Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 33. Осада академии

Глава 33. Осада академии

Они не успели позавтракать.

Гелла только сделала глоток воды из фляги, когда с южной стороны донёсся оглушительный взрыв. Стены академии дрогнули, с карнизов посыпалась каменная крошка.

– Это было что-то мощное, – сказал Марк, пригибаясь.

– Это была не алхимия, – Гелла прищурилась, вглядываясь в дым. – Магия. Очень сильная.

Откуда-то сверху пролетел гонец в разорванной форме, с окровавленным лицом.

– Южные ворота пробиты! Требуется подкрепление! Ректор приказал всем боеспособным собраться у главного корпуса!

Гелла рванула с места, не дожидаясь Марка. Ампулы кончились, осталась только одна – кривая, Маркова, за пазухой. И скальпель в сапоге. И фиолетовая нестабильная – но она уже была использована, и её действие заканчивалось. Парализованные враги начинали шевелиться.

Надо успеть до того, как они очнутся, – думала Гелла, перепрыгивая через две ступеньки.

•••

Главный корпус напоминал растревоженный муравейник.

Курсанты строили баррикады из парт и стульев. Преподаватели раздавали амулеты и оружие. Лекари разворачивали полевые госпитали прямо в коридорах.

Омэн стоял на крыльце, чёрный на фоне пылающего неба, и его тени клубились так густо, что почти скрывали его фигуру.

– Гелла, ко мне! – крикнул он, увидев её.

Она подбежала.

– Докладывай.

– Восточная стена держится, но ампулы на исходе. Фиолетовая сработала – парализация на пять минут. Враги начинают отходить.

– Их отступление – ложное. Основной удар будет с юга и запада одновременно. Я отправляю тебя на западную стену.

– А ты?

– Я буду на юге. Там главные силы.

– Омэн… – она коснулась его руки, и тени расступились, пропуская её пальцы. – Будь осторожен.

– Я всегда осторожен, – он сжал её ладонь. – Это ты у нас ходячая проблема.

– Констатация факта?

– Комплимент.

Он резко поцеловал её – глубоко, жадно, будто впитывая её вкус на случай, если больше не будет возможности.

– Возвращайся, – прошептал он ей в губы.

– Ты тоже.

И она побежала к западной стене, чувствуя его взгляд на своей спине.

•••

Западная стена была самой низкой и самой плохо укреплённой.

Когда Гелла добралась туда, наёмники Ордена уже лезли на неё, используя магические лестницы. Защитников было мало – человек двадцать, в основном первокурсники с дрожащими руками и бледными лицами.

– Студентка Гелла! – крикнул капитан стражников. – У нас кончились боеприпасы!

– У меня тоже, – ответила она, выхватывая из-за пазухи последнюю ампулу – Маркову, кривую, с мутной жидкостью. – Но это что-то новенькое.

Она разбила ампулу о стену. Жидкость зашипела, пошла густым жёлтым дымом, который пополз в сторону врагов.

– Что это? – спросил капитан.

– Понятия не имею, – честно ответила Гелла. – Марк варил.

Дым коснулся ближайших наёмников – те начали чихать. Потом кашлять. Потом у них потекли слёзы, и они, бросая лестницы, побежали прочь, закрывая лица руками.

– Слезоточивый газ, – догадалась Гелла. – Марк, ты гений!

– Держитесь! – закричал кто-то с другой стороны. – Идут новые!

И правда, из-за поворота выбежали ещё наёмники, закрыв носы и рты тряпками. Газ на них почти не действовал.

– Лучники! – скомандовала Гелла.

Первокурсники натянули луки, но руки тряслись, стрелы летели мимо.

– Цельтесь в ноги! – заорала Гелла. – Не в головы, в ноги!

Несколько стрел всё же достигли цели. Наёмники споткнулись, упали. Но остальные лезли дальше.

– Отступаем к главному корпусу! – приказал капитан.

– Нет! – возразила Гелла. – Если мы отступим, они зайдут в тыл южной стены. Ректор погибнет.

– Что вы предлагаете?

– Я предлагаю… – она замолчала, увидев внизу, среди врагов, знакомое лицо. – Кай?

Это действительно был он. В чёрном плаще, с ампулами на поясе, с решительным лицом. Он сбежал из-под стражи? Или его выпустили?

– Кай! – крикнула Гелла. – Ты за них?

Он поднял голову, увидел её.

– Я за тебя, – ответил он.

И бросил в наёмников дымовую шашку – не ту, что слезоточивую, а настоящую, взрывную. Враги разлетелись в стороны.

– Что происходит? – не понял капитан.

– Перебежчик, – усмехнулась Гелла. – Кажется, очень своевременный.

Кай вскарабкался на стену, тяжело дыша. Его лицо было в саже, руки – в крови, но глаза горели.

– Меня выпустили под честное слово, – быстро сказал он. – Я должен искупить вину. Торнберг – не главный. За ним стоял другой. Бывший член Совета, который ушёл в отставку, но сохранил влияние. Это он командует Орденом.

– Имя? – спросила Гелла.

– Потом. Сначала отобьёмся. У меня есть ампулы. Нормальные.

Он показал пояс – все цвета радуги, аккуратные, ровные.

– Откуда?

– Украл у Торнберга в суматохе, – он виновато улыбнулся. – Не думал, что пригодятся.

– Ты идиот, – сказала Гелла. – Но сейчас ты мой идиот. Давай.

Они встали рядом – бывшие друзья, бывший предатель, бывшая жертва – и начали бросать ампулы в наступающих врагов. Синие, зелёные, красные. Взрывы, липкая смола, скольжение. Враги падали, вставали, падали снова.

– У меня кончаются, – сказал Кай через десять минут.

– У меня уже кончились, – ответила Гелла. – Остался только скальпель.

– Плохо.

– Знаю.

В этот момент тьма сгустилась на юге – такой густой, что закрыла полнеба. Омэн использовал всю свою силу.

– Он их сдерживает, – прошептала Гелла. – Но надолго ли?

Вдруг внизу, среди врагов, появилась высокая фигура в белом плаще. Без капюшона. С седыми волосами и ястребиными глазами.

– Это же… главный? – не поверила Гелла. – Главный Совета? Он – предатель?

Старик поднял руки, и из его пальцев вырвалась чёрная молния – такая же, как у Торнберга, но в десять раз мощнее. Она ударила в южную стену, и та рухнула, похоронив под собой десятки защитников.

– Нет! – закричала Гелла.

Она видела, как Омэн, стоявший на той стене, исчез в облаке пыли.

– Омэн! – она рванулась туда, но Кай схватил её за руку.

– Не ходи! Ты умрёшь!

– Мне всё равно!

– А ему будет всё равно, если ты умрёшь? – Кай развернул её к себе. – Гелла, он живой. Я вижу тени – они ещё движутся. Он жив.

– Пусти!

– Нет! Ты нужна здесь. Мы должны держать западную стену, чтобы они не окружили остатки южной. Поняла?

Гелла замерла, тяжело дыша. Слёзы смешивались с сажей и кровью.

– Поняла, – выдохнула она.

Они продолжили бой.

Через час враг отступил.

Не потому, что победил – потому что понёс слишком большие потери. Главный в белом плаще ушёл первым, забрав с собой остатки элиты. Наёмники разбежались.

Гелла, не чуя ног, побежала к южной стене.

Там была разруха. Камни, тела, кровь. Лекари уже копошились среди раненых, вытаскивая тех, кого ещё можно спасти.

– Омэн! – крикнула Гелла. – Омэн!

Тени шевельнулись в стороне, под грудой обломков. Она бросилась туда, начала разгребать камни руками, не чувствуя боли.

Его нашли под металлической балкой. Он был жив, но без сознания. Лицо бледное, на лбу – глубокая рана, из плеча торчал обломок стрелы. Правая рука неестественно вывернута. Мундир разорван, пропитан кровью.

– Лекаря! – заорала Гелла. – Лекаря сюда!

Корвин прибежал с носилками.

– Жив, – сказал он, проверяя пульс. – Но тяжело ранен. Нужно в лазарет.

– Я понесу, – Гелла подхватила Омэна, не давая никому помочь.

Он был тяжёлым, но она тащила его, пошатываясь, спотыкаясь, но не останавливаясь. Тени обвивали её плечи, помогая нести.

– Держись, – прошептала она. – Ты обещал вернуться. Ты обещал.

Омэн не отвечал.

•••

Лазарет был забит ранеными.

Корвин выделил для ректора отдельную палату – ту самую, где Гелла лежала после пыток. Теперь в этой кровати лежал он – бледный, чужой, с капельницами и амулетами жизнеобеспечения.

– Он придёт в себя? – спросила Гелла.

– Должен, – ответил Корвин. – Он – ведьмак. Регенерация высокая. Но рана серьёзная. Правая рука, возможно, не восстановится полностью.

– Вылечите.

– Постараемся.

Корвин ушёл.

Гелла села на стул у кровати, взяла Омэна за руку – левую, невредимую – и прижалась к ней щекой.

– Ты не уйдёшь, – сказала она. – Слышишь? Я тебе не позволю. У меня есть «Арника-форте». У меня есть новая фиолетовая ампула. У меня есть твои тени, которые меня слушаются. Ты не умрёшь.

Омэн не отвечал. Но его пальцы чуть дрогнули в её ладони.

– Да, вот так, – прошептала Гелла. – Борись.

Она сидела так до вечера, пока не пришла Лисса и не утащила её ужинать.

– Он не очнётся, если ты умрёшь с голоду, – сказала Лисса. – Иди ешь. Я посижу с ним.

– Если что-то изменится…

– Я позову.

Гелла вышла, но есть не пошла. Она поднялась на восточную стену, смотрела на догорающие костры на поле боя и думала о том, что война не кончена. Главный – тот, кого все считали главой Совета – оказался предателем. И он ушёл. Он вернётся. С новыми силами.

– Гелла.

Она обернулась. Кай стоял в двух шагах, перебинтованный, с подвязанной рукой.

– Что тебе нужно? – устало спросила она.

– Сказать спасибо. За сестру. Лекарство пришло. Она поправляется.

– Не благодари. Это ректор оплатил.

– Я знаю. Поэтому я и пришёл.

Он помолчал.

– Я знаю, кто настоящий глава Ордена. Тот старик в белом – Верховный магистр Кроу. Он был главой Совета двадцать лет назад, но ушёл в отставку. На самом деле он создал Орден Чёрной Розы и правит им из тени. Торнберг был его учеником.

– Зачем ему моя формула?

– Он хочет бессмертия. Эйфирная деривация, если настроить на регенерацию, может омолаживать клетки. Он стареет. Ему нужна твоя формула, чтобы жить вечно.

Гелла усмехнулась.

– Бессмертие – это скучно.

– Ему не скучно. Он хочет править империей вечно.

– Ну, это мы ещё посмотрим.

Она повернулась к Каю.

– Ты поможешь мне?

– Чем?

– Создать новую формулу. Улучшенную. Не для бессмертия – для защиты. Мы должны остановить Кроу.

Кай кивнул.

– Я с тобой, Гелла. До конца.

– Хоть чему-то твоё предательство меня научило, – она посмотрела на звёзды. – Никому нельзя верить полностью. Кроме того, кто рисковал жизнью ради тебя.

Она думала об Омэне.

– Иди, отдыхай, – сказала она Каю. – Завтра начинаем работу.

– А ректор?

– Ректор очнётся. У нас есть его тени. Они не дадут ему умереть.

Кай ушёл.

Гелла осталась на стене одна, смотрела на звёзды и ждала утра.

А в лазарете, в палате ректора, тени сгустились вокруг его кровати, обвили его тело, затягивая раны, останавливая кровь. Омэн дышал – тяжело, но ровно.

И ему снилась Гелла. Она стояла в лаборатории, улыбалась и протягивала ему фиолетовую ампулу.

«Держи, ваше сиятельство. Новая версия. Теперь точно не взорвётся».

Он улыбнулся во сне.

Глава 34. Алхимический ад

Глава 34. Алхимический ад

Омэн очнулся на второй день после осады.

Гелла сидела у его постели, дремала, положив голову на край кровати. Она не спала почти двое суток – готовила новую партию ампул, консультировалась с Каем, проверяла стены, на которых ещё дымились воронки. Корвин заставлял её есть, Лисса – спать, Марк – отдыхать. Она никого не слушала.

– Ты выглядишь как смерть, – сказал Омэн, открыв глаза.

Гелла подскочила.

– Омэн! – она схватила его за руку, прижалась к ней щекой. – Ты жив! Я знала, что ты жив!

– Тени не дали мне умереть, – его голос был слабым, но в глазах уже загорался знакомый янтарный огонь. – И ты. Я слышал тебя. Ты говорила про «Арнику-форте». И про тени, которые слушаются.

– Они тебя слушаются. Я просто… просила.

– Они тебя любят.

– Как и их хозяин.

Она поцеловала его – осторожно, боясь задеть раненое плечо, вывернутую руку. Он ответил – слабо, но с той же жадностью, что и всегда.

– Сколько я спал? – спросил он.

– Два дня. Осада кончилась, но враг отступил, а не уничтожен. Главой Ордена оказался бывший глава Совета – Кроу. Он хочет мою формулу для бессмертия.

– Кроу, – Омэн помрачнел. – Я знал его. Он был старым, больным человеком. Видимо, страх смерти сделал его чудовищем.

– Он вернётся. С новыми силами. У нас есть время, но немного.

– Что ты предлагаешь?

– Встретить его там, где он будет слабее всего. На поле боя. С моей алхимией. – Гелла сжала его пальцы. – Ты ещё не готов сражаться. Твоя рука…

– Правая рука сломана, но левая работает. Тени работают всегда, – он попробовал поднять здоровую руку – тени метнулись к потолку, послушные. – Я буду с тобой. Но не в первых рядах. Командовать – тоже битва.

– Я знаю. Поэтому мы разработаем план.

Следующие три дня прошли как в аду.

Гелла почти не выходила из лаборатории. Она варила ампулы десятками – синие, зелёные, красные, жёлтые, белые, чёрные, оранжевые. Фиолетовые – новую версию 7.6 – только три штуки. Кай помогал, теперь уже искренне, без задней мысли. Марк подносил реактивы. Лисса организовывала оборону.

Омэн, несмотря на травмы, руководил укреплением стен, расстановкой войск, эвакуацией мирных. Левая рука работал отлично, чёрная повязка на правой стала его новым символом – ректор-калека, которого боятся даже здоровые ведьмаки.

– Ты уверен, что мы выдержим? – спросила Гелла вечером накануне предполагаемой атаки.

– Мы должны, – ответил Омэн. – Если мы упадём, империя рухнет. Академия – последний бастион.

– Давишь на ответственность?

– Давлю на совесть.

Она улыбнулась.

– У тебя хорошо получается.

– Это ты научила.

Атака началась на рассвете четвёртого дня.

Кроу привёл не пятьдесят – триста наёмников. С боевой магией, артефактами, осадными орудиями. Он шёл на академию, как на войну с целым государством.

– Гелла, западная стена – твоя, – сказал Омэн, стоя на крыльце главного корпуса. – Восточная – Марк и Лисса. Южная – я и Кай. Северная – резерв.

– Поняла.

– И помни: ты нужна мне живой.

– Взаимно.

Она поцеловала его – коротко, по-военному – и побежала к западной стене.

Западная стена была укреплена заново – выше, толще, с бойницами для алхимических гранат.

Гелла поднялась на неё, когда враг уже подходил к рву. Двести метров. Сто. Пятьдесят.

– Огонь! – скомандовала она.

Лучники выпустили стрелы. Катапульты метнули камни. Но главным оружием была она.

Гелла достала с пояса первую синюю ампулу – самую сильную версию, с усиленным скольжением. Разбила её у рва.

Масло растеклось по всей ширине поля, превращая землю в каток. Наёмники, бежавшие в первых рядах, заскользили, падая, увлекая за собой других. Образовалась гигантская пробка из тел.

– Теперь зелёные!

Стена взметнулась липкой смолой – не у рва, а у самой стены, чтобы нападающие не могли подняться на лестницы. Те, кто всё же добежал, приклеивались намертво.

– Красные – в гущу!

Взрывы разметали задние ряды. Наёмники кричали, метались, не зная, куда бежать – везде было скользко, липко, взрывоопасно.

Кроу, стоявший вдалеке на холме, поднял руку. Наёмники замерли, потом начали отступать – но не в панике, а организованно.

– Перегруппировка, – поняла Гелла. – Сейчас будет вторая волна.

Она не ошиблась. Через десять минут враг пошёл снова, но теперь – используя магию, чтобы нейтрализовать её составы. Скольжение сжигали огнём, липкую смолу замораживали, взрывы отводили щитами.

– Жёлтые! – крикнула Гелла.

Кислотный туман пополз к врагам, разъедая щиты, доспехи, кожу. Те, кто не успел закрыть лицо, падали, корчась от боли.

– Белые – дым! Ослепить их!

Дым заволок поле, смешиваясь с кислотой. Наёмники потеряли ориентацию, начали бить вслепую.

– Чёрные – нейтрализатор! Очистить путь!

Гелла сама не заметила, как перешла на крик. Её ампулы летели одна за другой – она не считала, не думала, только чувствовала. Где нужно скольжение, где липкость, где взрыв. Её руки двигались быстрее глаз.

– Фиолетовые – берегите! – крикнул кто-то сзади.

Кай. Он стоял у неё за спиной, с двумя фиолетовыми ампулами в руках.

– Только три! – сказал он. – Используй с умом!

Гелла взяла одну.

– Кроу на холме. Видишь?

– Вижу.

– Накрой его! Если он упадёт, Орден рассыплется.

Она разбила фиолетовую ампулу о каменный зубец стены. Серебряные искры потекли по воздуху, направляемые её волей – она научилась управлять резонансом за эти дни. Искры полетели к холму, обвили Кроу, застыли вокруг него коконом.

– Парализация! – закричала Гелла. – Бейте!

Но Кроу был сильнее. Он разорвал кокон магическим ударом, отбросив искры назад.

– Недостаточно, – прошептал Кай. – Нужно больше.

– У меня нет больше.

– Тогда держись!

Кроу поднял руку, и чёрная молния ударила в западную стену. Камни посыпались. Гелла упала, придавленная обломками. Кай отбросило в сторону.

– Гелла! – крикнул он.

Она не ответила.

Пыль осела. Гелла лежала под грудой камней, не двигаясь.

– Гелла! – Кай подбежал, начал разгребать обломки.

Она открыла глаза – мутные, с кровью на лбу.

– Я… жива, – прохрипела она. – Фиолетовая… вторая…

Кай достал из-за пазухи вторую ампулу.

– Получится?

– Должно, – она поднялась, опираясь на его плечо. – Помоги.

Она разбила вторую ампулу, но теперь не о камень – о свою ладонь. Кровь смешалась с серебряными искрами, и они превратились в пурпурные.

– Усиление кровью, – прошептал Кай. – Гениально.

Пурпурные искры взметнулись к Кроу, пробили его защиту, обвили тело. Он замер на мгновение – всего на мгновение, но этого хватило.

– Огонь! – заорал кто-то с южной стороны.

Омэн, увидев, что Кроу парализован, ударил всеми тенями сразу. Чёрный поток накрыл холм, разметал охрану, сбил Кроу с ног.

– Не убивайте! – крикнула Гелла. – Он нужен живой!

Но Омэн не слушал. Тени сжались, и Кроу закричал – долго, страшно, а потом замолчал.

– Он… он его убил? – спросил Кай.

– Похоже на то, – Гелла сползла по стене. – Чёрт. Я просила живым.

– Ректор не умеет слушать, когда речь идёт о твоей безопасности.

– Это у нас семейное.

Наёмники, увидев гибель предводителя, бросили оружие и побежали. Кто-то сдавался, кто-то прятался.

Академия выстояла.

Вечером Гелла сидела в лазарете – снова.

Корвин перевязывал её раны, ворча, что она «вечно лезет под камни». Омэн стоял у окна, на перевязи, с бинтами на голове, но живой.

– Ты убил Кроу, – сказала Гелла без упрёка.

– Он хотел убить тебя.

– Я просила взять живым.

– Я не послушал.

– Знаю, – она вздохнула. – Но теперь мы никогда не узнаем, кто ещё в Совете был на его стороне.

– Узнаем. Кай даст показания. Торнберга вернут из тюрьмы. Война чисток неизбежна.

Гелла помолчала.

– Омэн.

– Что?

– Иди сюда.

Он подошёл, сел на край её кровати.

– Ты спас меня сегодня, – сказала она. – Твои тени ударили вовремя.

– Ты спасла всех. Твоя фиолетовая ампула с кровью – это было невероятно.

– Это было безумие.

– Верно, – он поцеловал её в лоб. – Поэтому я тебя и люблю.

Гелла прижалась к его здоровому плечу.

– Завтра начинаем новую жизнь, – сказала она. – Академию отстроим. Формулу закончим. Совет переизберём.

– И ты выйдешь за меня?

Она замерла.

– Что?

– Я сказал: выйдешь за меня? – Омэн смотрел на неё спокойно, будто спрашивал о погоде. – Я уже говорил однажды, когда ты лежала в бреду. Но ты не ответила.

– Я… я не помню.

– Ты спала. Теперь ты не спишь. Отвечай.

Гелла посмотрела на его серьёзное лицо, на бинты, на перевязь.

– Ты ранен, в лазарете, без одной рабочей руки – и делаешь предложение?

– Самое подходящее время. Никуда не сбежишь.

Она рассмеялась – устало, счастливо, сквозь слёзы.

– Да.

– Да?

– Да, я выйду за тебя, Омэн Дандарский. Но только если ты наденешь на свадьбу мой алхимический халат.

– Договорились.

Он поцеловал её, и тени вокруг них сплелись в свадебный вальс.

Глава 35. Потеря

Глава 35. Потеря

Они ошиблись, думая, что война кончена.

Кроу был мёртв, его наёмники разбежались, но Орден Чёрной Розы оказался гидрой – отруби одну голову, вырастают три. Через неделю после осады, когда академия только начала зализывать раны, пришла новая беда.

Гелла работала в лаборатории, восстанавливая фиолетовые ампулы. Кай помогал, Марк подносил реактивы. Омэн руководил восстановлением стен, но каждое утро и вечер заходил к ней – проверить, жива ли, не взорвала ли себя.

В тот день он зашёл как обычно – с кружкой кофе и свежей булочкой.

– Ты слишком много работаешь, – сказал он, ставя поднос на стол.

– Ты слишком много командуешь, – ответила Гелла, не отрываясь от пробирки.

– Это моя работа.

– А это – моя.

Он обнял её со спины, прижался щекой к её волосам. Правая рука всё ещё висела на перевязи – кости срастались медленно, даже с ведьмачьей регенерацией.

– Сегодня вечером ужинаем вместе, – сказал он. – Без отчётов, без формул. Просто ты и я.

– Звучит как свидание.

– Это свидание.

– Тогда я согласна.

Он поцеловал её в висок и ушёл – проверять южную стену, где вчера обнаружили трещину.

Гелла осталась в лаборатории, глядя на ампулы. Что-то её беспокоило. Какое-то нехорошее предчувствие, которое она не могла объяснить.

– Кай, – позвала она. – Ты не чувствуешь ничего странного?

– Только то, что ты уже три дня не спишь, – ответил он. – Иди отдохни.

– Я не могу. Фиолетовая версия 7.7 нестабильна.

– Она будет нестабильна, пока ты не выспишься.

Она вздохнула, но отложила пробирку.

– Ладно. Пойду проветрюсь.

Она вышла из лаборатории и направилась к южной стене – туда, где работал Омэн.

–

Южная стена была почти разрушена во время осады. Теперь её восстанавливали маги и простые рабочие – поднимали камни, скрепляли их раствором, накладывали защитные заклинания.

Омэн стоял на лесах, показывая мастеру, куда класть следующий блок. Правая рука на перевязи, левая указывает. Тени вокруг него клубились лениво – он не ждал опасности.

Гелла подошла снизу, хотела окликнуть, но в этот момент увидела на противоположной стене фигуру в чёрном плаще.

– Омэн! – крикнула она. – Там!

Он обернулся. Фигура в чёрном уже натягивала лук – длинный, тёмный, с мерцающей зелёной стрелой. Отравленной. Гелла узнала яд – тот самый, что использовал Торнберг.

– Ложись! – заорала она.

Омэн не успел. Стрела летела прямо в его грудь – в то место, где сердце.

Гелла не думала. Она прыгнула.

Она врезалась в Омэна, толкнула его в сторону, сама оказалась на линии огня. Стрела вошла ей в спину – под левую лопатку, пробила лёгкое, вышла из груди.

Она упала. Омэн поймал её, опустился на колени, не чувствуя боли в сломанной руке.

– Гелла! Гелла, нет!

Она смотрела на него мутными глазами. Из раны текла чёрная кровь – яд распространялся быстро.

– Яд… – прошептала она. – Противоядие… в лаборатории… фиолетовая… 7.7…

– Не говори, – он зажал рану рукой, пытаясь остановить кровь. – Лекаря! Лекаря!

– Омэн, – она коснулась его щеки окровавленной рукой. – Я люблю тебя.

– Не смей умирать! Слышишь? Не смей!

Её глаза закрылись.

Лазарет взбудоражился как растревоженный улей.

Корвин делал всё возможное, но яд проник глубоко, поражал органы один за другим. Гелла была без сознания, её дыхание становилось всё слабее.

– Она умирает, – сказал Корвин Омэну. – Я не могу остановить яд. Нужно противоядие.

– Какое противоядие?

– То, что она говорила. Фиолетовая ампула 7.7. Она в лаборатории.

Омэн побежал. Не чувствуя ни боли, ни усталости. Он ворвался в лабораторию, нашёл свинцовый футляр, где Гелла хранила новые ампулы. Три штуки. 7.7, 7.8, 7.9. Он схватил 7.7 и бросился обратно.

Корвин взял ампулу, покачал головой.

– Я не знаю, как это применять. Гелла не оставила инструкций.

– Тогда зовите Кая! – заорал Омэн. – Он знает!

Кай прибежал через пять минут, бледный, запыхавшийся.

– Что случилось?

– Гелла ранена. Яд. Нужно противоядие. Это – фиолетовая 7.7. Как её использовать?

Кай взял ампулу, посмотрел на свет.

– Внутривенно. Медленно. Очень медленно. Если ввести слишком быстро – сердце остановится.

– Вводите, – сказал Омэн.

Кай вскрыл ампулу, набрал шприц, нашёл вену на руке Геллы. Вводил по капле, считая секунды. Гелла не реагировала.

– Действует? – спросил Корвин.

– Не знаю, – ответил Кай.

Они ждали. Минута, две, пять. Чёрная кровь из раны стала светлеть, становиться алой. Дыхание Геллы выровнялось.

– Кажется, помогло, – выдохнул Корвин. – Но она потеряла много крови. Если не очнётся через сутки…

– Очнётся, – твёрдо сказал Омэн. – Тени не дадут ей умереть. Я не дам.

Он сел у её постели, взял её руку – холодную, бледную – и прижался к ней лбом.

– Гелла, – прошептал он. – Ты слышишь меня? Ты обещала. Ты обещала, что выйдешь за меня. Не смей нарушать обещание.

В палате было тихо. Кай вышел, Корвин тоже. Остались только они – и тени, которые сгустились вокруг кровати, обвивая её тело, пытаясь согреть, защитить.

– Ходячая проблема, – сказал Омэн. – Ты не имеешь права умирать. Кто без тебя будет учить меня целоваться? Кто будет превращать мои мантии в химические лаборатории? Кто будет называть меня «ваше сиятельство» с таким сарказмом?

Он помолчал.

– Я люблю тебя. Я никогда никого не любил, кроме тебя. Ты – моя жизнь. Ты – моя тьма. Ты – мой свет.

Гелла не отвечала.

Ночь тянулась бесконечно.

Омэн не спал. Он сидел, не отпуская её руки, слушал её дыхание – слабое, но ровное. Иногда она стонала во сне, и он гладил её по голове, шептал что-то успокаивающее.

Лисса приносила кофе, но он не пил. Марк заглядывал, но он не видел. Кай стоял в углу, готовый помочь, но помощь не требовалась.

– Ты должен поесть, – сказала Лисса под утро.

– Не хочу.

– Если ты умрёшь с голоду, ей будет хуже.

– Я не умру.

– Тогда поешь.

Он взял бутерброд, откусил, прожевал, не чувствуя вкуса.

– Ты веришь, что она очнётся? – спросила Лисса.

– Должна, – ответил Омэн. – У неё есть план. Она не могла умереть, не достроив 8.0.

Лисса улыбнулась сквозь слёзы.

– Вы двое – невыносимы.

– Знаю.

На рассвете Гелла пошевелилась.

Омэн почувствовал, как её пальцы дрогнули в его ладони. Он замер, боясь спугнуть.

– Гелла?

Она открыла глаза. Мутные, красные, но живые.

– Омэн… – голос был слабым, как шёпот.

– Я здесь. Я рядом. Ты в безопасности.

– Я…

– Не говори ничего. Отдыхай.

Она попыталась улыбнуться.

– Ты плакал?

– Нет.

– Твои глаза красные.

– Это яд. У меня тоже отравление.

– Врёшь.

– Всегда.

Она слабо засмеялась и тут же закашлялась – кровь на губах.

– Молчи, – велел он. – Лежи. Твоя новая ампула сработала. Ты будешь жить.

– А Кракен Второй?

– Жив. Ловил мышей, пока ты была без сознания.

– Хорошо, – она закрыла глаза. – Я спать.

– Спи.

Он сидел, держа её за руку, и смотрел, как восходит солнце.

Победа была за ними.