– Ты умна, – сказал он. – Но недостаточно.

Он дёрнул плечом, и тень от его тела метнулась в сторону Геллы. Гелла не успела среагировать – тень обвилась вокруг её запястья, сжалась, и ампула выпала из пальцев.

Тень подхватила её на лету и бережно опустила на землю.

– Пустая, – сказал Омэн, заглянув в ампулу. – Я чувствую. Мои тени ощущают содержимое любой ёмкости. Это была блеф.

Гелла дёрнула рукой, пытаясь освободиться, но тень держала крепко. Она была холодной – невыносимо холодной – и в то же время невесомой, как паутина.

– Отпустите, – потребовала она.

– Ты проиграла, – сказал Омэн. – Признай это.

– Я не проиграла. Я вас не обезвредила, но и вы меня не обезвредили. Ничья.

– Ничьих в бою не бывает, – он щёлкнул пальцами, и тень разжалась. – Но я признаю: ты лучше, чем я ожидал.

Гелла потерла запястье. На коже остались красные следы – от холода или от давления, она не поняла.

– Это был комплимент? – спросила она.

– Это была констатация факта.

Омэн развернулся и пошёл к тому месту, где лежал предмет, накрытый чёрной тканью. Гелла пошла за ним, чувствуя, как ноют мышцы. Она не заметила, как сильно напряглась во время боя.

– У тебя хорошая реакция, – сказал Омэн, не оборачиваясь. – Ты быстро принимаешь решения. Но ты слишком полагаешься на один тип атак. Все твои ампулы – это контроль поля боя: скольжение, липкость, дым, кислота. Где атакующие составы?

– Атакующие неэффективны против вашей теневой защиты, – ответила Гелла. – Я поняла это после первого взрыва. Поэтому я перешла к тактике ближнего боя с блефом.

– И это правильно, – он остановился у чёрной ткани. – Адаптация к противнику – основа тактики. Ты это умеешь. Этому нельзя научить. Это врождённое.

Гелла не ожидала похвалы.

– Спасибо, – сказала она осторожно, будто проверяя, не ловушка ли это.

Омэн сдёрнул ткань.

Под ней оказалось оружие. Много оружия.

Мечи, кинжалы, метательные ножи, кастеты, даже странное устройство, похожее на арбалет, но без тетивы. Всё это лежало на деревянном стеллаже, аккуратно разложенное по категориям.

– Что это? – спросила Гелла.

– Твоё новое снаряжение, – ответил Омэн. – Ты будешь носить не только ампулы. Алхимия – это хорошо, но у неё есть предел. Когда у тебя кончатся составы, ты должна уметь защищаться холодным оружием.

– Я умею, – возразила Гелла. – Нас учили базовому фехтованию.

– Базовое фехтование не спасёт тебя от некроманта с кинжалом, – отрезал Омэн. – Поэтому я научу тебя настоящему бою.

Он взял со стеллажа два коротких меча – одинаковых, с лёгким изгибом, похожих на сабли – и протянул один Гелле.

– Держи.

Гелла взяла меч. Он оказался тяжелее, чем она ожидала. И холоднее.

– Вы хотите учить меня фехтованию?

– Я хочу, чтобы ты выжила, – сказал Омэн. – А для этого ты должна уметь делать всё: стрелять, колоть, резать, взрывать, травить и обманывать. Ты – моё оружие в этом расследовании. А оружие должно быть острым.

– Ваше оружие? – Гелла скривилась. – Я вам не меч, ваше сиятельство.

– Мечи не спорят с теми, кто их держит, – спокойно ответил Омэн. – Но ты – исключение. Я это уже понял.

Он сделал шаг назад и поднял свой меч.

– Защищайся.

– Что? Сейчас? Я даже размяться не успела!

– Враг не будет ждать, пока ты разомнёшься.

Он атаковал.

Гелла едва успела поднять меч. Лезвия встретились с лязгом, от которого заложило уши. Омэн бил не в полную силу – Гелла это чувствовала, – но даже так её руки онемели от удара.

– Держи крепче, – сказал он. – Меч – это продолжение твоей руки. Не сжимай его мёртвой хваткой, но и не держи как соломинку.

– Я знаю, – процедила Гелла, отбивая второй удар.

– Тогда покажи.

Третий удар. Четвёртый. Пятый.

Гелла отступала, блокируя, уклоняясь, пытаясь найти момент для контратаки. Но Омэн был быстрее. Намного быстрее. Он двигался как тень – непредсказуемо, плавно, смертоносно.

– Ты слишком предсказуема, – заметил он, делая выпад. – Все твои движения – из учебника. Противник прочитает тебя за три секунды.

– А что мне делать? – выдохнула Гелла, едва увернувшись от лезвия, которое прошелестело в сантиметре от её уха. – Танцевать?

– Да, – серьёзно ответил Омэн. – Танец – это хаос. Хаос нельзя прочитать.

Он сделал ложный выпад влево, а сам ударил справа. Гелла не успела – лезвие остановилось в миллиметре от её шеи.

– Мёртва, – констатировал Омэн.

– В третий раз за сегодня, – проворчала Гелла, отводя меч.

– В третий. Но ты держалась дольше, чем я ожидал.

Он опустил меч.

– На сегодня хватит. Завтра продолжим. В шесть утра. Не опаздывай.

Гелла опустилась на землю, тяжело дыша. Комбинезон промок от пота, руки дрожали, в плечах горело огнём.

– Вы… вы каждый день будете меня так гонять?

– Каждый день, – подтвердил Омэн. – Пока не станешь достаточно хороша.

– А если я уже достаточно хороша?

– Тогда ты умрёшь с мыслью, что была недостаточно хороша.

Он убрал меч на стеллаж, накинул на оружие чёрную ткань и направился к выходу с полигона.

– Ваше сиятельство! – окликнула его Гелла.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Зачем вам всё это? – спросила она. – Зачем вам лично возиться сомной? Вы могли бы нанять инструктора. Или просто дать мне задание и забыть.

Омэн молчал несколько секунд.

– Потому что, – сказал он наконец, – если ты умрёшь, мне придётся искать нового напарника. А я не люблю искать.

И он ушёл, оставив Геллу одну на выжженной земле полигона.

•••

Гелла сидела, глядя ему вслед, и чувствовала странную смесь эмоций.

Злость – за то, что её загнали в угол. Уважение – за то, что он не стал с ней нянчиться. Страх – потому что он был действительно опасен. И ещё что-то, чему она не могла подобрать названия.

– Идиотка, – прошептала она себе под нос. – Ты влипла по-крупному.

Она с трудом поднялась, поправила пояс с ампулами и побрела в сторону общежития.

В кармане оставалась фиолетовая ампула – та самая, экспериментальная. Гелла нащупала её пальцами и задумалась.

Сегодня он был сильнее. Но завтра? Послезавтра?

Я найду способ.

Обещаю.

Солнце поднялось над стенами академии, и его лучи упали на выжженную землю, где Гелла только что проиграла свой первый бой в качестве напарника ректора.

Но это был только первый бой.

Глава 4. Тест на совместимость

Глава 4. Тест на совместимость

Гелла проснулась от того, что кто-то колотил в дверь.

– Открывай! – голос Лиссы был встревоженным. – Гелла, ты жива?

Она с трудом разлепила глаза. Тело ломило так, будто её переехала телега. Плечи горели, запястья ныли, спина отказывалась разгибаться. Вчерашняя тренировка с ректором дала о себе знать сполна.

– Жива, – прохрипела она, садясь на кровати. – Но, кажется, не очень.

Дверь распахнулась. Лисса влетела в комнату с подносом в руках.

– Ты вся синяя, – заявила она, ставя поднос на тумбочку. – И пахнешь кислотой. Что вчера было?

– Тренировка, – Гелла потянулась и застонала. – С ректором. Он учил меня фехтовать.

– Фехтовать? – Лисса округлила глаза. – Он что, решил сделать из тебя ведьмака?

– Он решил, что я должна уметь убивать не только ампулами, – Гелла взяла с подноса кружку с травяным чаем. – Спасибо. Ты вовремя.

– Я принесла тебе завтрак, потому что знала: сама ты не встанешь, – Лисса села на край кровати. – Кстати, по академии ходят слухи.

– Какие?

– Новый ректор провёл утро на полигоне с какой-то студенткой. И эта студентка – ты. Весь вчерашний день шептались. Кое-кто уже придумал романтическую историю.

Гелла поперхнулась чаем.

– Романтическую? Мы с ним фехтовали! Он меня чуть не убил!

– Любовь и смерть часто ходят рядом, – философски заметила Лисса. – Так говорят поэты.

– Поэты – идиоты.

Лисса хмыкнула и встала.

– Ладно, я на лекцию. А тебе, кстати, сегодня повезло – первая пара отменяется. Преподаватель заболел.

– Замечательно, – Гелла откинулась на подушку. – Посплю ещё часик.

Но поспать ей не дали.

Ровно через пятнадцать минут в дверь снова постучали – на этот раз вежливо, но настойчиво. Гелла, чертыхаясь, натянула халат и пошла открывать.

На пороге стоял тот же бледный посыльный, что и вчера.

– Срочное предписание, госпожа Гелла, – он протянул конверт с чёрной печатью. – Ректор ждёт вас на полигоне номер семь. Немедленно.

– Сегодня? – Гелла глянула на часы. – Сейчас только восемь утра! Мы же вчера договорились на шесть, а я опоздала, но он сказал «завтра в шесть», а не «сегодня в восемь»…

– Он сказал «немедленно», – перебил посыльный. – И велел передать: «Не заставляйте меня ждать, Гелла. И прихватите все ампулы».

Гелла вздохнула.

– Передайте его сиятельству, что я буду через полчаса. Мне нужно…

– Он сказал, что если вы не придёте через пятнадцать минут, он сам придёт за вами, – посыльный побледнел ещё сильнее. – И что он не будет стучаться.

Гелла представила, как ректор врывается в женское общежитие, и поспешно кивнула.

– Иду.

Она переоделась за пять минут, нацепила пояс с ампулами (фиолетовая на месте, слава богам), натянула сапоги и выбежала из комнаты. Лисса, уже собиравшаяся на лекцию, только покачала головой.

– Беги, беги, – сказала она. – А вечером расскажешь.

•••

Полигон номер семь встретил Геллу свежим ветром и запахом озона.

На этот раз здесь было не пусто.

У входа стояли трое в чёрных мундирах – чиновники военного совета, судя по нашивкам. Один, с седой бородой и тяжёлым подбородком, держал в руках планшет и что-то записывал. Двое других – молодые, с каменными лицами – стояли по стойке смирно.

А в центре полигона, скрестив руки на груди, ждал Омэн Дандарский.

Сегодня он был в полном облачении: чёрный мундир ведьмака с серебряной вышивкой, высокие сапоги, на боку – длинный меч в ножнах. Волосы снова собраны в низкий хвост. Выглядел он так, будто собрался на войну, а не на тренировку.

– Опоздала на семь минут, – сказал он, когда Гелла подошла.

– Вы сказали «немедленно». А немедленно – это когда я уже бегу.

– Ты бежала недостаточно быстро.

Гелла промолчала, чтобы не нахамить. Рядом были свидетели.

Седой чиновник оторвался от планшета и окинул Геллу взглядом – оценивающим, недоверчивым.

– Это и есть ваша напарница, ваше сиятельство? – спросил он. – Студентка? Пятый курс?

– Да, – коротко ответил Омэн.

– Она выглядит… молодо.

– Она выглядит так, как выглядит, – отрезал ректор. – Вопросы по внешности отпадают.

Чиновник кашлянул.

– Сегодняшнее испытание проводится по приказу Совета ведьмаков, – сказал он официальным тоном. – Цель – проверить боевую совместимость ректора Омэна Дандарского и временного напарника, студентки Геллы. Испытание включает в себя совместное выполнение боевой задачи в условиях, приближённых к реальным.

– Какой задачи? – спросила Гелла.

Чиновник махнул рукой, и двое молодых помощников отошли в сторону, открывая обзор.

В дальнем конце полигона стояли манекены – человек двадцать, одетых в доспехи. Некоторые были с мечами, некоторые с щитами. Посередине, на постаменте, лежал свёрток – условный «секретный документ», который нужно было забрать.

– Задача: захватить документ и вернуть его в целости, – объявил чиновник. – Противник – двадцать учебных манекенов, оснащённых заклинаниями атаки и защиты. Манекены не двигаются, но стреляют магическими зарядами. Попадание – условная смерть. У вас есть пятнадцать минут.

Гелла посмотрела на поле.

– Двадцать манекенов, стреляющих заклинаниями, – пересчитала она. – А мы вдвоём.

– У вас есть преимущество, – сказал Омэн. – Твоя алхимия и мои тени.

– Если мы сработаемся, – добавил седой чиновник. – Если нет – испытание будет считаться проваленным. А это может повлиять на решение Совета о вашем дальнейшем сотрудничестве.

Гелла переглянулась с Омэном. В его глазах не было ни капли сомнения. Зато была холодная уверенность.

– Начинаем, – сказал он.

– Подождите! – Гелла выхватила с пояса синюю ампулу. – Дайте мне десять секунд.

– Что ты делаешь? – спросил Омэн, но не остановил.

Гелла разбила ампулу о землю у своих ног, а потом ещё одну – у ног Омэна.

– Усиленное скольжение, – объяснила она. – Но не для врагов. Для нас.

– Зачем нам скольжение?

– Затем, что так мы быстрее. А быстрее – значит, меньше шансов попасть под магические заряды.

Она разбила третью ампулу – белую, дымовую. Густой туман пополз по полигону, закрывая обзор.

– Ты закрыла нам обзор, – заметил Омэн.

– А вам он и не нужен, – ответила Гелла. – У вас есть тени, которые чувствуют всё вокруг. А я буду двигаться по звуку. Мы ведь должны сработаться?

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

– Я иду первым, – сказал он. – Ты прикрываешь.

– Нет, – возразила Гелла. – Вы идёте первым, но не прямо. Обходите слева. Я пойду справа. Вместе мы создаём две линии атаки.

– Манекены стреляют только вперёд, – вспомнил Омэн. – Если мы зайдём с двух сторон…

– Они не смогут стрелять в обе стороны одновременно, – закончила Гелла. – Точно. Вы поняли.

– Начинаем.

Они двинулись.

Гелла скользила по маслу, как по льду, почти не касаясь земли. Омэн двигался иначе – бесшумно, как тень, его сапоги не издавали ни звука. Дым окутывал их, скрывая от глаз манекенов.

Первый манекен они обошли слева. Второй – справа. Третий заметил тень Омэна и выстрелил магическим зарядом, но ведьмак просто шагнул в сторону – и заряд пролетел мимо.

Гелла в это время разбила зелёную ампулу у ног четвёртого манекена. Липкая смола приклеила его к земле – он не мог повернуться, чтобы выстрелить.

– Хорошо, – тихо сказал Омэн, проходя мимо.

– Спасибо, – так же тихо ответила Гелла.

Они продвигались вглубь полигона, оставляя за спиной обездвиженных или обойдённых манекенов. Гелла использовала зелёные ампулы для липких ловушек, синие – чтобы увеличить скорость передвижения, красные – чтобы отвлекать манекены взрывами с противоположной стороны.

Омэн создавал тени, которые путали манекены: те видели ложные цели и стреляли впустую.

Всё шло гладко. Даже слишком гладко.

– Мы почти у цели, – сказал Омэн, когда до постамента с документом оставалось метров пятнадцать.

– Я вижу, – Гелла вытерла пот со лба. – Осталось пять манекенов.

– Я беру трёх слева, ты – двух справа.

– Договорились.

Они разошлись. Гелла скользнула вправо, выхватывая красную ампулу. Но в этот момент её нога зацепилась за камень – и она, потеряв равновесие, полетела вперёд.

Ампула выпала из руки, покатилась по земле и разбилась… прямо под ногами у Омэна.

Красная – взрывная.

– Чёрт! – крикнула Гелла.

Взрыв был несильным – ампула была маленькой, – но его хватило, чтобы Омэн потерял равновесие. Он пошатнулся, его сапоги (которые Гелла обработала скользящим составом) поехали по маслу, и наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак, гроза некромантов, рухнул на землю.

Прямо в лужу из собственной тени.

Гелла замерла.

Тишина на полигоне стала абсолютной. Даже манекены, казалось, замерли в изумлении.

– Ваше сиятельство? – осторожно позвала Гелла.

Омэн лежал на спине, глядя в небо. Его идеальный мундир был испачкан маслом и грязью. Волосы растрепались. В глазах застыло такое выражение, которое Гелла не могла описать – смесь ярости, унижения и… удивления?

– Вы в порядке? – спросила она, подходя ближе.

– Нет, – ответил Омэн ледяным голосом. – Я не в порядке. Я только что поскользнулся на масле, которое ты разлила, и взорвался твоей же ампулой.

– Это была случайность…

– Случайность, – повторил он. – Ты чуть не убила меня случайностью.

Гелла не выдержала и расхохоталась.

Сначала тихо, потом громче, потом уже взахлёб, согнувшись пополам. Слёзы потекли по щекам. Она хохотала так, что не могла дышать.

– Ты смеёшься? – Омэн сел, стряхивая с мундира грязь.

– Я… я не могу… – Гелла вытирала слёзы. – Вы… вы были таким важным… таким величественным… и тут бах! – и вы в луже!

– Гелла.

– И ваша мантия! Она теперь вся в масле!

– Гелла!

– И эти чиновники видели! – она махнула рукой в сторону входа, где седой чиновник с планшетом застыл с открытым ртом. – Они теперь расскажут всему Совету, как наследный принц Дома Ночи…

Омэн поднялся. Его лицо было мрачнее тучи. Но в глазах, если присмотреться, Гелла заметила что-то странное. Что-то похожее на… сдерживаемый смех?

– Заканчивай, – сказал он. – У нас ещё документ.

– Ах да, документ, – Гелла вытерла слёзы, всё ещё всхлипывая от смеха. – Сейчас.

Она подошла к постаменту, схватила свёрток и повернулась к Омэну.

– Задание выполнено, ваше сиятельство. Можете докладывать Совету, что мы отлично сработались.

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, уголок его губ дёрнулся вверх.

– Ты невыносима, – сказал он.

– Знаю, – улыбнулась Гелла. – Вы уже говорили.

Они пошли к выходу с полигона. Гелла скользила по маслу, Омэн шёл, старательно не смотря на пятна на своём мундире. Седой чиновник что-то быстро записывал в планшет, бросая на них изумлённые взгляды.

– Испытание… э-э-э… пройдено? – спросил он неуверенно.

– Пройдено, – ответил Омэн. – Документ захвачен. Мы живы. Вопросы?

– Но вы… вы упали, ваше сиятельство.

– Я упал, потому что проверял прочность защитного поля напарника, – невозмутимо сказал Омэн. – Оно выдержало. Всё в порядке.

Гелла снова чуть не расхохоталась, но сдержалась. Она посмотрела на Омэна – на его испачканный мундир, на мокрые волосы, на каменное лицо – и вдруг поняла, что этот человек не такой, каким кажется.

Под маской холодного, опасного ведьмака скрывался кто-то… почти живой.

– Завтра в шесть, – сказал Омэн, когда они вышли за ворота полигона. – Без опозданий.

– Без опозданий, – кивнула Гелла.

– И без взрывов у меня под ногами.

– Постараюсь, ваше сиятельство.

Омэн развернулся и зашагал прочь. Гелла смотрела ему вслед и улыбалась.

Похоже, эта игра будет интереснее, чем я думала, – подумала она.

А потом посмотрела на небо, где солнце уже поднялось высоко, и прошептала:

– Пять золотых, Лисса. Я выиграла пять золотых.