Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 36. Формула жизни

Глава 36. Формула жизни

Гелла очнулась, но мир вокруг неё распадался на куски.

Тени плясали на стенах, голоса доносились будто из-под воды, а тело горело – не тем жаром, что бывает при простуде, а химическим, внутренним, будто её собственные реактивы разъедали вены изнутри.

– Она приходит в себя, – сказал чей-то голос. Кажется, Корвин.

– Почему она дрожит? – это Омэн. Его голос был рваным, чужим.

– Яд не выведен до конца. Фиолетовая 7.7 только приостановила поражение, но не остановила его. Нужно что-то более сильное.

Гелла открыла глаза. В комнате было несколько человек: Корвин, Кай, Лисса, Марк. Омэн стоял у изголовья, его лицо было серым, под глазами залегли тени – будто он сам болел.

– Гелла, – он наклонился к ней. – Ты меня слышишь?

– Да, – её голос был едва слышен. – Где… ампулы?

– В лаборатории, – ответил Кай. – Какие?

– 7.8… свинцовый футляр… принесите.

Кай выбежал. Омэн сжал её руку.

– Ты не будешь колоть себе непонятно что. Корвин сказал, что 7.7 подействовала только наполовину.

– Потому что это была не та формула, – Гелла попыталась сесть, но боль в спине пригвоздила её обратно к подушке. – 7.7 – это противоядие от стандартных ядов. Тот, кто стрелял, использовал состав на основе… на основе эйфирной деривации. Я узнала запах перед тем, как потеряла сознание.

– Что это значит? – спросил Корвин.

– Это значит, что мой собственный яд, который я создавала для защиты, обратили против меня. И нейтрализовать его может только новая версия – 7.8.

Кай вернулся, неся три ампулы в свинцовом футляре. 7.7, 7.8 и 7.9. Гелла взяла 7.8 – жидкость переливалась не серебром, а червонным золотом.

– Ты не можешь ввести её себе сама, – сказал Корвин. – Твои руки дрожат.

– Введу через капельницу, – Гелла повернулась к Каю. – Ты помнишь, как мы настраивали резонатор для внутривенного введения?

– Помню, – Кай побледнел. – Но это опасно. Если частота сдвинется на полградуса…

– Знаю. Но другого выхода нет.

– Гелла, – Омэн шагнул к ней, – есть другой выход. Я прикажу магам вытянуть яд из тебя. Это больно, но не смертельно.

– Не вытянут, – она покачала головой. – Эйфирная деривация не магия. Она – алхимия. Её нельзя просто «вытянуть». Нужно нейтрализовать составом. Верь мне. Я знаю, что делаю.

Он хотел возразить, но она коснулась его щеки.

– Ты доверяешь мне?

– Доверяю.

– Тогда помоги мне сесть.

Омэн подхватил её, осторожно приподнял, подложил подушки. Кай уже настраивал капельницу – длинную трубку с иглой на конце, соединённую с резонатором.

– Готова? – спросил он.

– Готова.

Кай вставил иглу в вену на её левой руке. Гелла почувствовала холод – сначала в запястье, потом он пополз вверх, к плечу, к груди. Золотая жидкость потекла по трубке, пульсируя в такт её сердцу.

– Частота стабильна, – сказала Гелла, глядя на резонатор. – Держи.

– Держу.

Прошло несколько секунд. Гелла чувствовала, как яд в её теле начинает шипеть, вступая в реакцию с противоядием. Это было больно – будто кто-то разжигал костёр внутри её вен. Она закусила губу, чтобы не закричать.

– Гелла! – Омэн схватил её за плечи. – Что происходит?

– Реакция… нормальная… – прохрипела она. – Так и должно быть.

– Её лицо синеет, – сказала Лисса.

– Частота сдвинулась на полградуса, – побледнел Кай. – Я не могу удержать.

– Отключи! – крикнул Омэн.

– Не отключай! – Гелла вырвала руку из его хватки. – Ещё немного.

Но золотая жидкость вдруг стала чёрной. Капельница задрожала, резонатор загудел, и Гелла почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Гелла! – это был уже не Омэн, а кто-то далёкий.

Она потеряла сознание.

Когда она открыла глаза, над ней склонились двое. Корвин с амулетом жизнеобеспечения и Кай с окровавленными руками.

– Что… случилось? – её голос был чужим, будто не её.

– Ты остановила сердце, – сказал Кай. – На три минуты. Мы с ректором делали массаж, Корвин колдовал.

– Омэн… где Омэн?

– Здесь, – раздалось из-за её спины.

Она повернула голову. Он стоял у стены, бледный, с красными глазами, сжимая её фиолетовую ампулу 7.8 в здоровой руке.

– Ты чуть не умерла, – сказал он.

– Но не умерла.

– Ты запретила отключать. Ты рисковала сознательно.

– Да. Потому что иначе бы умерла точно.

Он молчал. Потом подошёл, сел на край кровати и осторожно, боясь сделать больно, обнял её.

– Не делай так больше, – прошептал он. – Никогда.

– Не буду, – она уткнулась носом в его плечо. – Обещаю.

– Ты уже обещала не умирать.

– Я и не умерла. Только чуть-чуть.

Он не улыбнулся. Гелла поняла, что он плачет. Впервые за всё время знакомства она видела его слёзы – тихие, мужские, беззвучные.

– Прости, – сказала она.

– Не извиняйся. Живи.

– Постараюсь.

Они сидели обнявшись, пока Корвин не велел всем выйти.

– Пациентке нужен покой.

Омэн встал, поцеловал Геллу в лоб.

– Я вернусь вечером.

– Я буду ждать.

Он вышел. Повисла тишина. Гелла смотрела в потолок и чувствовала, как жизнь возвращается в её тело – капля за каплей, удар за ударом.

– Кай, – позвала она.

Он подошёл.

– Спасибо. Ты спас мне жизнь.

– Это ты спасла себя. Твоя формула. Твоя кровь.

– Моя кровь теперь отравлена, – она усмехнулась. – Наверное, навсегда.

– Но ты жива.

– Жива, – согласилась она. – Теперь нам нужно закончить 7.9. Та, что не требует капельниц. Та, что работает мгновенно.

– Ты думаешь, враги вернутся?

– Орден мёртв, но его идеи живы. Кто-то захочет отомстить. Я должна быть готова.

Кай кивнул.

– Тогда я работаю.

Он ушёл в лабораторию.

Гелла осталась одна. Она закрыла глаза и представила будущее. Академия, восстановленная до былого величия. Она и Омэн – вместе. Их дети, возможно, с её зелёными глазами и его тёмными волосами. И тени, которые будут обвивать колыбель, охраняя сон маленьких наследников.

Это стоит того, – подумала она. – Все страдания, вся боль – стоят того.

Она уснула с улыбкой на губах.

Глава 37. Цена спасения

Глава 37. Цена спасения

Гелла поправлялась медленно.

Слишком медленно для ведьмачьей регенерации. Слишком медленно для её собственного нетерпения. Прошло три дня после того, как она ввела себе фиолетовую 7.8, а она всё ещё не могла встать без посторонней помощи. Дыхание было хриплым, сердце билось неровно, по ночам её тряс озноб.

– Это не нормально, – сказал Корвин, изучая показатели амулетов. – Яд выведен. Рана затягивается. Но ваше тело не восстанавливается. Оно словно… борется само с собой.

– Что это значит? – спросил Омэн, стоявший у окна.

– Ваша напарница использовала формулу на основе собственной крови. Эйфирная деривация изменила её биологию. Она теперь не совсем человек. Но и не ведьмак. Она – нечто среднее. И это нечто не может регенерировать обычным путём.

– Вы хотите сказать, что она останется инвалидом?

– Я хочу сказать, что она умрёт, если мы не найдём способ стабилизировать её новую природу.

В комнате повисла тишина.

Гелла лежала на кровати, слушая этот разговор, и чувствовала, как тьма сгущается не только вокруг Омэна, но и внутри неё. Её собственная формула, которую она создавала для спасения жизней, теперь убивала её.

– Есть способ, – сказала она тихо.

Все повернулись к ней.

– Давний ритуал ведьмаков, – продолжила Гелла. – Обмен кровью. Магия крови Дома Ночи способна стабилизировать любую алхимическую реакцию. Если Омэн отдаст мне часть своей жизненной силы…

– Нет, – отрезал Омэн.

– Ты даже не дослушал.

– Я знаю этот ритуал. Если я отдам тебе часть своей силы, мы станем связаны навсегда. Физически. Ментально. Ты будешь чувствовать мою боль, я – твою. Ты не сможешь находиться дальше определённого расстояния от меня. Это не лечение, это кабала.

– Для тебя – кабала. Для меня – спасение.

Он шагнул к ней.

– Я не буду держать тебя на привязи.

– А я не хочу умирать, – она посмотрела на него. – Выбирай.

Корвин кашлянул.

– Ритуал действительно существует. Он требует добровольного согласия обеих сторон. И он… необратим.

– Я согласна, – сказала Гелла.

Омэн молчал. Его лицо было каменным, но в глазах метались тени.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил он. – Ты никогда не сможешь уйти от меня. Даже если захочешь.

– А ты сможешь уйти от меня? – спросила она.

– Нет, – признал он. – Поэтому я и боюсь.

– Не бойся. Я не кусаюсь. Ну, почти.

Он почти улыбнулся.

– Ты невыносима.

– Ты мне это уже говорил.

Он повернулся к Корвину.

– Готовьте ритуал. Сегодня вечером.

Корвин кивнул и вышел.

Омэн сел на край кровати, взял её за руку.

– Гелла, если что-то пойдёт не так…

– Всё пойдёт так, как должно, – перебила она. – Я верю в тебя. Верь и ты в меня.

Он поцеловал её – долго, нежно, с привкусом горечи.

– Я люблю тебя, ходячая проблема.

– Я тоже тебя люблю, ваше сиятельство.

Ритуал проводили в подвале главного корпуса – там, где когда-то держали Кая. Круг из чёрного камня, начертанный тенями. Свечи. Амулеты. Корвин с ассистентами.

Гелла сидела в центре круга, бледная, с чёрными кругами под глазами. Омэн – напротив, с обнажённой левой рукой (правая всё ещё на перевязи). Тени клубились вокруг, готовые подчиниться.

– Ты готов? – спросила Гелла.

– Я был готов с того момента, как увидел тебя на плацу, – ответил он. – Я просто не знал этого.

Корвин начал читать заклинание. Древние слова на языке ведьмаков, которые Гелла не понимала, но чувствовала кожей. Тени сгущались, обвивали их обоих, соединяли в одно целое.

– Кровь, – сказал Корвин.

Омэн взял ритуальный нож, полоснул по ладони. Гелла протянула свою. Он смешал их кровь в одной чаше, поднёс к её губам.

– Пей.

Она пила. Жидкость была горячей, обжигающей, с металлическим привкусом. Ей казалось, что по венам течёт не кровь, а расплавленное золото.

– Теперь ты, – сказала она Омэну.

Он взял чашу, в которой была смешанная кровь, и выпил остатки. Его лицо исказила гримаса – будто он проглотил кислоту.

– Что ты чувствуешь? – спросил Корвин.

– Её, – ответил Омэн. – Всё. Боль, страх, надежду. И любовь. Очень много любви.

Гелла чувствовала то же самое. Его холодную ярость, его многовековую усталость, его одиночество, которое длилось годами. И его любовь – огромную, всепоглощающую, как океан.

– Теперь вы связаны, – сказал Корвин. – Навсегда.

Свечи погасли. Тени успокоились. Гелла почувствовала, как силы возвращаются – не ведьмачьи, не человеческие, какие-то новые. Она встала без посторонней помощи.

– Ну вот, – сказала она. – Я жива.

– Но какой ценой? – спросил Омэн, поднимаясь.

– Ценой, о которой договорились заранее. Не жалей.

Он подошёл, взял её лицо в ладони.

– Теперь ты – часть меня. Я – часть тебя. Мы не сможем жить друг без друга.

– Мы и не собирались.

Он поцеловал её – и в этом поцелуе не было ни боли, ни страха. Только облегчение.

Корвин отвернулся.

– Молодым людям пора на выход, – проворчал он. – Ритуал окончен.

Гелла рассмеялась и потащила Омэна наверх, в его спальню.

Тени следовали за ними – теперь уже не его, а их общие.

Ночью они лежали обнявшись, и Гелла чувствовала его сердцебиение – ровное, спокойное. Своё она тоже слышала – оно билось в унисон.

– Омэн, – прошептала она.

– Да.

– Что теперь будет?

– Теперь мы будем жить. И работать. И любить. Как и раньше. Только ближе.

– Как кот и тень?

– Как два кота. Один рыжий, другой чёрный.

– Ты – рыжий?

– Я – чёрный. А ты – рыжая.

– Я не рыжая, я русая.

– Для меня – рыжая.

Она уткнулась носом в его плечо.

– Ты невыносим, Омэн Дандарский.

– Взаимно, Гелла без фамилии.

– Я возьму твою. Когда мы поженимся.

Он замер.

– Ты серьёзно?

– Я не шучу про свадьбу. Предлагал ты, принимаю я. Твоя очередь организовывать.

– Я организую, – в его голосе проскользнула усмешка. – Но сначала ты допишешь 7.9. А потом – свадьба.

– Договорились.

Она поцеловала его в уголок губ.

– Спокойной ночи, будущий муж.

– Спокойной ночи, будущая жена.

Он погладил её по волосам, и тени сомкнулись вокруг них темным, ласковым коконом.

За окном занимался рассвет.

Глава 38. Новая жизнь

Глава 38. Новая жизнь

Утро после ритуала было странным.

Гелла проснулась от того, что чувствовала Омэна. Не рядом – внутри. Его сердце билось в такт с её, его дыхание синхронизировалось с её дыханием. Она знала, что он лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок и думает о том же, о чём и она: мы теперь одно целое.

– Ты не спишь, – сказала она, не глядя на него.

– Ты тоже.

– Сил нет лежать. Пойдём завтракать?

Он повернул голову, посмотрел на неё. Его лицо было спокойным, почти счастливым. Гелла отметила, как изменился он за последние месяцы: высокие скулы, когда-то острые, смягчились; янтарные глаза потеряли часть своей ледяной жёсткости. Чёрные волосы, которые он обычно стягивал в низкий хвост, сейчас рассыпались по подушке, делая его похожим на тёмного ангела.

– Ты красивая, – сказал он.

– Это комплимент?

– Констатация факта. У тебя глаза цвета весенней травы, а волосы – как спелая пшеница. Ты похожа на солнце после дождя.

Гелла покраснела.

– Слушай, это уже на комплимент тянет.

– Считай как хочешь.

Она встала, натянула его рубашку (которая была ей велика, как всегда), и подошла к зеркалу. Её отражение выглядело уставшим, но живым. Зелёные глаза всё ещё блестели, хотя под ними залегли синяки. Русые волосы, которые она обычно собирала в пучок, сейчас висели тусклыми прядями.

– Омэн, – сказала она.

– Да?

– А что, если я перекрашусь?

– В какой цвет?

– В ярко-рыжий. Как огонь. Как… как символ того, что я сожгла свою прошлую жизнь и начинаю новую.

Он сел на кровати.

– Ты с ума сошла.

– Возможно. Но я хочу. Как думаешь, мне пойдёт?

Он представил: ярко-рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки (которых у неё было немного, но они были). Улыбнулся.

– Пойдёт. Но тогда ты должна будешь отрастить ещё и хвост.

– Только не пушистый.

– А я люблю пушистых.

– Ты котов любишь.

– Да. И ты похожа на кошку. Своенравную. Опасную. Иногда ласковую.

– Это комплимент?

– Это любовь.

Она рассмеялась и пошла умываться.

За завтраком в ректорской столовой собрались все свои.

Лисса с забинтованной рукой (поранилась о стрелу, но скрывала). Марк с новыми очками (старые разбил во время осады). Кай, бледный, но с чистой совестью (его выпустили под подписку о невыезде). Корвин, вечно ворчащий, но довольный результатами лечения.

– Гелла, – сказала Лисса, жуя тост, – слышала, вы с ректором теперь навечно связаны.

– Слышала? Это я тебе сама сказала.

– Ага. И что теперь? Ты не можешь от него отойти?

– Могу. Но если отойду дальше чем на километр, начну задыхаться, – Гелла спокойно взяла кружку с кофе. – Так что теперь он будет ходить за мной хвостиком.

– Я не хвостик, – возразил Омэн.

– Тень?

– Ещё хуже.

– Кот?

– Коты хотя бы мурлыкают.

– Ты не умеешь мурлыкать. Я пробовала.

Лисса и Марк переглянулись. Кай отвернулся, пряча улыбку.

– Вы двое – ненормальные, – резюмировал Корвин.

После завтрака Гелла пошла в лабораторию.

Омэн должен был сопровождать её (ритуал обязывал), но подошёл к дверям кабинета.

– Мне нужно разобрать бумаги, – сказал он. – Посидишь здесь со мной?

– Я не могу работать в кабинете. Мне нужны реактивы.

– Реактивы принесут.

– Мои реактивы. Моя лаборатория. Мои ампулы.

Он вздохнул.

– Тогда я пойду с тобой.

– Но у тебя бумаги.

– Бумаги подождут.

Он взял её за руку, и они пошли в лабораторию – вместе, как и положено связанным напарникам.

Лаборатория была восстановлена после осады. Новые столы, новые вытяжки, новые полки с чистыми пробирками. На столе – свинцовый футляр с тремя фиолетовыми ампулами. 7.7, 7.8 и та самая 7.9, которую Гелла ещё не успела протестировать.

– Садись, – она указала Омэну на стул в углу. – Сиди тихо. Не мешай.

– Я умею быть тихим.

– Тени твои как?

– Они тоже будут тихими.

Гелла взяла пробирку, налила базовый реактив, добавила катализатор. Работа закипела. Омэн сидел в углу, читал бумаги (прихватил с собой) и иногда бросал на неё взгляды. Тени клубились у его ног, но не шептались – уважали работу.

Вдруг в дверь поскреблись.

– Это ещё что? – Гелла оторвалась от пробирки.

Скрёб повторился – жалобный, настойчивый.

Омэн подошёл к двери, открыл. На пороге сидела белая кошка. Снежно-белая, пушистая, с глазами изумрудного цвета – такими яркими, что они светились в полумраке лаборатории.

– Это… – Гелла подошла ближе. – Чья?

– Не знаю, – Омэн присел на корточки. – В академии не было белых кошек.

Кошка мяукнула, посмотрела на него зелёными глазами, потом перевела взгляд на Геллу. И вдруг шагнула прямо к ней, потерлась об её ноги.

– Она выбрала тебя, – заметил Омэн.

– Не выбрала, просто у неё аллергия на ведьмаков.

– У кошек не бывает аллергии на ведьмаков.

– А ты откуда знаешь? Ты ветеринар?

Он усмехнулся. Кошка мяукнула снова и запрыгнула на стол, прямо к фиолетовым ампулам.

– Осторожно! – Гелла схватила свинцовый футляр. – Это не игрушки.

Кошка обиженно фыркнула и села на край стола, обвив хвостом лапы. Её зелёные глаза – точь-в-точь цвет ампул – смотрели на Геллу с явным любопытством.

– Кажется, у нас появился лаборант, – сказала Гелла.

– Или шпион, – мрачно заметил Омэн. – Белые кошки – редкость. Возможно, это чей-то фамильяр.

– Проверь.

Омэн подошёл к кошке, протянул руку. Та не испугалась, позволила себя погладить. Тени его скользнули по её шерсти, проверяя на магию.

– Чиста, – удивился он. – Никакой магии. Обычная кошка. Но глаза… слишком умные для обычной.

– Может, это знак? – Гелла улыбнулась.

– Какой?

– Что нам пора завести кота. Кракен Второй будет рад.

– Ты же его назвала в честь Кракена?

– Да. Но он чёрный, как твоя душа. А эта – белая, как моя. Идеальная пара.

– У кошек нет души.

– У этой есть.

Кошка мяукнула, будто соглашаясь.

– Будешь работать? – спросила у неё Гелла.

Кошка спрыгнула со стола, подошла к полке с реактивами и села рядом, охраняя их от незваных гостей.

– Она поняла, – рассмеялась Гелла. – Она гений.

– Или просто голодная.

– И то и другое.

Гелла взяла ампулу 7.9.

– Тестируем, – объявила она. – Кошка, отойди.

Кошка не отошла. Наоборот, подошла ближе, принюхалась к ампуле.

– Омэн, убери её.

– Она не слушается меня.

– А меня слушается?

Кошка посмотрела на Геллу, моргнула и отошла на шаг.

– Вот видишь, – сказала Гелла. – Умная.

Она разбила ампулу о специальную пластину. Фиолетовая жидкость растеклась, зашипела, но не взорвалась. Вместо взрыва из неё пошёл лёгкий пар, который собрался в маленькое облачко над столом.

– Реакция… стабильная, – прошептала Гелла. – 7.9 работает!

– Что она делает? – спросил Омэн.

– Если вдохнуть этот пар… – Гелла наклонилась, понюхала. – Ничего. Безвредна. Но если добавить активатор…

Она капнула в облачко каплю своей крови (из пальца, заранее проколотого). Пар засветился золотом, потом серебром, потом превратился в крошечную радугу.

– Лечебный эффект, – сказала Гелла. – Широкого спектра. Яд, раны, болезни – всё уходит.

– Это переворот в медицине.

– Это переворот во всём.

Она повернулась к Омэну.

– Я сделала это. Мы сделали это. Твоя кровь стабилизировала формулу окончательно.

– Твоя кровь, – поправил он. – Ты – гений.

– А ты – ведьмак. Вместе мы – сила.

Кошка мяукнула, как бы говоря: «Вы оба – гении, но покормите меня уже».

Гелла рассмеялась.

– Пошли, лаборантка. Устроим тебе обед.

Они вышли из лаборатории – Гелла, Омэн и белая кошка с зелёными глазами.

– Как назовём? – спросил Омэн.

– Изумрудка, – предложила Гелла.

– Банально.

– Зельда?

– Как ампула?

– Нет. Просто красиво.

– Пусть будет Зельда, – согласился Омэн.

Кошка посмотрела на них, моргнула и грациозно пошла впереди, как будто она была здесь главной.

– Новая жизнь, – сказала Гелла, беря Омэна под руку. – С тобой. С котом. С формулой.

– И с рыжими волосами? – напомнил он.

– И с рыжими волосами. Обязательно.

Глава 39. Контратака

Глава 39. Контратака

Гелла перекрасилась в рыжий за день до штурма.

Лисса помогала, ворчала, но в итоге признала, что огненный цвет ей очень идёт. Зелёные глаза засияли ярче, веснушки стали заметнее, и вся она засветилась какой-то новой, опасной красотой.

– Вылитая лисица, – сказала Лисса. – А на лисиц охотятся.

– Пусть попробуют, – ответила Гелла, крутанувшись перед зеркалом. – Я сама кого хочешь загоняю.

Омэн, увидев её в коридоре, замер. Он смотрел так долго, что тени вокруг него начали волноваться.

– Что? – спросила Гелла. – Не идёт?

– Идёт, – его голос был хриплым. – Слишком идёт. Теперь ты похожа на пожар.

– Это хорошо?

– Это опасно. Я не смогу думать ни о чём, кроме тебя.

– А ты и не должен думать о другом. Нам завтра в бой.

Он взял её за руку, притянул к себе.

– Тогда сегодня мы будем думать только о мирном.

Она улыбнулась и поцеловала его.

Кошка Зельда, наблюдавшая из кресла, отвернулась с видом оскорблённой королевы.

Штаб врага находился в старом особняке на окраине города – там, где когда-то жили Кроу и его приближённые. После гибели главы Орден не распался: руководство взял на себя его бывший заместитель, магистр Вейнар, тоже член Совета, которого считали мёртвым после осады. Оказалось, он выжил и теперь возглавлял остатки армии.

– Вейнар силён, – говорил Кай, стоя у карты. – Не так, как Кроу, но опасен. У него есть доступ к артефактам старших ведьмаков.

– Сколько у него людей? – спросил Омэн.

– Не больше сотни. Но они хорошо вооружены и готовы умереть за своего лидера.

– Сотня? – Лисса присвистнула. – А нас?

– Двадцать, – ответил Омэн. – Но зато какие двадцать.

В отряд вошли лучшие: сам Омэн, Гелла, Лисса, Марк, Кай, десяток опытных стражников и трое боевых магов. Остальные оставались защищать академию, на случай новой атаки.

– План простой, – сказал Омэн, обводя карту. – Гелла проходится алхимией по периметру, парализует охрану. Лисса и лучники снимают тех, кто успел спрятаться. Я и маги идём в центр. Кай и Марк прикрывают тыл.

– А я? – спросила Гелла.

– Ты будешь со мной. Вейнар нужен живым. Твоя фиолетовая 7.9 – парализация без летального исхода. Используешь её, если я не справлюсь.

– Справишься, – она подмигнула ему.

Тени шептали согласие.

Штурм начался на рассвете.

Гелла нанесла на своих сапогах «Алхимический ход», чтобы двигаться бесшумно, и скользнула к особняку первой. Синие ампулы разбивались одна за другой, покрывая скользким составом все подходы. Зелёные – приклеивали патрульных к стенам. Белые – дым – скрывали движение отряда.

Особняк Вейнара был старым, с высокими окнами и мраморными лестницами. Охрана – человек тридцать – не ожидала атаки на рассвете. Они либо спали, либо стояли вялые после дежурства. Лисса и её лучники сняли верхний периметр за пять минут.

– Чисто, – доложила она по артефактной связи.

– Входим, – ответил Омэн.

Они ворвались в особняк втроём: Омэн, Гелла и двое магов. Коридоры были пусты, но Гелла чувствовала – враг знает. Западня.

– Стойте, – сказала она, удерживая Омэна за руку. – Здесь что-то не так.

– Что?

– Тишина. Слишком тихо для сотни человек.

В этот момент пол под ними провалился.

Гелла успела схватить Омэна за пояс, ампулой – чёрной – создать подушку из нейтрализатора, которая затормозила падение. Они приземлились в подземелье – сыром, тёмном, с низким потолком.

– Ловушка, – констатировал Омэн, оглядываясь. – Нас разлучили.

– Где остальные?

– Не знаю. Но связь с тобой есть. Идём.

Они двинулись по тоннелю. Гелла достала световую ампулу, разбила – тусклый голубоватый свет озарил стены. Вокруг были только камни и плесень.

– Вейнар умён, – сказал Омэн. – Он знал, что мы придём. Знал, что мы пойдём через этот коридор.

– Знал, но не предусмотрел мою «Подушку безопасности», – Гелла похлопала по поясу. – Осталось ещё много.

– Сколько?

– Двенадцать. Плюс три фиолетовых 7.9.

– Хватит.

Тоннель вывел их в большой зал – круглый, с колоннами и высоким арочным потолком. В центре стоял человек в чёрном – магистр Вейнар. Высокий, лысый с седой бородой, с горящими красным глазами. В руках – артефактный жезл, пульсирующий чёрной магией.

– Ректор Дандарский, – произнёс он. – Студентка Гелла. Долго же вы добирались.

– Мы не на экскурсии, – ответил Омэн, выходя вперёд. – Сдавайся. Твоих людей разбили. Орден пал.

– Орден пал, когда пал Кроу, – усмехнулся Вейнар. – Я – не Орден. Я – месть. За него. За Торнберга. За всех, кого вы убили.

– Твои люди убивали первыми, – сказала Гелла. – Мы только защищались.

– Защищались? Вы сожгли поместье Торнберга. Вы убили Кроу. Вы предали Совет, предали империю.

– Это ты предал, – тени Омэна взметнулись. – Ты, Торнберг, Кроу – все вы. Гелла – единственная, кто пытался спасать жизни.

– Её формула нужна нам для бессмертия, – Вейнар поднял жезл. – И я её получу. Даже если придётся убить вас обоих.

Он ударил. Чёрная молния рванула к Омэну, но тени отбили. Гелла разбила синюю ампулу у его ног – Вейнар поскользнулся, но не упал, подхваченный магией.

– Слабо, – усмехнулся он. – Учись, девочка.

Он ударил снова – на этот раз по ней. Гелла едва успела выставить нейтрализатор. Чёрный щит поглотил молнию, но сила удара отбросила её к стене.

– Гелла! – крикнул Омэн.

– Жива, – она поднялась, потирая плечо. – Дрянь, а не маг.

Она достала фиолетовую 7.9.

– Омэн, прикрой! Я настраиваю частоту.

Он встал перед ней, расправив тени во всю мощь. Вейнар бил молниями, но тени держали.

– Быстрее! – крикнул он.

Гелла сосредоточилась. Резонатор в ампуле гудел, требуя точной настройки. Она вспомнила кровь, которую делила с Омэном. Вспомнила их связь. И настроила частоту на его пульс.

– Готово!

Она разбила фиолетовую ампулу о жезл Вейнара. Серебряные искры взметнулись, обвили его, парализовали. Колдун замер с открытым ртом, с горящими глазами, но не двигаясь.

– Жив? – спросил Омэн.

– Жив. Мы брали живым.

– Хорошо.

Омэн подошёл к Вейнару, тенями связал его по рукам и ногам.

– Совету будет интересно узнать, что ты работал на Кроу.

Вейнар не ответил – парализация мешала говорить. Только глаза метали злобу.

В зал вбежали Лисса с отрядом.

– Вы живы! – она обняла Геллу. – А мы чуть с ума не сошли, когда вы провалились.

– Всё по плану, – ответила Гелла. – Почти.

Она посмотрела на Омэна. Он улыбался – той редкой улыбкой, которую видели только тени.

– Идём домой, – сказал он.

– Идём.

Они вышли из особняка, когда солнце уже поднялось высоко.

Гелла посмотрела на свои рыжие волосы, отблескивающие огнём, на чёрный мундир Омэна, на белое небо. Победа была за ними.