Текст книги "Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40. Дорога к свету

Глава 40. Дорога к свету

Суд над Вейнаром и его сообщниками занял три дня.

Зал заседаний Совета был переполнен. Кроме двенадцати членов (из которых троих арестовали прямо во время заседания – они оказались тайными агентами Ордена), присутствовали представители императора, военные эксперты, лекари и, конечно, главные свидетели обвинения: Гелла и Омэн.

Гелла давала показания первой. Она стояла перед Советом в своей парадной форме – тёмно-синий мундир, серебряные нашивки, высокий воротник. Рыжие волосы, собранные в строгий пучок, горели на свету как сигнальный костёр.

– Магистр Вейнар, – её голос был спокойным, почти ледяным, – руководил атакой на академию после того, как Орден потерял Кроу. Он использовал запрещённые артефакты, отданные ему бывшим главой Совета. Он пытался убить меня и ректора Дандарского.

– Это ложь! – крикнул Вейнар, держась за скамью подсудимых. – Я действовал в интересах империи!

– Интересах? – Гелла повернулась к нему. – Вы хотели бессмертия. Вы хотели мою формулу, чтобы жить вечно и править вечно. Вы не спасали империю, вы её предавали.

– Предъявите доказательства!

– Пожалуйста.

Кай вышел из-за колонны с ворохом бумаг. Он выглядел бледным, но собранным. Теперь он выступал не как обвиняемый, а как свидетель обвинения – его статус был изменён после того, как он помог отбить академию.

– Вот протоколы допросов, – сказал Кай. – Вот письма Вейнара Кроу. Вот списки наёмников и финансирования. Всё подписано, заверено, зафиксировано. Вы можете проверить магически.

Члены Совета перешёптывались. Главный – новый, назначенный императором после раскрытия заговора – взял бумаги и начал изучать.

– Всё верно, – сказал он наконец. – Магистр Вейнар, вы признаётесь виновным?

– Я признаю себя воином, который сражался за правое дело! – Вейнар выпрямился. – А вы – трусы, которые променяли величие на безопасность!

– Уведите его, – устало махнул рукой главный.

Стражники вывели Вейнара, несмотря на его крики. Другие подсудимые – трое из Совета, десяток наёмников – сидели тихо, понимая, что спорить бесполезно.

– Приговоры будут вынесены завтра, – объявил главный. – Заседание окончено.

Гелла выдохнула и вышла из зала.

Омэн ждал её в коридоре.

– Всё?

– Всё. Теперь – только ждать.

– Ты хорошо держалась, – сказал он.

– Тренировалась перед зеркалом. Лисса помогала.

– Она умеет?

– Она умеет кричать «Ложь!» так, что стёкла дрожат. Я думаю, это у неё от природы.

Омэн усмехнулся.

– Идём. Сегодня празднуем. В ректорской столовой.

– А что мы празднуем?

– То, что ты жива. То, что я жив. То, что Ордена больше нет. И то, что я наконец-то прочитал все бумаги, которые накопились за месяц.

– Это самый весомый повод.

Он взял её за руку, и они пошли к выходу.

На ступенях здания Совета их встретило солнце. Гелла прищурилась, подставила лицо ветру.

– Знаешь, – сказала она. – А мир не такой уж плохой.

– Это ты сейчас под воздействием победной эйфории.

– Нет, это я под воздействием любви. Эйфория пройдёт, а любовь – нет.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Когда ты научилась говорить красиво?

– Это ты научил. Своим примером.

– Я не говорю красиво. Я говорю правду.

– Одно другому не мешает.

Они спустились по лестнице, сели в карету и поехали в академию.

Кай получил условный срок и должность младшего лаборанта.

Гелла настояла на этом перед Советом. «Он совершил преступление, но он искупил его. И у него больная сестра. Ему нужен второй шанс». Совет согласился неохотно, но с условием, что Кай будет работать под надзором Геллы.

– Я не подведу, – сказал Кай, когда она пришла в его новую комнату – маленькую, но светлую, в восточном крыле.

– Будешь подводить – посажу в банку с формальдегидом, – ответила Гелла. – Шучу. Приступай завтра.

– К чему?

– К тестированию фиолетовой 7.9. Она стабильна, но нужно убедиться, что не взрывается при транспортировке.

Кай улыбнулся – впервые с того момента, как его арестовали.

– Гелла… спасибо.

– Не благодари. Работай.

Она вышла. Зельда, сидевшая на подоконнике, проводила её взглядом изумрудных глаз и мелодично мяукнула.

– Ты тоже думаешь, что он заслужил прощение? – спросила кошку Гелла.

Зельда моргнула. Гелла решила, что это «да».

Академия оживала.

Сапёры и маги разбирали завалы на южной стене. Плотники чинили скамейки и двери. Лекари выхаживали раненых.

Корвин ходил с важным видом и докладывал Омэну о прогрессе:

– Южная стена готова на сорок процентов. Западная – на шестьдесят. Восточная – на девяносто. Северная не пострадала.

– Хорошо, – кивнул ректор. – К следующей неделе закончим.

– А что потом?

– Потом – свадьба, – сказал Омэн, невозмутимо глядя в отчёт.

Корвин подавился воздухом.

– Вы… вы женитесь?

– А вы против?

– Я… нет. Просто не ожидал.

– В академии всегда есть место для сюрпризов.

Корвин покачал головой и пошёл дальше.

Гелла, слышавшая этот разговор из лаборатории (связь позволяла), усмехнулась.

– Ты слишком небрежно объявляешь о свадьбе.

– А что мне, барабанщиков нанимать? – ответил Омэн мысленно.

– Было бы неплохо.

– Я подумаю.

Она вернулась к ампулам.

Тестирование 7.9 прошло успешно.

Гелла взрывала её, замораживала, нагревала, трясла, возила в телеге по кочкам – ампула не реагировала. Только когда Кай добавил активатор – каплю её крови, разбавленную соляным раствором, – она сработала: парализация цели на десять минут, побочных эффектов нет, повторное применение возможно через час.

– Это победа, – сказал Кай, глядя на неподвижного кролика (подопытное животное).

– Это революция, – поправила Гелла. – Теперь любая больница в империи сможет использовать фиолетовую для экстренной помощи.

– А армия?

– Армия – под контролем Совета. Они получили формулу, но не реагент. Активатор – только у меня и у ректора.

– Умно, – кивнул Кай.

– Учись.

Кролик шевельнулся – парализация кончилась. Он встряхнулся и ускакал в клетку.

– Жив, здоров, даже не чихнул, – констатировала Гелла. – Записывай: тест номер двадцать четыре – успешен.

Кай записал.

Зельда, сидевшая на столе, лизнула лапку и отвернулась с видом: «Ну и скукотища».

Вечером в ректорской столовой собрались свои.

Лисса, зажившая её рука, уже не болела. Марк, с новыми очками. Кай, робкий, но постепенно вливаться в компанию.

– Я предлагаю тост, – сказала Лисса, поднимая бокал. – За Геллу и Омэна. За то, что мы их не убили. И за то, что они нас не убили. Хотя были моменты.

– Были, – согласился Марк. – Помню, как Гелла вылила кислоту на мои ботинки. Я неделю их отчищал.

– Я извинилась, – сказала Гелла.

– Ты сказала «сам виноват, не стой на пути».

– Это было извинение в моём стиле.

– Не спорьте, – вмешался Омэн. – Лучше выпейте.

Все выпили. Зельда терлась об ноги Стола, выпрашивая кусочек рыбы. Гелла кинула ей – кошка поймала на лету.

– Она у тебя акробатка, – заметил Кай.

– Она у меня – главная в доме. Мы с Омэном так, при ней.

– Верно, – подтвердил ректор. – Зельда командует тенями.

– Тени её слушаются? – изумилась Лисса.

– Они боятся, – ответил Омэн. – У неё взгляд как у Геллы. Зелёный и опасный.

Гелла усмехнулась.

– Это комплимент?

– Комплимент кошке. Тебе – любовь.

Лисса закатила глаза.

– Вы двое – невыносимы. Но мы вас любим.

– Не слишком громко, – сказала Гелла. – А то загордитесь.

Все рассмеялись.

Свадьбу назначили на конец месяца. Через две недели.

Гелла готовила фиолетовую, Кай помогал, Марк приносил реактивы. Лисса организовывала церемонию – скромную, но со вкусом. Омэн командовал восстановлением академии, попутно заказывая новую мантию (чёрную, с серебряной вышивкой) и кольца.

– Какие камни? – спросила Гелла, когда он принёс ей каталог ювелирного магазина.

– Изумруды, – ответил он. – Под цвет твоих глаз.

– А твои будут янтари?

– Моими тенями будут твои глаза.

– Ты становишься поэтом, ваше сиятельство.

– Только для тебя.

Она поцеловала его.

Зельда, наблюдавшая с подоконника, зевнула и ушла. Видимо, эта тема была ей неинтересна.

Глава 41. Клятва у постели

Глава 41. Клятва у постели

Вечер перед свадьбой выдался тёплым и звёздным.

Гелла сидела на подоконнике в спальне Омэна, смотрела на луну и перебирала в памяти события последних месяцев. Казалось, прошла целая жизнь: первая встреча на плацу, тренировки, поцелуй в оранжерее, пытки Торнберга, осада, её почти смертельное ранение, ритуал, который связал их навсегда. И теперь – свадьба. Завтра.

– Ты не спишь, – раздался голос с кровати.

Омэн лежал под балдахином, укрытый чёрным одеялом. На нём была только нижняя рубашка, расстёгнутая на груди. Правая рука всё ещё в перевязи – кости срослись не до конца, ведьмачья регенерация замедлилась после ритуала. Тени клубились вокруг него, охраняя сон хозяина.

– Не спится, – ответила Гелла, не оборачиваясь. – Волнуюсь.

– Ты? Волнуешься? – в его голосе проскользнула усмешка. – Та, которая превращала плац в каток, которая не боялась Торнберга, которая бросилась под стрелу со словами «я люблю тебя»? И тут вдруг волнение.

– Свадьба – это страшнее, чем любой враг, – она повернулась к нему. – Врага можно убить. А мужа придётся терпеть всю жизнь.

– Можешь убить и мужа, если надоест, – невозмутимо сказал Омэн. – У тебя есть яды.

– Яды я использую только на работе.

– А на мужа – что?

– Любовь. И кислоту в крайнем случае.

Он хмыкнул и похлопал по кровати рядом.

– Иди сюда. Не сиди на холодном подоконнике.

Гелла спрыгнула, подошла и легла рядом, на левое плечо – правое было больным, она осторожно обняла его за талию.

– Твоя рука ещё болит?

– Уже почти нет. Корвин сказал, что через неделю снимет перевязь.

– А я говорила, что «Арника-форте» творит чудеса.

– Это ты творишь чудеса. А мазь – просто приятное дополнение.

Она уткнулась носом в его грудь, вдохнула знакомый запах – дым, тени, лекарства.

– Омэн, – тихо сказала она. – А ты не жалеешь, что связал со мной жизнь?

– Нет, – ответил он без колебаний.

– Но ты мог бы жить спокойно. Без ритуала, без опасности. Без меня.

– Без тебя – это не жизнь. Это существование.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. Янтарные, с вертикальным зрачком, сейчас они были мягкими, почти человеческими.

– Ты стал другим, – заметила она. – Раньше ты был как лёд.

– Ты меня растопила. Видимо, твоя алхимия действует не только на реактивы.

– Это не алхимия. Это любовь.

– Одно и то же, – он поцеловал её в лоб. – Оба слова начинаются на букву «л».

– Ты поэт, ваше сиятельство.

– Только для тебя.

Они помолчали. За окном пел сверчок. Где-то вдалеке лаяла собака.

– Гелла, – сказал Омэн.

– Да?

– Выходи за меня. Завтра. Официально. При всех.

– Я уже согласилась, – она улыбнулась. – Ты что, боишься, что я передумаю?

– Боюсь, что ты проснёшься завтра утром, посмотришь на меня, вспомнишь, что я ректор, а ты – бывшая студентка, и решишь сбежать в лабораторию.

– Лаборатория – это моя жизнь. Но ты – моя жизнь тоже. И без тебя лаборатория пуста.

Он притянул её ближе.

– Поклянись.

– В чём?

– Что ты никогда не бросишься под стрелу ради меня. Что ты будешь беречь себя. Что ты не умрёшь раньше меня.

Гелла хотела пошутить, но его лицо было серьёзным. Она поняла: он правда боится.

– Клянусь, – сказала она. – Но только если ты тоже поклянёшься, что не будешь заслонять меня от опасности своей грудью. Потому что твоя грудь мне нужна живой и здоровой.

– Клянусь. – Он помолчал. – Но если случится что-то, что угрожает тебе…

– Мы будем защищать друг друга. Вместе.

– Вместе, – повторил он.

Он поцеловал её – долго, нежно, с каким-то оттенком обречённости. Гелла ответила, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его.

– Завтра мы проснёмся мужем и женой, – прошептала она.

– Завтра мы проснёмся теми же, кем были. Просто с кольцами на пальцах.

– И с общей фамилией.

– И с общей жизнью.

Она снова прижалась к нему.

– Омэн, а ты боишься?

– Чего?

– Что мы не справимся. Что кто-то новый придёт и разрушит то, что мы построили.

– Если кто-то придёт, мы его уничтожим. Вместе.

– Как липкой смолой?

– Как хочешь. Хоть липкой смолой, хоть тенями. Хоть кислотой.

Гелла рассмеялась.

– Ты стал очень воинственным перед свадьбой.

– Я всегда был воинственным. Просто раньше я сражался за империю. А теперь – за нас.

Она поцеловала его в уголок губ.

– Я люблю тебя, Омэн Дандарский. Даже с твоей сломанной рукой, вечно мрачным лицом и армией теней.

– А я люблю тебя, Гелла без фамилии. С твоими рыжими волосами, взрывоопасным характером и котом.

– Зельда не кот, она кошка.

– Тоже опасная.

Зельда, дремавшая на кресле, приоткрыла один глаз, фыркнула и снова закрыла.

– Она ревнует, – заметила Гелла.

– Она всегда ревнует. Но терпит.

Они лежали в темноте, глядя на луну. Тени обвивали их обоих, сплетаясь в причудливые узоры.

– Гелла, – сказал Омэн.

– Да?

– Ты не пожалеешь?

– Никогда.

– Я тоже.

Он поцеловал её в макушку.

– Спи. Завтра длинный день.

– Ты будешь рядом?

– Всегда.

Она закрыла глаза и впервые за долгое время уснула без кошмаров. Ей снилась оранжерея, фонтан, плющ и поцелуй. Самый первый. Тот, который изменил всё.

Зельда спрыгнула с кресла, подошла к кровати, запрыгнула на неё, свернулась клубочком у ног Геллы и замурлыкала. Тени затихли, уважая сон.

Утро было уже близко.

Глава 42. Свадьба в осаждённой академии

Глава 42. Свадьба в осаждённой академии

Свадебное утро началось с того, что Зельда разбудила Геллу, настойчиво тыкаясь мокрым носом в щёку.

– Вставай, – сонно пробормотала Гелла. – Я знаю. Сегодня важный день.

Кошка фыркнула, спрыгнула с кровати и грациозно направилась к двери, оглянувшись на хозяйку с явным нетерпением.

– Ты хуже ректора, – вздохнула Гелла.

За дверью уже ждала Лисса – с огромным подносом, полным еды, и с таким сияющим лицом, что Гелла невольно зажмурилась.

– С добрым утром, невеста! – провозгласила Лисса. – Завтракай, одевайся, через час сборы. Ректор уже на ногах, бегает по академии как угорелый – проверяет, всё ли готово. Кстати, к нему приехал какой-то тип, очень красивый, мрачный, чем-то похож на Омэна, но с рыжими волосами. Говорит, двоюродный брат.

Гелла удивилась.

– У Омэна есть брат? Он никогда не говорил.

– Он вообще говорит мало, как ты знаешь. Ладно, ешь, потом расскажу.

Гелла накинула халат и принялась за завтрак. Зельда сидела на полу, не сводя с неё глаз, и терпеливо ждала, пока упадёт кусочек ветчины.

– Будешь хорошо себя вести – получишь рыбу на свадьбе, – пообещала кошке Гелла.

Зельда моргнула и села смирно, шлейфом обернув хвост вокруг лап.

Свадьбу решили провести в главном зале академии – там, где когда-то проходил бал, где Гелла танцевала с Омэном впервые. Зал заново отремонтировали после осады, вымыли окна, повесили свежие шторы. Вместо люстр – магические шары, которые мягко светились, создавая атмосферу уюта.

Гости начали собираться к полудню. Преподаватели, курсанты, слуги. Лисса в роли подружки невесты хлопотала и командовала. Марк нёс цветы. Кай, одетый в приличный костюм, стоял в стороне и нервно мял край рубашки.

Омэн ждал невесту у алтаря.

Он был в новом чёрном мундире с серебряной вышивкой – родовой герб Дома Ночи теперь украшали две латинские буквы G O, вплетённые в ветви драконьего дерева. Его правая рука всё ещё была на перевязи, но врачи обещали, что через пару дней снимут. Тени вокруг него клубились спокойно, даже празднично – будто тоже нарядились в честь события.

Рядом с ним стоял незнакомец, которого Гелла увидела впервые. Высокий, плечистый, с волосами цвета тёмной меди и янтарными глазами – точь-в-точь как у Омэна. Но в них не было льда – только мягкость и лёгкая грусть. На его груди висел серебряный знак Дома Дандаре – но с одной перечёркнутой ветвью, отмечающей бастардов.

– Ксавьер Дандар, – представил Омэн, когда Гелла подошла к алтарю. – Мой двоюродный брат по матери. Он много лет жил в изгнании, но не побоялся приехать на свадьбу.

– Приятно познакомиться, – Ксавьер поклонился, и в его улыбке проскользнуло что-то тёплое. – Омэн много о вас рассказывал. Я рад, что он нашёл счастье.

– Он вам рассказывал? – удивилась Гелла. – Он вообще кому-то рассказывает?

– Не очень умеет, – усмехнулся Ксавьер. – Но когда речь заходит о вас, его прорывает на поэзию.

Омэн кашлянул.

– Не отвлекайте невесту. Церемония начинается.

Ксавьер улыбнулся и отошёл в сторону, встав рядом с Лиссой – та сразу навострила уши и принялась о чём-то с ним шептаться.

Церемонию вёл старый Корвин, исполнявший роль магистра ритуалов – больше было некому, все священники разбежались во время осады.

– Сегодня мы собрались в этих стенах, чтобы соединить двух людей, – начал он официальным голосом. – Они прошли через огонь, воду и медные трубы. Они побеждали врагов и побеждали свои страхи. И сегодня они делают последний шаг на пути к семье.

Гелла смотрела на Омэна. Он был серьёзен, но в его глазах плясали искорки – тени шептали, что он счастлив.

– Клянётесь ли вы, ректор Омэн Дандарский, любить свою избранницу, беречь её, защищать, не обижать, не предавать, не оставлять? – спросил Корвин.

– Клянусь, – твёрдо сказал Омэн, не отводя взгляда от Геллы.

– Клянётесь ли вы, магистр алхимии (пока без степени) Гелла, любить своего избранника, беречь его, защищать, не обижать, не предавать, не оставлять, а также не взрывать лабораторию чаще двух раз в неделю?

– Клянусь, – рассмеялась Гелла. – С лабораторией – по возможности.

– Тогда обменяйтесь кольцами.

Омэн достал кольца из маленькой бархатной коробочки. Оба были серебряными, с гравировкой: на одном – изображение теней, на другом – алхимической колбы.

– Эти кольца я заказал в тайне от тебя, – сказал он. – Они магические. Пока мы живы, они будут тёплыми. Если кто-то из нас умрёт, кольцо станет холодным. Так мы всегда будем знать, что другой жив.

Гелла почувствовала, как к горлу подступил комок.

– Ты романтик, – прошептала она.

– Только для тебя.

Они надели кольца друг другу. Металл был тёплым – живым.

– Объявляю вас мужем и женой, – провозгласил Корвин. – Можете поцеловать невесту.

Омэн наклонился и поцеловал Геллу – нежно, долго, при всём честном народе. Тени вокруг них взметнулись, создавая серебристый шатёр, скрывая их от гостей на несколько секунд.

– Вау, – сказала Лисса. – Это было красиво.

– Тени ректора умеют создавать спецэффекты, – заметил Ксавьер.

Гости захлопали.

Зельда, сидевшая на коленях у Марка, громко мяукнула и спрыгнула. Она подошла к молодым и потерлась об их ноги, требуя внимания.

– Похоже, кошка вас благословила, – улыбнулась Лисса.

Гелла подняла Зельду, прижала к себе.

– Она у нас главный свидетель.

– И самая пушистая.

Свадебный обед проходил в ректорской столовой.

Столы ломились от яств: заливная рыба, жареное мясо, экзотические фрукты, торты и пирожные. Корвин собственноручно испёк свадебный пирог с изюмом и орехами.

– Я не знала, что ты умеешь готовить, – удивилась Гелла.

– В молодости работал поваром на флоте, – скромно ответил лекарь.

Лисса и Ксавьер оживлённо болтали в углу. Гелла заметила, что её подруга кокетливо поправляет волосы и часто смеётся – что на неё было не похоже.

– Кажется, Лисса влюбилась, – шепнула она Омэну.

– Ксавьер – хороший человек, – ответил он. – Он будет с ней честен.

– А ты будешь честен со мной?

– Всегда.

Он поцеловал её в висок.

Кай подошёл с бокалом.

– Гелла, Омэн, я хочу выпить за вас. За то, что вы дали мне второй шанс. За то, что я стал свидетелем вашего счастья. За то, что… – он запнулся. – В общем, будьте счастливы.

– Спасибо, Кай, – Гелла чокнулась с ним. – Работай хорошо.

– Работаю.

Марк, стоявший рядом, добавил:

– А я всегда знал, что Гелла выйдет замуж за ведьмака. Просто не думал, что это будет ректор.

– А за кого, по-твоему? – спросила Гелла.

– Не знаю. За рыжего?

– Рыжий – это ты. А я теперь тоже рыжая. И ты мне больше нравишься как друг.

– Я и есть друг, – улыбнулся Марк. – И всегда им буду.

Они обнялись.

Вечером, когда гости разошлись, Гелла и Омэн сидели на крыше академии, глядя на звёзды.

Зельда устроилась у них в ногах и мурлыкала, как маленький моторчик.

– Ты счастлива? – спросил Омэн.

– Очень. А ты?

– Я был счастлив только раз в жизни – когда ты сказала «да» в лазарете. Сегодня второй раз.

– А ведь есть ещё третий, четвёртый, сотый, – Гелла прижалась к нему. – Вся жизнь впереди.

– Вся жизнь, – согласился он.

Тени вокруг них сплелись в причудливый узор, напоминающий переплетённые ветви, корни, судьбы. Две жизни, которые стали одной.

Ксавьер, оставшийся ночевать в гостевой комнате, подошёл к окну и увидел их – двух людей на крыше, целующихся под луной.

– Вот это любовь, – прошептал он и, вздохнув, закрыл шторы.

Лисса, тоже не спавшая, постучала в его дверь.

– Ксавьер? – спросила она тихо. – Ты не хочешь выпить чаю? Без свидетелей?

Он открыл дверь и посмотрел на неё долгим взглядом.

– Хочу, – сказал он.

И они пошли пить чай на кухню, где Зельда уже управилась с остатками рыбы и теперь спала, свернувшись калачиком на коврике у огня.