Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!

Глава 1. Последний курс – не повод умнеть

Глава 1. Последний курс – не повод умнеть

Парадный плац Императорской военной академии «Тёмный Коготь» никогда не видел такого позора.

Эти каменные плиты помнили ещё основателей – суровых ведьмаков в чёрных плащах, которые пешком ходили на драконов. Они выдерживали марши легионов, парадные смотры орденов, топот тысяч солдатских сапог. Они были свидетелями казней и награждений, присяг и мятежей.

Но никогда – никогда! – они не блестели маслянистой плёнкой, по которой, раскинув руки для равновесия, с дикими криками катились курсанты третьего курса.

– А-а-а-а! – орал один, совершая немыслимый пируэт и врезаясь спиной в бордюр.

– Держи-и-и! – вторил ему второй, пытаясь ухватиться за воздух.

– Я убью тебя, Гелла! – рычал третий, уже лёжа на животе и беспомощно скользя по инерции прямо в лужу вчерашнего дождя.

Третий курс «Тёмного Когтя» был гордостью академии. Лучшие боевые маги, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Закалённые в спаррингах, умные, опасные. Сейчас они напоминали стадо перепуганных коров на гололёде.

А в центре этого ледяного катка, сложив руки на груди и блаженно улыбаясь утреннему солнцу, стояла она.

Студентка пятого, выпускного курса факультета боевой алхимии Гелла.

В узких кругах её называли по-разному. Преподаватели – «головной болью». Сокурсники – «той, от которой всё скользит». Сама же Гелла предпочитала титул «лучший тактический алхимик десятилетия». Скромность никогда не была её сильной стороной.

– Зачёт, господин преподаватель? – спросила она невинным голосом, чуть наклонив голову.

Преподаватель по тактической подготовке, отставной полковник имперской армии Торн, сидел на деревянной скамье у края плаца.

Вернее, он уже не сидел. Он вцепился в эту скамью мёртвой хваткой, потому что скамья, щедро политая тем же составом, что и весь плац, норовила выскользнуть из-под него и уехать в закат. Полковник Торн, человек, который в своё время командовал ротой в рукопашной схватке с некромантами, сейчас напоминал испуганного воробья на обледеневшей ветке.

Он только что эффектно съехал со скамьи, но успел перегруппироваться и теперь сидел на корточках, балансируя с достоинством, которого у него было не отнять.

– Гелла, – прохрипел он голосом, в котором скрежетали шестерёнки его терпения. – Что это?!

Она вытащила из-за пояса ампулу с мутноватой, переливающейся на солнце жидкостью. Синяя ампула – её любимая. «Формула пятого типа», как она её назвала. Хотя в своих записях она числилась под кодовым именем «Скользкий корень 2.0».

– «Формула пятого типа», господин полковник, – бодро отрапортовала Гелла. – Модифицированный состав на основе эфирного масла змеешея и пыльцы скользкого корня. Наносится контактным способом – достаточно разбить ампулу о твёрдую поверхность. Держится ровно пятнадцать минут, после чего распадается на воду и глицерин. Экологично, между прочим. Не токсично. Безопасно для животных и детей младше двенадцати лет.

– Ты превратила плац в… в…

– В тактическое преимущество, – закончила Гелла с самой обаятельной улыбкой, на которую была способна. – Вы же сами просили продемонстрировать способность контролировать поле боя. Контроль над передвижением противника – основа тактики. А что может лучше контролировать противника, чем полное отсутствие сцепления подошв с поверхностью?

Торн медленно, очень медленно поднялся, продолжая держаться за скамью. Пальцы его побелели.

Курсанты третьего курса наконец доползли до бордюра и теперь висели на нём, как мокрая бельевая верёвка после урагана. Один особо ретивый парень попытался встать, сделал шаг, поскользнулся и снова рухнул, едва не сломав нос о каменный бордюр.

– Господин полковник, – жалобно простонал кто-то из них. – Мы сдаёмся. Засчитайте нам поражение.

– Молчать! – рявкнул Торн.

Он перевёл взгляд на Геллу. Если бы взглядом можно было убивать, она уже рассыпалась бы горсткой пепла.

– Я просил продемонстрировать заклинание «Щит земли»! – заорал полковник так, что с ближайших деревьев слетели птицы. – Базовое заклинание третьего курса! Простейшая манипуляция землёй! А ты! Ты!..

– Ах, – Гелла приложила руку к губам с притворным сожалением, причём настолько притворным, что это мог бы заметить даже слепой. – Точно! Извините, господин полковник. Я, кажется, перепутала. Вы же знаете, алхимики – люди рассеянные. Постоянно путаем пробирки, реактивы, задания…

– Гелла! – рявкнул Торн.

Она убрала руку от губ и посмотрела на него уже серьёзно.

– Господин полковник, – сказала она. – Вы спросили меня, могу ли я контролировать поле боя так, чтобы ни один враг не сделал и шагу без моего ведома. Я ответила: да. И сейчас я это доказала. Третий курс – условный противник. Они не могут двигаться. Они не могут атаковать. Они даже не могут встать без моей помощи. Если бы это было реальное сражение, я бы уже перерезала половину из них, пока они ползают по земле как черви.

Торн замолчал.

Он знал эту девчонку уже три года. Знал, что спорить с ней бесполезно. Знал, что её методы неортодоксальны, граничат с безумием и нарушают как минимум четырнадцать пунктов устава боевой подготовки.

Но он также знал, что она права.

Вот уже три года Гелла делала то, что не умел никто другой. Она превращала поле боя в ловушку. Она использовала алхимию не как вспомогательный инструмент, а как главное оружие. И каждый раз, когда Торн хотел её отчислить, в дело вступал военный совет и тихо, но настойчиво просил «не трогать талантливую студентку».

Потому что её формула нужна им, – думал Торн. – Она нужна им, и они не отпустят её, даже если она спалит академию дотла.

Он вздохнул. Тяжело. С хрипом.

– Зачёт, – выдавил он сквозь зубы.

Гелла просияла.

– Благодарю, господин полковник.

– Ты завалила практическое задание по «Щиту земли», – добавил он мрачно. – Но зачёт по тактическому контролю я тебе ставлю.

– Справедливо, – кивнула Гелла. – Если хотите, могу оставить рецепт нейтрализатора. Для уборки территории. Правда, нейтрализатор плавит камень, но не волнуйтесь, только верхний слой. Лет через двадцать плац восстановится.

– Пошла вон, – сказал Торн.

– Слушаюсь, господин полковник.

Она поклонилась – изящно, как на балу, – и направилась прочь, грациозно скользя по собственному маслу.

Вот это было самое удивительное. Даже когда всё вокруг превращалось в каток, Гелла умудрялась двигаться так, будто шла по ковровой дорожке императорского дворца. Ни одного лишнего движения. Ни одной заминки. Она просто ступала – и ноги не скользили.

В этом и был её секрет. Состав, которым она покрыла плац, был одним. А состав на её собственных сапогах – совершенно другим. Более плотным, с огромным коэффициентом сцепления. Идеальный баланс.

Она никогда не раскрывала все карты. Никогда.

–

Пока Гелла шла к выходу с плаца, курсанты третьего курса наконец начали понемногу подниматься. Нейтрализатор, который принесли слуги, действовал медленно, но верно. Маслянистая плёнка таяла, превращаясь в мутную воду.

– Гелла! – окликнул её тот самый парень, который едва не сломал нос. – Это было подло!

– Это было эффективно, – ответила она, не оборачиваясь.

– Я на тебя пожалуюсь ректору!

– Жалуйся, – бросила она через плечо. – Только учти, ректор новый, и я ещё не выяснила, как к нему подлизаться. Так что, возможно, ты успеешь первым.

Парень замер, не зная, что ответить. Гелла усмехнулась и вышла за ворота плаца.

–

За воротами, на каменной дорожке, ведущей к общежитию, она наконец остановилась.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Сердце колотилось где-то в горле, хотя внешне она была спокойна как удав. Так всегда бывало после таких номеров. Адреналин зашкаливал, руки чуть дрожали, но лицо хранило маску безмятежности.

Гелла поправила пояс с ампулами. Двенадцать стеклянных колб тихо звякнули.

Синяя – скольжение. Красная – взрыв. Зелёная – липкая смола. Жёлтая – кислотный туман. Чёрная – нейтрализатор. Белая – дымовая завеса. Оранжевая – тепловая вспышка. Фиолетовая – экспериментальная, опасная, нестабильная. И ещё четыре – резервные, с разными составами на все случаи жизни.

Каждая ампула была сделана вручную, каждая – результат сотен часов работы. Гелла знала их вес, цвет, запах, даже звук, который они издают при встряхивании.

Это было её оружие. Её магия. Её жизнь.

– Гелла!

Она обернулась.

К ней бежала Лисса – её соседка по комнате, боевая магесса с короткой стрижкой, вечно накрашенными губами и вечно недовольным выражением лица. Сейчас Лисса была не просто недовольна. Она была в ярости.

– Ты! – крикнула Лисса, подбегая. – Ты! Что ты сделала с третьим курсом?!

– Показала им, кто здесь главный, – пожала плечами Гелла.

– Они ползали по земле как черви! Я видела из окна столовой! Третий курс – элита академии, а ты превратила их в посмешище!

– Они сами виноваты. Нечего было вставать у меня на пути.

Лисса открыла рот, закрыла, потом снова открыла.

– Ты невыносима, – сказала она наконец.

– Знаю, – улыбнулась Гелла. – Это часть моего очарования.

Лисса фыркнула, но спорить не стала. Она знала Геллу уже два года и давно смирилась с тем, что её соседка – ходячий хаос в юбке.

– Ты слышала новость? – спросила Лисса, переходя на шаг рядом с ней.

– Какую?

– У нас новый ректор.

Гелла остановилась.

– Что? А старый куда делся?

– Уволился, – Лисса понизила голос. – Говорят, после того, как ты превратила его кабинет в болото.

– Это была авария.

– Ты превратила кабинет ректора в болото, – назидательно повторила Лисса. – Посреди заседания Совета ведьмаков. Престарелый архимаг Дантес сидел в луже из твоей зелёной жижи три часа, пока не пришёл нейтрализатор.

– Я предлагала принести тряпку, – напомнила Гелла.

– Ты предложила ему вытереться твоей мантией, на которой было пятно от кислоты!

– Он отказался, – Гелла развела руками. – Это не мои проблемы. Я предложила решение.

Лисса закатила глаза так выразительно, что это можно было засчитать за отдельный вид искусства.

– В общем, новый ректор – Омэн Дандарский, – сказала она. – Слышала о таком?

Гелла нахмурилась. Имя было знакомым, но она не могла вспомнить, откуда.

– Наследный принц Дома Ночи, – подсказала Лисса. – Высший ведьмак. Тот самый, который в одиночку уничтожил банду некромантов на границе. Говорят, он прошёл сквозь их ряды как нож сквозь масло, и ни один не успел даже заклинание прошептать.

– А, – Гелла щёлкнула пальцами. – Тот, которого прозвали «Тень без лица». Потому что никто не видел его лица во время боя – только тени, которые пожирали врагов.

– Он самый, – Лисса поёжилась. – Говорят, он страшный. И мрачный. И ни с кем не разговаривает. Император лично назначил его ректором, чтобы навести порядок в академии. Думаешь, он будет наводить порядок?

Гелла хмыкнула.

– Пусть попробует. Я не боюсь никаких принцев.

– А зря, – серьёзно сказала Лисса. – Такие, как ты, всегда на виду. А уж у таких, как он, глаз намётан. Он быстро раскусит, что ты не просто студентка, а ходячая бомба замедленного действия.

– Бомба – это громко, – возразила Гелла. – Я скорее петарда.

– Петарды не превращают плацы в катки и кабинеты в болота.

– Петарды просто плохо стараются.

Лисса вздохнула и махнула рукой.

– Ладно, я в столовую. Ты идёшь?

– Позже. Хочу сначала в лабораторию, проверить один состав.

– Не взорви ничего, – бросила Лисса, уходя.

Гелла осталась одна.

Она постояла несколько секунд, глядя вслед подруге, потом повернулась и зашагала к восточному крылу, где в подвале находились лаборатории боевой алхимии.

Но не успела она сделать и десяти шагов, как что-то заставило её остановиться.

Холод.

Резкий, неприятный холод, который не имел ничего общего с погодой. Утро было тёплым, солнце уже поднялось над крышами академии, но Геллу будто окатили ледяной водой из ведра.

Она медленно обернулась.

Над плацем, на верхней галерее, откуда обычно наблюдали за порядком, кто-то стоял.

Гелла не могла разглядеть лица – солнце светило прямо в глаза, и фигура на галерее казалась тёмным силуэтом на фоне яркого неба. Но она чувствовала взгляд. Тяжёлый, пристальный, изучающий. Он смотрел на неё так, будто раздевал до костей. Будто читал её мысли. Будто знал о ней всё.

Гелла невольно коснулась пояса с ампулами.

– Эй! – крикнула она. – Есть вопросы – подходи, не стесняйся!

Ответом была тишина.

Гелла прищурилась, пытаясь разглядеть лицо, но солнце било прямо в глаза. Она сделала шаг в сторону галереи – и в этот момент фигура исчезла.

Просто растворилась в воздухе.

Или, может быть, шагнула в тень? Гелла не могла сказать точно. Одно она знала: это был не обычный наблюдатель. Ни один преподаватель не умеет так исчезать.

– Вот чёрт, – пробормотала она себе под нос.

Сердце снова заколотилось, но теперь не от адреналина, а от смутной тревоги. В последнее время это было не впервые. Кто-то следил за ней. На занятиях, в коридорах, у лаборатории. Гелла не раз ловила на себе чужие взгляды, но стоило обернуться – никого.

Она думала, что это паранойя. Что нервы сдают перед выпуском. Но сейчас, когда фигура на галерее исчезла так неестественно, она поняла: это не паранойя.

За ней следят.

И следят всерьёз.

– Ладно, – сказала Гелла вслух, чтобы придать себе уверенности. – Пусть следят. Я не боюсь.

Она зашагала дальше, но спину всё равно покалывало. Чувство, что на неё смотрят, не проходило.

–

Тем временем на верхней галерее, в густой тени колонны, стоял человек в чёрном.

Омэн Дандарский, наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак и новый ректор Императорской военной академии «Тёмный Коготь», смотрел на удаляющуюся фигуру студентки.

Он видел её представление на плацу. Видел, как она превратила элиту академии в ползающих червей. Видел, как её преподаватель, старый боевой волк Торн, сдался и поставил зачёт, хотя должен был отправить её на пересдачу. Видел, как она шла по своему маслу, не скользя.

И он видел, как она почувствовала его взгляд.

Обычные люди не чувствуют его взгляда. Обычные маги – тоже. Только те, у кого есть дар, только те, кто стоит на пороге чего-то большего, могут ощутить на себе взгляд ведьмака из Дома Ночи.

Гелла почувствовала.

Значит, не зря про тебя говорят, – подумал Омэн.

Он развернулся и пошёл вглубь коридора, туда, где ждали отчёты, донесения и горы бумаг, оставленных его предшественником.

Но в его голове уже складывался план.

Он знал, что за Геллой охотятся. Знал, что её формула – запрещённая, опасная, способная перевернуть мир. Знал, что Совет ведьмаков давно положил на неё глаз, но боится действовать открыто.

Омэн не боялся.

Он был наследником Дома Ночи. Тени слушались его. Смерть танцевала под его дудку. И если эта девчонка – ходячая проблема, как он слышал, то, возможно, она станет его самой интересной проблемой за последние годы.

– Гелла, – тихо произнёс он, пробуя имя на вкус.

И его губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка.

Глава 2. Вызов в кабинет ректора

Глава 2. Вызов в кабинет ректора

Гелла не успела дойти до лаборатории.

Она уже спустилась в подвал восточного крыла, где пахло кислыми реактивами и вековой сыростью, где под ногами хлюпали вечно мокрые половицы, а со стен капал конденсат. Она уже достала ключ от своей лаборатории – старой кладовки, которую отвоевала у завхоза в честном бою (точнее, пригрозила облить кислотой, если он не отдаст ей помещение). Она уже вставила ключ в замочную скважину, когда за спиной раздался голос:

– Студентка Гелла?

Она обернулась.

В дверях подвала стоял посыльный – бледный паренёк в синей форме с нашивкой «Канцелярия академии». Он тяжело дышал, будто бежал всю дорогу, и сжимал в руке запечатанный конверт.

– Срочное предписание, госпожа Гелла, – выпалил он. – Прибыть в кабинет ректора немедленно.

Гелла подняла бровь.

– Какого ректора? Старый Дантес, кажется, уволился. Я слышала, он теперь разводит кактусы в своём поместье.

– Новый ректор, – посыльный протянул конверт. – Господин Омэн Дандарский. Предписание подписано лично им. Не заставляйте ждать, госпожа. Он не любит опозданий.

– Откуда ты знаешь, что он не любит опозданий? Ты с ним уже знаком?

Паренёк побледнел ещё сильнее, если такое было возможно.

– Я… я подавал ему кофе сегодня утром. Он посмотрел на меня. Один раз. Я до сих пор не могу согреться.

Гелла усмехнулась и взяла конверт. Сургучная печать – чёрная, с изображением полумесяца и трёх звёзд. Герб Дома Ночи.

– Ладно, – сказала она. – Передай его сиятельству, что я буду через пятнадцать минут. Мне нужно привести себя в порядок.

– Он сказал «немедленно», – пискнул посыльный.

– А я сказала – через пятнадцать минут, – Гелла сунула конверт за пояс. – Если он хочет видеть меня немедленно, пусть приходит в лабораторию. Я буду смешивать кислоту. Очень нестабильную.

Паренёк открыл рот, закрыл, развернулся и убежал. Гелла слышала, как его шаги грохочут по каменным ступеням, удаляясь вверх.

– Омэн Дандарский, – пробормотала она, глядя на конверт. – И что же тебе от меня надо?

Она вскрыла печать, развернула бумагу. Там было всего несколько строк, написанных чётким, каллиграфическим почерком, от которого веяло холодом и дисциплиной.

«Студентке Гелле, факультет боевой алхимии, пятый курс.

Явиться в ректорский кабинет (третий этаж, главный корпус, дверь 317) для беседы. Время – немедленно по получении предписания.

Ректор Императорской военной академии «Тёмный Коготь», наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак Омэн Дандарский».

– «Немедленно», значит, – Гелла сунула письмо обратно в конверт. – Ну уж нет.

Она всё равно зашла в лабораторию, проверила реактивы, переложила несколько ампул в поясе (фиолетовая, чёрная, синяя – на всякий случай), умылась из ведра холодной водой и даже переоделась. Не в парадную форму, конечно, но хотя бы сняла комбинезон с кислотными пятнами и надела чистую рубашку.

Если меня собираются отчислять, я хотя бы уйду красиво, – подумала она.

А потом, не торопясь, пошла в главный корпус.

–

Главный корпус академии встретил её непривычной тишиной.

Обычно в это время здесь было людно: курсанты сновали между аудиториями, преподаватели спешили на лекции, слуги таскали подносы с едой. Сейчас же коридоры казались вымершими. Только редкие фигуры в чёрных мантиях скользили по стенам, бросая на Геллу любопытные взгляды.

– Сегодня что, праздник? – спросила она у знакомого библиотекаря, который шёл мимо с кипой книг.

– Новый ректор, – прошептал библиотекарь, оглядываясь. – Он велел всем сидеть по аудиториям и не шататься без дела.

– А я?

– А тебе, видимо, не повезло.

Библиотекарь поспешил дальше. Гелла пожала плечами и пошла к лестнице.

Третий этаж пах иначе, чем первый. Здесь не было запаха пота, кожи и магии, которым пропитались нижние коридоры. Здесь пахло воском, вековым древом и дорогими духами. На стенах висели портреты бывших ректоров – суровые лица в тяжёлых рамах, смотревшие на Геллу с укором.

– И вам не стыдно, – сказала она портрету какого-то архимага с бородой до пояса. – Вы тоже наверняка в молодости хулиганили.

Портрет промолчал. Гелла усмехнулась и пошла дальше.

Дверь 317 оказалась в самом конце коридора, за поворотом. Массивная, из тёмного дуба, с бронзовыми ручками в виде драконьих голов. Над дверью висела табличка: «Ректор Императорской военной академии «Тёмный Коготь». Вход посторонним воспрещён».

– Я не посторонняя, – сказала Гелла табличке и постучала.

– Войдите, – раздалось изнутри.

Голос был низким, холодным, с лёгкой хрипотцой. Он не повышал тона, но звучал так, будто привык, что ему подчиняются с первого слова.

Гелла толкнула дверь и вошла.

–

Кабинет был огромным.

Высокие потолки с лепниной, изображающей сцены битв. Тёмные панели из морёного дуба, отполированные до зеркального блеска. Массивный письменный стол, за которым кто-то сидел. Окна выходили на восток, и утреннее солнце заливало комнату золотистым светом, но он не делал её теплее.

Она чувствовала это сразу – холод. Не тот холод, что от сквозняка или сырости. Другой. Магический. Будто сама комната была пропитана чужой волей, чужой силой, которая давила на плечи и заставляла сердце биться чаще.

Здесь кто-то очень сильный провёл много времени, – подумала Гелла. – Или кто-то очень сильный здесь прямо сейчас.

За столом сидел он.

Омэн Дандарский.

Гелла видела его впервые, но сразу поняла: перед ней не просто аристократ и не просто ректор. Это был хищник. Чистокровный, опасный, привыкший убивать.

Чёрные волосы, собранные в низкий хвост, чтобы не мешали. Высокие скулы, тонкие губы, прямой нос – лицо, которое можно было назвать красивым, если бы не выражение. А выражение было таким, что хотелось перекреститься или проверить, на месте ли ампулы.

Но самое страшное были глаза.

Янтарные. Тёмные, глубокие, с вертикальным зрачком, как у кошки или у змеи. В них не было ни капли тепла, ни капли человеческого. Они смотрели на Геллу так, будто оценивали, сколько времени она протянет в бою с ним. Или – сколько времени она вообще протянет.

Гелла выдержала взгляд. Не отвела глаз. Не потупилась. Она стояла прямо, держа руки на поясе – там, где ампулы, – и смотрела на ректора в упор.

– Студентка Гелла, – произнёс он. – Садись.

Голос совпадал с лицом: холодный, бесстрастный, без единой эмоции. Он не спрашивал. Он приказывал.

Гелла не села.

– Предпочитаю стоять, ваше сиятельство, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и даже слегка нахально. – У меня тяжёлый день. Если я сяду, могу уснуть.

Омэн не улыбнулся. Даже бровью не повёл. Только его взгляд чуть сместился – с её лица на пояс с ампулами, потом обратно.

– Тяжёлый день, – повторил он. – Потому что ты превратила плац в каток? Или потому что ты уже месяц не спишь по ночам, работая над запрещённой формулой?

У Геллы внутри всё оборвалось.

Откуда он знает?

Она держала лицо ровно, но где-то в глубине души заскребли кошки.

– Я не понимаю, о чём вы, ваше сиятельство, – сказала она.

– Понимаешь, – отрезал ректор. – И не надо делать вид, что нет. Я не старый Дантес, которого можно обвести вокруг пальца. Я знаю всё, что происходит в академии. Включая твои ночные эксперименты в подвале восточного крыла. Включая твою запрещённую формулу «эйфирной деривации». Включая то, что ты уже полгода работаешь над созданием состава, который может синтезироваться из ничего.

Он выдвинул ящик стола и бросил на стол несколько листов, исписанных формулами. Гелла узнала свой почерк. Свои каракули. Свои схемы.

– Это… это из моей лаборатории! – вырвалось у неё. – Вы обыскали моё рабочее место?

– Я проверил факты, – спокойно ответил Омэн. – И обнаружил, что одна из студенток пятого курса занимается исследованиями, запрещёнными Советом ведьмаков. Исследованиями, которые могут поставить под угрозу безопасность всей империи.

– Мои исследования не опасны! – Гелла сделала шаг вперёд, сама не заметив как. – Я работаю над формулой, которая может спасти тысячи жизней! Солдатам больше не придётся таскать с собой тонны реактивов – они смогут создавать их из воздуха, из земли, из…

– Из ничего? – перебил Омэн. – Ты веришь в то, что говоришь?

– Я знаю, что говорю.

– Тогда ты наивна.

Он встал.

Гелла не ожидала, что он такой высокий. За столом он казался просто крупным, но когда поднялся – оказалось, что он выше её на голову, а то и на полторы. Широкие плечи, узкие бёдра, длинные руки с длинными пальцами. Он двигался бесшумно, как тень, и от этого становилось ещё более неуютно.

Он обошёл стол и остановился напротив неё. Близко. Слишком близко. Гелла чувствовала запах его одеколона – горьковатый, древесный, с нотками крови. Или ей только казалось?

– Твоя формула, – сказал он негромко, – если она сработает, станет самым опасным оружием в истории. Любой солдат сможет создать взрывчатку из грязи под ногами. Любой террорист – отравить колодец горстью пыли. Любой безумец – уничтожить город, имея при себе только флягу с водой.

– Поэтому формула должна быть у тех, кто сможет её контролировать, – возразила Гелла. – У империи. У военных.

– А ты думаешь, империя и военные – это синонимы добра? – в его голосе впервые проскользнула эмоция. Сарказм. – Ты наивна вдвойне.

Гелла сжала кулаки.

– Вы вызвали меня, чтобы отчислить? Или чтобы забрать мои исследования?

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вернулся к столу, взял со стола свиток с красной печатью и протянул ей.

– Прочитай.

Гелла взяла свиток, развернула. Буквы прыгали перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться.

«Приказ Совета ведьмаков № 847-А.

В связи с участившимися случаями утечки секретных алхимических формул за пределы Императорской военной академии «Тёмный Коготь», а также в целях обеспечения безопасности и оперативного расследования, предписывается:

1. Назначить студентку пятого курса факультета боевой алхимии Геллу (личное дело № 304-Б) временным напарником ректора академии, наследного принца Дома Ночи, высшего ведьмака Омэна Дандарского.

2. Срок действия приказа – до завершения расследования либо до особого распоряжения Совета.

3. Отказ от сотрудничества влечёт за собой немедленное отчисление из академии, передачу всех исследовательских материалов в распоряжение Совета и возбуждение уголовного дела по статье 147 «Несанкционированные магические эксперименты высшей степени опасности».

Печать. Подпись. Дата».

Гелла подняла глаза на ректора. Внутри всё кипело.

– Это… это шутка?

– Совет не шутит, – ответил Омэн. – И я тоже.

– Вы хотите, чтобы я стала вашим напарником? – она не поверила своим ушам. – Я – студентка. Вы – ректор. Мы даже не в одной весовой категории.

– Именно поэтому ты подходишь, – он сел обратно в кресло, положив руки на подлокотники. – Кто будет подозревать студентку? Кто будет следить за напарником ректора? Ты можешь ходить туда, куда я не могу. Можешь говорить с теми, с кем я не могу. Ты – мой глаз и ухо внутри академии.

– А вы – мой надзиратель, – горько усмехнулась Гелла. – Вы будете следить за мной, чтобы я не передала формулу врагам.

– Я буду следить за тобой, чтобы ты не умерла, – поправил Омэн. – Потому что за тобой уже охотятся. И эти охотники не остановятся.

Гелла похолодела.

– Откуда вы знаете?

– Я же сказал: я знаю всё, – он откинулся на спинку кресла. – За последние три месяца на тебя было совершено четыре покушения. Два – в стенах академии, два – за её пределами. Ты выжила только благодаря тому, что твои ампулы всегда при тебе. Но в следующий раз может не повезти.

– Я справлюсь сама, – процедила Гелла.

– Не справишься, – отрезал Омэн. – Потому что на этот раз охотится не просто банда головорезов. За тобой идёт организация, которая имеет связи в Совете, в армии и даже при дворе императора. Они не остановятся ни перед чем.

– И вы предлагаете мне стать вашим напарником, чтобы защитить меня?

– Я предлагаю тебе сделку, – сказал Омэн. – Ты помогаешь мне найти утечку. Я помогаю тебе остаться в живых. В конце расследования ты получаешь диплом, сохраняешь свои исследования и уходишь на все четыре стороны.

– А если я откажусь?

– Отчисление. Тюрьма. Скорее всего – казнь, – он перечислил это так же спокойно, как перечислял бы пункты меню. – Запрещённые эксперименты – это не шутка, Гелла. Совет не прощает тех, кто ставит под угрозу безопасность империи.

Гелла стояла молча, переваривая информацию.

Она смотрела на свои сапоги. На пояс с ампулами. На руки, которые чуть заметно дрожали.

Всё, что она строила пять лет – учёба, исследования, мечты о свободе – всё это сейчас висело на волоске. И этот человек, этот мрачный ведьмак с глазами хищника, держал в руках её судьбу.

Ну и влипла же я, – подумала она.

– У меня есть условия, – сказала она наконец.

Омэн приподнял бровь.

– Ты в том положении, чтобы ставить условия?

– Всегда, – Гелла расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. – Первое: я не буду ходить строем. Не буду отдавать честь и не буду называть вас «ваше сиятельство» при каждом удобном случае.

– Принимается.

– Второе: вы не имеете права заходить в мою лабораторию без моего разрешения. Мои записи – мои. Я буду делиться с вами только тем, что сочту нужным.

– Это усложнит расследование.

– Это моё условие.

Омэн помолчал.

– Принимается, – сказал он наконец. – Но я оставляю за собой право проверять, не работаешь ли ты на врага.

– Я не работаю на врага, – отрезала Гелла. – Третье: если вы прикажете мне сделать что-то, что противоречит моей совести, я имею право отказаться.

– Определение «противоречит совести» будем уточнять на месте, – сухо сказал Омэн. – Принимается.

Гелла выдохнула.

– Тогда… я согласна.

Она протянула руку. Омэн посмотрел на её ладонь, потом на неё, потом снова на ладонь.

– Я не пожимаю руки, – сказал он. – Это слишком интимный жест для ведьмака Дома Ночи.

– Интимный? – Гелла не удержалась от усмешки. – Вы боитесь заразиться от простой студентки?

– Я не боюсь ничего, – спокойно ответил Омэн. – Просто не вижу смысла в ритуалах.

Он встал и подошёл к окну, повернувшись к ней спиной.

– Завтра в шесть утра. Полигон номер семь. Не опаздывай.

– А что мы там будем делать?

– Узнаешь.

– Вы любите говорить загадками?

– Я люблю, когда меня не перебивают.

Гелла вздохнула.

– Ладно, ваше сиятельство. Завтра в шесть. Но если вы думаете, что я буду послушной овечкой…

– Я не думаю, – перебил Омэн, не оборачиваясь. – Я знаю, что ты будешь проблемой. Но проблемы я решаю.

Он повернул голову, и Гелла увидела его профиль – острый, хищный, с янтарным глазом, который сверкнул в луче солнца.

– Ты свободна, – сказал он.

Гелла повернулась к двери, но на пороге остановилась.

– Ваше сиятельство, – сказала она. – Вы правда думаете, что мы сработаемся?

Омэн молчал несколько секунд.

– Нет, – ответил он наконец. – Но у нас нет выбора.

Гелла вышла.

–

В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали – от злости, от страха, от странного возбуждения. Она только что разговаривала с высшим ведьмаком, наследным принцем, человеком, которого боялись даже демоны. И она не сдалась. Не прогнулась. Не опустила глаза.

– Гелла, – прошептала она себе под нос. – Ты идиотка.

Она отлепилась от стены, поправила пояс с ампулами и пошла к лестнице.

По пути она достала синюю ампулу – ту самую, с «Формулой пятого типа». Подержала её на ладони, глядя, как солнечный свет играет в мутноватой жидкости.

– Не сегодня, Гелла, – сказала она. – Не сегодня.

Она сунула ампулу обратно и зашагала быстрее.

У неё было меньше суток, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Она не знала, что ждёт её на полигоне номер семь. Не знала, что этот мрачный ведьмак задумал. Но она точно знала одно: она не собиралась проигрывать.

Гелла была алхимиком-тактиком. Она умела превращать любую поверхность в оружие. И если Омэн Дандарский думал, что сможет её сломать, он глубоко ошибался.