Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)

Текст добавлен: 15 мая 2026, 22:30

Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

Жанры:

Романтическое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Зелёная жидкость растеклась по халату, впиталась в ткань и застыла через три секунды. Халат стал жёстким, как панцирь. Омэн попытался согнуть руку – не получилось.

– Как это? – спросил он.

– Липкая смола. Она не только клеит, но и застывает. Чем толще слой, тем жёстче.

– И как это снять?

– Нейтрализатор. Или ждать два часа. Или – если вы ведьмак – попробовать разорвать тенями.

Омэн сосредоточился. Тени от его рук скользнули по халату, проникли в структуру смолы, разрывая её на молекулярном уровне. Через несколько секунд халат снова стал мягким.

– Ай да ведьмак, – восхищённо сказала Гелла. – Вы тенями можете всё.

– Не всё, – Омэн отряхнул халат. – Но многое. Теперь покажи чёрный нейтрализатор.

Она показала. Они провозились ещё час. Гелла учила Омэна распознавать составы по запаху, цвету и консистенции. Омэн учил Геллу двигаться так, чтобы не слышать даже тени.

К концу тренировки они оба были вымазаны в реактивах. Гелла – в кислотном тумане (Омэн случайно разбил ампулу рядом с ней). Омэн – в липкой смоле, скользящем масле и чёрном нейтрализаторе, который оставлял несмываемые следы на коже.

– Вы похожи на барсука, – заметила Гелла. – Чёрно-белого.

– А ты – на привидение, – парировал Омэн. – Зелёное и жуткое.

– Это цвет усталости.

– Это цвет кислоты.

Они сидели на земле, тяжело дыша. Солнце поднялось уже высоко, и полигон заливал яркий свет.

– Ваше сиятельство, – сказала Гелла. – А зачем вам это всё?

– Что?

– Ну, учиться обращаться с алхимией. Вы ведьмак. У вас есть тени. Зачем вам какие-то ампулы?

Омэн помолчал.

– Потому что магия теней не всесильна, – сказал он. – Против некоторых врагов она бесполезна. Например, против чистой световой магии. Или против некромантов высокого уровня. А твои ампулы – нет.

– Мои ампулы убивают всех?

– Твои ампулы убивают всех, кто не успел увернуться.

– Это комплимент?

– Это констатация факта.

Гелла улыбнулась.

– Тогда завтра я покажу вам жёлтую. Кислотный туман. Он очень красиво разъедает доспехи.

– Не терпится увидеть.

Они помолчали.

– Гелла, – сказал Омэн.

– Да?

– Ты не устала?

– Устала. Но это хорошая усталость. Как после долгой прогулки.

– Или после боя.

Он встал, подал ей руку.

– Завтра в шесть. Не опаздывай.

– А завтра мы что будем делать?

– Учиться метать ножи.

– Я не умею метать ножи.

– Именно поэтому.

Гелла взяла его руку и поднялась.

– Вы сегодня чуть не упали, – сказала она. – Вы признаёте, что я была близка к победе?

– Ты была близка к тому, чтобы испачкать меня в масле, – поправил Омэн. – Это не победа.

– Для меня – победа.

Он почти улыбнулся.

– Идём завтракать. Я угощаю.

– Вы угощаете? – Гелла подозрительно прищурилась. – Что-то случилось?

– Случилось. Я понял, что без еды ты становишься ещё более невыносимой.

– Это комплимент?

– Это забота о психическом здоровье.

Они пошли с полигона – двое, испачканные в реактивах, уставшие, но странно довольные.

Вахтёрша у входа в общежитие, увидев Геллу, перекрестилась.

– Батюшки, – прошептала она. – На кого ты похожа, студентка?

– На победительницу, – ответила Гелла.

Она скрылась за дверью.

Омэн постоял ещё немного, глядя на закрывшуюся дверь. Его халат – её халат – был испачкан, порван и окончательно потерял товарный вид.

Он снял его, аккуратно сложил и сунул под мышку.

– Интересно, – подумал он, – когда я в последний раз чувствовал себя таким живым?

Ответа не было.

Глава 12. Шпионская сеть

Завтрак в ректорской столовой оказался событием, которое Гелла запомнит надолго. Во-первых, потому что там подавали омлет с трюфелями – она такие только на картинках видела. Во-вторых, потому что Омэн Дандарский, наследный принц и гроза некромантов, наливал ей кофе собственноручно.

– Вы что, опять меня отравить пытаетесь? – спросила Гелла, подозрительно глядя на дымящуюся чашку.

– Если бы я хотел тебя отравить, я выбрал бы что-то быстрое, – невозмутимо повторил Омэн её же слова. – Нервно-паралитическое. Или геморрагическое.

– Вы мои фразы воруете.

– Я цитирую.

Гелла отхлебнула кофе. Потом съела омлет. Потом два круассана. Потом задумалась, не заказать ли ещё.

– У тебя аппетит как у дракона, – заметил Омэн.

– Я расту. И тренируюсь. И вообще, это вы меня на полигоне гоняете, а потом удивляетесь, что я хочу есть.

– Не удивляюсь. Просто констатирую.

Она потянулась за третьим круасаном, но в дверь постучали. Коротко, резко – не как посыльный, а как человек, который привык отдавать приказы.

– Войдите, – сказал Омэн.

Вошел капитан Рейнар – высокий, светловолосый, с квадратной челюстью и лицом, которое не выражало ничего, кроме служебного рвения. Но сегодня даже его каменная физиономия казалась напряжённой.

– Ваше сиятельство, – он кивнул Омэну, потом посмотрел на Геллу. – Госпожа Гелла. У нас проблема.

– Опять шпион? – спросила Гелла с набитым ртом.

– Хуже. Убит один из наших агентов.

Тишина повисла над тарелками.

Омэн поставил чашку.

– Кто?

– Дознаватель Крейн. Вы его знаете. Он работал по делу об утечке формул, которая касалась вашей напарницы.

– Знал, – коротко сказал Омэн. – Где?

– В городе. На нижнем уровне, возле таверны «Три пса». Убит сложной магией. Очень сложной.

– Какой именно?

Рейнар замялся.

– Лучше вам самим посмотреть, ваше сиятельство. Это… необычно.

Гелла дожевала круасан и поднялась.

– Я с вами.

– Доедай сначала, – сказал Омэн. – У тебя будет тяжелый день.

– Я уже наелась. И вообще, если вы думаете, что я останусь здесь и буду ждать, пока вы…

– Ты едешь со мной, – перебил Омэн. – Но доешь круасан. Это приказ.

Гелла взяла круасан и запихнула его в рот целиком.

– Готово, – пробормотала она с набитыми щеками.

Рейнар смотрел на неё с лёгким ужасом.

– Она всегда такая? – спросил он у Омэна.

– Хуже.

•••

Дорога до города заняла полчаса.

Ехали в карете – на этот раз не арестантской, а ректорской, обитой тёмно-синим бархатом. Гелла сразу залезла с ногами на сиденье, чем вызвала неодобрительный взгляд Омэна.

– Ты могла бы соблюдать приличия.

– Я алхимик. Мы соблюдаем только технику безопасности.

– А приличия?

– Приличия – для аристократов.

– Я аристократ.

– Тогда не смотрите.

Омэн отвернулся к окну. Гелла вздохнула, убрала ноги и села как следует.

– Извините.

– Принимается.

Они замолчали. Только колёса стучали по мостовой, да где-то кричали торговцы.

– Вы знали этого Крейна? – спросила Гелла.

– Да. Хороший был следователь. Умный. Осторожный. Не лез на рожон.

– И его убили.

– Убили, – ровно сказал Омэн. – Теперь мы должны найти убийцу.

– Это личное?

– Это работа.

Но Гелла заметила, как его пальцы сжались в кулак.

•••

Нижний уровень города был не самым приятным местом.

Грязные улочки, покосившиеся дома, запах кислого пива и дешёвых духов. Таверна «Три пса» оказалась приземистым зданием с облупившейся вывеской, на которой три собаки грызли кость.

У входа стояли стражники. Они расступились, когда увидели ректора.

– Ваше сиятельство, – вытянулся старший. – Тело внутри. Мы ничего не трогали.

– Хорошо, – Омэн шагнул в дверь.

Гелла – за ним.

Внутри пахло кровью. Не медью, как обычно, а чем-то сладковатым, приторным – как перезревшие фрукты. Гелла поморщилась. Она видела трупы – на занятиях по судебной алхимии, на экзаменах. Но этот был другим.

Дознаватель Крейн лежал на боку, скрючившись, будто пытался свернуться в клубок. Его лицо застыло в гримасе ужаса. А на груди, вместо сердца, зияла чёрная дыра. Не рана – дыра. Будто кто-то вырезал кусок плоти идеально ровным кругом.

– Что это? – спросила Гелла, чувствуя, как желудок сжимается.

Омэн присел на корточки, не касаясь тела.

– Сложная магия, – сказал он. – Очень сложная. Это не просто убийство, это ритуал.

– Какой ритуал?

– Изъятие сердца. Но не обычное – с вырезанием по магическому кругу. Посмотри на края раны.

Гелла пригляделась. Края были не рваными, не рублеными – ровными, как стекло.

– Кислота? – предположила она.

– Нет. Кислота оставляет следы. Здесь – чистая магия. Кто-то использовал заклинание «Сердечная выемка». Его запретили ещё сто лет назад за жестокость.

– А кто может такое сотворить?

– Ведьмак. Или некромант высокого уровня. Или… – он замолчал.

– Или?

– Или кто-то из Совета.

Гелла похолодела.

– Вы думаете, Совет причастен?

– Я думаю, что это убийство совершил кто-то, кто имел доступ к закрытым архивам. Заклинание «Сердечная выемка» хранится в тайной библиотеке академии. Вход туда разрешён только ректору, его заместителям и… членам Совета.

– И Кай не мог? Он же шпион.

– Кай – алхимик-теоретик. Он умел колдовать, но не на таком уровне. Это высшая магия, Гелла. Ей учатся годами.

Он встал.

– Рейнар, – позвал он.

Капитан появился из темноты.

– Да, ваше сиятельство?

– Кто нашёл тело?

– Хозяин таверны. Говорит, что дознаватель Крейн приходил сюда каждый вечер. Пил тёмное пиво, беседовал с завсегдатаями. Вчера не вышел. Хозяин заглянул в комнату – и увидел это.

– А завсегдатаи? Что говорят?

– Ничего. Их нет. Те, кто знал Крейна, исчезли. Как сквозь землю провалились.

– Значит, зачистка следов, – Омэн посмотрел на Геллу. – Наши противники не любители. Это профессионалы.

– Что будем делать? – спросила она.

– Искать. Следы ведут в город. Значит, будем работать здесь.

Он достал из кармана маленький амулет – чёрный камень на серебряной цепочке.

– Что это? – спросила Гелла.

– Трассёр. Ищет магические следы. Помоги мне.

Он протянул амулет. Гелла взяла его. Камень был тёплым, почти горячим.

– Держи над телом и думай об убийце, – сказал Омэн. – О его магии. О его намерениях.

– Я не умею пользоваться трассерами.

– Теперь умеешь.

Гелла закрыла глаза. Она представила убийцу – высокого, в чёрном капюшоне, с руками, которые умеют вырезать сердца. Представила магию – холодную, чёрную, пахнущую смертью.

Амулет дёрнулся.

Гелла открыла глаза. Камень тянул её к двери.

– На выход, – сказал Омэн.

Они вышли из таверны. Амулет тянул налево, в переулок. Гелла пошла туда, чувствуя, как камень пульсирует.

– Он ведёт, – сказала она.

– Веди, – ответил Омэн. – Я за спиной.

Они прошли по переулку, свернули за угол, потом ещё раз. Грязные стены, мусорные баки, бездомные кошки. Амулет тянул сильнее.

– Здесь был убийца, – сказала Гелла. – Он проходил этим путём.

– После убийства или до?

– После. Камень чувствует свежие следы.

Они вышли на небольшую площадь. Посередине стоял фонтан с треснувшей чашей, из которого не била вода. А вокруг – дома поприличнее, трёхэтажные, с коваными балконами.

– Здесь след теряется, – сказала Гелла, когда амулет перестал пульсировать. – Он какой-то… рассеянный.

– Телепортация, – мрачно сказал Омэн. – Убийца умеет прыгать через пространство. Значит, он ещё более сильный маг, чем я думал.

– Как вы?

– Сильнее, – признал Омэн. – Настолько сильнее, что это пугает.

Гелла убрала амулет.

– И что теперь? Мы ничего не нашли.

– Мы нашли доказательство того, что убийца – не простой человек. И что он связан с элитой. Телепортация – это редкий дар. В империи всего несколько десятков магов, которые могут прыгать через пространство. И все они – либо при дворе, либо в Совете.

– Вы думаете, что убийца – один из членов Совета?

Омэн не ответил. Он смотрел на фонтан, на чёрную воду, застывшую в чаше.

– Гелла, – сказал он. – Ты знаешь, что было в свёртке, который Кай положил на надгробие?

– Мои записи. Часть.

– А ты знаешь, что он делал с твоими записями?

– Передавал заказчику.

– Да. И заказчик, скорее всего, тот же человек, который убил Крейна.

Они стояли на пустынной площади, и Гелла чувствовала, как холод пробирается под комбинезон.

– Ваше сиятельство, – сказала она. – А вы боитесь?

Омэн посмотрел на неё. В его глазах не было страха. Только сталь.

– Бояться – значит думать о поражении, – сказал он. – Я не думаю о поражении.

– Я спросила не о поражении. Я спросила о страхе. Вы боитесь за себя? За меня? За академию?

Омэн молчал.

– За тебя, – сказал он наконец. – Потому что если убьют тебя, мне придётся искать нового напарника. А я не люблю искать.

Гелла улыбнулась.

– Вы опять цитируете себя.

– Это моя фраза. Я имею право.

Они пошли обратно к таверне, где ждал Рейнар и стражники.

– Что будем докладывать Совету? – спросил капитан.

– Истину, – ответил Омэн. – Дознаватель Крейн убит. Убийца – неизвестный маг высокого уровня. Следы ведут в ничего.

– Они не поверят.

– Пусть не верят. Это их проблемы.

Он сел в карету. Гелла – рядом.

– Вы рискуете своей должностью, – тихо сказала она, когда карета тронулась.

– Должность – это не жизнь, – ответил Омэн. – Истина – важнее.

– Вы всегда такой прямолинейный?

– Всегда. А ты?

– Я дипломатичная.

– Ты? Дипломатичная? – он посмотрел на неё с сомнением. – Ты, которая превратила плац в каток?

– Это была демонстрация силы.

– Это была демонстрация безумия.

– Называйте как хотите. Но зачёт я получила.

Они проехали через ворота академии, и Гелла почувствовала, как напряжение отпускает. Дома – даже если дом – это старая общага с протекающей крышей – всё равно лучше, чем улицы, где пахнет смертью.

– Гелла, – сказал Омэн, когда карета остановилась.

– Да?

– Сегодня вечером не ходи в лабораторию. Отдыхай.

– Мне нужно работать над формулой…

– Формула подождёт. Ты видела труп. Это тяжело. Отдыхай. Приказ.

Гелла хотела возразить, но передумала.

– Хорошо, – сказала она. – Но завтра мы возвращаемся к тренировкам.

– Завтра – возвращаемся. А сегодня – спи.

Она вышла из кареты. Омэн уехал в сторону ректорского крыла.

Лисса ждала её в комнате.

– Ну? – спросила она, увидев лицо подруги. – Что случилось?

– Убили человека, – сказала Гелла, падая на кровать. – Убили страшно. И я не знаю, кто это сделал.

– Ректор не знает?

– Ректор знает, что это кто-то из элиты. Может, даже из Совета.

Лисса присвистнула.

– Дела…

– Дела, – согласилась Гелла.

Она закрыла глаза. Перед ними всё ещё стояло тело дознавателя Крейна. И чёрная дыра на месте сердца.

Кто ты, убийца? – подумала она. – И зачем тебе мои формулы?

Ответов не было.

Глава 13. Бал в академии

Приглашение на бал пришло в виде конверта из чёрной бумаги с серебряной печатью Дома Ночи. Гелла крутила его в руках, сидя на подоконнике в комнате Лиссы, и чувствовала, как внутри всё сжимается.

– Это что? – спросила она.

– Ежегодный императорский бал в академии, – Лисса выхватила конверт из её рук. – Самый важный светский вечер года. Приглашают всех выпускников, преподавателей, членов Совета, даже самого императора иногда.

– И зачем это мне?

– Затем, что ты – напарница ректора. А напарники обязаны присутствовать на официальных мероприятиях. Вместе.

– Вместе? – Гелла скривилась. – Как пара?

– Как официальные представители академии, – поправила Лисса. – Но да, в глазах общества вы будете выглядеть как пара. Потому что на балах все пары – это либо семья, либо любовники. Третьего не дано.

– Мы не семья и не любовники.

– А кто вы?

Гелла задумалась.

– Напарники, – сказала она твёрдо. – Двое людей, которые должны не дать друг другу умереть.

– На балу убивать никого не будут, – усмехнулась Лисса. – Там будут танцевать. И пить шампанское. И сплетничать. Так что готовься.

– Я не умею танцевать.

– А что ты умеешь?

– Взрывать, скользить, приклеивать, травить и лечить.

– Танцы – это тоже скольжение, – задумчиво сказала Лисса. – Только без ампул. И под музыку.

Она встала, подошла к шкафу и достала оттуда нечто невообразимое – платье цвета ночного неба, расшитое серебряными звёздами.

– Это что?

– Твой наряд на бал, – Лисса гордо встряхнула платье. – Я заняла его у знакомой модистки. Она шьёт театральные костюмы. Сказала, что ты похожа на принцессу из старой легенды.

– Я не принцесса. Я алхимик.

– На балу ты будешь принцессой. А алхимиком – после.

Гелла взяла платье. Ткань была прохладной, шелковистой, переливалась в свете лампы. Она никогда не носила таких вещей. Её гардероб состоял из комбинезонов, халатов и тренировочных штанов.

– Лисса, я не могу это надеть.

– Можешь. Ректор будет в парадном мундире. Говорят, он очень красив в нём.

– Мне всё равно, красив он или нет.

– Конечно, всё равно, – Лисса подмигнула. – Поэтому ты покраснела, когда я сказала про мундир.

– Я не краснела!

– Твои уши красные.

Гелла прижала ладони к ушам. Они были горячими.

– Это оттого, что в комнате душно, – проворчала она. – И вообще, иди ты со своим балом.

Но платье она всё-таки взяла.

•••

Настал вечер бала.

Гелла стояла перед зеркалом в своей комнате и не узнавала себя. Платье сидело идеально – подчеркивало талию, скрывало коленки (она считала их слишком острыми), открывало плечи (она считала их слишком худыми). Волосы Лисса уложила в сложную причёску с локонами, которые падали на спину. На шее – простая серебряная цепочка с маленькой фиолетовой ампулой. На запястье – браслет из тех же защитных амулетов, которые она носила всегда. Пояс с ампулами пришлось оставить в комнате – под платьем он смотрелся бы нелепо. Но четыре ампулы она спрятала в специальный карман, пришитый к подкладке. На всякий случай.

– Ты прекрасна, – сказала Лисса, стоя за её спиной. – Ректор упадёт в обморок.

– Я надеюсь, что нет, – ответила Гелла. – Мне не нужны проблемы.

– Ты уже проблема. Теперь проблема в красивом платье.

– Спасибо за поддержку.

– Всегда пожалуйста.

Они вышли из комнаты. В коридоре уже толпились девушки в пышных юбках и парни в мундирах. Все смотрели на Геллу.

– Ничего себе, – прошептал кто-то. – Это Гелла? Та, которая превратила плац в каток?

– Она, – гордо ответила Лисса. – А теперь идите дальше, не подглядывать.

Гелла чувствовала себя так, будто вышла на поле боя без брони. Каждый взгляд был пулей. Каждый шёпот – ударом.

Только не упади, – сказала она себе. – Только не упади в обморок.

Она дошла до главного корпуса, где в большом зале уже гремела музыка. Вход был украшен живыми розами – откуда их взяли зимой, Гелла не знала. Светились магические шары под потолком. Пахло духами, вином, счастьем.

– Жди здесь, – сказала Лисса. – Ректор скоро подойдёт.

Гелла осталась одна у входа.

Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и думала о том, как незаметно сбежать в лабораторию. Но тут музыка стихла, и все взгляды обратились к лестнице.

Омэн Дандарский спускался в зал.

Сегодня он был в парадном мундире – чёрном, с серебряными нашивками Дома Ночи, с высоким стоячим воротником и длинными фалдами. На груди – ордена и знаки отличия. Волосы собраны в низкий хвост, но одна прядь выбилась и падала на лоб. Он выглядел как император. Как бог. Как нечто такое, что нельзя описать словами.

Гелла забыла, как дышать.

Омэн подошёл к ней. Остановился в двух шагах. Посмотрел – сверху вниз, оценивающе, но без обычного холода.

– Ты умеешь удивлять, – сказал он.

– Это платье делает чудеса, – ответила Гелла, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Не только платье. Волосы. Глаза. Улыбка.

– Я не улыбаюсь.

– Улыбаешься. Сейчас.

Она заставила себя перестать улыбаться. Но было поздно. Омэн протянул руку.

– Идём. Нам нужно показаться в зале.

– Зачем?

– Чтобы все видели: у ректора есть напарница. И чтобы никто не сомневался, что мы – сила.

– А мы сила?

– Пока не знаю. Но выглядим как сила.

Она вложила свою ладонь в его. Пальцы у него были тёплые, сухие, с длинными узловатыми фалангами. Как у пианиста или у палача.

Они вошли в зал.

Музыка заиграла снова, но Гелла её не слышала. Она слышала только шёпот:

– Это она? Напарница?..

– Говорят, они вместе поймали шпиона.

– Смотри, как он на неё смотрит.

– А она на него.

– Влюблены, что ли?

Гелла покраснела. Омэн не подал виду.

– Не обращай внимания, – сказал он тихо. – Сплетни – это оружие слабых.

– А сильные не сплетничают?

– Сильные действуют. Приглашаю на танец.

– Я не умею танцевать, – прошептала Гелла в панике.

– Я научу.

Он повёл её в центр зала. Музыка сменилась на медленную – тягучую, как карамель, с низкими виолончельными нотами. Омэн положил руку ей на талию. Гелла положила свою – ему на плечо.

– Смотри мне в глаза, – сказал он. – Не на ноги.

– А если я наступлю вам на ногу?

– Я выдержу.

Они начали танцевать.

Гелла не знала движений, но её тело вдруг запомнило то, чему его никогда не учили. Она двигалась плавно, будто скользила по маслу – но теперь без ампул. Омэн вёл её уверенно, спокойно, без единой ошибки.

– Ты танцуешь лучше, чем говоришь, – заметил он.

– Я говорю очень хорошо.

– Ты говоришь слишком много.

– Это часть моего очарования.

Она посмотрела ему в глаза. Янтарные, с вертикальным зрачком, сейчас они казались мягче. Или это свет ламп так играл?

– Ваше сиятельство, – сказала Гелла. – Вы когда-нибудь танцевали с девушкой?

– Танцевал. На балах.

– С девушкой, которая не была вашей родственницей или невестой по договору?

Омэн промолчал.

– Так я первая? – удивилась Гелла.

– Ты – напарница. Это другое.

– Конечно, другое. Поэтому вы смотрите на меня так, будто я бомба замедленного действия.

– Ты и есть бомба замедленного действия.

– Но вы всё равно танцуете со мной.

– Потому что так надо.

– Только поэтому?

Омэн не ответил. Он сделал поворот, и Гелла оказалась прижатой к нему ближе, чем была готова. Она почувствовала тепло его тела, запах – древесный, горьковатый, с нотками дыма.

– Ваше сиятельство, – прошептала она. – Вы слишком близко.

– Это танец, – так же тихо ответил он. – В танце бывает тесно.

– Не так тесно.

– Так, – он чуть отодвинулся, но руку с талии не убрал.

Они молчали. Музыка играла. Вокруг кружились пары, но Гелла их не видела. Весь мир сузился до янтарных глаз и тёплой ладони на её пояснице.

– Гелла, – сказал Омэн.

– Что?

– Ты покраснела.

– Это от жары.

– Здесь прохладно.

– А мне жарко.

– Потому что ты волнуешься.

– Я не волнуюсь. Я танцую с ректором. Это нормально – немного нервничать.

– Ты не нервничаешь. Ты краснеешь, когда я смотрю на тебя.

– Вы слишком много на меня смотрите.

– Ты слишком много говоришь.

Он улыбнулся. Не усмехнулся – улыбнулся. Краешками губ, чуть заметно, но Гелла увидела.

– Вы улыбнулись, – сказала она.

– Это нервное.

– У ведьмаков бывает нервное?

– У всех бывает.

Музыка закончилась. Пары зааплодировали. Омэн убрал руку с её талии.

– Спасибо за танец, – сказал он официальным тоном.

– Спасибо, что не наступили мне на ногу, – ответила Гелла.

– Я наступил. Три раза. Но ты не заметила.

Она посмотрела на его сапоги.

– Правда? Я не почувствовала.

– Потому что я ведьмак. Я умею наступать незаметно.

Она засмеялась. Громко, по-настоящему, на весь зал. Несколько пар обернулись. Омэн кашлянул.

– Тише, – сказал он. – Ты привлекаешь внимание.

– Я всегда привлекаю внимание. Это тоже часть моего очарования.

– Очарование может быть опасным.

– Всё опасное может быть привлекательным.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул в сторону выхода.

– Пойдём. Нам нужно поговорить с несколькими людьми.

– С кем?

– С членами Совета. Они здесь. И наблюдали за нами весь танец.

Гелла похолодела.

– Зачем?

– Чтобы понять, насколько мы близки.

– А мы близки?

– Мы – напарники, – повторил Омэн. – Этого достаточно.

Он взял её под руку и повёл через зал.

Члены Совета стояли у окна – трое в чёрных мантиях с серебряными драконами на груди. Главный, старик с ястребиными глазами, смотрел на Геллу так, будто мерил взглядом, сколько в ней золота.

– Ректор Дандарский, – сказал он. – Рад видеть вас в таком хорошем расположении духа.

– Я всегда в хорошем расположении духа, – ответил Омэн.

– Нам показалось, что вы улыбались во время танца.

– У меня нервный тик.

– Понимаю. А это, – старик перевёл взгляд на Геллу, – ваша знаменитая напарница?

– Студентка Гелла, – представила она сама себя. – Алхимик-тактик.

– Наслышаны. Наслышаны. Говорят, вы поймали шпиона.

– Это была совместная работа с ректором.

– Скромничаете. Мы слышали, что именно ваша липкая смола остановила агента Ордена.

Гелла не ответила.

– Что ж, – старик отвёл взгляд. – Продолжайте в том же духе. Императору нужны такие талантливые выпускники.

Он ушёл. Двое других – за ним.