Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9. Ночной разговор у костра

Глава 9. Ночной разговор у костра

Они не вернулись в академию до самого утра.

После того как Кая заперли в подвале, Омэн неожиданно сказал:

– Идём. Надо осмотреть место передачи ещё раз. Возможно, он что-то спрятал.

– Сейчас? Среди ночи? – Гелла чувствовала, что силы на исходе. Адреналин схлынул, и теперь организм требовал сна, еды и хотя бы минуты тишины.

– Сейчас, – отрезал ректор. – Утром может быть поздно. Его сообщники могли наблюдать.

Гелла вздохнула и поплелась за ним.

Они вернулись на старое кладбище. Луна выглянула из-за туч, и могилы отбрасывали длинные, кривые тени. Омэн ходил между надгробиями, разглядывая землю, надписи, трещины в камне. Гелла сидела на чьём-то склепе и смотрела на него усталыми глазами.

– Ничего, – сказал он через десять минут. – Но это странно. Почему он пришёл на кладбище, если никто не пришёл за свёртком?

– Может, его напарник испугался? – предположила Гелла. – Увидел нас и сбежал?

– Может. Или Кай сам хотел передать свёрток через тайник, но мы помешали.

– И где этот тайник?

– Не знаю. – Омэн остановился у большого склепа с ангелом на крыше. – Но мы найдём. Завтра.

Он подошёл к Гелле и сел на соседний камень. Не на землю – на камень. Соблюдал дистанцию.

– Не замёрзла?

– Замёрзла, – призналась Гелла. – Но терплю.

Омэн щёлкнул пальцами, и тень от склепа вдруг изогнулась, потянулась к куче сухих веток и подожгла их. Вспыхнул маленький костёр – ровный, без дыма, с тихим треском.

– Вы и костёр можете тенями зажечь? – удивилась Гелла.

– Тени – это не только тьма, – сказал Омэн. – Это отсутствие света. А отсутствие можно заполнить чем угодно. Энергией, например.

– Звучит как магия.

– Это и есть магия.

Гелла подвинулась поближе к костру. Тепло было приятным – такое не давала никакая ампула. Она протянула руки к огню, закрыла глаза.

– Ты молодец сегодня, – неожиданно сказал Омэн.

Гелла открыла глаза.

– Вы опять меня хвалите? Это уже второй раз за ночь. Я начинаю подозревать, что вы не настоящий ректор. Настоящий ректор должен быть ворчливым и вредным.

– Я вредный, – спокойно ответил Омэн. – Но справедливый. Ты сделала то, на что мало кто способен. Ты поймала предателя, не дала ему убить себя и не растерялась. Это дорогого стоит.

– Вы просили взять его живым.

– Я просил. Ты выполнила.

Гелла посмотрела на огонь.

– А знаете, что я поняла сегодня? – сказала она тихо. – Что я совсем не знаю людей. Кай был моим другом. Два года. Я верила ему, как себе. А он…

Она замолчала, сглотнула ком в горле.

– Это не твоя вина, – сказал Омэн. – Предатели всегда маскируются. Те, кто работает на Орден Чёрной Розы, проходят специальную подготовку. Они умеют казаться кем угодно. Другом, влюблённым, братом. Их цель – войти в доверие. Твоя ошибка в том, что ты доверчива. Но это не порок. Это качество, которое делает тебя человеком.

– А вы доверчивы, ваше сиятельство? – спросила Гелла.

– Нет, – ответил он. – Поэтому я одинок.

Она не ожидала такой откровенности. Омэн всегда казался ей закрытым, как сундук с сокровищами, к которому нет ключа. А сейчас он сидел у костра, освещённый оранжевым светом, и его лицо не казалось таким каменным.

– Моя мама погибла, когда мне было двенадцать, – вдруг сказала Гелла.

Омэн повернулся к ней.

– Её убили во время осады. Она была алхимиком, как и отец. Они вместе работали в крепости, когда напали мятежники. Реактивы кончились, а маги не поспели. Она вышла на стены с последней ампулой – кислотной. Убила пятерых, но шестой успел выстрелить.

– Мне жаль, – тихо сказал Омэн.

– Не надо. Это было давно. – Гелла поёжилась, но не от холода. – Отец после этого замкнулся. Он тоже был алхимиком, но больше не мог смотреть на реактивы. Он спился и умер через три года. Я осталась одна.

– Поэтому ты решила стать алхимиком?

– Поэтому я решила, что больше ни один солдат не умрёт из-за того, что у него кончились реактивы, – твёрдо сказала Гелла. – Моя формула сделает так, что алхимические составы можно будет создавать из воздуха. Из земли. Из грязи под ногами. Солдатам больше не нужно будет таскать с собой ящики ампул. Достаточно иметь базу – каплю стартового реагента – и они смогут синтезировать всё что угодно.

Омэн молчал.

– Вы думаете, я сумасшедшая? – спросила Гелла.

– Я думаю, что ты одержима, – ответил он. – Но это не страшно. Страшно, когда одержимость не подкреплена талантом. У тебя талант есть.

– Это снова комплимент?

– Это снова констатация факта.

Гелла усмехнулась.

– А у вас была семья, ваше сиятельство? – спросила она. – Мать, отец?

Омэн помолчал. Так долго, что Гелла уже решила – не ответит.

– Была, – сказал он наконец. – Но Дом Ночи – это не Дом Тепла и Света. У нас не принято говорить о семье. У нас принято говорить о долге.

– И вы всегда выполняли долг?

– Всегда.

– А сейчас? – Гелла посмотрела ему в глаза. – Вы выполняете долг или… есть что-то ещё?

Омэн выдержал её взгляд.

– Сейчас я делаю то, что считаю правильным, – сказал он. – Это не всегда совпадает с приказами Совета.

Он знает, – подумала Гелла. – Он знает, что Совет приказал ему следить за мной. И он всё равно говорит это вслух.

– Вы рискуете, – сказала она. – Если Совет узнает…

– Совет не узнает, – перебил Омэн. – Пока ты не расскажешь.

– Я не расскажу.

– Я знаю.

Они сидели у костра, и тишина между ними была не тяжёлой, а какой-то… тёплой. Как одеяло, в которое можно закутаться и не бояться ветра.

– Ваше сиятельство, – сказала Гелла. – А вы когда-нибудь влюблялись?

Омэн посмотрел на неё с таким выражением, будто она предложила ему станцевать польку на могиле предков.

– Это неуместный вопрос, – жёстко сказал он.

– Это простой вопрос. Можно ответить «да» или «нет».

– Нет.

– Никогда?

– Никогда.

– А во сне?

– Гелла.

– Ну, бывает же. Вам снятся сны, там всякое… принцы и принцессы…

– Мне снятся сражения, – отрезал Омэн. – И тени. Много теней.

– Грустно, – вздохнула Гелла. – А мне снятся формулы. Иногда – взрывы. Однажды мне приснилось, что я превратила весь мир в желе. И каталась на нём, как на батуте.

– Ты странная.

– Я гениальная. Есть разница.

Омэн почти улыбнулся. Не улыбнулся – уголок губ чуть дёрнулся вверх, но Гелла заметила.

– Вы улыбнулись! – воскликнула она. – Я видела!

– Ты ошиблась.

– Не ошиблась! У вас губы искривились!

– Это нервный тик.

– У ведьмаков бывает нервный тик?

– У всех бывает, – Омэн встал. – Костёр гаснет. Пора возвращаться.

Гелла нехотя поднялась.

– Знаете, ваше сиятельство, – сказала она, отряхивая комбинезон. – А вы не такой страшный, как говорят.

– Это плохо?

– Это хорошо, – улыбнулась Гелла. – Очень хорошо.

Она пошла к выходу с кладбища. Омэн – за ней, на несколько шагов позже. Когда они проходили мимо последнего надгробия, он негромко сказал:

– Гелла.

– Да?

– Твой отец… Он был бы тобой горд.

Гелла не обернулась.

– Спасибо, – сказала она. – Это лучший комплимент, который я слышала за всю жизнь.

И пошла дальше, пряча глаза, потому что они вдруг стали подозрительно мокрыми.

•••

В академию они вернулись, когда небо на востоке начало светлеть.

Гелла шла, глядя на восход, и думала. О Кае, о формуле, о ректоре. О том, что мир не чёрно-белый, а цвета старого пергамента. О том, что предатели иногда улыбаются, а спасители – смотрят холодно.

У дверей общежития Омэн остановился.

– Завтра отдыхаешь, – сказал он. – Тренировок не будет.

– Потому что я молодец?

– Потому что ты не спала всю ночь и можешь ненароком взорвать полигон.

– Я никогда не взрываю полигоны. Только лаборатории.

– Тем более. Отдыхай.

Он развернулся и ушёл.

Гелла смотрела ему вслед, пока чёрный плащ не скрылся за углом.

– Значит, не такой страшный, – прошептала она. – И даже добрый. Немножко. Очень немножко.

Она вошла в общежитие, поднялась в комнату и рухнула на кровать, даже не раздеваясь.

Лисса повернулась на своей койке.

– Жива?

– Жива, – пробормотала Гелла.

– А ректор?

– Тоже жив.

– И что вы делали всю ночь?

– Ловили шпиона, – Гелла закрыла глаза. – А потом говорили. У костра.

– О чём?

– О жизни. О формулах. О том, что он никогда не влюблялся.

Лисса села на кровати.

– Что? Ректор рассказывал тебе о своих чувствах?

– Не рассказывал, – Гелла зевнула. – Я спросила, он ответил. Сказал, что нет.

– И ты поверила?

– А зачем ему врать? Он ведьмак. Он говорит правду. Или молчит.

Лисса помолчала.

– Ты странно выглядишь, – сказала она. – Довольная. Даже после того, как твой лучший друг оказался шпионом.

– Он не был лучшим другом, – сказала Гелла. – Он был маской. А настоящего друга я, кажется, нашла.

– Кого?

Но Гелла уже спала.

Глава 10. Клятва напарников

Глава 10. Клятва напарников

Гелла проспала почти до полудня.

Когда она открыла глаза, Лисса уже ушла на лекции, оставив на тумбочке кусок хлеба с маслом и записку: «Ты храпела. Это было ужасно. Пять золотых жду вечером. P.S. Ректор приходил. Сказал, чтобы ты после обеда явилась в церемониальный зал. В парадной форме. Не опаздывай».

Гелла села на кровати, хмурясь.

– В парадной форме? – пробормотала она. – Зачем?

У неё была парадная форма – тёмно-синий мундир с серебряными нашивками, узкие брюки, высокие сапоги и берет. Она надевала её всего два раза: на присягу и на первый курс, когда их строили для императорского смотра. С тех пор форма висела в шкафу, собирая пыль.

Интересно, она ещё на меня налезет? – с сомнением подумала Гелла.

Она встала, умылась, причесалась – насколько могла причесать свои вечно растрёпанные волосы – и полезла в шкаф.

Мундир оказался маловат в груди (Гелла за два года выросла и кое-где округлилась), но в целом сидел терпимо. Брюки были в самый раз. Сапоги она начистила до блеска, хотя обычно не заморачивалась.

– Вылитая императрица, – сказала она своему отражению. – Только с ампулами на поясе.

Ампулы она, конечно, не сняла. Они всегда были с ней. Даже на присяге она умудрилась пронести три ампулы в рукаве – на всякий случай.

В полдень Гелла вышла из общежития и направилась в главный корпус. Академия гудела: новость о том, что шпион пойман, разлетелась по всем коридорам. Курсанты перешёптывались, показывали пальцами на Геллу, но никто не подходил.

Героиня, – с горечью подумала она. – Героиня, которая сдала своего друга. Хотя какой он друг.

Кай сидел в подвале. Гелла не навещала его. Не могла.

•••

Церемониальный зал находился на втором этаже главного корпуса. Это было огромное помещение с высокими потолками, колоннами и витражами, на которых изображались битвы древних ведьмаков с демонами. Пол был выложен чёрно-белой мраморной плиткой, и каждый шаг отдавался эхом.

Когда Гелла вошла, в зале уже были люди.

Омэн Дандарский стоял у алтаря – массивного каменного блока, на котором лежали два клинка и свиток. Он был в парадном мундире: чёрный, с серебряной вышивкой Дома Ночи, высокий стоячий воротник, на груди – знак ректора и ведьмачий орден. Волосы собраны в низкий хвост, лицо непроницаемо.

Рядом с ним стояли трое: седой чиновник из военного совета (тот самый, который вёл протокол на полигоне), лекарь Корвин (почему-то в праздничной мантии) и Лисса.

Гелла уставилась на соседку.

– Ты что здесь делаешь?

– Я – свидетель, – гордо сказала Лисса. – Меня ректор лично пригласил. Как твою соседку и лучшую подругу.

– С каких пор ты моя лучшая подруга?

– С сегодняшних, – Лисса подмигнула. – Пять золотых, кстати, не забудь.

Гелла вздохнула и подошла к алтарю.

– Что здесь происходит? – спросила она у Омэна.

– Церемония принесения клятвы напарников, – ответил он. – Формальная процедура, предписанная уставом академии.

– Я думала, мы уже напарники.

– Напарники по приказу Совета, – поправил Омэн. – А это – клятва. Добровольная. После неё наше сотрудничество становится официальным.

– А если я не хочу?

– Тогда ты можешь уйти, – спокойно сказал он. – И вернуться к своей обычной жизни. К лекциям, лаборатории, экзаменам. Но без права на мою защиту. Без права доступа к закрытым архивам. Без права участвовать в расследовании.

Гелла посмотрела на него.

– Вы поставили меня перед фактом.

– Я дал тебе выбор. Выбирай.

Зал затих. Даже витражи, казалось, перестали пропускать свет.

Гелла думала недолго.

– Я согласна, – сказала она. – Но вы помните мои условия?

– Помню.

– И вы их принимаете?

– Принимаю.

– Тогда давайте вашу клятву.

Омэн кивнул чиновнику. Тот развернул свиток и начал читать:

– «По древнему обычаю ведьмачьих орденов и уставу Императорской военной академии «Тёмный Коготь», студентка Гелла и ректор Омэн Дандарский добровольно вступают в союз напарников. Союз скрепляется кровью и словом. Нарушение клятвы карается смертью».

– Смертью? – перебила Гелла. – Вы не говорили про смерть.

– Не перебивай, – тихо сказал Омэн.

Чиновник продолжал:

– «Ректор клянётся защищать напарника ценой своей жизни, не предавать, не оставлять в беде, делить хлеб и воду, закрывать своей спиной его спину. Напарник клянётся подчиняться приказам ректора в рамках боевых задач, не разглашать тайны, не совершать действий, ставящих под угрозу жизнь ректора. Клятва скрепляется ударом клинков и каплей крови».

Омэн взял с алтаря один из клинков – короткий, изогнутый, с рукоятью из чёрного дерева. Протянул Гелле второй.

– Повторяй за мной, – сказал он.

Они подняли клинки.

– Я, Омэн Дандарский, наследный принц Дома Ночи, – начал он.

– Я, Гелла, студентка пятого курса, – повторила она, – торжественно клянусь…

– …быть верным напарником, – голос Омэна звучал ровно, без пафоса, но каждое слово врезалось в мраморные стены, – защищать того, кто рядом, не предавать, не трусить, не бросать.

– …не предавать, не трусить, не бросать, – эхом отозвалась Гелла.

– Твоя спина – моя забота, – сказал Омэн.

– Твоя спина – моя забота, – неожиданно твёрдо произнесла Гелла.

Она не ждала, что эти слова вызовут в ней дрожь. Но вызвали. Потому что никто никогда не говорил ей, что его спина – это её забота. И что её спина – не одна.

– Удар клинков, – объявил чиновник.

Омэн поднял свой клинок. Гелла – свой. Они скрестили их над алтарём с таким звоном, будто ударили в колокол.

– Теперь кровь, – сказал чиновник.

Омэн провёл лезвием по ладони – быстрым, точным движением. Кровь выступила алыми бусинами. Он протянул свой клинок Гелле.

– Твоя очередь.

Гелла порезала ладонь, стараясь не морщиться. Было больно, но не слишком. Сжала руку в кулак, и капли упали на лезвие.

– Смешайте кровь, – велел чиновник.

Они накрыли ладони друг друга – её маленькая, шершавая от реактивов, его большая, с длинными пальцами, покрытая старыми шрамами. Кровь смешалась, зашипела, будто встретились две кислоты. Гелла почувствовала жар, а потом – холод. А потом что-то щёлкнуло у неё в голове.

– Это… – она отдернула руку. – Что это было?

– Связь, – сказал Омэн. – Отныне я буду чувствовать, если ты в опасности. И ты – если я.

– Я буду чувствовать вас?

– Только если будешь прислушиваться. Это не больно. И не навязчиво.

– А если вы умрёте?

– Тогда ты почувствуешь пустоту.

– А если я?

– Тогда я почувствую боль.

Гелла поёжилась.

– Жутковато.

– Это традиция, – равнодушно сказал Омэн. – Не я её придумал.

Чиновник свернул свиток.

– Церемония окончена. Можете поздравить друг друга.

Лисса первой бросилась к Гелле.

– Поздравляю! – она обняла подругу. – Ты теперь официальная напарница самого страшного ведьмака в империи.

– Ура, – безрадостно сказала Гелла.

Лекарь Корвин подошёл к ректору.

– Ваше сиятельство, разрешите перевязать рану?

– Не нужно, – Омэн сжал ладонь, и кровь остановилась. – Ведьмачья регенерация.

– Я тоже могу перевязать, – сказала Гелла. – У меня есть целебная мазь.

– Твоя мазь воняет змеешеем.

– Зато помогает. Ваша лодыжка уже не болит? А вы всё равно воняете.

Лисса хихикнула. Чиновник кашлянул.

– Вопросы есть? – спросил Омэн.

– Никак нет, ваше сиятельство, – сказал чиновник. – Я доложу Совету, что церемония состоялась.

– Докладывайте.

Все разошлись. Лисса ушла с Корвином, болтая о каких-то лекарствах. Чиновник испарился в коридоре. Гелла и Омэн остались вдвоём у алтаря.

– Ну что, напарница, – сказал ректор, убирая клинки на место. – Ты теперь официально привязана ко мне до конца расследования.

– Звучит как приговор, – заметила Гелла.

– Это судьба, – поправил Омэн. – Тебе идёт парадная форма.

Гелла не ожидала комплимента.

– Правда?

– Жакет маловат в груди, но в остальном – хорошо.

– Вы заметили, что жакет маловат?

– Я ведьмак. Я замечаю всё.

Гелла покраснела. Омэн как будто не обратил внимания. Он подошёл к витражу и посмотрел на залитое солнцем поле за окном.

– Завтра продолжим тренировки, – сказал он. – Теперь с оружием. И с ампулами. Мы должны сработаться до автоматизма.

– Автоматизм требует времени.

– У нас нет времени. Кай – только мелкая сошка. Те, кто за ним стоят, скоро начнут действовать. Мы должны быть готовы.

Гелла подошла к нему.

– Ваше сиятельство, – сказала она тихо. – А вы правда будете защищать меня ценой своей жизни?

Омэн повернулся к ней. В его глазах не было холода. Только спокойная, твёрдая уверенность.

– Я дал клятву, – сказал он. – Я не нарушаю клятв.

– А если случится так, что вам придётся выбирать между мной и кем-то ещё? Между мной и академией? Между мной и Домом Ночи? Что вы выберете?

Омэн не отвёл взгляд.

– Я выберу тебя, – сказал он. – Потому что если я не выберу тебя, клятва потеряет смысл. А без клятвы я – никто.

Гелла моргнула.

– Это жестоко, – сказала она.

– Это честно, – ответил он. – Ты этого хотела.

– Да, – кивнула она. – Честности.

Она протянула руку – не для клятвы, а просто так.

– Что ж, напарник, – улыбнулась она. – Работаем.

Омэн пожал её руку. Крепко, по-настоящему, не как аристократ, а как воин.

– Работаем.

•••

Гелла вышла из зала с чувством, которое не могла описать.

С одной стороны – страх. Она связала свою жизнь с опасным, непредсказуемым человеком, который в любую минуту мог стать её палачом, если Совет прикажет.

С другой – облегчение. Она больше не одна. У неё есть кто-то, кто прикроет спину. Кто не даст упасть. Кто, возможно, даже не даст умереть.

Только попробуй заслонить меня от взрыва, – вспомнила она свою шутку. – Я тебя сама убью.

Теперь она знала: Омэн не просто заслонит. Он встанет между ней и любым врагом, даже если этот враг – весь мир.

Гелла остановилась у окна и посмотрела на плац, где когда-то превратила парадный строй в каток.

– Ну что ж, – прошептала она. – Первая часть пройдена. Что дальше?

В голове уже кружились новые формулы, новые планы, новые способы выжить в этом безумном мире.

А за её спиной, на пороге церемониального зала, стоял Омэн Дандарский и молча смотрел на неё, на её растрёпанные волосы, на тесный жакет, на пояс с ампулами.

– Ходячая проблема, – тихо сказал он.

Но в его голосе не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, чему он не мог подобрать названия.

Он развернулся и ушёл в тень коридора.

А Гелла всё стояла у окна и улыбалась солнцу.

Глава 11. Утренние тренировки

Глава 11. Утренние тренировки

Новая жизнь Геллы началась в шесть утра с того, что Омэн Дандарский ворвался в её сон как ураган.

Не лично, конечно. Лично он появился на пороге женского общежития ровно в пять сорок пять, но дежурная вахтёрша – старая грымза с лицом, которое видело ещё основателей академии – отказалась пускать ведьмака в женские комнаты. Даже если он ректор. Даже если он наследный принц. Даже если он сам император – «Не положено, ваше сиятельство, устав не позволяет».

Поэтому Геллу разбудил посыльный, который колотил в дверь так, будто за ним гнались все демоны преисподней.

– Вставайте, госпожа Гелла! Ректор велели передать, что если вы не появитесь на полигоне через пятнадцать минут, он лично придёт за вами! И что он не будет стучаться!

Гелла открыла один глаз. За окном было темно. Очень темно. Даже птицы ещё не проснулись.

– Который час? – прохрипела она.

– Без пятнадцати шесть!

– Вы издеваетесь.

– Ректор не издевается, госпожа Гелла! Ректор требует!

Лисса, проснувшаяся от шума, зарылась головой в подушку и простонала:

– Гелла, если ты сейчас не уйдёшь, я убью тебя собственной подушкой. Тихо. Чтобы не разбудить ректора.

– Вот спасибо, – Гелла кое-как села на кровати. – Я ценю твою поддержку.

– Поддержка – это когда я приношу тебе завтрак. А сейчас – это борьба за выживание. Иди уже.

Гелла натянула тренировочный комбинезон, проверила пояс с ампулами и выбежала из комнаты, на ходу застёгивая сапоги.

Пятнадцать минут, – думала она, мчась по коридорам. – Если он не шутит, у меня есть десять.

На полигон она влетела с грохотом, едва не споткнувшись о порог.

Омэн уже был там.

Стоял в центре выжженной земли, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тем особым взглядом, который означал: «ты опоздала, и я это запомню».

– Пятнадцать минут, – сказал он. – Я дал тебе пятнадцать.

– Я здесь! – запыхавшись, выпалила Гелла. – Живая, здоровая, готовая к бою.

– Ты не готова. Ты не спала, не ела, и у тебя расстёгнут левый сапог.

Гелла посмотрела вниз. Действительно, пряжка болталась.

– Это тактический приём, – скороговоркой сказала она, застёгивая сапог. – Противник видит расстёгнутый сапог, думает, что я неряха, расслабляется и…

– И ты успеваешь разбить ему голову ампулой?

– Что-то вроде того.

Омэн покачал головой – кажется, впервые позволив себе такое человеческое движение.

– Сегодня у нас новый формат, – сказал он. – Больше никаких дуэлей один на один. Теперь мы тренируемся вместе.

– Как это?

– Ты будешь учиться у меня скрытности. Я буду учиться у тебя – не бояться испачкаться в твоих реактивах.

Гелла подняла бровь.

– Вы признаёте, что боитесь испачкаться?

– Я не боюсь. Я предпочитаю оставаться чистым. Это разные вещи.

– Звучит как страх.

– Звучит как здравый смысл.

Он махнул рукой в сторону стены, где под чёрной тканью лежал знакомый стеллаж с оружием. Теперь там добавились новые предметы: метательные ножи, короткий арбалет, какие-то странные мешочки и… алхимический халат.

Гелла узнала его. Это был её алхимический халат – тот самый, который она носила в лаборатории. Синий, с кислотными пятнами на рукавах, следами ожогов на груди и дыркой на спине (результат неудачного эксперимента с летучими реагентами).

– Это что? – спросила она, хотя уже догадалась.

– Твоя форма на сегодня, – невозмутимо сказал Омэн. – Я буду учиться в ней обращаться с алхимическими составами.

– Вы хотите надеть мой халат?

– Я хочу научиться не бояться твоих реактивов. Лучший способ – испачкаться в них самому.

Гелла открыла рот, закрыла, потом снова открыла.

– Ваше сиятельство, – сказала она осторожно. – Вы в своём уме?

– Я в полном уме, – ответил Омэн, снимая свой чёрный тренировочный плащ. – Я провёл исследование и выяснил, что ведьмаки Дома Ночи имеют природную устойчивость к большинству алхимических составов. До определённой концентрации. Я хочу проверить, до какой именно.

– Вы хотите проверить на себе мои составы?

– Я хочу, чтобы ты их на мне проверила.

Гелла присвистнула.

– Это безумие.

– Это наука.

Он скинул плащ и остался в простой чёрной рубашке. Потом взял с вешалки её халат – старый, замызганный, с торчащими нитками – и накинул на плечи.

Халат был ему мал.

Рукава едва доходили до середины предплечья, воротник не сходился на груди, а подол заканчивался где-то на поясе. Омэн выглядел как громила, который случайно надел детскую пижаму.

Гелла не выдержала. Она расхохоталась.

– Вы… вы похожи на… – она согнулась пополам, держась за живот. – Вы похожи на шута из императорского театра! Только мрачного!

– Я рад, что тебе весело, – сухо сказал Омэн. – А теперь объясняй, как работает твоя «Формула пятого типа».

– Синяя ампула? – Гелла вытерла слёзы. – Вы хотите, чтобы я использовала её на вас?

– Я хочу, чтобы ты научила меня, как с ней обращаться. И что делать, если она попадёт на мой халат.

– Для начала – не паниковать, – Гелла взяла с пояса синюю ампулу. – Состав не токсичен, не горюч, не разъедает кожу. Он просто делает поверхность скользкой.

– Надолго?

– Пятнадцать минут. Потом распадается на воду и глицерин.

– Покажи.

Гелла разбила ампулу о землю у своих ног. Маслянистая лужа растеклась, поблёскивая на утреннем солнце. Она встала на неё своими сапогами с усиленной подошвой – и не поскользнулась.

– Секрет в обуви, – объяснила она. – Мои сапоги обработаны составом с высоким коэффициентом сцепления. Они держат даже на льду.

Омэн подошёл к луже в своих ведьмачьих сапогах. Сделал шаг. Не поскользнулся. Ещё шаг. Тоже.

– Магическая подошва, – сказал он. – «Когти ночи» держат любую поверхность.

– Но не вечность, – заметила Гелла. – Если я нанесу достаточно состава, даже ваши когти заскользят.

– Докажи.

Гелла достала вторую синюю ампулу и разбила её рядом с первой. Лужа стала больше. Омэн сделал шаг – и его нога дрогнула.

– Уже лучше, – сказал он. – Но недостаточно.

Третья ампула. Четвёртая.

На пятой лужа растеклась на три метра в диаметре. Омэн сделал шаг, второй – и его левая нога поехала вперёд. Он мгновенно сгруппировался, перенёс вес на правую, но и та не удержалась.

Наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак, гроза некромантов, начал медленно, грациозно, почти танцевально сползать на землю.

Гелла схватила его за руку.

– Держитесь!

Омэн вцепился в её руку – и, дёрнув, чуть не утащил её за собой. Гелла упёрлась ногой в камень, но камень тоже поехал.

– Чёрт! – выругалась она. – Нейтрализатор!

Она выхватила чёрную ампулу, разбила её у себя под ногами, потом у ног Омэна. Чёрная жидкость впиталась в масло, и скольжение прекратилось.

Они замерли.

Гелла стояла, держась за Омэна. Омэн стоял, держась за Геллу. Их лица были в опасной близости.

– Отпустите, – сказал Гелла через секунду.

– Сам отпусти, – ответил Омэн.

Они одновременно разжали руки.

– Это было… поучительно, – сказал ректор, поправляя халат. – Теперь я знаю предел своих возможностей.

– Пять ампул, – Гелла была впечатлена. – Пять ампул «Формулы пятого типа», и вы только начали скользить. Обычный человек падает после первой.

– Я не обычный человек.

– Я заметила.

Она посмотрела на его мокрый от масла халат.

– Ваша рубашка, кажется, пострадала.

Омэн глянул на чёрный рукав, на котором расплылось маслянистое пятно.

– Ничего. У меня их много.

– Но теперь вы пахнете змеешеем. Как я.

– Я переживу.

– Это прогресс, – улыбнулась Гелла. – Ещё неделя, и вы будете пахнуть кислотой.

– Не дождёшься.

Он снял халат и аккуратно повесил его обратно на вешалку.

– Теперь твоя очередь учиться, – сказал он. – Скрытность.

– А что, я не скрытная?

– Ты топаешь как слон.

– Неправда!

– Твои сапоги слышны за сто метров. Твои ампулы звенят. Твоё дыхание – как кузнечные мехи.

– Вы преувеличиваете.

– Я констатирую факты.

Он подошёл к стеллажу и взял с него маленький чёрный мешочек.

– Это шаги. Магические приспособления, которые заглушают звук. Мы будем учиться ходить так, чтобы тебя не было слышно.

– Я умею ходить!

– Ты умеешь ходить по коридору академии. А я научу тебя ходить по сухим листьям, не производя ни звука.

Он насыпал на землю горсть сухих листьев – откуда они взялись на выжженном полигоне? – и встал на них.

– Смотри и слушай.

Он сделал шаг. Листья не шелохнулись. Второй. Третий. Тишина. Ни шороха, ни треска, ни хруста.

– Как вы это делаете? – поражённо спросила Гелла.

– Распределяю вес. Ступаю не на пятку, а на носок. Сначала касаюсь земли – очень мягко – потом переношу центр тяжести. Попробуй сама.

Гелла встала на листья. Сделала шаг. Листья жалобно захрустели.

– Слишком резко, – сказал Омэн. – Представь, что ты подкрадываешься к спящему монстру. Если он проснётся – он тебя съест.

– Какой монстр?

– Любой. Допустим, дракон.

– Я никогда не подкрадывалась к дракону.

– Тогда представь, что подкрадываешься ко мне.

Гелла снова попробовала. Тише. Ещё тише. Шаг – и ветка под ногой хрустнула, как удар хлыста.

– Дракон проснулся, – констатировал Омэн. – Он съел тебя.

– Вкусно?

– Ты была жестковата.

Гелла скривилась.

– Дайте мне ещё попытку.

Она пробовала снова и снова. Раз за разом. Листья трещали, ветки ломались, земля скрипела под сапогами. Омэн стоял в стороне и комментировал:

– Дракон проснулся.

– Дракон укусил тебя за ногу.

– Дракон плюнул огнём.

– Дракон пригласил своих друзей.

– У дракона нет друзей! – возмутилась Гелла после десятой попытки.

– У этого есть. Ты разбудила всю стаю.

Она выпрямилась, уперев руки в бока.

– Вы издеваетесь надо мной.

– Я учу тебя. Если бы я издевался, ты бы уже бегала по полигону в халате.

– А вот это было бы зрелище! – хмыкнула Гелла. – Представляю: наследный принц Дома Ночи в моём замызганном халате гоняется за мной по полигону.

– Не дразни меня, – беззлобно сказал Омэн. – Ещё раз – и я заставлю тебя самой надеть этот халат.

– Он мне мал! Я не влезу!

– Ты влезешь. Я ведьмак, я умею убеждать.

Гелла вздохнула и снова встала на листья.

– Ладно. Ещё раз. Медленно. Как к дракону.

Она сделала шаг. Листья молчали. Второй. Тишина. Третий – и под подошвой что-то тихо щёлкнуло, но звук был едва слышен.

– Уже лучше, – сказал Омэн. – Дракон пошевелился, но не проснулся.

– Прогресс, – выдохнула Гелла.

– Не останавливайся.

Она сделала ещё пять шагов. На шестом листья снова хрустнули, но уже не так громко. На десятом – почти бесшумно.

– Дракон спит, – тихо сказал Омэн. – Ты можешь взять его сокровище.

– Какое сокровище?

– Например, ампулу с его пояса.

Гелла посмотрела на свой пояс. Все ампулы были на месте. Она не поняла.

Омэн подошёл к ней. Бесшумно. Так бесшумно, что она заметила его только когда он оказался прямо за спиной.

– Твоя фиолетовая ампула, – сказал он. – Ты её не чувствуешь?

Гелла похолодела. Она сунула руку в специальный карман – свинцовый футляр был пуст.

– Что?.. Как?..

Омэн поднял руку. В его пальцах поблёскивала фиолетовая ампула.

– Я взял её, пока ты училась ходить, – сказал он. – Ты не почувствовала. Не услышала. Не увидела.

– Это… это невозможно! – Гелла схватилась за пояс. – Я всегда чувствую, когда кто-то трогает мои ампулы!

– Ты не чувствуешь, когда это делаю я, – спокойно ответил Омэн. – Потому что я – тень. А тени не издают звуков.

Он протянул ей ампулу.

– Это – твой главный урок на сегодня. Ты можешь быть сколь угодно быстрой и умной, но если враг подойдёт к тебе бесшумно – ты мертва.

Гелла взяла ампулу, чувствуя, как дрожат руки.

– Вы могли бы просто сказать.

– Сказать – не научить. А теперь – моя очередь учиться. Давай твою зелёную ампулу.

– Липкую смолу?

– Да. Покажешь, как она работает. И как от неё отмываться.

Гелла посмотрела на его чёрную рубашку, потом на старый халат.

– Вы будете в халате?

– Буду. Если я испорчу свою рубашку, мне её нечем заменить.

– А халат мой жалко?

– Твой халат и так уже не спасти.

Она достала зелёную ампулу.

– Готовы?

– Готов.

– Тогда держитесь.

Она разбила ампулу о его грудь.